Посол в Париже. Воспоминания

Я решил действовать иначе, «заразить» своей идеей моих французских коллег и затем продвигать ее их усилиями. Сказано – сделано. Благодаря знакомому сенатору, я вышел на Орельяна Лешевалье, однокурсника Эммануэля Макрона по Высшей школе администрации, который во время его президентской кампании отвечал за международные вопросы. Наша первая встреча была непростой. Поздоровавшись, Орельян сразу же начал атаковать меня по Украине и Сирии. Я ответил, и после этого обмена любезностями изложил ему свою идею организовать открытие выставки по случаю трехсотлетия визита во Францию Петра Великого с участием двух президентов Владимира Путина и Эммануэля Макрона. Эта идея понравилась моему собеседнику. Он обещал рассказать о ней Эммануэлю Макрону и предложил вернуться к этому вопросу после того, как он будет избран президентом.

И когда Владимир Путин позвонил Эммануэлю Макрону, чтобы поздравить его с победой, последний пригласил его приехать во Францию, чтобы открыть вместе с ним выставку в Версале. Для всех это было полной неожиданностью, но не для меня, который долго работал за кулисами, чтобы это чудо произошло.

Подготовка к визиту была быстрой. Поскольку команда нового президента была еще не сформирована, он предложил, чтобы президенты встретились с глазу на глаз, без министров и больших делегаций, как это обычно принято. Этот формат позволял двум президентам лучше узнать друг друга и установить личный контакт, столь необходимый сегодня в международных делах. Только дипломатические советники президентов, послы и переводчики присутствовали на переговорах.

Встреча прошла в одном из салонов Версальского дворца. Первый контакт был хорошим. Путин видел перед собой четвертого французского президента, с которым ему предстояло иметь дело в течение своей долгой политической карьеры во главе российского государства. Первым был Жак Ширак, с которым Владимира Путина связывала настоящая дружба. Отношения с Жаком Шираком стали для него своего рода эталоном, с которым он сравнивал всех новых хозяев Елисейского дворца.

Владимир Путин и Эммануэль Макрон последовательно рассмотрели все международные проблемы того момента, в частности, ситуацию в Сирии и на Украине, а затем обсудили двусторонние отношения. Меня приятно поразило владение этими вопросами новым президентом Франции, которые его российский коллега знал наизусть. Это резко контрастировало с тем, как «плавал» кандидат Эммануэль Макрон по международным проблемам в ходе своей избирательной кампании. Тем самым он продемонстрировал свою способность учиться, учиться быстро и хорошо. Что я также заметил, так это желание нового президента, помимо констатации существующей ситуации, будь то в Сирии или на Украине, двигаться вперед ради достижения конкретных результатов, и как можно скорее.

При обмене мнениями по двусторонним вопросам Эммануэль Макрон предложил Владимиру Путину создать, подобно петербургскому диалогу, существующему между Россией и Германией, франко-российский форум гражданского общества, который он предложил назвать «Трианонским диалогом» по названию дворца, в котором проходила выставка о визите Петра Великого.

Надо сказать, что за пять дней до прибытия в Париж Владимира Путина коллегия МИД утвердила кандидатуру моего преемника, и во время встречи двух президентов я знал, что мои дни в качестве посла сочтены и что через несколько месяцев я должен буду покинуть свой пост. Вот почему, когда я услышал это предложение от Эммануэля Макрона, у меня возникло внезапное ощущение, что оно было сделано лично мне, который посвятил всю свою жизнь развитию отношений между нашими двумя странами, и что даже покинув посольство, я смогу продолжать заниматься любимым делом.

На своих предыдущих должностях я уже имел возможность работать с гражданским обществом, как в Совете Европы, так и в моем министерстве в Москве. Я подумал, что этот опыт, вероятно, будет мне полезен. Учитывая технологические изменения, происходящие сегодня в обществе, связанные с появлением интернета и социальных сетей, гражданское общество будет играть все более важную роль в делах государства, и его вклад в развитие дружественных связей между Россией и Францией может быть решающим.

2017 год был отмечен еще одной исключительной выставкой – «Иконы современного искусства. Коллекция Щукина» в Фонде Луи Виттона. Впервые вновь собранная вместе коллекция крупного московского промышленника и мецената начала XX века Сергея Щукина, включающая в себя шедевры Моне, Сезанна, Гогена, Руссо, Дерена, Матисса и Пикассо, была представлена парижской публике с 22 октября 2016 года по 5 марта 2017 года. Уникальная по качеству представленных работ, эта выставка является знаковой в истории искусства. Ее посмотрели более 1 200 000 посетителей, что до сих пор остается непревзойденным рекордом.

Для того чтобы подготовить такую выставку, потребовалось более двух лет работы и слаженные действия команды специалистов во главе с директорами музеев Эрмитажа и Пушкина Михаилом Пиотровским и Мариной Лошак, советника президента компании LVMH Жана-Поля Клавери и куратора выставки Анн Балдасари. Но главная заслуга в организации этой уникальной выставки принадлежит президенту компании LVMH, президенту фонда Луи Виттона, Бернару Арно, потому что, чтобы собрать такое количество шедевров, каждый из которых стоит целое состояние, нужно заплатить такую страховку, которая недоступна для государственных музеев. Кроме того, помещения фонда Луи Виттона, здание которого само по себе является произведением искусства размерами и красотой залов, дает уникальную возможность полюбоваться выставленными работами.

У выставки коллекции Щукина будет продолжение. Осенью 2021 года. «Фонд Луи Виттона» покажет еще одну культовую коллекцию российских меценатов начала XX века братьев Морозовых, которая порадует всех любителей искусства и, несомненно, станет еще одним ярким событием в культурной жизни Парижа и российско-французских отношений.

Глава XIV. Святая Русь на берегах Сены

Строительство Российского духовно-культурного православного центра на набережной Бранли недалеко от Эйфелевой башни было моим самым заметным свершением и одновременное моим самым большим разочарованием. Несомненно, я слишком опередил свое время, и, кроме того, окончание моей командировки в качестве посла не позволило осуществить все мои мечты, связанные с этим проектом.

