Помоги проекту - поделись книгой:
Он сбежал бы — ключ наготове в замке зажигания «понтиака», — но понимает, что скован, по колени погрузился в песок, из которого не выбраться.
Руки у мистера Феникса светятся. От паучьих пальцев поднимаются струйки смоляного дыма. В ладони клинок. Черный человек встает. Каменная улыбка все шире.
Он наконец обретает дар речи и спрашивает с присвистом:
— Дверь — куда?
— Этого ты никогда не увидишь и не сможешь понять.
Он потерян и потрясен.
— Я не…
— Единственное, что тебе нужно понимать, — здесь прольется кровь.
ХВАТКА СПРУТА
Рики Дьюс, невысокий жилистый парень двадцати восьми лет, вот уже три года непьющий, работал ночным продавцом в магазинчике Махмуда. За окнами сгущалась ночь, а Рики сидел на табуретке у кассы, и с его хитрой ирландской физиономии не сходила довольная ухмылка. Стена у него за спиной была заставлена бутылками всевозможного спиртного.
Занятие не бей лежачего, легкий заработок, не то что горбатиться с автопогрузчиком на складе. У Рики уже был любовно отреставрированный «мустанг» 1964 года выпуска, а еще удалось поднакопить деньжат — почти десять штук. Пора бы и решать, куда податься дальше, но отсиживать здесь смену до двух часов ночи, вообще-то, было в кайф.
Кайф не от кокса, не от колес, не от шмалева, не от выпивки — Рики все это не интересовало, особенно выпивка, гори она ясным пламенем в своих бутылках, вон как сияет, только теперь на фиг не нужна. Так бы и сидел здесь, весь такой неприступный, наслаждаясь простыми радостями жизни.
Хотя, конечно, и в этом занятии не обходилось без раздражителей. Попадались борзые покупатели, особенно ближе к полуночи.
Вот и сейчас Рики услышал приближение одного такого типа.
По улице изредка шуршали автомобили, промежутки между ними заполняла долгая тишина, а по тротуару вдруг сбивчиво зашаркали шаги. Походка целеустремленная, но все равно нетвердая. И это весьма кстати напомнило Рики о том, что именно он — единственный островок спокойствия и света в радиусе полумили, в большом городе, глухой ночью.
Тут на пороге магазинчика Махмуда возник высокий сутулый негр. Молодой, но в каком-то нелепом, не молодежном прикиде, с кудлатой шевелюрой, стремящейся к афро. Нейлоновая спортивная куртка огромного размера, свисавшая до колен, явно провела пару ночей в подворотне; под курткой виднелась темная футболка с полуразборчивой надписью на груди: кто-то или что-то там «РУЛИТ». Парень казался укуренным, но высокие брови были вопросительно изогнуты, а блестящие черные глаза смотрели проницательно, как если бы истинный он лишь прикрывался этой оболочкой и был далеко не так прост, как выглядел.
Но поначалу он ввалился в магазин, под яркий свет, как самый обычный пьянчуга.
— Добрый вечер, — с улыбкой произнес Рики; он всегда без предрассудков относился к посетителям.
Парень подошел к прилавку и оперся о него ладонями — не нахраписто, а словно бы излагая официальное предложение, пусть и спьяну.
— Привет. Меня зовут Андре. Мне нужны твои деньги.
Рики хохотнул:
— Надо же, какое совпадение! Мне тоже.
— О’кей, братан, — беззлобно, покладисто сказал Андре и, будто обдумывая встречное предложение, выпрямился и на шаг отступил от прилавка. — Тогда я тебе жопу на шнурки буду резать, пока денег не дашь.
Эта странная картина насмешила Рики еще больше, но парень достал огромный нож, ловким движением выкинул лезвие и угрожающе повел им вокруг, хотя и не делая выпадов. От неожиданности Рики чуть не упал с табуретки.
Разозлившись — нет, ну надо же так лохануться! — он с трудом унял дрожь в ногах и завопил:
— Фигасе! Всего-то с ножом?! Вот с этим долбаным ножом ты меня грабить собрался? Вот я тебе сейчас покажу нож!
