Ученик Рун. Том 2

— Шамоград — древний торговый центр, который построили на берегу реки, а сам город служил воротами во внутреннее море Западной Пресии. Поэтому он и стал в итоге сердцем целой империи, — рассказывал мой наставник. — Город уничтожали минимум пять раз, но после — отстраивали заново. Последний раз воссозданием Шамограда занимался император Форлорн Великий — основатель текущего имперского рода. Он заказал огромное количество мастеров, камня и прочих материалов по всей Пресии, и все они доставлялись морем. Череда судов была столь велика, что разгружали большинство кораблей прямо на побережье, а потом уже везли все землей. Собственно, на западе Шамограда, за пределами крепостной стены, остался целый район, что вырос из временного жилья рабочих, что стояло вдоль проложенной многочисленными грузовыми караванами дороги. Его так и называют — Путь Форлорна или Дорога Форлорна. Собственно, эта дорога стала началом северной части Имперского Тракта. В те времена большой наземный путь был проложен только на юг, до границы с Гоунсом.

Я внимательно слушал рассказы поясного мага, а сам же крутил головой, что та сова — только что шею себе не сворачивал. Вокруг была уйма людей в самых разнообразных одеждах, от простых мастеровых в засаленных и грязных фартуках и до столичных пижонов в узких камзолах и широкополых шляпах со свисающими почти до плеча пушистыми перьями. У многих из хорошо одетых столичных жителей и гостей Шамограда на поясе было оружие, но чаще всего на глаза попадались узкие, с локоть даги, или же еще более узкие, но от этого не менее угрожающие рапиры с вычурными гардами-сеточками.

Городская стража тоже привлекла мое внимание. В отличие от нипских увальней, это были высокие подтянутые мужчины в клиновидных нагрудниках и таких же остроконечных шлемах. Вооружены стражи порядка были или длинными и грозными алебардами, или наоборот — короткими и опасными в тесной драке мечами с локоть длиной. Видал я и простые деревянные дубинки на поясе, видимо, усмирять голь или пьяных, которые все же не заслужили удара каленой сталью.

Чем ближе была высокая каменная стена Шамограда, тем теснее становилось на улочках. По тракту дорога была широкой, тут вопросов нет, но если глянуть в сторону, то можно было увидеть, как росли многочисленные дома и лавки, построенные из всего подряд, стоящие стена к стене. Причем множились они не только на земле, но и устремлялись ввысь, а каждый последующий этаж был шире предыдущего. В итоге, когда мы подошли к самой городской стене, вокруг нас был целый муравейник из четырех, а то и шестиэтажных строений, подпертых сваями и смыкающимися на уровне крыш в уродливую арку, закрывающую прохожим небо и солнечный свет. В тех же редких местах, где все же были просветы, между домами были натянуты многочисленные веревки, на которых сушили или проветривали белье и одежду. Правда, учитывая реки помоев, что стекали с улочек в выдолбленные вдоль стен канавы, об ароматах подобных одеяний можно было только догадываться. Да и вообще, весь пригород Шамограда был по запаху больше похож на одну большую помойку. Дома, в Нипсе, было значительно чище.

— Да, Две Короны район колоритный, ни добавить, ни убавить, — протянул себе под нос Осиор, когда наша телега встала в общую очередь на въезд через городские ворота. — Злачное местечко.

— Как каменные доки? — спросил я.

— Ась?

— Ну, как район доков в Нипсе, что воры держали, — пояснил я.

— А, ну да. Только тут все намного серьезнее. Это сейчас день и поток людей с тракта распугивает всякую шваль, а вот после захода солнца сюда лучше не соваться — только если на переправу через Кобату, а там на западные ворота у Замковой горы, — ответил Осиор.

