Грибник с нашей заброшки

– Я уезжаю, бабушка рассказала, как действовать?

– Да, инструкцию получил, – не отвлекаясь от игры, ответил я.

– Ну, давай, не отходи от дома. Я поехал.

С этими словами дед потрепал меня по моей темной шевелюре и сел в свою 21 «Волгу». Громко рыкнула его ласточка, больше напоминающая тигра по звуку. Погонял, погазовал, вышел, покрутился несколько кругов вокруг нее, затем снова сел, выехал со двора, и рык его мотора потихоньку исчез вдали. Я посидел до сумерек, Альфа начала снова выть – звать меня к себе или еще лучше – погулять. Нет уж, пойду домой, с глаз ее долой.

В своей комнате я включил видео прохождение игры «Splinter Call», чтобы наконец-то завтра пройти тот ненавистный восьмой уровень на дне вулкана. Я часто смотрел на часы, чтобы не пропустить время звонка бабушки, и надо будет позвонить, напомнить Артему про время, чтобы он быстрее пришел домой. Еще полчаса. Окно в комнате открыто. На улице полный штиль – ни ветерка. Как сглазил. В следующее мгновение из окна подул сильный холодный ветер. Желтые занавески на обоих окнах взлетели горизонтально и держались за гардину. Что за такое! – испугался я, так как открытая створка сильно стукнулась об откос. Я вскочил с кровати и подбежал к окну, закрыл его, повернув ручку вниз. Занавеска успокоилась и приняла прежний безмятежный вид. Невольно я посмотрел на оранжевую заброшку, мне показалось в ее окнах сверкает свет. Тусклый свет то вспыхивал, то исчезал. Это в мертвой заброшке? Какой ужас! – подумал я, и волосы приподнялись на моем затылке. Я задернул занавеску, схватил телефон и побежал вон из комнаты. Я побежал в гостиную, притаился возле двери, в надежде, что скоро придет Артем. Надо, кстати, ему позвонить. Непослушными руками я начал искать номер Артема в телефоне. Долго я слушал гудки. Охламон, не брал трубку. Когда нужен, его никогда нет рядом. Я уже собрался скидывать, как вызов приняли.

– Алло, алло, Артем, Артем, слышишь? – шептал я в трубку, но в ответ услышал лишь странный шум. Было впечатление, что кто-то тяжело дышал в микрофон. Не просто тяжело дышал, а со свистом. Я округлил глаза и немедленно отключил вызов. Далее я прижался к дверному проему спиной, скатился на корточки и обнял свои колени. Это Артем так шутил? Не смешно. Где же он? Кто ответил на звонок? Это был явно не Атемин голос. Я сидел так долго. Не знаю, сколько. Альфа на улице залаяла, я побоялся подойти к окну. Она яростно лаяла на кого-то или на что-то. Затем взвизгнула, будто ее ударили. Что происходит, – заплакал я и боялся шевельнуться. Больше собаку я не слышал. Ее убили? – крутилось у меня в голове. Значит, вход свободен, и я – следующий. Я сглотнул ком, вставший в горле. В коридоре послышались шаги, медленные и нерешительные. Кажется, этот кто-то хромал. Замка на этой двери не было. Была ручка. Я, что есть силы, схватился за ручку, чтобы не дать этому … никому на свете проникнуть в дом. Ручка зашевелилась. Я держал оборону, и дверь плотно подпер собой. Но с той стороны настойчиво рвались в дом. Я держал и рыдал, но силы были не равны. Дверь рывками открывалась, несмотря на мои старания. Я не мог разглядеть, кто это ломился. Свет в коридоре включался в доме, поэтому с той стороны было темно. Я издал отчаянный крик, но дверь раскрылась, и темная фигура вошла.

– Ты совсем чокнутый? – прошипел сквозь зубы Артем. – Игрушки все тебе!

Он был не в себе. От него воняло потом, и он хромал. Больше он ничего не сказал, прошел дальше, прижимая к себе свой портфель.

– Что с тобой? – только изрек я, указывая на его хромоту.