Но начнем с самого начала. Идея строительства новой русской православной церкви в Париже обсуждалась во время визита во Францию Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. 3 октября 2007 года он был принят президентом Николя Саркози, у которого он попросил разрешения на строительство новой русской православной церкви в Париже. Необходимость строительства новой церкви была вызвана увеличением числа русских, проживающих в Париже. Православная вера неразрывно связана с русской культурной идентичностью. Старая церковь Московского патриархата, расположенная на улице Петель в 15-м округе Парижа, открытая в 1930 году в помещении бывшей велосипедной мастерской, не могла принять всех верующих. Николя Саркози дал разрешение на строительство новой церкви.

Когда я приехал в Париж в конце октября 2008 года, прихожане уже начали подыскивать место для ее строительства. Мне показали несколько земельных участков, пригодных для этого, расположенных, в частности, на улице Фезандери и на бульваре Инвалидов, где теперь находится китайское посольство. А потом однажды, как Божественное провидение, французское государство решило перевести метеослужбу за пределы Парижа и 8 октября 2009 года объявило тендер на приобретение земельного участка, на котором она находилась, общей площадью 4245 кв. м., расположенного между проспектом Рапп, улицей Университе и набережной Бранли.

8 февраля 2010 года Российская Федерация выиграла этот тендер, а 11 марта того же года приобрела землю. С самого начала Российская Федерация дала понять, что хочет купить эту землю для строительства духовного и культурного центра. Другие страны, которые стремились приобрести этот земельный участок, в частности, Канада и Саудовская Аравия, хотели построить там новые здания своих посольств, а саудовцы еще и мечеть. Китайцы, которые поначалу проявили интерес к этому земельному участку для строительства нового посольства, вскоре отказались от этой идеи, справедливо посчитав, что его размер слишком мал.

С самого начала проект строительства нового Российского духовно-культурного православного центра в Париже вели три человека: управляющий делами Президента Российской Федерации Владимир Кожин, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и посол России во Франции. Россия не строила новых церквей в Париже последние сто пятьдесят лет с момента возведения собора Александра Невского на улице Дарю в 1847–1861 годах, который до революции 1917 года был храмом при посольстве России в Париже.

Учитывая исключительный характер проекта, было решено объявить открытый международный архитектурный конкурс на лучший проект будущего центра. Конкурс стартовал 15 октября 2010 года. Он вызвал большой интерес. Мы получили 444 запроса документации для участия в конкурсе. В итоге было представлено 109 проектов. Конкурс проходил в два этапа. На первом этапе жюри, состоящее из пятнадцати человек, в том числе семи представителей Франции, семи представителей России и председателя жюри Владимира Кожина, путем тайного голосования отобрало десять лучших проектов. Результаты первого этапа конкурса были обнародованы председателем жюри 10 декабря 2010 года. 18 и 19 декабря проекты десяти финалистов были представлены публике в резиденции на улице Гренель.

С самого начала мы решили работать в условиях максимальной транспарентности. Среди членов жюри конкурса была, в частности, госпожа Кристин Фабр, которая представляла ассоциацию жителей 7-го округа г. Парижа, где строился центр. В финал конкурса вышли четыре команды из Франции, четыре команды из России и две франко-российские команды. Проекты десяти финалистов были показаны в порядке информации президенту Николя Саркози, президенту Дмитрию Медведеву, премьер-министру Владимиру Путину и патриарху Кириллу.

Второй этап конкурса прошел 17 марта 2011 года. Атмосфера была накаленной. Мэр Парижа Бертран Деланоэ оказывал сильное давление на членов жюри, чтобы победителем конкурса стал его близкий друг Фредерик Борель, который был среди финалистов. Надо сказать, что с эстетической точки зрения проект, представленный Фредериком Борелем, был, безусловно, красив, но он не имел ничего общего с русской православной церковью, не отвечал каноническим требованиям, что было отмечено российскими членами жюри, представлявшими Московский патриархат. По итогам голосования проект Фредерика Бореля стал вторым после франко-российского проекта, представленного архитектурным бюро SADE под председательством архитектора испанского происхождения Мануэля Нуньеса Яновского и Arch Group молодых российских архитекторов Михаила Крымова и Алексея Голянова.

Представитель Парижа в составе жюри настоял на том, чтобы было проведено новое голосование между тремя проектами, которые заняли три первых места в первом туре. И снова проект Arch Group и Мануэля Яновского оказался первым и был объявлен победителем конкурса.

Этот проект, о котором много писала французская пресса, представлял собой традиционную русскую церковь, покрытую стеклянным навесом, символизирующим покров Богородицы. На бумаге и на макете этот проект был интересным. Но как только мы начали представлять себе, как сделать этот покров в натуральную величину, мы быстро поняли, что он будет слишком массивным и очень дорогим в обслуживании.

27 февраля 2012 года власти Парижа опубликовали заявление Бертрана Деланоэ, в котором он, не подвергая сомнению сам принцип строительства Русского духовно-культурного православного центра на месте бывшей метеослужбы, раскритиковал «лубочную архитектуру» выбранного проекта, «полностью непригодного к месту, внесенному в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО». «На конкурс были выдвинуты более интересные проекты», – отметил мэр Парижа. Бертран Деланоэ выразил резкое несогласие с проектом, отобранным жюри, и призвал ЮНЕСКО мобилизовать свои силы для того, «чтобы никакого разрешения на строительство не было выдано без одобрения международными экспертами». В тот же день мэр Парижа направил отрицательное заключение префекту региона Иль-де-Франс и Париж Даниэлю Канепа.

Формально, поскольку территория метеослужбы принадлежала французскому государству, мнение мэрии Парижа носило только рекомендательный характер. Но для нас с самого начала было очевидно, что новый Российский духовно-культурный православный центр на берегу Сены должен стать символом дружбы, а не яблоком раздора. Поэтому мнение мэрии Парижа прозвучало похоронным звоном для проекта Яновского. Надо было найти такой выход из этой деликатной ситуации, чтобы ни российская, ни французская сторона не потеряли своего лица.