Очередь на въезд в город двигалась максимально медленно и к моменту, когда наша телега наконец-то подошла к пропускному пункту, который взымал плату за проход, Ирман уже был больше похож на злобного демона, призванного сюда руной Эпель, чем на человека. Мы с Витати тоже очень устали от окружающего гама и вони и только мой наставник не терял присутствия духа.

— Привет служивым! — воскликнул поясной маг, протягивая стражнику плату в шесть серебрушек, по половине монеты за человека и по две за каждую из лошадей.

Стражник кисло окинул взглядом протянутые ему деньги, после чего гадко протянул:

— А что это вы мне тут тычите своими грошами… Мы сейчас все проверим! В телеге-то небось товары везете, да? Эй! Поди сюда!

Кликнув сослуживца, стражник пошел к задней части нашей почтовой повозки и потребовал показать, что внутри кузова.

— Так просто же личные вещи, вот, перебираемся обратно в славный Шамоград… — спокойно ответил Осиор, но подчинился.

— Давай-давай, показывай, что в сундуках! — гаркнул один из стражников, закидывая на плечо алебарду.

Я только глянул на Ирмана, который сидел на козлах и, вывернув голову, наблюдал за происходящим. К телеге подтянулось еще несколько человек.

— Будут трясти, — тихо шепнула Витати.

— Потому что не местные? — точно так же, тихо ответил я винефику.

— Очевидно. Он как меня увидел, так сразу в стойку встал, как борзая, — продолжила дочь Келанда, кивая на того, что не взял из рук Осиора плату за проезд.

Осиор же в это время показывал стражникам содержимое багажа, пытаясь убедить алчных охранников в том, что никаких товаров мы не везем.

— Вон в том, на рундук похожем ящике что?! — ткнул пальцем стражник. — Показывай! Живее! Да и вообще, за телегу такую не меньше двух империалов плата! Как за торговую!

Я удивленно наблюдал за тем, как Осиор меланхолично выполняет указания хамоватой стражи, даже что-то себе под нос напевает. А вот слова про два империала меня смутили — те шесть серебрушек составляли половину от того, что у нас осталось, то есть даже полновесной монеты серебром не наберется. А тут сразу две!

— Да вот, обычный короб с личными вещами, одежда всякая…

Я сейчас стоял чуть в стороне и увидел, как учитель извлекает из недр ящика с плоской крышкой какой-то сверток синей ткани, при виде которого у меня екнуло в груди, после чего по доскам телеги покатилось что-то белое. Неизвестный предмет два раза отскочил от досок, а после со звоном упал на брусчатку дороги.

— Ой! — демонстративно всплеснул руками Осиор. — Я такой неловкий! Дорога была долгая!

Один из стражей, что стоял чуть позади и под ноги которого закатился кругляш, моментально наклонился, чтобы сграбастать серебряное изделие — а судя по тусклому блеску это было именно серебро — чтобы потом, может, и присвоить себе. Вот только в следующий момент страж побледнел, неотрывно разглядывая предмет в своей ладони. Его же сослуживцы продолжали наседать на учителя, переходя уже к совсем грубым выражениям.

— Что ты там возишься! Давай, деревенщина, шевелись! Показывай дно сундука, чтобы мы видели! И монеты готовь на проезд!

Учитель мельком глянул на бледного стражника, что застыл за спинами группы своих товарищей, потом поймал мой взгляд — подмигнул — после чего опять склонился над ящиком.

Я чуть прищурился, чтобы лучше рассмотреть предмет в руках бойца. Вот, он чуть шевельнулся и я наконец-то увидел, что побледневшими от напряжения пальцами страж сжимал серебряную заколку с трезубцем, символом истигаторов Круга.

А я вспомнил, что именно хранил Осиор в той коробке, от чего у меня вспотели ладони.

— Вот, ничего у меня такого тут нет! — громко сказал учитель, вываливая на пол телеги тряпичный сверток, который глухо ударил по доскам.

— Ага! Что там такое железное?! — бросился вперед один из стражей.