– Упал.

– А телефон где?

– В кармане, наверное. – Он пошарил в карманах и посмотрел на меня. – Нету. Засада. Где-то посеял. – Это расстроило его, он вырвал мой телефон из моих рук.

–Эй, спросить не судьба? – завопил я на его выходку.

– Сейчас отдам, срочно, – и начал набирать номер по памяти.

– А с Альфой что? – воспользовался я паузой.

– Ничего. Правда, получила немного – на ребят моих лаяла.

– Да?

Отлегло. Я напредставлял себе фильм ужасов. Ну и воображение у меня. Точно, в бабушку. Артем нервно говорил со своим товарищем, закрывшись в ванной.

– Короб, я кажись, мобилу посеял там. Я в курсе, что капец. Наверное, я даже знаю, где мог выронить. Надо возвращаться, пока не поздно, пока не обнаружили. Это улика.

Я стоял и слушал, но не мог понять, о чем они толкуют. Пока не поздно? Да уже поздно так-то. Возвращаться куда? В ЗБ? Улика? Они что, совершили преступление? Может, поэтому он хромал?

– У меня малой на хвосте. Со мной пойдешь? Тогда позвони Моте, Мухе, Слаю – нашим, кто сможет. Дурак что ли, боюсь? Вместе быстрее найдем. Ночь на улице, ку-ку. Сюда не звони. Малого уложу и к тебе приду. За остальными зайдем. Давай.

Я слышал весь разговор. Он и в правду собирается в заброшки ночью. Этого нельзя допустить. Он не знает… О чем? О живых деревьях? О грибнике? Он еще раз посмеется мне в лицо.

– Ты поел? – спросил Артем, исследуя сковороды.

– Бабушка сказала, чтобы мы в баню сначала сходили.

– Бабушки дома нет. А ты молчи, прыщ.

Артем поставил на стол все три сковороды, вытащил две ложки, из портфеля вытащил банку с этикеткой защитного цвета. Это была банка тушенки.

– Налетай, шведский стол, – с набитым ртом пригласил меня к столу брат, ковыряя открывалкой баночку.

Его портфель был тяжелый. Наверное, подобного добра там было полно. Откуда он это притащил? Но мне не давала покоя другая мысль – он затеял что-то недоброе. И где? В самом злополучном месте мира. В нашей заброшке.

– Артем, не ходи, – сказал я, и слезы покатились опять.

– Эй, кто заказывал дождь? Ты чего?

– Я знаю, куда ты собираешься. Там, правда, что-то есть. Что-то зловещее. Артем, я видел.

Я смотрю, его не впечатлило моя искренность.

– И что ты видел? Как кустик шевелится на ветру? Как собака пугающе лает на жуков в кустах? Я сам столько времени ломаю ветки этим самым кустам. Хоть одно дерево мне дало отпор? А сколько жуков я передавил.

– Ты мне не веришь.

– Это глючит твоя недоношенная психика. Я должен этому верить? Заткнись, и ешь.

Он снова взял мой телефон и пошел в ванную, звонить товарищу.

– Ну, звонил, Короб? … Все такие послушные сразу стали. Никому нельзя. Так вот, один я тоже не пойду. У меня малой истерит. По-любому сдаст, если пойдем. … Ну, ладно, встану пораньше, часа в четыре и пойду один.

Вышел, а я в дверях, подслушиваю.

– Не иду, выдохни, – прокомментировал Артем, наблюдая реакцию застуканного, то есть мою. Я выпрямился и сделал вид, что прохожу мимо. Прошел еще два шага, развернулся и пошагал наверх. В комнату я вошел осторожно, боясь кого-либо там увидеть, что-нибудь страшное и необъяснимое. Шаг, второй, взглядом оглядел все углы – все в порядке, расслабился, уселся на кровать, включил игру на телефоне. Я все никак не мог сосредоточиться на игре. За занавешенным окном выл ветер, и на огороде, то и дело, скрежетала какая-то жестянка, да что-то стучало. Я с опаской поглядывал на окно и ждал Артема. Через минуту он приковылял и лег в свою кровать.

