Прогулка по небу

– Я сам уже об этом думаю. Нужно удобное место найти.

– Ребята стойте, – крикнул Макс. – Саня отстал. Я его не вижу.

– Ладно, вот там и остановимся, рядом с поваленной березой, – махнул рукой Никита. – Разберите вещи, подруги боевые, а мы с Максом на поиски.

– Мы с вами. Я не останусь! – Таня замотала головой, потом истерично и со злостью забормотала. – Почему нас не ищут?! Почему еще не нашли?!

– Зачем же ты вообще пошла?

– Да я думала два-три часа и все – вернемся. Или нас найдут и вернут. Прикольно ведь. А так. Бросите, да? Как там, на поле,

– Да не одна же ты, с Риткой, – Никита снова стал закипать.

– Мне кажется, она права. Никит. Разбиваться нельзя. Еще неизвестно, что с Саней.

– Черт с вами! Вместе, так вместе. Только не пищать – обед откладывается.

– Саша!

– Санек! Ты где!

– Ау!

В ответ ни звука. Уже минут пятнадцать наша компания шла назад вдоль берега, как ищейки вынюхивая под каждым кустом след потеряшки. Ну, не спрыгнул же он в реку?!..

И, наконец, из лесу послышался далекий голос. Это был точно он, вечно отстающий «старший брат». Никита глянул в сторону притихшего леса, вспомнил, каким он может быть, слегка поежился. «Понесла же его нелегкая»,– подумал он мрачно, но виду не подал.

– Сань, иди на голос, мы идем к тебе! – командир спокойно, на сколько это можно было в этой ситуации, двинулся в лес.

Тропинок здесь никто не протоптал, и им пришлось пробираться через кусты, нагибаться под колючие лапы мрачных елей, которые так и норовили любого зацепить и расцарапать. Лес, казалось, расступался перед ними, заманивая все дальше вглубь для ему только нужной цели. Но где-то далеко звал Санькин голос, и уже захватившая всех тревога гнала их быстрее и быстрее, заставляя не обращать внимание на такие пустяки. «Почему он не идет навстречу?!» – потихоньку стала мучить Никиту мысль. Что-то случилось. Тащить его на себе». За ним уже почти бегом неслись остальные. Таня стала вслипывать то ли от усталости, то ли от испуга. Но вот уже совсем близко раздалось:

– Ребята, я здесь, здесь!

Никита первый выскочил в просвет среди деревьев, где он слышал зов, и резко остановился.

Прямо из земли на него смотрела огромная голова с длинным мохнатым пятаком, над которым торчали загнутые длинные клыки. Маленькие злые глазки уставились на него и не двигались. «Оборотень!» – подсунул мысль начитанный мозг. Сзади вскрикнула Таня, чертыхнулась Рита. И тут туша слегка зашевелилась.

– Ребята, я думал, что вы за мной, того… не вернетесь. Учуял запах грибов, решил собрать. Есть что-то надо ведь. Скиньте его с меня. Что-то тяжелый зверюга.

Сердце снова застучало: убитый кабан придавил Санька, когда тот его заколол ножом. Вон нож торчит прямо в горле. Никита, выйдя из оцепенения, кинулся к зверюге,

– И что тебя все куда-то несет?!!

– Говорю, думал, что уйдете без меня.

– Санечка, это ты сам его убил?! Ничего себе. – Таня все еще стояла, широко раскрыв глаза.

Максим, крехтя, помогал товарищу перевернуть трофей.

– А ты не думал, что тут стадо подобных бегает? Могли ведь и затоптать. Они же тупые.

– Повезло, наверное, хотя шум слышал, но как раз вы закричали, и от моего голоса, кто-то драпанул от сюда,– радостно подтвердил опасение «герой». – А может, того мясо возьмем с собой? Приготовим в дороге.

– Какое, блин, мясо! Здесь идти от силы день. А ты предлагаешь тушу с собой тащить.

Санек уже встал, отряхиваясь от травы и листьев: Червяк выглядел настоящим героем: весь в царапинах, в разорванном рукаве на измазанной в крови ветровке, запыленное такое мужественное лицо с самодовольной улыбкой, обнажающие желтоватые зубы. Он выдернул нож из тела животного и привычным движением вытер холодное оружие о траву.

– Зачем тушу? Я говорю немного.

– Санечка, ты клык возьми хотя бы на память. И на шею повесь, – с восторгом предложила Таня, трогая пальцем еще неостывшее тело зверя.

– А давайте его похороним, – Рита с ужасом глядела на животное. – Что он так лежать останется?

– Не-е, здесь без нас позаботятся. Сейчас столько фауны набежит, и грозный кабан станет элементарной пищевой цепочкой в природном круговороте веществ. Санитары леса сделают свое дело. А Александру нужно присвоить звание Отважного Охотника. ОО!