Я же наблюдал, как его товарищ, что все это время сверлил взглядом заколку учителя, потянул вперед руку, пытаясь остановить или хотя бы предупредить наглеца. Впрочем, еще пара стражников, что досматривала телегу, тоже двинулась вперед, предвкушая наживу.

— Ах! Вот где она!

Осиор как-то неловко взмахнул руками, отчего синяя ткань в его руках развернулась, являя стражам плащ мага с черным трезубцем во всю спину. Не найдя ничего лучше, мой учитель забросил плащ на плечо, будто это была обычная тряпка, а сам схватился за рукоять шестопёра, что сейчас чуть выглядывала из-под тряпок.

Когда учитель выпрямился, в телеге стоял трибунальный истигатор Круга с синим плащом на плече и черной булавой в руках.

Стражники замерли, выпучив глаза на моего наставника. Мне казалось, они вдохнуть лишний раз боялись. Потому что одно дело хамить простолюдину и пытаться сбить с него деньжат, да даже зацепиться с обычным магиком. А совсем другое — истигаторы, да еще и с черным трезубцем, символом трибунала!

— А! Моя фибула! А думал, мне показалось! Постоянно так и норовит укатиться! — воскликнул маг, указывая булавой на стража, замершего с серебряной заколкой в руках. — Спасибо, что нашли, уважаемый!

После этого стражников как ветром сдуло, остался только тот, что держал заколку в руках.

— Вот наша плата за проезд, — спокойно сказал Осиор, спрыгивая с кузова и протягивая заранее приготовленные деньги, — все в порядке?

Стражник только закивал головой, после чего наставник буквально вырвал из его пальцев серебряную заколку и, глянув на украшение, бросил ее на плащ, рядом с лежащей там же, на досках, булавой.

— Мы можем ехать? — спросил учитель.

— Да! Конечно! Конечно! Эй! Пропускай! Давай, живо! — гаркнул страж куда-то вперед, после чего мы тронулись с места.

Крестьяне, что шли за нами следом с нехитрыми товарами, вроде даже ничего и не поняли, хотя ругань, что преследовала нас последние полтора часа, поутихла.

Когда мы проехали чуть вглубь городских стен, учитель подошел к нам с Витати, шедшим у заднего колеса и, положив руку мне на плечо, протянул:

— Ну что, Рей. Добро пожаловать в Шамоград!

Глава 6. Учитель и ученик

Когда за спиной послышались шаги, Аурантис даже не шелохнулся. Он прекрасно знал, как ходит каждый маг континента, что имел доступ в его кабинет. Архимаг Рубрум чуть подволакивал ногу — старая травма, полученная еще в юности — архимаг Виола наоборот, чеканила шаг, будто была гвардейцем и маршировала перед императором. Трибунальных Истигаторов же всегда отличал легкий звон оружия.

Эти шаги тоже были знакомы Аурантису, хотя он уже давно и не надеялся увидеть обладателя этой походки.

— Прикрой дверь, — не оборачиваясь сказал Аурантис, выводя последние строчки записи в свитке.

Этот документ отправится за море, в один из малых Кругов на территории Блескума.

Когда массивные створки мягко захлопнулись, архимаг наконец-то закончил письмо и отложил в сторону металлическое перо тонкой работы. Пусть чернила подсохнут.

— Ты не слишком торопился, — заметил Аурантис, поворачиваясь к своему последнему оставшемуся в живых ученику.

Осиор выглядел так же, как и в их последнюю встречу. Высокий, подтянутый, с едва заметной блуждающей смешинкой в глазах, за которой скрывался блеск стали. Многие обманывались этой напускной веселостью, а потом, узрев другую сторону Осиора, считали его лжецом и притворщиком. Только Аурантис знал, что под вторым, стальным взглядом Трибунального Истигатора прячется озорной мальчишка, которого не смогли убить ни ужасы войны, ни бесконечная охота за преступниками. Изменилось только одно — на лице Осиора добавилось новых морщин. Еще едва заметные, эти тонкие борозды свидетельствовали о том, что время безжалостно идет вперед.