Он выхватил из кармана складной нож и щелчком раскрыл лезвие, машинально пытаясь прочесть, что все-таки накарябано большими буквами над словом «РУЛИТ» на футболке парня.
Теперь Андре выглядел совершенно трезвым. Он махнул ножом над прилавком, целя Рики в голову, и тот резко отшатнулся.
— Ах ты, говнюк! Еще один такой финт, и я тебя проткну на…
Выкидной клинок рыбкой мелькнул у него перед носом. Рики, запрокинув голову, резанул по протянутой руке и почувствовал, как упруго подалась плоть, пропоротая кончиком ножа.
Андре быстро отступил на шаг и… расслабился. Спрятал нож и выставил руку вперед. По внутренней стороне предплечья тянулась кровавая полоса. Андре стоял, будто хвастаясь порезом. Рики доводилось видеть кровоточащие раны, и свои, и чужие, но рану на теле негра он видел впервые. На черной коже кровь выглядела ярче, алее, а плоть под кожей багровела жутче. Оба завороженно смотрели, как кровь впитывается в эластичную манжету куртки Андре.
— Вот и все, — сказал негр, сунул другую руку в карман и вытащил изящный серебристый мобильник. — Щас звякну копам, скажу, пусть присылают «скорую», потому что какой-то белый долбанутый глист, то есть ты, кинулся на меня с ножом ни с того ни с сего, просто потому, что я мелочь попросил. А прежде чем они заявятся, я свое перышко на фиг скину. И не важно, поверят мне или нет. Увидят, что ты меня подрезал, и загребут нас обоих в кутузку. А у тебя небось приводы есть. В общем, сам думай, шеф. Гони деньгу, хоть какую, и я отсюда свалю. Мне много не надо. Десятки хватит.
Рики ошалело посмотрел на него:
— Десятки? Ты из-за десяти долларов под нож подставился?
— Не нравится десять, гони сотню. Но, вообще-то, хватит и десятки. И подвези меня. Тут недалеко, на Район.
— Ха, тебе и денег дать, и подвезти? Я пока еще в своем уме. Значит, довезу тебя до точки, а там ты с меня еще бабок стрясешь. В лучшем случае, — досадливо сказал Рики, в голос которого невольно вкрались примирительные нотки; он и в самом деле водил близкое знакомство с сан-францисскими копами, в основном из-за разборок по пьяни. Хотя этот странный тип его чем-то заинтриговал. Была в Андре какая-то удивительная закавыка. Вместе с уличным запашком он волнами источал напряжение, будто его что-то жгло изнутри. На футболке Рики вроде бы разобрал три корявые буквы: Т — Х — У.
— И чем я на ту десятку разживусь? — выкрикнул Андре. — Ни фига я с тобой не сделаю. Просто так положено. Положено, сечешь? Правило такое. Деньги и транспорт с другого стрясти.
— А поподробнее нельзя? Почему это вдруг деньги и транспорт с другого?
Андре умолк. Уставился на Рики, будто что-то в нем разглядывал, а потом оценивал увиденное. Глаза у него поблескивали черными опалами, в сияющих сферах которых переливались медленные мысли…
— А потому, — наконец сказал он, — что процедура такая. Без этого мне не увидеть того, кого надо.
— Это кого же?
— Не скажу. Не разрешается.
Время подходило к закрытию. Рики разбирало любопытство, и Андре, ясное дело, понял это по его взгляду. Отчего Рики и ерепенился.
— Нет уж, колись. Скажи хотя бы, что…
— Так, вяжи базар! — Андре раскрыл мобильник; толстые, чуть приплющенные на концах пальцы ловко и быстро забегали по крошечным кнопкам. Послышался слабый, но пронзительный писк набираемых цифр, и далекий голос произнес: «Служба спасения». — Меня подрезали! В винном магазине. Ножом пырнули!
Рики отчаянно замотал головой и обреченно поднял руки. Андре схлопнул жалобно пискнувший мобильник.