– Где ты так упал? Может, сломал? – заговорил я, чтобы нарушить молчание.

– Нет, не сломал. Спрыгнул неудачно из окна.

– Из окна? С заброшки?

– Да, только никому.

– Наспор, что ли?

– Наспор. Подай-ка лучше портфель.

Я с трудом поднял тряпочный грязный портфель. В нем, что-то позвякивало, как будто мелочь об что-то железное.

– Это оттуда? – поинтересовался я.

– Меньше знаешь, крепче спишь, – ответил Атрем, принимая свою сумку. Возле постели он скомандовал, – выключай свет, мне вставать завтра рано и дай свой телефон, я будильник себе наведу. Я послушался. Драться, что ли с ним, если не хочет по-хорошему говорить. Я, наверное, слишком впечатлительный, фантазер. Придумываю того, чего не бывает. Во всем бабушка виновата.

Свет погашен, мы улеглись. Я отвернулся и накрылся с головой одеялом. Из-под одеяла я слышал, как Артем на своей стороне звенел своей мелочью. Наверное, считал. «Царь Кощей над златом чахнет…» Он очень жадный на деньги. Он умеет их добывать. Буквально из воздуха. Он хорошо разбирается в электронике. В городе всем своим друзьям чинил машинки на пульте управления, телефоны, магнитолы, в общем, все у чего есть плата и аккумулятор. Ребята ему за это платили или менялись на что-то, что было интересно Артему. Из Китая он заказывал кучу всяких запчастей, паяльников, блоков питания, усилителей, а потом на этом зарабатывал и также расширял круг друзей. Его знает весь Саранск, как мне кажется. Везде он свой пацан. Вот бы мне так.

Бойся, но иди

Под скрип железного листа за окном я провалился в сон. Мне снились ходячие деревья, как я бегу от них домой и не могу добежать. Уродливая кора на них движется, изображая разные выражения. Кажется, они хотят что-то сказать, но не могут. Их ветви пытаются дотянуться до меня, но я опережаю их на три сантиметра и кричу во все горло. На моем пути возникла Альфа. Она перегородила дорогу и начала грозно лаять, только не на деревья, а почему-то на меня. Я испугался еще больше, встал, как вкопанный, перед ней и оглянулся. Не дожидаясь, что меня схватят, я пробудился, сел на постели и выпучил глаза в окно, задыхаясь от страха. Это был сон. Окно было раскрыто настежь, Альфа, и вправду, грозно лаяла. Занавеска торчала на улицу, будто ее кто-то там держал. Она была натянута вниз, того и гляди, оторвется от гардины.

– Артем, – шепотом обратился я, не отводя глаз от окна. Он не отзывался. – Артем, – повторил я, уже посмотрев на его кровать. Она была пуста. Подушка валялась на полу, одеяло скомкано. Его не было в постели. Портфель был раскрыт. Из него вывалились банки с тушенкой «военный паек». Внутренний карман в портфеле был неаккуратно вырван, что наружу торчали нитки. На подушке лежал мой телефон. Я поднял его. Нажал на кнопку включения – загорелся экран. На экране высветилось время. Было два часа тринадцать минут, и был пропущенный звонок. Я нажал на вызовы, чтобы посмотреть, кто звонил. Меня чуть удар не хватил – звонил Артем. То есть кто-то звонил с телефона Артема. Тот голос? Тот задыхающийся свистящий голос. Я вспомнил вчерашний звонок – весь похолодел. В два часа ночи. Звонили тринадцать минут назад. Артем не мог далеко уйти за пятнадцать минут. Или мог? Я кинулся к открытому окну, затащил занавеску внутрь. Сам вглядывался в темноту. Сначала оглядел огород, повернул голову к саду – никого. Посмотрел вдаль, на оранжевую заброшку – темно и глухо. Но почему лает Альфа? Она не лает просто так. Ее что-то беспокоит. Обычно, она лает или на чужых, или когда кто-то из нас уходит и не берет ее с собой. Я напряг глаза. Что-то должно быть видно, если Артем пошел в ту сторону. В черной заброшенной растительности мелькнул неяркий свет. Свет, будто от фонарика. У Артема есть фонарик, да. Дальше я увидел, как кусты шевелятся, как будто кто-то сквозь них пробирается. Не один. Появилось мерцание нескольких фонарей. Кто-то среди ночи пробирался в заброшку. Это мог быть только Артем и его компания. Внутри меня закипело беспокойство. А вдруг это ловушка. Вдруг Артему грозит опасность? Он не знает о нечисти из заброшки. Надо позвонить, припугнуть этого упыря, что я позвоню в полицию. Может, он не тронет их тогда. Я судорожно набрал Артема. Надо говорить убедительно. Соберись, – скомандовал я внутри сам себе. Но заговорил автоответчик: «Аппарат абонента выключен или…». Я скинул вызов. Поздно.