— У меня возникли некоторые сложности в пути, учитель, — ответил Осиор, слегка склонив голову.

Одет гость был, мягко говоря, обычно: простые, но крепкие сапоги, все в пыли от длительного пешего перехода, темные штаны, повидавшая многое куртка, от чего фибула с трезубцем под горлом Осиора выглядела совсем дико и неуместно.

— До меня дошли обрывочные слухи, — начал Аурантис, наливая вина в два бокала из горного хрусталя, — что в проливе между Лаолисой и Дагерией что-то стряслось. Какая-то стычка, но без подробностей.

— Да, какая-то стычка, — подтвердил Осиор, принимая бокал из рук своего наставника, — я могу говорить откровенно, учитель?

Вопрос был задан столь многозначительно, что Аурантис даже немного растерялся. Осиор намекает, что их могут подслушивать? Их, Оранжевого Архимага Круга и Шестого Трибунального Истигатора? Но видя, что говорить Осиор пока не собирается, Аурантис все же вскинул руки и наложил на комнату третью печать Ур-Лагу-Эонх. Обычно ее использовали как маскирующий барьер, но было у него и еще одно забавное свойство. При соприкосновении со щитом даже мельчайшие частички замирали на месте, полностью гася любой звук. Воистину, не зря говорится, что пустая болтовня — лишь сотрясание воздуха.

— Что случилось? — строго спросил Аурантис, усаживаясь в одно из двух кресел для приема гостей.

— Нас пытались потопить, учитель, — сказал Осиор, усаживаясь напротив.

— Это я знаю, — раздраженно махнул рукой Аурантис, чуть не расплескав при этом вино, — почему ты требуешь, чтобы я в своем собственном кабинете накладывал такие…

— Там было четыре гурензийских рыкача, — перебил учителя Осиор, — полные штурмовые команды. На каждом минимум пять поясных магов. С амулетами. Сильными амулетами, учитель.

От этих слов седые брови Аурантиса взлетели вверх. Два десятка магов на четырех судах, пытались отправить к праотцам его ученика, Трибунального Истигатора?

— И как ты выкарабкался? Добрался до берега вплавь? — без всякого намека на шутку спросил Аурантис.

— Мы их потопили.

— Всех? — удивился архимаг.

Он знал предел возможностей Осиора. В свои лучшие годы, когда он еще не сжег поисковые каналы, Осиор бы, наверное, и смог сотворить такое. Направленные заклинания, печати призыва, блуждающие щиты… Но без синих рун бой с четырьмя кораблями, да когда на борту столько магов… Без шансов.

— Всех, — кивнул Осиор. — Один корабль я потопил с помощью Морского Ужаса, второй поджог.

В этом месте истигатор притих, будто подбирая слова.

— А еще два? — едва сдерживая любопытство, спросил Аурантис.

— Мой ученик, Рей. Он потопил еще два корабля, — ответил Осиор.

— Ты показал ему фиолетовые руны?! — возмутился архимаг. — Осиор, ты же знаешь, что это…

— Нет, последним двум рядам я его не обучал, — покачал головой истигатор, — я уважаю Устав, учитель.

— Тогда как же?

— Дикий щит Ур. Он буквально разорвал щитами сразу два подошедших на абордаж рыкача, — сказал Осиор, поднимая ладонь, — р-р-раз, и все, одним магическим ударом. Они даже ничего понять не успели.

— Режущие щиты?! Но погоди, ведь это…

— Ага, искусство винефиков, я знаю, — кивнул головой Осиор.

— И где мальчик этому научился?

— Со мной был винефик, очевидно. Белая дикая. Она мальчика и научила.