Тем временем во Франции сменился глава государства. 15 мая 2012 года Франсуа Олланд был приведен к присяге в качестве нового президента Французской Республики. На своей первой встрече в Елисейском дворце с Владимиром Путиным 1 июня 2012 года Франсуа Олланд говорил о Российском духовно-культурном православном центре как «символе дружбы» и заверил президента России, что все обязательства предыдущего правительства будут выполнены.

Чтобы возобновить работу над проектом, генеральный секретарь Елисейского дворца Пьер Лемас во время встречи со своим российским коллегой Сергеем Ивановым 19 октября 2012 года предложил создать рабочую группу под председательством Владимира Кожина и заместителя генсека Елисейского дворца Николя Ревеля.

Министр иностранных дел Лоран Фабиус и министр культуры и коммуникаций Орели Филиппетти дали понять, что на наш запрос на получение разрешения на строительство будет дан отрицательный ответ и, не ставя под сомнение согласие Франции на строительство центра, рекомендовали отозвать нашу первую заявку, что и было сделано 20 ноября 2012 года. Отзыв заявки на получение разрешения на строительство официально мотивировался «необходимостью внесения изменений в проект, учитывая технические трудности его реализации».

24 декабря 2012 года директор кабинета министра культуры и коммуникаций Лоранс Энгель прислала мне список архитекторов для подготовки нового проекта центра. Среди них были Ренцо Пьяно, Эрцог и Демерон, Доминик Перро, Кристиан де Порзампар и Жан-Мишель Вильмотт. Все пятеро были известными архитекторами. Но мы выбрали Жана-Мишеля Вильмотта, потому что он уже участвовал в предыдущем конкурсе, где его проект занял второе место в итоговом голосовании. Кроме того, Жан-Мишель уже работал в России, он знал русскую культуру и историю, и мы были уверены, что он представит нам хороший проект.

И мы не ошиблись. Его новый проект был превосходен. Он был новаторским, и при этом в нем соблюдались российские традиции и канонические требования. Жан-Мишель Вильмотт показал свой проект патриарху Кириллу, который взял карандаш и собственноручно внес незначительные изменения в проект, чтобы еще больше приблизить его к русской традиции. Могу сказать, что сегодня собор Святой Троицы, построенный на берегу Сены, является самым современным и новаторским собором из всех русских соборов в мире.

Архитектурный аспект проекта получил принципиальное одобрение французского государства и города Парижа и, что самое важное, всех парижан. В разговоре со мной мэр Парижа Анн Идальго призналась, что за ее очень долгий опыт работы в мэрии Парижа это единственный случай, когда строительство нового здания не вызвало никаких жалоб со стороны жителей соседних домов. На вопрос газеты «Фигаро» от 22 ноября 2012 года: «Одобряете ли вы строительство русской церкви на набережной Бранли?» 75 % парижан ответили: «Да».

Новый запрос на разрешение на строительство был подан 16 сентября 2013 года, и 24 декабря того же года префект региона Иль-де-Франс и Парижа Жан Добиньи выдал разрешение. Это был лучший подарок на Рождество, о котором я мог только мечтать.

17 января 2014 года во время пресс-конференции в моей резиденции новый проект был представлен общественности. После удаления асбеста и сноса построек метеослужбы 25 июня 2014 года компания «Буиг» приступила к строительству нового центра 15 июля 2014 года.

Я думал, что все трудности остались позади и дорога к финальному спринту открыта. Увы, новые проблемы пришли оттуда, откуда я их не ждал. 12 мая 2014 года Владимир Кожин покинул пост управляющего делами президента. Его сменил Александр Колпаков. Это был большой удар. Я потерял человека, который, как и я, с самого начала верил в этот проект и прошел через все препятствия. Новому управляющему делами потребовалось время, чтобы понять важность проекта, вникнуть во все детали. Это создало некоторые проблемы с графиком финансирования строительных работ, которые удалось решить только к концу 2014 года.

Первый камень в фундамент будущего собора был заложен 14 апреля 2015 года, в первый день Страстной недели. В 2015 году стройплощадка будущего центра стала предметом нападок со стороны бывших акционеров ЮКОСА, которые хотели получить земельный участок в качестве компенсации по иску, который они выиграли в Международном арбитражном суде Гааги. Чтобы защититься от этих нападок, посольство сообщило французским властям, что будущий центр будет частью посольства, на которую распространяется дипломатический иммунитет. Этот статус Центра был признан в суде первой инстанции г. Парижа в его решении от 24 июля 2015 года.

Потерпев поражение, бывшие акционеры ЮКОСа попытались остановить строительство центра. Но вновь суд первой инстанции Парижа отклонил их просьбу. В октябре 2017 года бывшие акционеры ЮКОСа окончательно отказались от захвата российской собственности во Франции. Но нет никаких гарантий, что в будущем российская недвижимость не станет объектом новых попыток ареста.

Однако вернемся к собору. 19 марта 2016 года парижане стали свидетелями необычной картины: подъемный кран за считаные минуты поднял купол диаметром двенадцать метров и высотой три метра на высоту 37 метров. Этот купол, изготовленный в городе Ванн в Бретани компанией «Мультипласт» из композитных материалов, легкий и прочный, весит всего восемь тонн, вместо сорока двух, если бы он был изготовлен из металла. Такой купол стал мировой премьерой.

И потом волшебный момент, когда трехметровый крест, поднятый краном, несколько минут парил в небе Парижа, благословляя все вокруг, прежде чем соединиться с конусом большого купола. Когда я смотрел, как этот крест парит надо мной, я думал о моих родителях, которые были бы счастливы оказаться рядом со мной в этот момент, обо всех тех, кто, несмотря на все препятствия, помог мне осуществить мечту: построить на берегу Сены «маленькую Россию» в знак дружбы между нашими двумя странами и народами, этот «мост Александра III XXI века».

Официальное открытие центра было запланировано на 19 октября 2016 года по случаю визита президента Владимира Путина во Францию. Эту дату назначили заранее. Но за десять дней до приезда президента России в Париж Франсуа Олланд во время своей поездки в Страсбург, выступая перед журналистами, вдруг выразил сомнения в целесообразности этого визита. Он, в частности, сказал, что даже если президент России приедет во Францию, он будет говорить с ним только о Сирии и откажется участвовать в открытии центра. В этих условиях президент России принял единственно возможное решение: отложить свой визит в Париж на более позднее время, когда будут созданы соответствующие условия. Несомненно, это была последняя ошибка Франсуа Олланда, которая поставила точку в его отношениях с Владимиром Путиным.