— Не боись, не ошибешься. Говорить об этом нельзя, а вот увидеть — увидишь. Своими глазами. Только надо по-быстрому. Нечего тут валандаться. Я тебе вот что скажу: раз уж ты при делах, то и тебе кой-чего перепадет. По высшему разряду. Чесслово, сам увидишь. Помоги мне узел завязать.
Андре вытащил из кармана на удивление чистый носовой платок, ловко — как у него все ловко получается, подумал Рики, — сложил его в импровизированную повязку. Рики туго обмотал порез, связал концы аккуратным прямым узлом и, касаясь раненой руки, ощутил, как между ним и странным негром возникает какая-то связь, будто, останавливая кровь, он становится опасно сопричастным к неизвестным целям этого психа.
Дождавшись конца перевязки, Андре вытянул раскрытую ладонь. Рики вложил в нее десятку.
— Спасибо, — сказал Андре. — Ну, где твоя тачка?
Синий «мустанг» с ревом несся по Шестнадцатой улице через старые кварталы Миссии. Светофоры мигали желтым. Кое-где под уличными фонарями околачивались пьянчужки; по тротуарам торопливо шли редкие прохожие, поеживаясь под натиском темноты. По большей части «мустанг» катил через пустынную бетонную сцену безлюдного города.
Рики любил водить машину в это время ночи и часто разъезжал по городу просто так, чисто для удовольствия. В детстве он остро чувствовал колдовское притяжение полуночных улиц и мозаики городских огней и до сих пор не утратил способности различать потусторонние тени, колышущиеся под сияющей паутиной света и словно бы обретающие очертания, — так для первобытного человека звездные скопления ночного неба складывались в созвездия. Сегодня присутствие на соседнем сиденье безумного окровавленного Андре придавало ночным огням диковатое, зловещее очарование.
«Мустанг» проехал под эстакадой автомагистрали в направлении залива и повернул на юг по Третьей улице. Замелькали длинные кварталы громадных безликих зданий, а потом Третья улица чуть вильнула, и автомобиль покатил по Району.
Ломбарды, склады, винные магазины. Отовсюду несло дешевой бормотухой и всевозможной наркотой. Район переливался огнями, как продолговатый драгоценный камень. Светофоры здесь работали в дневном режиме.
Их огоньки тянулись вдаль, будто гигантский удав с красными и зелеными чешуйками, сияющими сквозь легкую дымку тумана, что поднимался с залива. Под светофорами на перекрестках толпился народ, образуя изолированные участки бурной жизни, как лужицы на берегу после прилива. Стайки людей в мешковатых нейлоновых куртках, ярких, облепленных броскими логотипами, казались сюрреалистическими пастелями в ядовитом изумрудно-рубиновом сиянии светофоров. Стоя и беседуя, они перемежали порывистые движения лениво-замедленными, как живность в бушующем море.
Сигналы светофоров переключались в медленном ритме прилива. Судя по всему, они были настроены на движение в час пик. Два квартала — зеленый, а потом красный. Долго-долго. Синий «мустанг», один из немногих автомобилей на дороге в этот призрачный час пик, еле полз по длинной самоцветной змее — два квартала и остановка, два квартала и остановка, — а «морская живность» на перекрестках с любопытством разглядывала машину.
В принципе, Рики не имел ничего против езды на красный по пустынным улицам, но здесь этого делать не следовало, чтобы не оповещать всех о своем страхе.
— Да пошли вы все! — На четвертом светофоре Рики не выдержал, снял ногу с тормоза и покатил дальше. Медленно. Не доходя до двадцати миль в час.
«Мустанг», не останавливаясь, ехал и на красный, и на зеленый, как будто по загородной трассе. Яркая праздная публика на перекрестках смеялась ему вслед, пару раз что-то крикнули; и теперь уже чудилось, будто огромный водяной змей улицы выплывает в быстрый поток. Перед глазами Рики на мгновение возникла необозримая иллюзорная стена с еще не просохшими разводами граффити, а сам он и все вокруг превратились в полужидкие существа, колышущиеся в акватической вселенной…
Ни с того ни с сего впервые за три года Рики вдруг захотел выпить. Сначала он удивился этому желанию. Потом испугался. А потом разозлился.