– Выговор ему с занесение, – фыркнул Никита. – Отстаешь – позови, а так – полный атас! Ладно – проехали. – Он почесал затылок, прикидывая, где они сейчас находятся, и махнул рукой: – Нам туда.

– Стой, начальник! Туда нельзя. Там болото и нехилое. Я..

– Здесь нет никаких болот, что ты несешь! Я знаю. Карту наизусть выучил. У меня память фотографическая. О!

Кажется твои грибы, подбери, охотничек, авось, понадобятся, когда проголодаешься.

Никита злился на себя, на Сашку, на все эти восторги. «Смотри, герой выискался». «Он, он должен быть на его месте» – вопило все Никитино существо, хотя сам себе он ни за что не признался бы, что на Санькином месте просто удрал бы с воплем от этого лесного страшилища на дерево. Сейчас же «униженный и оскорбленный» гневно шагал напролом без всякой дороги, не замечая как, над его головой засветилось синее сияние, как электрическая дуга на уроке физике, а вокруг становилось влажнее и сумрачнее.

Вдруг нога наступила на мокрую почву. Никита, не останавливаясь, прошел несколько шагов и почувствовал, что ноги потеряли опору и стали проваливаться. Как будто тысяча маленьких чертенят схватила за ноги и потащила вниз. Никита лихорадочно рванулся, пытаясь освободить одну ногу, и с ужасом почувствовал, как чьи-то лапки уже ухватились еще выше. Сжав зубы, с побледневшим лицом он неистово стал вырывать ногу из этой вонючей жижи, медленно погружаясь все глубже и глубже.

– Не дергайся, – чуть ли не приказывал Санькин голос. – Расслабься и ляг на поверхность, и попробуй плыть. Мы тебе ветку кинем, хватай ее клешнями!

« Я сам!» – кричал мозг. Тело послушно исполнило все приказы. Легло на поверхность, мягко двигая ногами. Никита почувствовал – его отпускает. Толстая ветка плюхнулась перед ним, руки сами судорожно вцепились за нее. Вспомнилась испуганная Таня, там, возле поля с амебным спрутом. Как он у нее пытался забрать ветку. «Фиг, кто ее у меня сейчас заберет», – пронеслось в голове. Сильные, когда вместе, руки вытащили своего вожака на твердую почву. Никита сел, зубы стучали, глаза отказывались смотреть выше травы. Он хотел «провалиться сквозь землю», да он ведь чуть это и не сделал в прямом смысле. Мысли путались, а, впрочем, их и не было. Присутствовал только стыд, и холодный ужас еще не покинул сердце.

– Мы все, все очень испугались, – прошептала Таня.

Никита вздрогнул, посмотрел на нее и увидел ее огромные от сочувствия зеленые глаза. Даже что-то в них блеснуло. Еще мгновение, и она погладит его по голове, как котенка.

– Нет, ну, убедиться, конечно, надо было, – попытался сострить Санек, но тут же осекся

– А тты о-откуда з-знаешь, как вести себя в этих, ну, с-ситуациях, – Никита заговорил, чтобы как-то успокоиться, отвлечься, не осозновать, что сейчас могло произойти, что вообще с ним произошло.

– Я две ночи ночевал с бомжами. Каких только баек не наслушался,– оживился его спаситель.

– Баек? Для тебя это всего лишь байка?

– Ну, ты даешь, – Максим даже присвистнул. – А если б…

– Ну, сработало же! А если б я череп свой чесал…

– Ладно, ладно проехали. Идем на-назад тем же путем. Как к-к реке выйдем, съедим что-нибудь. Есть хочется, прямо трясет.

Он поднялся и еще на слабых ногах рванул резко вперед, увлекая за собой команду.

– Санечка, а кто такие бомжи вообще?

– Ну, которым жить негде.

– Без Определенного Места Жительства расшифровывается, – пояснил Макс.

– Интересно, почему они на улице оказываются? – задумчиво спросила Рита. – Все пропили? Неужели им не хочется нормальной жизни? Ведь если бы хотели, им помогли бы, наверное?

– Не-е. Им ничего не надо. Кого я встречал. Как кто-то из них выразился: « Ак.. нет. Апрофиоз. Нет. Во! Апо-фи-оз свободы!» Гуляй – не хочу. Спи – не хочу. И никаких тебе начальничков и погонял.

– Никит,– пихнул локтем Макс. – Помнишь. «Полдня свободы – это нечто!»

***

Никита метнул на него взгляд и остановился.

– Давайте здесь присядем. Что у нас есть из еды?

Таня встрепенулась:

– Я помню, у Макса в рюкзаке хлеб был. Колбасу мы уже того… Консервы были с кашей и мясом. Мы сможем костер разжечь?

– Ребят, а, может, я кусок кабана притащу.

– Я это есть не буду! – ужаснулась Рита.

– Он же весь в крови, – скривилась Таня.