Что касается центра, то он был открыт 19 октября 2016 года министром культуры Российской Федерации Владимиром Мединским. 4 декабря того же года собор Святой Троицы освятил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Путин, в свою очередь, посетил собор и центр 29 мая 2017 года во время своего визита в Париж, чтобы встретиться с новым президентом Франции Эммануэлем Макроном.

Прочитав эти несколько страниц, читатель скажет, что у меня есть все основания испытывать удовлетворение. Это правда, и все же, когда я сравниваю свой первоначальный проект по созданию уникального центра в Париже с сегодняшней действительностью, я не могу не испытывать глубокого разочарования.

Вместе с Владимиром Кожиным мы много работали над концепцией использования будущего центра. Он должен был состоять из трех составных частей: собора с приходским зданием, культурного центра и школы. Школа была инновационным элементом всего проекта, поскольку ей отводилась роль первой российско-французской начальной школы, каких еще нет во Франции. Первые пять лет обучения дети должны были учиться по программе французской школы с углубленным преподаванием русского языка, истории и культуры России. Особое место отводилось художественному воспитанию, которое составляет сильную сторону российской системы образования и практически отсутствует во французской. Я всегда считал, что улучшения отношений между Францией и Россией можно добиться прежде всего через изучение языков друг друга, что пробуждает интерес к стране, где говорят на этом языке и создает глубокую привязанность, которая сопровождает вас всю жизнь. В подтверждение этой мысли я могу привести десятки примеров, начиная с моей собственной жизни.

Я хотел, чтобы культурный центр стал одной из площадок интеллектуальной жизни Парижа, местом встреч людей разных культур и религий. Для этого я хотел создать на базе центра своего рода интеллектуальный клуб, которому дал бы имя великого русского философа начала XX века Николая Бердяева, который последние годы своей жизни прожил во Франции.

Увы, эти проекты не были реализованы. Российско-французской начальной школы нет, культурный центр похож на дом культуры маленького провинциального городка, и красивый комплекс, созданный Жаном-Мишелем Вильмоттом, на самом деле всего лишь пустая оболочка. Даже стены собора до сих пор не расписаны фресками и остаются такими же голыми, какими они были в день открытия четыре года назад. Хочется верить, что наступит день, когда мои планы все-таки осуществятся.

Глава XV. «Надо родиться в Монако»

И не просто «чтобы не платить налоги», как пел Джо Дассен в своей озорной песне…

Для русского человека слово «Монако» звучит как рай земной. Оно окружено мифами и легендами, которые привлекают в княжество миллионы туристов.

Россияне стали селиться на Французской Ривьере во второй половине XIX века. С октября 1856 года по февраль 1857 года вдовствующая императрица Александра Федоровна, вдова Николая I, приезжала на Французскую Ривьеру, чтобы поправить здоровье. Зиму она провела в Ницце. И снова вернулась туда, чтобы провести зиму в 1859–1860 году.

В то время россияне прибывали в Ниццу морем через порт Вильфранш. Благодаря приезду Александры Федоровны между Вильфраншем и Ниццей была построена дорога, которая долгое время носила имя российской императрицы.

В 1857 году сардинское правительство предоставило России право использовать часть порта Вильфранш как военно-морскую базу для российского флота. Когда графство Ницца в 1860 году вошло в состав Франции, французское правительство не стало разрывать это соглашение.

За Александрой Федоровной последовала часть императорского двора, закрепившая русское присутствие на Французской Ривьере, сыгравшее важную роль в истории этой части Франции.

В середине XIX века Монако было небольшим поселением, не представлявшим интереса. Все изменилось в 1863 году, когда князь Монако Карл III создал Общество морских купаний, которое в том же году открыло первое казино в новом районе Монако Монте-Карло. С момента своего открытия казино имело огромный успех. В 1879 году на смену первому казино было построено новое, которое существует и поныне. Его спроектировал и построил величайший архитектор Бель эпок Шарль Гарнье. Монте-Карло становится обязательным местом для каждого, кто приезжает на Лазурный берег. Привлекательность этого игрового рая хорошо описал Антон Чехов, который 26 апреля 1891 года проиграл 500 франков в казино и был очень счастлив, что заранее купил обратный билет в Ниццу: «Вы скажете мне: "Какая подлость! Мы бедны, а он играет в рулетку". Это абсолютно справедливо… Но я очень доволен собой. По крайней мере, теперь я смогу рассказать своим внукам, что я играл в рулетку и что я знаю ощущения, которые дает эта игра». Эти ощущения Чехов описал в своей повести «Рассказ неизвестного человека», опубликованной в 1893 году.

С начала XX века русское присутствие в Монако становится все шире. Оно касается прежде всего культурной жизни княжества. Знаменитый русский бас Федор Шаляпин пел в Опере Монте-Карло с 1905 по 1914 год. С 1911 года на главной сцене княжества проходили «Русские сезоны» Сергея Дягилева. 19 апреля 1911 года монегаски устроили триумф премьере балета Игоря Стравинского «Призрак розы» с Вацлавом Нижинским и Тамарой Карсавиной. Каждый год, вплоть до своей смерти в Венеции в 1929 году, Сергей Дягилев возвращался в Монако со своими балетами. Сегодня балетная труппа Монте-Карло под управлением Жана-Кристофа Майо, несомненно, одна из лучших в мире, успешно продолжает танцевальную традицию русских балетов Дягилева. Неслучайно его бюст стоит на террасе за казино.

Вступление Монако в Организацию Объединенных Наций в 1993 году сопровождалось установлением официальных отношений между Россией и Княжеством: сначала консульских (1996 г.), а затем и дипломатических (1998 г.). Таким образом, я был четвертым послом России в Монако после Юрия Рыжова, Николая Афанасьевского и Александра Авдеева. Я был очень доволен этим назначением, потому что полюбил Монако с моего первого визита в княжество в середине 70-х годов. Работая в Париже в 1980–1990 годы, я нередко посещал княжество, где завязал дружбу со многими монегасками.