– Нет, не поздно! Не поздно! – громко сказал я. – Альфа, я иду.

Я молниеносно настроился. Нужно спасать брата. Иначе, какой из меня толк? Зная об опасности, ничего не делать? Трястись здесь от страха, когда Артема там, может, убивают. Не поздно! Я накинул на себя теплую кофту с капюшоном, утепленные штаны-камуфляжки и побежал вниз. Я повключал во всем доме свет, сдернул с гвоздя Альфин поводок и выскочил из дома, на ходу обувая кроссовки.

Альфа завиляла мне своим колечком-хвостом, но снова грозно полаяла в сторону.

– Сейчас, Альфунь, сейчас покажешь, куда он пошел, – бормотал я, перецепляя ее карабинчик. – Ищи Артема.

Калитка была открыта. Я включил фонарь на телефоне, и мы побежали в темноту. Слов нет, чтобы описать мои ощущения. Мне было жутко страшно, что я чувствовал опасность всеми клеточками тела. Обострились все чувства, но я бежал навстречу своим страхам. Я хотел свернуть в кусты, чтобы сразу оказаться у оранжевой заброшки, но у Альфы были другие планы. Она повела меня к шлагбауму. Я не мог сопротивляться, она была сильнее. Может, она лучше знает, где Артем. Я последовал за ней. Альфа полезла в кусты вдоль первой заброшки, как раз туда, откуда мы в последнюю нашу прогулку с ужасом убежали. Альфуня упрямо тянула меня к огромным яблоням. Сквозь стекло и мусор, коробки и еще что-то очень мерзкое я пробирался к темному заброшенному саду. Как только я приблизился к темным фигурам деревьев, я почувствовал жуткий холод, как будто попал в низину, в сырой овраг. Собака начала лаять на одну из яблонь. Она лаяла яростно. Она боялась ее. Я тоже.

– Альф, тише, тише, мы здесь не за этим. Альфа, надо найти Артема, – пытался отдернуть я ее от дерева, а сам не сводил глаз с него. Я ждал, что оно зашевелится. Мое сердце громко колотилось в районе горла. Мои зубы стучали не то от страха, не то от холода. Альфа упрямилась, не хотела уходить. На яблоне зашевелилась кора. Даже при тусклом свете фонаря это было заметно. Наверное, Альфа заметила это раньше. Я убеждал себя, что мне это показалось. В следующее мгновение дерево протянуло ветку ко мне. Вот тогда я рванул. Альфа рванула раньше. Она сорвала поводок у меня из рук и скрылась в темной густой растительности. Я застрял в кустах. Мои штаны зацепились за сухие ветки, и я отчаянно пытался освободиться. Что-то могучее и огромное подняло меня за капюшон вверх. Я закричал от ужаса и замотал руками в поисках его конечностей. Повернув голову, я увидел, что это огромная ветвь яблони. Она развернула меня перед собой и поставила на ноги.

– Шумно, – прошипела яблоня. – Много шума, – повторила она вновь. Я перестал издавать звуки, только часто дышал, глядя на ее двигающуюся кору во все глаза. – Нельзя.

