Черепно-мозговая травма, смещение шейных позвонков, множественные ушибы, переломы ребер. Состояние тяжелое, Елена Кирей до сих пор не пришла в себя.
Время позднее, Корейцев уже отправился домой, так и не сумев допросить ее. Игорю тоже пора. Сегодня никаких свиданий, встреч и загулов, тупо на покой, выспаться.
— Ты езжай, — сказал Кокошин.
Насильно Игоря никто не держал, он мог отправиться домой прямо сейчас. Но Кокошин собирался остаться здесь, и это раздражало старшего лейтенанта.
— А ты остаешься, да? — Он кивком показал на дверь палаты, в которой находилась Элен.
— У меня предчувствие, — заявил Кокошин и улыбнулся самыми краешками губ.
— Это не предчувствие, а сдвиг по фазе.
Дверь открылась, из палаты вышла молодая женщина в голубых брючках под белым халатом. Первым делом она посмотрела на упитанного сержанта, охранявшего палату, затем перевела взгляд на Кокошина. Игорь был последним в этой очереди.
— Вы из уголовного розыска? — спросила женщина и, не дожидаясь ответа, сказала: — Больная пришла в себя. У вас всего три минуты.
Элен лежала на высокой койке, под аппаратами и капельницей. На голове каска из бинтов, лицо в мелких порезах, вид печальный, изможденный.
— Я так и знала… — пробормотала она, с едкой, но вместе с тем и признательной улыбкой глядя на Игоря.
— Что вы знали?
— Что ты будешь…
— И я знаю, что все будет хорошо. В вашей квартире обнаружен труп.
— А с Гуляшом что?
Игорь криво усмехнулся, вспомнив, как выглядел водитель «Гелендвагена». Может, и не гуляш там, но отбивная точно. Жаль, нельзя об этом говорить, открывать карты перед Элен.
— Кто убил Мотыля? — спросил Кокошин, всем своим видом давая понять, что не намерен терять время на пустые разговоры.
— Гуляш.
— Зачем?
Резкий тон Кокошина смутил Элен.
Она зловредно глянула на него и пробурчала:
— Тебе не скажу. Уйди отсюда. — Элен перевела взгляд на Игоря. — А ты останься.
Кокошин кивнул и вышел из палаты.
— Гуляш человек Мотыля, — сказала Элен. — Кучин его купил. — Голос ее слабел, слова звучали все тише.
Игорю пришлось наклонить голову, чтобы не потерять нить разговора.
— Кучин купил Гуляша?
— Мотыль лез к Егорову, Кучину это не нравилось. Гуляш привел Мотыля ко мне и убил. Меня крайней хотел сделать, в лес вез. — Элен шевелила губами, но слов уже не было слышно, и глаза у нее закрывались.
Докторша мягко взяла Игоря за плечо и показала на выход.
— На сегодня хватит, — сказала она ему вслед.
Кокошин стоял в струнку, прямо как восклицательный знак. В глазах у него пульсировал знак вопроса.
— Поехали, — сказал Игорь, увлекая его за собой.
— Куда?
— За постановлением на арест.
— Кирей?
— Кучина.
Кокошин поднял руку, глянул на часы.
— А не поздно для постановления?
— Рано. Да и завтра будет так же. Не дадут нам ордер…
Пока они шли к машине, Игорь рассказал лейтенанту все, что услышал от Элен.
— Я не думаю, что Кирей слышала, как Кучин заказал Гуляшу Мотыля, — произнес он.
— А если слышала?
— Любой адвокат подвергнет ее слова сомнению и будет прав.
— Но ведь Кучин мог заказать Мотыля, — сказал Кокошин, открывая дверцу машины.
— Мог. Потому что он хочет владеть Егоровым безраздельно.
— Еще Мотыль мог знать, кто убил Антона Самохина. Елена Кирей об этом не заикалась?
Игорь сел впереди, устало откинул голову и закрыл глаза. Ему вдруг стало обидно. Его не осеняла мысль о причастности Кучина к убийству Самохина.
— Не успела.
— Я тебя до метро подброшу, — сказал Кокошин, стронув машину с места.
