Прогулка по небу

Он показал один палец, наклоняя в разные стороны.

– Червяк, – пошевелил пальцами обеих рук. – Вечеринка.

Таня прыснула в ладошку, Рита захохотала.

– А вот еще. – Никита показал палец вертикально.

– Дерево.

Палец положил горизонтально.

– Упало. И поползло, – палец задвигался горизонтально, извиваясь.

Шутка неожиданно попала в цель. Струна нервного напряжения лопнула, и наружу выплеснулось жгучее желание повеселиться. Смеялась Таня, вытирая выступившие слезы, хохотала Рита, схватившись за тонкий березовый ствол, чтобы не упасть. Санек упал на колени и бил рукой по земле.

– И залезло в норку, – продолжил он, изображая пальцами дерево, заползающее в нору.

Довольные Никита с Максом зашлись в смехе, заразившись всеобщим весельем.

Рита вспомнила и, почему-то без страха, резко оглянулась назад туда, где они видели так усердно работающего страшного паука. Серое небо посветлело. Новая «иллюзия» исчезла.

– Ну, Макс, ты волшебник!

– Учусь, – развел руками он.

– Не-е, а мне больше про вечеринку понравилось, – смеялась Таня. – Смотрите, солнышко выглянуло!

Пронзительный солнечный луч прожег серое покрывало туч и брызнул в притихший лес. Запрыгали солнечные зайчики, ветерок пробежался по ярко-зеленой траве, и лес ожил и стал снова приветливым и безопасным. И они обязательно дойдут теперь до базы.

Вся компания резво двинулась за свои командиром, все еще изголяясь над упавшим и ожившим деревом. Лес начал светлеть и редеть, наполняясь новыми неожиданными звуками, красками и движением.

– Стойте, стойте, это что? – Рита остановилась, ошарашенно глядя на обыкновенные ромашки.

Над цветами, над каждым цветком трепетало, танцуя маленькое существо. Это было живое существо, полупрозрачное, казалось, еще немного и оно растает в воздухе. Но оно не только не таяло, от него шел тонкий аромат и легкое трепетание воздуха. Когда Макс поднес руку, существо уклонилось от рук, но далеко не отлетело от цветка, а вернулось с другой стороны.

– Эльфы! – ахнула Таня. – Я картинку видела. Маленький лесной народ.

– Ну да, – подтвердил Макс. – Попросту духи цветов.

И тут только они заметили, что подобные существа витают практически над всеми цветами и травой.

В огромный натуральный Диснейленд преобразился лес! Все окружающие растения: травы, цветы, кусты даже камушки на дорожке стали излучать мерцающее сияние чистых цветов, разных по интенсивности. Подняв голову вверх, ошеломленные путешественники увидели, что и деревья словно поют, играя с цветомузыкой. И эта игра не утомляла, а успокаивала, завораживала и приводила в восторг.

Макс поглядел под ноги и чуть не подпрыгнул. Обыкновенный жучок, на которого чуть не наступили, издавал красно-багряную вибрацию, как будто угрожал или ругался.

Вся компания, медленно ступая по траве, чтобы не наступить на кого-нибудь, пробиралась к реке.

На берегу их ждала не менее удивительная и грандиозная картина. Над водой тысяча прозрачных сине-сиреневых, изумрудно- голубых существ перетекали одни в другие, некоторые отделялись, являли себя в виде полурыб и полуптиц.

Все вокруг взаимодействовало. Существа цветов окружали насекомых, привлекая их к нектару. Сами насекомые, как будто увеличились в размере, испускали вихреобразные тонкие, яркие паутинки и направляли их к цветам. Световые волны деревьев обволакивали друг друга, трава посылала своих существ, которые двигались в резком, но красивом танце к деревьям.

Удивительно, но камни на противоположном берегу реки тоже преобразились. Над ними возникла полупрозрачная решетка сероватого цвета, которая слегка приподнималась и опускалась, как при дыхании.

Два мира присутствовало одновременно. Один мир естественный, другой наложился сказочно-эфемерный.

И тут Макс сказал:

– Ничего себе, а мы тоже светимся.

Они все будто оделись в плотные светящиеся скафандры. Свет шел изнутри небольшими волнами,… или это просто стучало сердце?

Рита поднесла свою руку. Она светилась больше голубоватым, фиолетовым, хотя нет, здесь примешивался и желтый цвет и даже серо-коричневый.

– Надо же! Это, похоже, аура, – пояснил Максим. – А ты, наверное, любишь мечтать.

– Да, наверное, – произнесла Рита, с удивлением и любопытством разглядывая остальных.

– Давайте двинемся дальше, – предложи Никита. – Видите, вон там мост, а дальше нам надо взойти на холм не слишком высоко. Спуститься немного с левой стороны, и через пару-тройку часов мы на базе.

Они увидели старый почерневший мостик. Интересно, он выглядел так, как будто на него надели стальную кольчугу, и он практически не светился. И от этого по нему было как-то легче идти.

На другой стороне реки берег оказался пологим вровень с водой, которая продолжала танец таинственных духов. И тут возле самого берега блеснула спина настоящей рыбы.

– Ядерный плинтус! Да здесь рыбу можно руками ловить! Санька схватил большую ветку и со всего размаха ударил по воде. На поверхности всплыла блестящая, жирная рыбеха.

***

– Ты что обалдел! Перестань! Дурак, что ли! – на три голоса закричали Рита, Таня и Никита.