— С тобой на борту оказался келандский охотник на магов?! — не поверил своим ушам Аурантис. — И ты еще жив?!

— Скажу больше, она приехала со мной в Шамоград и завтра же займется мальчишкой по полной программе, — ответил Осиор, потягивая вино и глядя куда-то в сторону.

— Так! Подожди! Я всегда знал, что ты легко заводишь новые знакомства, лицо у тебя такое, доброе, но чтобы винефик?! Осиор, друг мой, ты в своем уме?! — воскликнул Аурантис.

Вести о том, что с его учеником путешествовал келандский охотник на магов, обескураживал. Осиор не мог скрыть от белого винефика свою силу и статус — у тех буквально нюх на магию, особенно, у белых диких. А за голову Осиора винефик могла бы не просто набить себе на руке новое кольцо — полностью закрыть чернилами все предплечье до локтя.

— Это долгая история… — начал Осиор.

— Я сегодня совершенно свободен, — парировал Аурантис. — По крайней мере для таких историй. Выкладывай, во что ты влез в очередной раз, Осиор.

Истигатор только покачал головой, пригубил вина и начал рассказ — с того момента, как он прибыл в Нипс и Рей с Граном вскрыли его сумку. Дальше — о странной магической буре, о том, как к нему привели Рея, о Раконе, об учебе парня, о рабах на рынке и кибашамцах…

— Уже через несколько месяцев мальчик накладывал печати Ис? Трехдюймовые? — удивился Аурантис.

— Скажу больше, учитель. Я пытался нащупать его предел, ну, когда он станет терять сознание или просто не сможет колдовать… Не получилось. Парень буквально двухжильный и творит, если требуется, такое, что тянет минимум на синий пояс.

— Ты сейчас серьезно? Синий пояс меньше, чем через год с инициации? — уточнил архимаг.

Это было невиданно. Если бы он не знал Осиора лично, то бросил бы ему вызов за столь наглую ложь. Но его ученик всегда был с ним кристально честен и если Осиор говорил, что у паренька уровень поясного мага Поиска, значит, так оно и есть.

— Меня больше тревожит несколько совпадений, учитель, — продолжил Осиор. — Та самая буря, из-за которой я оказался в Нипсе. Я провел большую работу, сделал измерения, записи. Она совершенно аномальна, если рассматривать ее как самостоятельное явление.

— Ты думаешь, кто-то из архимагов занимался серьезной магией в забытой самой судьбой Лаолисе? В этом, как ты говорил? В Нипсе?

Осиор чуть утих, размышляя. По лицу истигатора было видно, что он сам не до конца уверен в полученных выводах, но поделиться идеей ему очень хотелось.

— Когда я только начал обучать Рея, то спросил, как давно у него открылись способности к магии. Ему же четырнадцать, ну, он сам говорит, что четырнадцать. Но мне кажется, что, может, на год меньше, уж очень он низкий. Рос же на улице, там перепутать, сколько тебе лет — раз плюнуть… Особенно, живя с малых ногтей самостоятельно. Так вот. Вопрос в том, что буря разразилась как раз после столь поздней инициации мальчика как мага. При этом он исправно ходил каждый сезон отбора на городскую площадь …

— Ты считаешь, что твой ученик и магическая буря как-то связаны между собой? — уточнил Аурантис.

— Я не берусь утверждать… — нерешительно протянул Осиор, — это лишь догадка. Но мне кажется, что инициация мальчика и стала причиной шторма, что обрушился на порт Нипс.

В кабинете повисла тишина. Осиор прокручивал в голове события последнего года, находя все больше и больше странностей, которыми он планировал поделиться с Аурантисом, архимаг же пытался принять слова своего ученика. Мнения о том, что момент инициации и «включения» нового мага в общий силовой поток вызывает возмущения в пространстве, ходили давно, но вот чтобы настолько явно…

— Я бы хотел поработать с первым архивом Круга, — выдал внезапно Осиор.