Помню, что впервые я встретил князя Альберта в 90-х годах во время захода в княжество самого большого парусника в мире «Седов». Князь посетил парусник, и я приветствовал его на борту.

Личность князя Альберта II наложила сильный отпечаток на отношения между Россией и Монако. Монегаскам невероятно повезло иметь во главе государства такого поистине исключительного человека, который достойно представляет Монако не только среди других монархов и глав европейских государств, но и в экспедициях на Северный и Южный полюс нашей планеты, на Зимних олимпийских играх в соревнованиях по бобслею или в Международном олимпийском комитете. Это очаровательный, харизматичный человек, с которым я имел возможность общаться в различных обстоятельствах. Ему удалось установить прекрасные личные отношения с президентом Путиным, который его высоко ценит.

Их первая встреча состоялась в апреле 2006 года, когда через год после вступления на престол князь Альберт II отправился на Северный полюс, продолжая традиции своего прадеда. Стартовав на собачьих упряжках с российской полярной станции Барнео 13 апреля 2006 года, после четырех дней путешествия во льдах князь достиг Северного полюса 16 апреля 2006 года, исполнив мечту своего прадедушки Альберта I, который в начале XX века предпринял четыре экспедиции на Шпицберген. В экспедиции на Северный полюс Альберта II сопровождала международная команда, которая включала в себя российского полярного исследователя Дмитрия Шпаро. Знаменитый повар Ален Дюкас приготовил князю горячие блюда на четыре дня путешествия, которые Альберт II взял с собой. Он был первым и, насколько мне известно, единственным главой государства, достигшим Северного полюса. По возвращении он был принят в Москве Владимиром Путиным. После этой экспедиции между Фондом принца Альберта и Русским географическим обществом, основанным в 1845 году, установились регулярные и плодотворные контакты.

Во время государственного визита в Москву в октябре 2013 года Альберт II и президент Путин договорились организовать в 2015 году Год России в Монако, чтобы подчеркнуть привилегированный характер отношений между двумя странами и двумя руководителями. 2015 год стал высшей точкой в истории не столь давних отношений между Россией и княжеством. Его организация потребовала интенсивной работы с обеих сторон, в которой я принимал самое активное участие. Моими коллегами со стороны Монако были государственный министр, глава правительства Мишель Роже и посол Анри Фиссор. Вместе мы подготовили исключительную программу, которая включала 139 различных мероприятий.

Открытие года состоялось в конце декабря 2014 года балетом с участием артистов Большого театра в постановке директора балетной труппы Монте-Карло Жана-Кристофа Майо. Другими яркими событиями года стали концерт во дворе княжеского дворца Филармонического оркестра Монте-Карло под управлением Валерия Гергиева, фестиваль русской музыки с участием Юрия Башмета, выступление молодых российских оперных певцов в Опере Монте-Карло, визит в Монако двух крупнейших парусников в мире, «Седов» и «Крузенштерн», семинар для предпринимателей, организованный палатой экономического развития Монако, фестиваль русского кино и, наконец, две интереснейшие выставки: художников русского авангарда «От Шагала до Малевича» в Гримальди-форуме и «Династия Гримальди и Романовы» в княжеском дворце.

Вторая выставка позволила мне узнать очень интересный исторический факт, мало известный широкой публике. Династия Гримальди имеет генуэзское происхождение. Генуя, возникшая в V веке до н. э., прекрасно расположенная между морем и горами, быстро превратилась в важный торговый порт. Генуэзская республика, просуществовавшая с середины XI века до 1797 года, когда Наполеон вторгся на север Италии, была сильным и богатым государством. В XIII веке Гримальди создали сеть генуэзских городов на побережье Черного моря, в частности, в Крыму, имевших особую административную и политическую организацию. По некоторым данным, до захвата крепости Монако в 1297 году, основатель нынешней династии Франсуа Гримальди и его родственник Ренье Гримальди, правивший в Монако с 1297 по 1301 год под именем Ренье I, в 1290 году, то есть за семь лет до захвата крепости Монако, побывал в генуэзской колонии на южном берегу Крыма Каффа, нынешней Феодосии, где он закупил большую партию товаров – пшеницу, воск и кожу – для отправки в Геную. Присутствие Гримальди в Крыму можно объяснить политическими событиями: в 1289–1290 годах партия гвельфов Генуи, к которой принадлежала семья Гримальди, потерпела поражение в своей политической борьбе против гибеллинов, и все ее члены были изгнаны из Генуи. Поэтому не случайно многие из них уехали в далекие, более спокойные колонии на Черном море. Это историческое открытие дало мне возможность пошутить в присутствии князя Альберта II, который обладает хорошим чувством юмора, что при другом стечении обстоятельств Княжество Монако могло бы сегодня располагаться в Крыму, а не на Лазурном берегу. Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы!

Год России в Монако ознаменовался созданием Академии оперного искусства для молодых российских оперных певцов. Этот проект, который предложил директор Оперы Монте-Карло Жан-Луи Гранден, сразу получил мое одобрение. Десяток молодых певцов, отобранных в оперных театрах России, приезжают каждые два года в Монако, где в течение трех недель обучаются репертуару итальянских и французских опер. С российской стороны эту Академию, которая провела уже три сессии, поддерживал Фонд культурных и социальных инициатив во главе со Светланой Медведевой.

Чтобы подвести более прочную базу под наши отношения, будь то с Францией или Монако, я всегда подчеркивал необходимость изучения языка своего партнера. Вот почему я был очень рад, что с 2015 года русский язык стали преподавать в одной из школ и лицее Альберта I в Монако.

Что касается Международного университета Монако, то он подписал соглашения об обмене студентами и профессорами с Московским государственным институтом международных отношений (МГИМО) и Академией народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС).

Если культура, наука и образование остаются тремя столпами российско-монакского сотрудничества, высокие технологии и туризм их удачно дополняют. Россия и Княжество Монако также сотрудничают в международных организациях, в частности в ООН, ОБСЕ и Совете Европы. Россия сыграла особую роль в процессе вступления Монако в Совет Европы, активно лоббируя его кандидатуру. В 2002 году Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) избрала двух докладчиков по вопросу вступления Княжества в Совет Европы, представляющих Испанию и Россию. От России это был депутат Госдумы, заместитель главы российской делегации в ПАСЕ Леонид Слуцкий. Докладчики помогли монегаскам подготовить досье о вступлении, и 5 октября 2004 года Монако стало 46-м членом Совета Европы. Как и в случае с любым другим государством-членом, за вступлением последовала процедура мониторинга, которая была закрыта единогласным голосованием Парламентской ассамблеи – единственный случай в истории Совета Европы – в 2009 году. Вступление Монако в Совет Европы привело к значительному укреплению суверенитета княжества. 8 ноября 2005 года Франция и Монако подписали соглашение, которое внесло важные изменения в соглашение 1930 года об административном сотрудничестве между двумя странами. Отныне монегаски получили право назначаться на наиболее важные государственные посты, в частности, на пост государственного министра, который соответствует посту премьер-министра, а также на посты в парламенте, которые ранее занимали только граждане Франции.

Княжество ратифицировало тридцать конвенций Совета Европы, присоединилось к Европейской конвенции о правах человека и Социальной хартии. Таким образом, Княжество Монако, благодаря политике князя Альберта II, превратилось в современное государство, играющее активную роль в международной жизни.

Русская диаспора в Монако – явление относительно недавнее. К концу XIX века некоторые российские семьи обосновались в княжестве, но не играли активной роли в его жизни. С середины 90-х годов там начали селиться семьи богатых российских бизнесменов, которых привлекала красота и климат этих мест, но прежде всего – беспрецедентный комфорт и безопасность. Их число быстро растет, особенно за последние десять лет. С 1946 по 2009 год число россиян, проживающих в Монако, выросло до 1 тысячи человек. Конечно, их значительно меньше, чем французов, итальянцев или англичан, проживающих в Монако, но их присутствие становится все более заметным, и они играют важную роль в культурной жизни княжества.

В качестве посла я часто бывал в Монако и занимался делами русской общины. Для поддержания постоянных контактов с властями княжества и решения проблем, возникающих у россиян, проживающих в Монако, в 90-х годах был учрежден пост Почетного консула России в Монако, функции которого с 2014 года блестяще выполняет Екатерина Семенихина, правнучка Алексея Николаевича Косыгина, который был председателем правительства СССР в 70-е годы и оставил хорошие воспоминания. Вместе с мужем, бизнесменом Владимиром Семенихиным, они переехали в Монако в конце 90-х годов, хорошо интегрировались в жизнь княжества и высоко ценятся монегасками.

Моя главная забота о русской общине в Монако была связана с образованием детей соотечественников. Эти дети ходили в школы и лицеи Монако, но я всегда считал исключительно важным, чтобы они изучали родной язык и могли параллельно учиться в русской школе. Мне удалось это сделать, и небольшая школа из 60 учеников, расположенная в помещении Почетного консульства, открывает свои двери по средам и субботам. Эта школа прикреплена к школе посольства России в Париже, учителя которой регулярно посещают Монако, чтобы контролировать уровень образования.

Глава XVI. «Не думай о секундах свысока…»

Теперь, после ухода с поста посла, что осталось от всех этих лет, проведенных между Москвой и Парижем? Воспоминания и дружба со многими французами из различных слоев общества, с которыми мы выстраивали отношения между нашими двумя странами. В своей работе я всегда придавал большое значение человеческим контактам, истории и культуре. Убежден, что это основа наших отношений.

Годы, проведенные во главе посольства в Париже, были богаты на исторические даты.

В 2012 году отмечалось двухсотлетие кампании Наполеона в России, оставившей глубокий след в коллективной памяти двух наших народов. Роман Льва Толстого «Война и мир», пожалуй, самый известный русский роман во Франции. Этот роман – любимая книга бывшего президента Франции Валери Жискар д'Эстена. Эта война оставила глубокий след в российском обществе и сыграла большую роль в истории моей страны. В изгнании на острове Святой Елены Наполеон говорил, что хотел вытеснить Россию из Европы, но добился противоположного результата. И это правда. Вернувшись из победоносной кампании во Франции 1814 года, русские солдаты и офицеры принесли в Россию атмосферу свободы, другую политическую культуру, которую они впоследствии хотели укоренить на русской земле.

Как это ни парадоксально, война не оставила у россиян чувства ненависти к французам, как это можно было ожидать. На Венском конгрессе в 1815 году Александр I был единственным монархом, который перед лицом Пруссии, Англии и Австрии отстаивал территориальную целостность Франции. Один из участников Венского конгресса, граф Моле, вспоминал: «В 1815 году Россия защищала от всех, не скажу, интересы, но само существование нашей несчастной страны. Если Франция по-прежнему остается Францией, то этим она обязана трем людям, имена которых нельзя забывать: Александру и двум его министрам, Капо д'Истрия и Поццо ди Борго. Англия, Пруссия и Австрия думали только о том, чтобы ослабить нас. Россия, наоборот, была заинтересована в том, чтобы мы оставались великой державой… Она считала нас своим естественным союзником и наилучшей поддержкой, чтобы противостоять попыткам Англии установить мировое господство »[1].

Валери Жискар д'Эстен дважды посещал Ясную Поляну, чтобы склониться перед могилой Льва Толстого, погребенного в парке имения, там, где, будучи ребенком, со своим старшим братом Николаем он искал маленькую зеленую палочку, которая сделает счастливым все человечество. В день памяти битвы, 7 сентября 2012 года Валери Жискар д'Эстен побывал на Бородинском поле боя, где встретился с президентом Путиным. Их крепкое рукопожатие на поле битвы, которая в прошлом так и не выявила победителя, представляется мне очень символичным.

Многие потомки героев 1812 года живут сегодня во Франции. Чтобы отметить эту важную дату в истории наших двух стран, у меня возникла идея собрать вместе всех потомков с российской и французской стороны в моей резиденции на улице Гренель на выставке, посвященной Бородинскому сражению, во время которого французская армия потеряла 30 тысяч человек, а русская – 45 тысяч.