К ее монотонному шипению присоединилась еще одна яблоня, росшая по соседству.

– Беги. Беги отсюда, – раздался другой голос, чуть громче. У нее я увидел, что-то наподобие глаз и рта. Движением коры при разговоре она показала свое лицо. Страшное, морщинистое лицо.

– Я ищу своего брата. Ребята. Компания ребят. Вы видели, куда они прошли? – заикаясь, произнес я не своим голосом. Я старался говорить тихо.

– Нельзя. Смерть. Боль.

– Вам больно?

– Тридцать лет мы терпим это. Боль. На ветках… мертвецы. Посмотри, – несколько яблонь развернули свою тыльную сторону. И действительно, я увидел висящие тела. Это вроде бы были солдаты. Они были повешены. На моей спине зашевелились волосы, тело мое покрылось ледяными мурашками. Я впервые видел мертвецов. Шесть солдат уродливо застыли в вечном покое. Я зажмурил глаза. Я не мог смотреть на бледные и искаженные ужасом лица мертвых солдат. Деревья вновь спрятали в зелени свои таинственные ноши и заговорили.

– Грибник.

– Грибник бродит. Он ищет свое, – зашипела первая яблоня.

– Что он ищет? – оцепенев, смог выговорить я.

– Медали. Свои медали, – ответила вторая яблоня.

– Беги отсюда. Он бродит, – добавила первая, а все деревья указали ветками на выход из заброшенной территории.

– Мне нужно найти брата. Помогите мне, – настаивал я.

– Его не спасти, беги.

– Почему, не спасти? Он ничего не сделал.

– Медали.... Он нашел их.

– Кто? Артем?

– Грибник, – как из последних сил выдохнуло дерево и вздрогнуло.

Настала тишина. Деревья выпрямились и застыли. Они все сказали. Я остался стоять там с кучей вопросов. А главный мой вопрос: где мой брат?

Подул ветер. Сильный ледяной порыв. Неожиданно откуда-то сверху, может из здания, прилетел лист бумаги. Он неприятно вцепился в мое лицо. Мгновенно я снял этот клочок, посмотрел на него, подсветив телефоном. Это была страница из старой газеты, «Известия Мордовии» 1990 года. На первой полосе фото: шесть солдат висят на яблонях. На заднем плане это здание. Заголовок крупными буквами: Таинственный массовый суицид в военной части села Лямбирь. «Это грибник их так», – прокатилось внутри меня. Я должен найти брата, пока его не нашел он. Где-то далеко лаяла собака. Я не мог двигаться от страха, но надо было идти на звук. Может, Альфа его нашла. Я выбросил газету и оторвал ноги с места. Они были словно деревянные – не хотели идти. Я волочил их вперед, в темноту. Фонарь телефона слепил меня. Я не видел, куда наступаю, зато видел, как все вокруг шевелится и тревожно и ритмично пищит: «Беги, беги, беги». Я побежал.

Я бежал на лай. Голос Альфы был немного искажен. А Альфа ли лаяла? Мало ли здесь собак. Перестань бояться, – одернул я себя. Мои ноги держал бурьян, ветки ставили мне подножки. Я пытался высоко поднимать ноги при беге и шептал себе: «Я не боюсь». Инстинктивно я бежал к оранжевой заброшке. Я видел из окна своей спальни огни, идущие туда. Я уверен, что найду ребят и брата там. Только бы не сделать хуже. Только бы не опоздать.