— Андре, я дальше не поеду. Признавайся, куда тебе надо, лишь бы неподалеку. Или звони в службу спасения, я уж как-нибудь выкручусь. У тебя у самого небось приводов выше крыши!
— Ну и черт с тобой! Вот сюда сверни. — Улочка за углом была вся застроена жилыми домами — некоторые заброшены, — а на дальнем перекрестке у винного магазина тусовалась «морская живность». — Притормози на свету, чтоб виднее было.
Рики припарковался на обочине. Стайка людей на главной улице осталась позади, в двух третях квартала, а лужица света у винного магазина была гораздо ближе. Фанатичная физиономия Андре склонилась к Рики. От негра исходило почти осязаемое напряжение; воздух между ними как будто дрожал и глухо потрескивал электрическими разрядами.
— Вот, — прошипел Андре. — Вот, бери, только подвези меня в горы, еще пару миль. Ну, посмотри. Пересчитай. Да бери же! — Он ткнул Рики под ребра толстым рулоном свернутых купюр.
Там были двадцатки, и полтинники, и сотки… Тысяч пять, а то и больше.
— Ты… дерьмо ты, Андре! Из-за десятки под нож подставился, а у самого тут…
— Не, ты слушай!
Люди потянулись от лужицы света у винного магазина к «мустангу», а в зеркало заднего вида Рики заметил такое же движение от светофора на перекрестке с Третьей улицей.
— Мне нужны были деньги за пролитую кровь, — пояснил Андре. — И не важно, сколько крови было пролито и сколько за нее заплачено. Твоя десятка? Видишь, сколько я за нее тебе отвалил? За нее и за то, что подвезешь еще пару миль.
Местные лениво брели к «мустангу» с обеих сторон улицы. Рики пощупал деньги и решил, что если он не доведет это бредовое дело до конца, то никогда себе этого не простит.
— Лады, — сказал он.
— Ну вот, подвезешь пару миль, — сказал Андре, — и еще кое-что сделаешь. Пойдешь со мной.
— Не, ты борзеешь, говнюк! Сколько можно-то, а? Чем дальше, тем…
— Пойдешь со мной, последишь за встречей — и ступай восвояси. Никаких подстав, никаких подвохов. Для допуска нужны кровные деньги и
У «мустанга» остановились какой-то амбал в фиолетовом спортивном костюме и доходяга в ядовито-зеленом комбинезоне. Оба типа улыбались и жестами просили опустить окно. С боков машину огибали тени, подкравшиеся сзади, льнули к водительской двери.
Но в этот миг Рики четче всего видел лицо Андре — узкое, напряженное, под клочковатыми прядями афро. Негр словно бы погрузился в транс. Его взгляд, да и вся его душа как будто преисполнились какого-то священного ужаса. То, к чему стремился Андре, не имело никакого отношения ни к самому Рики, ни к тому, что Рики мог вообразить. И Рики ужасно захотелось узнать, что это такое.
— Я покажу тебе… — начал Андре. — Слышь, а как тебя зовут?
— Рики.
— Я покажу тебе, Рики, силу и славу. Они здесь, среди нас, слышь, только ты ничего не видишь. Ха, а вот эти уроды все видят.
«Мустанг» окружили со всех сторон. Позади выросли фигуры в алых капюшонах; золотистый велюр курток оттопыривали кулаки, сунутые в карманы. К водительской двери (окно открыто, локоть торчит наружу, пять штук на коленях) подступили двое в темных очках, увенчанные грозовыми тучами встрепанных волос; на лбах и щеках чернильными языками пламени темнели спирали маорийских татуировок. Три тощих пугала в ярких нарядах оперлись о капот машины и завели какой-то разговор, поводя сдвинутыми вбок козырьками бейсболок, будто лезвиями ножей. Рики заметил, что все собравшиеся смотрели только на Андре. Сам Рики будто превратился в невидимку и мог свободно разглядывать все эти экзотические пиратские рожи.