– Да вы что, ребя, еда плавает. Чистая, натуральная. Я из нее шашлычок сделаю, пальчики обсосете.

– Ты кроме живота о чем-нибудь еще думаешь! – Никита готов был схватить эту же ветку и приложиться к этому дикарю.

– Если ты можешь питаться, как цыпленок, то мне нужно мясо! – в свою очередь уже орал Санька. Лицо его искривилось, глаза стали злыми и колючими.

Никита замолчал, громко сопя, глаза «метали молнии», и вдруг из его головы выскочили небольшие крючки, похожие по форме на рыбацкие гарпуны. Они россыпью полетели на этого низкого Червяка, вонзаясь в лицо, плечи и в живот.

– Ты что творишь! – Сашка стал краснеть от возмущения на глазах. Эти крючки физически причиняли боль, словно кошка разъяренно вцепилась когтями. Санек попытался оторвать крючки руками и бросить в противника. Назад на Никиту обрушился град огненных камней.

Солнце вдруг стало меркнуть, лес потемнел, между ссорившимися пробежал огненный шарик, а по листве забегали огоньки.

– Да остановитесь! – чуть не взмолился Макс. Он встал между ними, махая руками.

– Ну, неужели вы не поняли, что когда ругаетесь, происходит всякая ерунда. Когда боитесь, появляются какие-то монстры. Когда мы спокойные и веселые, все вокруг хорошо. Неужели не заметили?

– Ты хочешь сказать, что мы сами это рождаем? – не поверил Никита.

– Да. Очень похоже, что мы почему-то приоткрыли другой какой-то тонкий мир. Мы не в нем, а только немного видим. То, что из нас лезет с эмоциями, оно вот так проявляются. Так, наверное, это и происходит в жизни, только на другом плане, что ли.

– Это не наши фантазии? – Рита тряхнула головой.

– Ну, вы же сейчас ничего не фантазировали. Тем более Санек с Никитой. Это реальность, но маленько другая.

– А з-змея? – вздрогнула Таня.

– Танюш, а ты Рите комплимент тогда хотела сказать? Гадость. Вот оно и вылезло. Хорошо бы навсегда уползла.

– Почему ты тогда молчал все время, – раздраженно спросила Рита.

– Да вы чё, девчонки. Я просто анализировал. Думаете, до меня сразу дошло. Но ситуации повторяются и повторяются.

– А болото? – Никита смотрел себе под ноги, как тогда, боясь поднять глаза.

– Твое болото личное. Ты же вылез из него сухим.

– Но вы реально меня вытаскивали, – почти закричал Никита.

Макс пожал плечами:

– Видно очень реальное болото. Я не знаю, о чем ты тогда думал.

Санька сидел в стороне, еще надутый, пытаясь поймать бегающий огонек, который то убегал, то исчезал, то появлялся в другом месте.

– Интересно, а как может выглядеть, например, признание в любви? – медленно проговорил Никита.

– Во, а ты признайся, – хмыкнул Санек.

Никита со всей серьезностью, ни на кого не глядя, стал копаться в своей памяти и нашел строки, которые когда-то поразили его. Впрочем, не сами строки, а их история.

– Вздыхаю, словно шелестит листвой

Печальный ветер, слезы льются градом,

Когда смотрю на вас печальным взглядом,

Из-за которой в мире я чужой.

– Никита, это твое? – изумилась Таня.

– Ничесе…– протянул Санек. Лицо его вытянулось, как будто увидело призрак.

– Мне было лет десять. Я прочитал о поэте Петрарке. Кажется, в средние века жил. Он в юности увидел девушку и полюбил ее. Любил ее всю жизнь до ее смерти, так ни разу с ней даже не заговорил. Всю жизнь в ее честь писал сонеты. Это меня так потрясло, глупый был. Это один их сонетов. Я выучил несколько.

Улыбки вашей видя свет благой,

Я не тоскую по иным усладам,

И жизнь уже не кажется мне адом,

Когда любуюсь вашей красотой.

Никита старался представить себя этим поэтом, его возлюбленную и читал старательно и с чувством.

Неожиданно для себя он вошел в роль и почувствовал внутренний трепет и волнение. Сердце стало звучать гулко, вторя ритму строк сонета. В носу даже защипало.

Но, стынет кровь, как только вы уйдете,

Когда покинут вашими лучами,

Улыбки роковой не вижу я.

И, грудь открыв любовными ключами,

Душа освобождается от плоти,

Чтоб следовать за вами, жизнь моя.

Все притихли. В какой-то момент чтеца охватило зеленое искрящееся облачко. В районе груди появилось завихрение, и вдруг вверх выстрельнул изумрудный луч. Он изогнулся, как ветка и стал обрастать искрящимися розовыми, оранжевыми, алыми завитушками. Вихрь охватил всего Никиту и отделился от тела, унося за собой «цветок», стал поднимать его вверх. Вокруг него задрожал воздух.

– Как красиво, – не выдержала Таня.

– Что ты хочешь – цветок любви, – прошептала Рита.

– Так вот ты какой, цветочек аленький, – съязвил Макс.

Они залюбовались этим Никитиным творением, которое жило уже само по себе, разрастаясь, изменяясь, становясь еще более изысканным. И тут стало заметно, что с левой стороны «цветок» стал чернеть, как обгоревшая бумага, сникать, съеживаться

– Так. Кто подумал каку? – Никита обернулся.

– Не я! – одновременно откликнулись девчонки.

Рядом стоял Санек.