Я почти у здания, замедлился. Перешел на шаг, старался не шуметь, только из-за сбившегося дыхания почти не слышал другие звуки. А звуки были. Где-то я слышал глухие крики ребят, где-то далеко, но в здании – слышалось эхо. Вход в него был с другой стороны. Нужно было обойти здание. Я пытался унять дыхание. Во рту пересохло. Сердце готово было выскочить. Вот он – вход. Я всегда боялся заходить в эту заброшку – она самая безнадежная, самая разрушенная. Вход представлял собой спуск в подвал. Я вошел, светя телефоном. В нос ударил сырой гнилой запах. Запах сырого болота и гнилых овощей. Под ногами разбитая керамическая плитка, кирпичи. Я осторожно перешагнул и прошел к разбитой лестнице без перил. Также осторожно поднялся на первый этаж. Только шагнул, чтобы оказаться в коридоре, телефон соскочил из рук, и я провалился в полной темноте в вязкую жижу. В одно мгновение я с головой ушел под воду. Я даже не успел набрать воздуха в легкие, неожиданно оказался на дне болота в здании. Кто бы мог подумать. В страхе я оттолкнулся от дна и поплыл вверх. Когда воздух закончился, и я уже успел подумать, что это конец, показалась поверхность. Я с шумом вынырнул, вдохнул глубоко-глубоко, прокашлялся и чуть не заплакал от досады. Я ничего вокруг не видел, но слышал кваканье лягушек, где-то далеко плач ребят, выстрелы автоматной очереди и мужские голоса. Я должен выбраться, и пошлепал руками и ногами по холодной вонючей воде. Между пальцев плавала какая-то слизь. Я греб руками, представляя себе все ужасы мира. Наплыл в какую-то растительность, вроде камышей. Откуда здесь камыши, черт побери? – крутилось в голове. Получилось. Как я и думал, рядом с камышами должен быть берег, я нашел край, зацепился и выбрался. Вылез на бетонный пол. С меня ручьем текла вода. Одежда вся была мокрая. Холодина. Но выбора у меня не было, я пошел на голоса. В темноте я споткнулся обо что-то, начал щупать на четвереньках пол. Сначала я нащупал на полу маленький предмет, потом большой. Маленький предмет я покрутил в руках, уж больно он похож на сотовый телефон. Действительно, нашел кнопку сбоку, нажал – загорелся экран. Это был телефон Артема. Значит, он точно здесь. Кстати мне сейчас телефон. Я включил фонарик и нашел второй предмет. Это был автомат. Старинный автомат, не современный. Он, наверное, тоже кстати. Как заправский вояка, я повесил на плечо автомат и, светя себе под ноги, пошагал вперед по коридору. Прошел до дверного проема справа, сосредоточился. Справа помещение, наверное, комната. Оттуда слышны шаги. Кто-то оттуда идет. Я выключил фонарь и прислонился спиной к стене, я почти врос в нее и перестал дышать. Может, он пройдет мимо. Шаги начали удаляться. Я замер, десять секунд не дышу, жду. Сверху, неизвестно откуда, на меня упала коробка, и по мне побежали множество ножек. Я хотел закричать, но сжал себе рот рукой. Я чувствовал, как по мне бегает какая-то живность, типа тараканов или жуков, или муравьев. От одной мысли мне захотелось запрыгать и скинуть с себя эту гадость. Взяв себя в руки, я начал трясти мокрую кофту, голову, шею максимально без эмоций, без шума, хотя внутри меня творился эмоциональный хаос. Когда, вроде бы, на мне не осталось насекомых, я снова включил фонарь, прошел немного вперед, посветил в комнату справа. Не поверил своим глазам – это был кабинет, обставленный немецкими книгами, фашистскими знаками, фотографией Гитлера на стене. На полу разбросаны документы в багровых крапинках. В центре кабинета резной деревянный стол. За столом в кресле сидит убитый немец в немецкой военной форме черного цвета. На руке повязана красная повязка с немецким знаком – свастикой. Он был расстрелян из автомата, вся грудь его была в крови. Я сглотнул слюну, которая все не хотела глотаться. Испытывая отвращение и шок, я вышел из комнаты вон. Кажется, я только что чувствовал запах смерти. Но в коридоре я почувствовал еще запахи. Один из которых, это запах дыма. Где-то вдалеке слышны были выстрелы, немецкая речь, лай собак и плач детей. Я продолжил красться дальше по коридору. Из одного дверного проема в шагах пятнадцати от меня видны вспышки света и слышны выстрелы с голосами. Может, там Артем? – во мне теплилась надежда. Я был готов стрелять, если нужно, только бы не опоздать.