А глаза у всех были суровые. В них теплился ужас и отвращение, как будто Андре совершил нечто кошмарное, но во взглядах мелькала и пронзительная зависть, и восхищение его отчаянной дерзостью. До Рики наконец-то дошло, что дело и впрямь предстоит серьезное.
Андре оглядел флибустьерские рожи своих братков. По лицу его скользнула едва заметная улыбка.
— Разуй глаза, Роки, — прохрипел он. — Учись у этих дураков. Вот что такое благоговейный страх. Вот что такое изумление. И то, что я покажу тебе в горах, тебя
Он плечом толкнул дверь и выбрался на тротуар. Ростом он был вровень с амбалом в лиловом спортивном костюме, только худой, как тростинка. Зато голос у него гремел.
— Эй, братва! Слушай сюда. Ну-ка, поглядите на меня. Все смотрите. Хотите видеть? Хотите видеть что-нибудь еще, кроме дерьма? Вот и смотрите. Вот это — настоящее. А не какая-нибудь фигня. Видите, вот она, правда — настоящая, до дрожи, так, что волосы дыбом. Смотрите и ужасайтесь. Все смотрите. Видите, вот она, сила! Вот она, слава!
Рики обвел взглядом черные лица, окружившие машину. Все глаза были прикованы к беснующемуся тощему безумцу. Андре сдернул с плеч нейлоновую куртку. Зашуршав, она упала на тротуар, прошелестела, будто вздыхая, и осталась лежать, как сброшенный кокон. Андре натянул ткань футболки, показывая всем надпись.
С водительского сиденья Рики не было видно, кто именно там РУЛИТ. Но по лицам всех присутствующих было понятно: надпись говорит им о многом. Все эти лица выражали восторг, и ужас, и какую-то… надежду? Застывшую, смутную — но надежду. Рики решил, что обитатели этих опасных улиц охвачены общим видением. Внезапно он понял, что все эти глаза видят кошмарное, невообразимое зрелище, некую неописуемую катастрофу.
Андре рявкнул, хрипло и отрывисто, как морж:
— Смотрите! Я встретился с Ним, и глядел Его глазами, и был там, где Он, отныне и вовеки веков. И вот что я скажу вам, дворняги мои драгоценные. Это меня
Беснующийся пророк задрал футболку к шее. Рики посмотрел на его спину и вздрогнул, как от тычка в грудь. С левой стороны торс Андре был вполне нормальным, сухощавым и жилистым, а с правой стороны торчали обнаженные позвонки — и все. Половины туловища не было вообще. Лишь из-под края задранной футболки виднелась какая-то гнутая точеная скоба — реберная кость, словно бы высеченная из камня.
Все как один шарахнулись прочь. Руки взметнулись вверх, не поймешь, то ли рефлекторным защитным жестом, то ли в восхищении.
Рики газанул, и «мустанг» сорвался с места, но в тот же миг Андре запрыгнул на сиденье и хлопнул дверью. Со стороны это выглядело так, будто Рики похитил бесценное сокровище, а не сбежал, дрожа от ужаса.
Мимо проносились темные кварталы, посеребренные лунным светом, но Рики не сводил глаз со своего изможденного спутника. Теперь он четко видел надпись на футболке, но все равно ее не понимал: «КТУЛХУ РУЛИТ».
Вскоре он снова съехал на пустынную обочину и выключил двигатель. В этом квартале горел единственный тусклый фонарь. По большей части дома были без окон, без дверей…
Лишь тишина отделяла Рики от человека, который, судя по всему, перенес немыслимое увечье ради какого-то неведомого божества. Рики взглянул в глаза Андре.
Это было своего рода первым испытанием — убедиться, что он посмеет взглянуть Андре в глаза. Оказалось, что посмел.
— И несмотря на вот это все… — неуверенно начал Рики, имея в виду тошнотворное жуткое чудо, — ты вполне себе… живой.
Поделиться книгой: