Кокошин осознал свою вину, приободрился, даже молодцевато улыбнулся и проговорил:
— Нож, как и электрический ток, должен идти по пути наименьшего сопротивления. Особенно если тот еще и самый короткий.
— Конечно, хорошо, что Нечадову пришлось пользоваться ножом, а не пистолетом, — в раздумье проговорил Головняк. — Разоружить-то вы его смогли, а вот остановить не сумели.
— Нам же нужно было знать, что задумали Нечадов и Соловьянов, — произнес Игорь.
— Нечадов говорил, что им нужна была Яна Егорова, — сказал Головняк. — Чтобы вернуть ее отцу.
— Или деньги, которые были у Самохина. Нечадов знал про них.
— Ему было известно, что Самохин должен Мотылю полтора миллиона.
— Знать бы еще, кто такой Мотыль, — заявил Кокошин.
— Мотыль? Наркота, проститутки, подпольное казино. Что ты еще хочешь о нем знать? -
Головняк посмотрел на лейтенанта с явно выраженным, но в то же время безобидным чувством превосходства.
Он же матерый начальник с богатым багажом специфических знаний, а Кокошин — зеленый подчиненный, который еще только начал познавать таинства подлунного мира.
— А строительство?
— И строительство, — подтвердил Головняк. — Но пока еще только в перспективе. Если ты о законном предпринимательстве.
— Это я о Кучине. Может, он и Мотыль — одно и то же лицо?
— Это разные люди. Но сиську хотят сосать одну. Я про Егорова Ивана Евгеньевича говорю. Это не только человек, но и мост в светлое будущее. Для Мотыля. Сначала он хотел отдать Егорову видеозапись, а затем, когда обстоятельства изменились, решил вернуть ему самому дочь в расчете на щедрую благодарность.
— Видеозапись, где Самохин, мягко говоря, целовал Яну Егорову, — сказал Игорь и усмехнулся.
Он не вдавался в подробности. Елена Кирей не уточняла, но он догадывался, о каких таких поцелуях говорила Яна Егорова. Она действительно могла выбросить камеру в воду. Куда именно, показать отказалась.
— Самохин практиковал шантаж, — с важным видом просветил подчиненных Головняк. — В свободное от работы время.
— От какой работы?
— А я разве не говорил? Прошла информация, что Шестопалов и Ершов занимались похищениями людей. Она пока не подтвердилась. Да это, в общем-то, уже и необязательно, — проговорил начальник и жестко усмехнулся.
— Шантаж, похищения. Поэтому Егорова и попала в крутой переплет, — в раздумье качая головой, медленно произнес Кокошин.
— Но наняла Самохина Елена Кирей. Причем в обход Мотыля. Он велел ей следить за ним, а она решила его использовать, — сказал Головняк.
— Мы примерно в курсе, — заявил Игорь.
Он уже понял, что Елена Кирей — дьявольская штучка. Поэтому она и умела притворяться ангелочком. Он чуть не поддался обаянию ее непорочного порока. Или поддался?
— Самохин перешел Мотылю дорогу, — продолжал начальник. — Обидел дружественного ему человека. Мотыль не знал, как поступить с Самохиным, отправил Елену Кирей следить за ним, а она предложила ему вариант с отступным.
Головняк говорил, а Игорь думал о Елене. Красивая женщина, перед такой трудно устоять. Именно поэтому она легко входила в доверие к мужчинам, все больше через постель.
— Горелов! — Головняк щелкнул пальцами, переключая его внимание на себя. — О чем ты думаешь?
— Да я не думаю, — ответил Игорь.
— А надо думать. Или хотя бы следить за моей мыслью. Кокошин, что скажешь?
— Что я скажу? Кто он, этот дружественный Мотылю человек?
— Вот! — тихо, чуть протяжно произнес Головняк.
— Насколько сильно его обидел Самохин? — включился в разговор Игорь.
— Да, такой человек есть, — сказал Головняк.
— Возможно, он и приговорил Самохина, — произнес Кокошин.
— Сам решил все сделать или Мотыля попросил, — не выходил из игры Игорь. — Если Мотыля, то Самохина мог убить тот же Нечадов.
— Нечадов утверждает, что Мотыль не давал команды убивать, — заявил начальник. — Нечадов должен был забрать у Самохина видеозапись и отступные.
— Сказать можно все что угодно.
— Но Нечадова не было в квартире Самохина, — произнес Головняк.
— Это мы так думаем. Он смог нас в этом убедить. Нельзя исключать, что Нечадов все-таки там был, — не сдавался Игорь.
— Вот и я думаю, что нужно валить все на него. Где два убийства, там и третье. Надавим на Нечадова, он расколется, потом улики за уши притянем. Но мы же не электрический ток, чтобы идти по пути наименьшего сопротивления, — менторском тоном произнес Головняк, с укором глядя на Игоря. — Мы не за галочками должны охотиться, а за истиной. — Начальник взял паузу, чтобы подчиненные смогли оценить всю глубину его мысли.
Первым тишину нарушил Кокошин:
— Интересно получается. Самохин фигурирует в деле как потерпевший. Подозреваем мы Кучина и Мотыля. И что? Сегодня в одной точке встретились люди Самохина, Кучина и Мотыля. Но стоит предположить, что в эту же точку стремилась и некая четвертая сила, тот же знакомый Мотыля, обиженный Самохиным.
— Об этом нужно спросить Нечадова. — Игорь с трудом сдерживал зевоту. — Вот завтра и поговорим.
Но Кокошин как будто и не услышал его.