Этот уникальный вечер прошел 19 сентября 2012 года. В залах резиденции, украшенной по этому случаю, глава императорского дома князь Наполеон, потомок младшего брата императора Жерома Бонапарта, мило общался с князем Петром Шереметевым, потомком Кутузова и Суворова, Виктор Массена, президент Фонда Наполеона, потомок маршала Андре Массена, – с Жаком Уваровым, потомком генерала кавалерии Федора Уварова, отличившегося в Бородинском сражении, князь Мюрат, потомок маршалов Мюрата и Нея, – с маркизом де Сегюром.

Атмосфера была фантастической. Когда я смотрел, как все эти люди мирно разговаривают и улыбаются, как лучшие в мире друзья, мне в голову пришла фраза из «Войны и мира» Льва Толстого. Обращаясь к своей жене Наташе, Пьер Безухов говорит: «Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты. Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто»[2]. Я думаю, что эти слова инстинктивно всегда были моим жизненным кредо в качестве дипломата, который всю жизнь стремился объединить хороших и честных людей в обеих странах.

В 2014 году Франция отметила столетие начала Первой мировой войны, «Великой войны», как ее здесь называют. В Советском Союзе эта война была забыта. Ленин и большевики называли ее «империалистической и несправедливой». И все же Россия сыграла важную, если не решающую роль в развертывании боевых действий, особенно в первые недели войны. Немецкая армия начала яростную атаку на Париж и через несколько недель была уже у ворот города. Французская столица, несомненно, пала бы, как в 1940 году, если бы русская армия не предприняла наступление в Восточной Пруссии, которое остановило наступление немецких войск в сторону Парижа и заставило их срочно перебросить два армейских корпуса на Восточный фронт. Париж был спасен. Наступление в Восточной Пруссии, предпринятое наспех и плохо подготовленное, стоило России 200 тысяч жертв. «Если Франция не была стерта с карты Европы, то этим мы обязаны в первую очередь России», – говорил маршал Фош.

В соответствии с соглашениями, подписанными в декабре 1915 года, император Николай II согласился направить на Западный фронт русский экспедиционный корпус в составе 45 тысяч солдат и офицеров под французским командованием. Были сформированы четыре стрелковые бригады. Две из них отправили на Восточный фронт, в Салоники, еще две – во Францию. Первая бригада прибыла в Марсель в апреле 1916 года, другая – в Брест в октябре того же года. Обе бригады были отправлены на переднюю линию фронта в провинции Шампань, между городами Сьюипп и Оберив, где они отличились в боевых действиях в районе Реймса, в частности, обороняя форт Помпель на подступах к городу.

Во время провалившегося наступления генерала Нивеля, ценой огромных потерь, первая русская бригада 16 апреля 1917 года освободила деревню Курси, окончательно положив конец ее оккупации немецкими войсками. Я узнал историю освобождения Курси из уст Марка Буксена, директора Исторического музея Реймса, который очень много сделал для того, чтобы увековечить память о Русском экспедиционном корпусе в Шампани. Еще в 20-е годы их память увековечили русские эмигранты, покинувшие Россию после революции 1917 года. В Сен-Илер-ле-Гран с этого времени находится русское военное кладбище, где нашли свой последний покой 915 солдат и офицеров Экспедиционного корпуса. Каждый год на Пасху на кладбище проводится церемония, чтобы почтить их память, в которой участвуют представители местных властей. В качестве посла я всегда стремился принимать участие в этой волнующей церемонии.

Путешествуя по Франции, я всегда замечал в центре каждого города и даже маленькой деревни памятник всем уроженцам этих мест, погибшим во время Первой и Второй мировых войн. Принимая делегации российских ветеранов войны, я всегда показывал им эти памятники и говорил, что было бы хорошо, если бы такие же памятники стояли в центре наших городов и сел. Во время обеих мировых войн Россия понесла самые тяжелые потери. И через семьдесят пять лет после окончания Второй мировой войны почти четыре миллиона человек в России по-прежнему числятся пропавшими без вести.

Историческая несправедливость – сколько их знала моя страна на протяжении XX века! Конечно, я не мог исправить все, но есть по крайней мере одна, и не самая маленькая, которую я очень хотел исправить.

Я уже упоминал о памятниках Русскому экспедиционному корпусу во Франции. Их как минимум семь, пять из которых возведены при моем непосредственном участии. В России же до последних лет не было ни одного. И это при том, что во время Первой мировой войны в России погибло более трех миллионов человек, больше, чем во Франции.

И тогда я собрал своих друзей, князя Александра Трубецкого и Никиту Лобанова-Ростовского, представителей исторических родов России, и предложил им написать письмо президенту Владимиру Путину с просьбой установить в Москве памятник в честь героев Первой мировой войны. Друзья сразу поддержали мою идею, и мы принялись за работу. Готовое письмо нужно было отправить таким образом, чтобы оно оказалось на столе у президента. Я взялся за эту деликатную задачу и 19 июня 2012 года получил письмо от главы администрации президента Сергея Иванова: «Президент Путин одобрил ваше предложение установить в Москве памятник воинам, погибшим во время Первой мировой войны». 1 августа 2014 на Поклонной горе, в Центре русской воинской славы, где Наполеон в сентябре 1812 года тщетно ожидал делегацию москвичей с ключами от города, президент Владимир Путин в присутствии Александра Трубецкого и Никиты Лобанова-Ростовского торжественно открыл памятник нашим воинам, погибшим в Первой мировой войне, работы известного российского скульптора Андрея Ковальчука. Я смотрел эту церемонию по телевизору в моем рабочем кабинете в Париже и думал, что когда-нибудь мои дети, проходя мимо этого памятника, вспомнят о своем отце.

У меня также есть воспоминания о необычных ситуациях, в которых я оказывался во время своей работы в Париже, как, например, о моем выступлении в ложе Великого Востока Франции, самой старой и крупной французской масонской ложе.