– Сиди уже! А то опять ищи тебя, охотничек! – не выдержал Никита. – Костер разожжем прямо здесь, только окопаем. А вообще котелок-то у нас остался?

Он буквально рухнул на поваленный ствол мертвого дерева и стал палкой нервно взрыхлять землю под костер.

Все засуетились, как будто боялись, что их главнокомандующий передумает и опять куда-то рванет от переживания. Котелок нашли. Очень быстро образовался костер, и через двадцать минут каша уже шипела в котелке и возвращала к реальной жизни своим запахом.

Заработали ложки, ложечки, скребочек. Кто, что нашел. Внутри потекло успокоение и умиротворение. Огоньков нигде не было видно, из кустов никто не выскакивал, в животе, наконец, наступил мир. Идти уже некуда не хотелось. Санек сосредоточенно ковырял палочкой в зубах, девчонки, казалось, вот-вот готовы уснуть, Макс медленно и методично засыпал землей тлеющие угольки от костра.

– Всё, пора идти, – Никита решительно встал. – До речки дойдем, там лучше отдохнем.

– Никитушка, давай еще посидим. Сил нет.

Но Никита все еще сидел «как на иголках». Его этот лес начинал все больше и больше нервировать. В голове появлялись ехидные мысли, что они могут и заблудиться, что болота здесь повсюду, синий монстр следит за ним лично вон за тем корявым и больным деревом. Только движение и решительные действия могут его привести в состояние боевого духа, который сейчас ему был просто жизненно необходим. Никита с чувством собственного достоинства повернулся, внутренне закипая, и медленно с расстановкой собрался произнести, наверное, пламенную речь:

– Я говорю, – и оссекся. Прямо из-под ног полезли все те же красно-синие огоньки, уже в виде жирных и коротких червяков.

Таня подскочила, увидев эволюционированных знакомцев.

– Все идем, идем, только без насилия. Котелок в реке помоем.

Максим проверил червячка ногой и хотел раздавить носком кроссовки, как его схватила за руку Рита:

– Не трожь животную! Скорей! – и потащила за собой.

Шли они быстро, не оглядываясь. Никита как всегда впереди, наклоняясь в глубоком поклоне под тяжеленными лапами невозмутимых высоченных сосен. Тупо шел, уверенно, ведомый внутренним чувством, куда надо идти. Вот, казалось, уже повеяло влажным воздухом. Значит, река где-то рядом. А они никак не могут выйти из леса.

– Никитушка, а мы могли заблудиться? – неуверенно спросила Таня.

– Ник, мне тоже кажется, что идем не туда, – Рита беспорядочно завертела головой, как будто это могло помочь определить правильный путь.

– Все нормально, – не глядя на них, произнес командир.

– Нет. Мы точно заблудились!

– Может, я на дерево влезу? – предложил невозмутимый Саня

– Зачем?! Все норм. Разве что немного в сторону сдвинулись. Все под контролем.

– Если в сторону – значит, уже не все под контролем, – по привычке взвизгнула Таня, готовая расплакаться.

– Да расслабьтесь. Мы же не в сибирской тайге, – успокоил Макс.– По солнцу можно определить, куда идти. Оно ведь даже через тучи видно. Смотрите.

Он поднял голову к небу и тут же пожалел.

В той стороне, где недавно синел краешек неба, чернела выпуклая заплатка, которая зашевелилась, как живая. Она слегка опустилась и выпустила много тонких щупальцев вниз к земле. А из этих лапок к верхушкам деревьев выстрелилась «паутина». Она цеплялась за верхушки, окутывая деревья в коконы. Света становилось все меньше и меньше. Он застревал в липких тенетах. И этот мрак двигался к ребятам.

Рита и Таня, как парализованные от животного страха, наблюдали за работой фантастического паука.

Максим резко подскочил, обнял обеих за плечи, развернул в противоположную от страшилища сторону.

– Девчонки, хотите анекдот расскажу?

– Чего?

– Подходит генерал к прапорщику: « Товарищ прапорщик, мы тут с комбатом поспорили. Он говорит, что крокодилы не летают, а я говорю, что летают. А как ты думаешь?» Прапорщик, заикаясь: «Летают, товарищ генерал, летают, только низко-низко».

Девчонки тупо уставились на Максима.

– Та-ак, не прошло. Сидит англичанин в комнате и пьёт кофе. Вбегает дворецкий и кричит: «Сэр, наводнение. Река вышла из берегов, уже подошла к нашему крыльцу!» «Бэримор, выйди и сообщи, как положено», – спокойно говорит хозяин. Дворецкий выходит, стучит, широко раскрывает дверь и докладывает: « Темза, сэр».

Рита слегка улыбнулась и попыталась обернуться. Макс настойчиво держал плечи, как бы говоря «Нельзя». Таня молча смотрела на Макса.

– Я знаю! – подключился Никита.– Танюш, смотри.