— А ведь кто-то следил за нами, — сказал он. — Кого-то я сегодня вспугнул.
— Но не догнал. Потому что ночью спал плохо. — Игорь не удержался и все-таки зевнул.
— Тогда до завтра. — Головняк насмешливо взглянул на него.
Он действительно закончил совещание, на прощание велел операм утром не опаздывать.
— Мог бы хотя пару часов отдыха прибавить, — буркнул Игорь, когда они покинули здание ОВД.
Но Кокошин думал совсем о другом.
— А ведь за нами действительно кто-то следил, — сказал он. — Был еще четвертый голубой вагон. С нами пятый получается.
— Это к Леньчику, — заявил Игорь.
— Почему к Леньчику?
— Может, он и с пассажирами пятого вагона подрался.
— Думаешь?
— Шучу. Не знаю, как оно на самом деле было.
Он очень хотел домой, под горячий душ, затем в теплую постель. Если Кокошин сейчас куда-то собрался, то пусть едет один.
Отец вернулся домой поздно, когда Яна уже собиралась ложиться спать.
— Это правда, что тебя похитили? — спросил он, обняв дочь.
От него пахло утренним кофе, рабочим полднем и вечерними конфетами с коньяком. Выглядел он уставшим, но держался бодрячком, как и всегда.
— А ты Кучину позвони, спроси, — язвительным тоном посоветовала ему Яна. — Он, наверное, сейчас со своей Элен.
Она не мечтала о свадьбе с Кучиным, знала, что с облегчением вздохнет, если он разорвет все отношения между ними. Но Кучин не приезжал к ней, не звонил, не хотел ни видеть, ни слышать ее. Ей-то все равно, конечно, однако обидно.
— Элен в участке, — сказал отец.
— Быть этого не может! Она же такой овечкой прикидывалась!
— Я знаю, кто такие Антон и Элен. Общение с этой компанией могло для тебя плохо закончиться.
— Да неужели?
— Но все плохое уже позади.
— Антон убит, — сказала Яна и вздохнула.
Возможно, Антон и не был сволочью. Вполне вероятно, что Элен нарочно его оговорила. Если так, то Шест и Ерш никакие ему не друзья.
— А Элен за решеткой. Завтра-послезавтра ее выпустят. Но если ты напишешь заявление, то она останется там надолго. Я об этом позабочусь.
— Антон убит.
Если Антон не был сволочью, то Яна действительно потеряла любимого человека. Она весь день думала, как будет жить без него, даже слезу пустила. Одну. А сейчас вдруг нахлынуло.
— Твой Антон — проходимец, каких поискать. Ты это знаешь. — Отец смотрел на Яну строго, взыскательно, но голос его при этом звучал мягко.
— Не знаю.
— Знаешь. Я понимаю, ты потеряла голову. Но это неудивительно. Самохин был специалистом по этой части, прекрасно умел разбивать женские сердца.
— А ты по какой части специалист?
— По части обеспечить своей дочери счастливое будущее. Поверь, я все сделаю для этого.
— Тогда скажи Кучину, чтобы он оставил меня в покое!
— Скажу. Поверь, я на вашем браке настаивать не собираюсь.
— Да, скажи непременно! — Ее голос зазвенел от возмущения равнодушием отца.
А вдруг она влюбилась в Кучина так, что жить без него не может? А он с такой легкостью соглашается разрушить их союз.
— Скажу, чтобы ты пока сидела дома.
— Дома?
— Под охраной. Завтра подъедут ребята из фирмы, возьмут дом под наблюдение. Ситуация напряженная. Тут столько всего намешано.
— Чего намешано?
— Того и намешано. Там не только заляпаться, но и утонуть можно.
— Я уже заляпалась, — вспомнив про видеорегистратор, сказала Яна.
Камера утонула, но не исключено, что у Антона где-то осталась копия этой записи. Вдруг она сейчас в полиции? Тот же Горелов мог выпустить эту птичку из клетки хотя бы для того, чтобы угодить Элен. Вполне возможно, что сегодня он будет ночевать в ее камере, а завтра выложит запись в Сеть. Яне что-то не хотелось быть звездой Всемирной паутины.
— Все будет хорошо. Я тебе обещаю. — Отец снова обнял Яну.
Мышцы ее тела напряглись, но отталкивать его она не стала. Может, он коррупционер и не всегда ласков с единственной дочерью, но никто и никогда ей отца не заменит. Даже Кучин.
Лицо распухло от побоев, кости болят, ребра ноют, домой охота. Настроение — полное дерьмо. Еще бы, весь день кувырком, начиная с самого утра. Но Леня уезжать не собирался, решил, что сначала Катьку дождется, а потом уже вместе с ней и уберется отсюда.
Но Катька как будто издевалась над ним. Трактир уже перешел на ночной режим, ее смена закончилась, а она все не шла. Может, перед своим Сергеем Дмитриевичем хвостом крутила. Еще она могла ждать своего богатенького Буратино, у которого пропадала чуть ли не до вечера. Почему богатенький, понятно, а Буратино потому, что отросток у него деревянный.
Свои-то родной уже не стоит.
Возможно, эта деревяшка уже побывала сегодня в Катьке. А сейчас ее мог прогревать за стойкой хозяин.
Леня взбесился, вышел из машины и рванул в трактир. А Катька ему навстречу, в одной руке сумка, в другой шерстяная кофта.
— Ты куда, чумной?
— А тебе что, не холодно? — спросил он, с язвительной улыбкой глядя на кофту.