Кражи, грабежи, изнасилования. Таких дел в производстве всегда ой как немало. Чтобы текучка не заела, нужно работать, работать и работать — по плану оперативно-разыскных мероприятий, по поручению следователя и по своей личной инициативе. Еще, пока есть такая возможность, по списку собственных приоритетов.
Отец очень любил свою баню, чуть ли не через день совершал в ней ритуал Мойдодыра. Но пришли смутные времена, он переступил через себя, отдал свое святилище в пользование двум парням из личной охраны. Не было у него раньше своей свиты, а теперь вдруг появилась.
Яна стояла у окна и рассеянно смотрела на высокого светлолицего парня с густыми, четко очерченными бровями. Он неторопливо курил, посматривал по сторонам, заметил Яну, но виду не подавал, не останавливал на ней взгляд.
Все правильно. Если он и должен был охранять ее, то от кого-то, но никак не от самой себя. Тем более что убегать Яна не собиралась. Куда ей идти? Антона нет, Рома отдыхает с ее подругой, Кучину она не нужна. Хорошо бы самой на юг отправиться, но с кем? В общем, ей и дома неплохо. Относительно, конечно.
Яна закрыла окно, вышла на улицу, по дорожке, мощенной гранитной крошкой, дошагала до бани. Светлолицый парень уже не курил, но продолжал оставаться на месте и спокойно, без внутреннего переполоха наблюдал за ее приближением.
Яна не собиралась с ним знакомиться. Да, ей скучно было без общения, а парень довольно-таки симпатичный, но к романтическим отношениями она не стремилась. Просто ей нужно было дать ему о себе знать, предупредить его о возможных проблемах. Вдруг он думает, что им здесь бояться нечего и можно заниматься дуракавалянием?
— Куришь? — спросила девушка, остановившись.
Он выглядел молодо, но далеко не юно. Из окна не видно было мелких морщин возле глаз, а сейчас их можно разглядеть. В его правильных, выразительных чертах лица угадывалась матерость. Красивый парень, с чистой кожей лица, но в нем не было той тепличности, которая присутствовала, например, в том же Кокошине.
— Сейчас уже нет, — мягким густым голосом ответил он.
— Антон тоже курил. А его убили.
Из бани вышел молодой человек среднего роста, плотно сбитый, с насмешливой улыбкой и холодным взглядом. Яна уже видела его и обратила внимание на белое пигментное пятно на правом виске. Оно его не портило, но и не украшало. Черты лица грубоватые, глаза асимметричные, нос крючком, рот кривой. Внешность скорее отталкивающая, нежели располагающая.
— Его Сергеем зовут, — сказал он. — Этого парня никто не убьет.
Яна сухо глянула на него, давая понять, что все видит и слышит. Но слова ему она все же не давала, он должен был это понимать.
— А у блондина были такие же густые брови, — глядя на Сергея, сказала Яна.
Тот вскинул брови, выражая легкую степень удивления. Мол, какой блондин? О чем это вы?
— Его тоже убили. Вчера. На моих глазах.
— Да, мы в курсе насчет того, что вчера под Киржачом была какая-то заварушка, — сказал плотно сбитый парень. — Меня, кстати, Юра зовут. — Он беззастенчиво протянул Яне руку.
Она не хотела пожимать его ладонь, но ей пришлось это сделать. Яна и сама не поняла, как это вышло. Как будто кто-то внушил ей, что по-другому нельзя. Ладонь у Юры была сухая, жесткая, как мелкозерная наждачная бумага.
— Яна.
«У Сергея рука должна была быть куда мягче», — подумала она, но он руки ей не подал.
— Так кого там вчера убили? — спросил Юра.
Он тоже достал сигарету, но закуривать не спешил, стоял и мял ее в пальцах.
— Многих вчера убили, — сказала Яна.
— А сегодня могут убить нас. Ты это хотела сказать? — Юра поднес сигарету к носу и понюхал ее так, как будто это была спинка сушеного леща.
— Все возможно, — произнесла Яна.
— Вот так мы и живем. — Юра снисходительно усмехнулся.
— Как вы живете?
— Слышала про дамоклов кирпич? — с улыбкой спросил Сергей.
— Я слышала про дамоклов меч.
— А мы ходим под дамокловым кирпичом.
— И как?
— Нормально, — ответил Юра. — Если в каске.
— Тогда не забудь надеть ее, — едким тоном сказала она.
— Слышала про каску-невидимку? — подражая своему напарнику, с той же улыбкой и тем же тоном спросил Юра.
Яна не ответила, повернулась к парням спиной и направилась к дому.
Сергей как был, так и остался невозмутимо спокойным. Яна чувствовала это. А в голове Юры зрела какая-то колкость. Он мог отпустить сальное словцо ей вслед. Яна ощущала и это. Но Юра не сказал ничего.
Жизнь есть в Антарктиде и в тюрьме. И там дерьмо, и там. Разница лишь в том, что в тюрьме все-таки теплее. Да и пингвинов там поменьше.