Я продрог. Мокрая одежда облепила меня, предательски парализуя холодом. Каждая частичка тела была, как лед, а вокруг так промозгло, как в склепе. Я приблизился к комнате, заглянул крадучись. Комната показалась мне огромной, даже бескрайней. В двух метрах от меня стоял мужчина в черной одежде. Он стоял спиной ко мне и был похож на солдата. На нем была солдатская фуражка, ремень, в руках он держал автомат. Я встал в проеме, и мне стало видно, на кого он наставил автомат. Он кричал по-немецки и грозил расстрелять людей, забившихся к стене. Свет еле светил, был полумрак. Люди увидели меня и оживились. Бабка встала и крикнула: «Беги, Никитка!». Это была моя бабушка, рядом мой дед, мама и папа. Они выглядели измотанными, оборванными и худыми, что я не сразу их узнал. Немец повернулся в мою сторону и начал стрелять. За мгновение до его выстрелов, я лег на бетон и зажал руками уши. Стрельба долго не прекращалась. Я поднял голову, чтобы поглядеть на свою семью, живы ли они. Я был оглушен, но видел – моих не было больше у стены. Немец стрелял и вдруг упал замертво, почему-то. Рядом со мной прошагал кто-то в высоких военных сапогах. Он подошел к застывшему на полу немцу, ткнул его дулом, потом осторожно пошагал в бескрайние просторы комнаты. Шагал и пропал. Я не верил своим глазам. В ушах звенело – значит, стрельба была настоящая. Где тогда люди? Я закрыл рот и поднялся с пола, вышел за порог, хотел уйти подальше из этой загадочно-ужасающей комнаты. С пола подобрал автомат, телефон, пошел по коридору дальше, подсвечивая себе путь. Батарея в телефоне была на исходе, и фонарь включить больше не удалось. Надеюсь, энергии хватит до конца пути. Я светил экраном себе, то в ноги, то вперед. Под ногами валялось много всякого мусора. Я переступал через обломки кирпичей, обрывки веревок, типа каната и много чего еще. Под ногой что-то шевельнулось. Не успел я среагировать, как это что-то молниеносно вцепилось в щиколотку и поползло обвивать ногу. Я направил свет на ногу – господи, это ж змея! Серая змея обвила правую ногу и направлялась вверх. Я был уверен, что иду по веревке. Это был обычный канат. Как это могло оказаться змеей? Я прыгал на месте, смахивая с себя этого скользкого червя. Змея шипела и ловко извивалась, ползая по мне. Когда она добралась до моего лица, я схватил ее и швырнул об стену. Я не позволил себе кричать, но во мне все перевернулось от избытка эмоций. Телефоном я посветил туда, куда бросил рептилию. Никаких признаков движения я не нашел в той стороне, лишь безжизненные обрывки каната. Что это за место? Место, где сбываются кошмары? За спиной я услышал плотный лай собак. Лаяла свора. Точно больше трех. Агрессивно и яро собаки кого-то терроризировали. Я так понял, что другую собаку. Жертва отчаянно скулила. В голове промелькнула мысль: «Вдруг там Альфа». Я побежал, по пути заглядывая во все попадающиеся комнаты. Наконец, нашел. Действительно, грызли Альфуню. Шесть немецких овчарок яростно нападали на мою бедняжку и кусали с разных сторон, отчего Альфа взвизгивала и изгибалась. Я бросился на обидчиков моей собаки голыми руками. Диким криком я ворвался в просторную комнату и принялся оттаскивать от Альфы врагов. Одну за другой я раскидывал в разные стороны немецких зверей, не обращая внимания на то, что они рычали на меня и готовились напасть. Как отчаянно я рычал в ответ, пытаясь напугать их. Я забыл, что в руках у меня автомат, что можно им воспользоваться для защиты. Я нажал на курок, когда одна из этих зубастых чертей прыгнула. В воздухе она застыла и упала без чувств. Остальные в ужасе убежали и скрылись во мраке здания. Альфа, как ни странно, тоже.