— А сам?
— Где живет Кучин, я знаю.
— Без меня хочешь?
— Это ты не хочешь.
— Есть такое слово «надо». Горькое, соленое, кислое. — Игорь скривился.
— Иногда сладкое.
— Иногда нам только снится.
«Без постановления Кучина не взять, даже пытаться не стоит, — подумал он. — Но в прошлый раз нам воздалось за слежку, которую мы устроили. Сегодня удача может улыбнуться смелым и неленивым».
Сначала позвонила мама, затем отец. Не нравилось им, что Яна была в гостях у Кучина, они волновались, переживали. Но ведь отец сам настаивал на их отношениях, вот пусть и получает.
На часах уже половина девятого, а Яна до сих пор оставалась у Кучина. Он не форсировал события, спиртного не наливал, баньку не предлагал, знал, что это ее вспугнет.
Все-таки надо ехать домой.
— Отвезешь меня? — спросила она после очередной чашки кофе.
— А остаться? — Он с замиранием смотрел на нее, как будто разговор шел о жизни и смерти.
— До утра?
— Навсегда.
— Ты женишься на мне, получишь большой заказ и заработаешь много денег, — язвительным тоном проговорила девушка.
— Ты думаешь, я хочу жениться на тебе из-за твоего отца?
— Других версий я пока что не наблюдаю.
— Ты нравишься мне.
— Это все? А где признание в любви?
— Я люблю тебя. — Кадык в его горле перекатился, как тушка кролика в брюхе питона.
— Не убедительно, — заявила Яна.
Веки у нее потяжелели, ноги налились свинцом. Нетрудно было найти этому объяснение. Вечер, поздно, усталость, а под попой мягко, тепло, не хочется отрываться, куда-то себя нести. Если только Кучин на руки возьмет. Возможно, она даже не будет возражать.
— Я тебя люблю, — повторил Кучин.
— В загсе не поверят. Там сейчас новые правила, если ты не в курсе. Тебя не спросят, согласен ли ты взять меня в жены, осведомятся, любишь ты меня или нет.
— Я-то отвечу. А что скажешь ты?
— Что ты любишь меня. Наверное.
— А ты меня любишь?
— Нет.
— А замуж выйдешь?
— Отвези меня домой, — сказал Яна и мотнула головой, отказываясь куда-либо ехать.
Глаза у нее закрылись, тело превратилось в тяжелое ватное одеяло, под которое забилось сладко засыпающее сознание.
А у Кучина зазвонил телефон.
— Да.
Он никуда не уходил, но голос его удалялся, расплывался в пространстве.
— Мы же договорились, все остается в силе. Нет!..
Кучин явно повысил голос, но Яна уже не разбирала слов. Сон окончательно овладел ею, и она перенеслась в другую, спутанную реальность.
Кучин ездил на «Гелендвагене», а из ворот его дома выкатилась «Тойота». Окна затемненные, кто за рулем, не видно.
В этот раз Кокошин занял позицию в той стороне, в которую в прошлый раз свернул печально известный «Фольксваген». Но «Тойота» двинулась в другом направлении. Нужно было обогнать ее, чтобы увидеть, кто сидит за рулем.
Кокошин отпустил педаль тормоза и, плавно набирая ход, покатил за ней.
— Куда ты? — спросил Игорь. — Может, это кто-то из прислуги.
— Обгоним, глянем, — сказал Кокошин.
— Если за рулем Кучин, то будем тормозить его.
Кучин мог пересесть в «Тойоту» и в здравом уме, но с какой целью? Может, у него там труп?
В кармане у Игоря зазвонил телефон, на дисплее высветилась фамилия начальника отделения.
— Горелов, вы где? — строго, с раздражением в голосе спросил он.
— Кучина выслеживаем.
Как примерный подчиненный, Игорь доложил начальнику о полученных сведениях и сообщил о намерениях.
— Сматывайте удочки и отправляйтесь по домам, — распорядился Головняк. — Завтра утром жду на совещание.
— Мы на хвосте.
— Это не наше дело. Приказываю прекратить преследование!