Впрочем, и в этот раз Элен отделалась только легким испугом. Она всего два дня в камере провела, а сегодня на свободу вышла.
Первым делом Элен приняла ванну. Она намылась, напарилась, с красным лицом, растрепанная, в банном халате вышла в гостиную. А там Кучин. Он сидел с важным видом, раскинул руки на всю ширину по спинке дивана.
Обычно Элен не позволяла себе выходить к нему в таком виде. Сперва она волосы высушит и расчешет, лицо припудрит, помадой по губам хотя бы слегка чиркнет. Но тогда Кучин был любимым мужчиной, а сейчас он хрен с бугра.
— Ключи принес? — спросила Элен, мрачно глянув на него.
Эта квартира принадлежала ей, она выплачивала ипотеку, а Кучин даже не догадался погасить кредит. С машиной, да, слегка помог, а с жильем нет. Значит, нечего ему здесь делать.
— Вот сейчас ты похожа на проститутку, — заявил он, скрестив руки на груди.
— Я на дому не принимаю.
— Может, и не принимаешь, но все равно работаешь. На Мотыля.
— Мотыль тебя и знать не знал, когда мы познакомились.
— Егорова тоже не знал?
— Не знал. И меня не трогал. Пока Егорова не узнал.
— Но узнал.
— Чего ты от меня хочешь?
— Это ведь ты Яну подставила!
— Каюсь. Думала, что ты повидло, а потом поняла, что… — Элен осадила себя.
Ситуация не просто запуталась. Она уже была разрублена топором прямо по живому месту. Элен уцелела только чудом. Сначала Валик стрельбу затеял, затем Нечад с цепи сорвался. Она могла пострадать в обоих случаях, да и за похищение конкретно присесть. Папа у Яны человек немаленький, мог бы надавить на закон, чтобы тот обрушился на Элен с особым пристрастием. Но этого не случилось. Он даже заявление не написал.
А еще Нечадов признался в убийстве. В этом чувствовалась рука Мотыля.
Теперь Элен на свободе, но тот же Мотыль может сделать опасный ход. Да и у Егорова есть мотив отомстить ей. Кучин тоже не просто так пришел сюда. Нельзя сейчас наглеть и огрызаться, глупо попадать в переплет из-за неосторожного слова.
— Что ты поняла?
— Ты меня бросил, я обиделась, совершила ошибку. Больше не буду, — проговорила Элен, опустила голову и превратилась в милую послушную Лену.
Но Кучин в перевоплощение не поверил.
— Сука ты! — заявил он.
— Можешь меня убить, — сказала она и вздохнула. — Только небольно и желательно понарошку.
— Понарошку ты живешь.
— Без тебя да, понарошку, — произнесла Элен, опустилась в кресло, забросила ногу за ногу.
Пола халата сползла, и она не сразу прикрыла обнажившееся бедро.
— Слезу пусти, — посоветовал ей Кучин и презрительно хмыкнул.
— Антон был профессионал, он кого хочешь на секс мог раскрутить. Даже тебя.
— Чего?
— А уж Яну и подавно. Он загипнотизировал ее, а в здравом уме она тебе не изменяла, к тому же уже не была девочкой.
— Заткнись!
— Ты ничего не потерял, — сказала Элен и приложила палец к губам, давая понять, что готова следовать его требованиям, быть послушной девочкой.
— Ничего не потерял, — буркнул Кучин. — Там столько всего накрутилось. Что Мотылю нужно от Егорова?
Элен молча развела руками. А как по-другому ответить на вопрос, если ей заткнули рот?
— Можешь откупориться, — выдал Кучин.
— Спасибо.
— Не придуривайся.
— Вообще-то, я в своем доме нахожусь, что хочу, то и делаю.
— Ты уже наделала. Что Мотылю нужно от Егорова? — зло, нахраписто спросил Кучин.
— Что-то нужно. Он даже хотел вернуть ему Яну, людей своих за ней отправил.
— Яну вернуть?
— Да, чтобы подмаслить, в доверие влезть. Он сначала просто пленку хотел ему вернуть, на которой она с Антоном.
— Где теперь эта пленка?
— Утонула, если верить Яне.
— Ей можно верить?
— Тебе виднее.
— Значит, Мотыль подмасливается к Егорову?
— А тебе не нужны конкуренты.
— Мне нужно знать, что задумал Мотыль.
— Я не работаю на тебя.
— А на Мотыля работаешь?
— Да, и уже знаю, что ты очень им интересуешься.
— Ты ему скажешь? — настороженно спросил Кучин.
— А меня с тобой что-то связывает? Почему я должна тебя покрывать? Или ты можешь меня убить?
— Убить?
— Как ты убил Антона.
— Я убил?! — вскинулся Кучин. — Ты хоть думай, что говоришь!
— Я должна тебя бояться? — спросила Элен.
— Не убивал я твоего Антона.
— Ну да, конечно.