На войне

Я видел, моя Альфа поковыляла вдаль комнаты и исчезла в тумане. Я звал ее, она не откликалась. Тогда я пошел в туман. Я шел, но уже не по бетону, а по земле, по серой траве. Вокруг меня простиралось серое небо, редкие кусты. В нос ударил запах гари. Я услышал звук мотора, звук клокочущих железок. Ко мне приближалась какая-то крупная машина. Я застыл, когда увидел, что на меня едет танк. Огромный немецкий танк времен Великой Отечественной. Такие я видел в старых фильмах, которые любит смотреть мой дедушка. Танк ехал стремительно, я не успел сообразить, что надо бежать, спасаться. Как вкопанный, я стоял и не моргал. Так не бывает, – подумал я. И как только я так подумал, из ближайших кустов выпрыгнул советский солдат. Он бесстрашно прыгнул рядом со мной и утащил меня на безопасное расстояние. Затем бросил в танк какую-то железную кеглю и укрыл меня своим телом, прижав к земле. Последовал взрыв. Солдат побежал к танку с автоматом. Когда из дымящегося танка начал выходить полуживой немец, наш его добил звонкой очередью. И все это взаправду. Да, ну! – хлопал глазами я. – Вот тебе и «free faer».

Запыхавшийся солдат подбежал ко мне, вытирая пот со лба собственной темно-зеленой фуражкой.

– Ты зачем здесь, маленький вояка? – спросил меня солдат, подбирая мой автомат.

– Моя собака сюда побежала, – выдавил я, удивляясь количеству шрамов на нестаром лице русского солдата.

– Немцев здесь полно. Истребляют русский народ, ироды. Пойдем со мной, а то в следующий раз могу не успеть.

– А куда ты идешь? – спросил с опаской я.

– Вон, в тот лес, – показал он пальцем на лесопосадки, что высились на пригорке слева. – Там наши, партизаны.

– Я брата ищу, Артема, поможешь найти?

– Война, сынок, все кого-то потеряли.

– Нет, он живой, я видел, он сюда пошел.

– Может, он уже у наших, кто знает? Пошли пока. Может, найдется Артемка твой.

И пошагал. Я за ним. Походка у солдата была бодрая. На нем была темно-зеленая рубашка, штаны, заправленные в высокие сапоги. Через плечо у него была перекинута серая мешковатая сумка, полупустая и два грязных автомата: его и мой.

– А ты что тут делал? Как меня нашел? – разговорился я.

– Я на задании был. Добыл важную информацию из немецкого штаба. Удачно сходил. Удачно, что тебя увидал, спас дурака. Раздавил бы и глазом не моргнул. Тут не зевай. Или ты, или тебя, – не сбавляя темпа, шагал впереди меня солдат, часто крутя головой направо и налево. – Меня Степаном зовут. А ты кто такой будешь?

– Я, Никита, заблудился здесь. Страшно у вас. Никогда раньше так не боялся. И змеи тут, и тараканы, и болото…

Солдат остановился, закрыл мой рот рукой. От рук его мерзко пахло. Он снова покрутил головой и потащил меня в высокую траву.

– Немцы, кажись, – прошептал он и убрал руку от моего лица. – Молчи.

Мы притаились в траве. Действительно, голоса стали отчетливо слышны. Говор не русский. С какой стороны он доносился? Мы двигались в сторону озера, поздно заметив, что голоса как раз исходили оттуда. Немецкие солдаты рыбачили и заметили наше приближение. Они затихли на несколько секунд, а потом открыли огонь по траве. Мы легли, плотно прижав головы к земле. К нашему счастью, в траве обитал какой-то зверь, и, услышав стрельбу, он побежал прочь, приминая траву. Немцы начали стрелять зверю в след и погнали его в противоположную от нас сторону. Степан воспользовался случаем и положил рыбаков из моего автомата. Минутка страха, и мы победили в этой маленькой битве.