Насколько мне известно, я был первым послом моей страны, которого пригласили выступить перед масонами. Во времена Советского Союза масоны считались подозрительными людьми и общаться с ними было не принято. В самом начале моей дипломатической карьеры в 1971–1972 годах я познакомился в Париже с бывшим российским дипломатом Константином де Грюнвальдом, автором многих очень интересных книг по истории России, в частности, «Три века российской дипломатии» и «Франко-русские союзы». Мы понравились друг другу. Однажды он пригласил меня к себе домой, чтобы дать мне несколько книг, которые ему больше не были нужны. Я помню, что среди этих книг оказалось что-то вроде руководства для начинающего масона. Константин де Грюнвальд сказал мне, что он был членом масонской ложи. Но вскоре он покинул этот мир, и наши отношения не получили дальнейшего развития.

Мой доклад в ложе Великого Востока Франции был посвящен франко-российским отношениям. Незадолго до этого Франция стала жертвой террористических актов. Поэтому неизбежно возникла тема секуляризма. В своем ответе я был, как всегда, откровенен и прям. Я сказал, что каждый человек, особенно молодой, нуждается в мечте, в духовной жизни, не обязательно религиозной, что атеизм, особенно в агрессивной форме, как это имеет место во Франции, создает внутри человека пустоту, и что исламистские фундаменталисты используют эту внутреннюю пустоту для заполнения ее экстремистскими идеями и вербуют молодежь в джихад, священную войну против иноверцев. Я провел параллель с тем, что мы пережили в СССР, где царствовал атеизм, крайняя форма секуляризма. Атеизм, по сути, был орудием в руках большевиков, чтобы бороться с церковью и отвоевывать пространство для их собственной религии – коммунистической идеологии. Остальное мы знаем. Коммунистическая система в СССР рухнула, а православная вера в современной России переживает настоящее возрождение. Другие страны должны учиться на советском опыте, чтобы не повторять тех же ошибок.

Надо сказать, что мои слова произвели глубокое впечатление на собравшихся. Председательствующий на заседании заметил мне, что для того, чтобы говорить о секуляризме в таких выражениях перед братьями, надо иметь мужество. Однако после конференции несколько масонов подошли ко мне и сказали, что разделяют мою озабоченность.

Я также удостоился чести посетить храм ложи. Я очутился внутри церкви, с той разницей, что вместо Иисуса за алтарем я увидел бюст Марианны, а над алтарем – слова: «Свобода, равенство, братство», девиз ложи. Если бы мое посещение храма было организовано до конференции, я, возможно, был бы более осторожным в своих высказываниях о секуляризме.

В калейдоскопе моих воспоминаний есть и другие сильные эмоциональные моменты.

Как, например, я могу забыть семейную пару Маге с юга Франции, которая подарила медаль своего сына, погибшего в бою, семье российского солдата, погибшего в Сирии от рук террористов? Когда террористы окружили его и он понял, что ему не выбраться, он попросил своих боевых товарищей направить огонь на него, и погиб вместе с окружавшими его врагами. Этот подвиг не оставил равнодушным французскую пару, которая написала письмо в посольство. Я сообщил об этом благородном жесте российским властям, и французы были приглашены в Москву, где их принял президент Путин, и они смогли собственноручно передать медаль своего сына семье русского героя.

Или еще один пример необычной солидарности с русским народом простого француза. После возвращения Крыма в состав России в 2014 году и организованной на Западе антироссийской кампании по этому поводу, я получил письмо от директора лицея в городе Провен, который сообщил мне, что в их лицее сохранился скелет русского солдата, принимавшего участие в кампании во Франции в 1814 году, и он хотел бы вернуть его на родину. С согласия французских властей мы организовали передачу останков русского солдата в Россию, где он был похоронен с воинскими почестями через двести лет после смерти на военном кладбище, недалеко от того места, где 7 сентября 1812 года произошло знаменитое Бородинское сражение.

Когда я оглядываюсь назад, я вижу лица людей, которые оставили след в моей жизни, научили меня быть тем, кем я стал сегодня. Первыми, без сомнения, были мои родители, которые воспитывали меня в духе уважения к другим людям и передали мне семейные ценности.

Потом мои учителя в школе и институте, которые щедро делились своими знаниями. Недавно я узнал, что моя первая учительница французского языка в МГИМО, Мария Михайловна Анфилофьева, отпраздновала свои 92 года и помнит обо мне пятьдесят четыре года после того, как научила меня первым французским словам, так же как я вспоминаю ее с огромной благодарностью.

Коллеги, сопровождавшие меня на первых шагах дипломатической карьеры. Каждый преподнес мне свои уроки, как положительные, так и отрицательные. Моим первым послом в Париже в 1971 году был Валериан Зорин, выдающийся дипломат советской школы, сменивший в 1965 году Сергея Виноградова, друга генерала де Голля, харизматичного и открытого человека, которого очень любили французы.

Я не буду перечислять всех выдающихся дипломатов, с которыми мне довелось работать, но не могу не упомянуть имена некоторых из них: Степана Червоненко, Виктора Карпова, Льва Менделевича, Анатолия Адамишина, Якова Рябова, Юрия Дубинина, Юрия Рыжова, Евгения Примакова, Юрия Рубинского. Последний продолжает быть моим другом и учителем, особенно по истории Франции, которую он знает лучше самих французов.

Я принадлежу к той старой школе российской дипломатии, которая готовила настоящих экспертов в своей области, специалистов, глубоко понимавших проблемы, с которыми они имели дело. К этим знаниям, что я пополнял всю свою жизнь, я всегда добавлял кусочек своей души, которая открывала мне сердца французов.

В МИДе всегда было французское направление, группа дипломатов, которые специализировались на отношениях с Францией и передавали свои знания из поколения в поколение. Я рад, что, несмотря на новые тенденции к стандартизации современной дипломатии, я мог передать свои знания и мой интерес к Франции некоторым из моих коллег, таким как Виктор Кузнецов, Артем Студенников, Александр Самарин, Андрей Кузнецов, Константин Пахоруков, Кирилл Макаров, которые продолжат дело моей жизни.

Я также вспоминаю своих друзей, которых уже нет среди нас: кардинала Роже Эчегарая, Сержа Дассо, Макса и Полетт Эльбронн. С каждым из них связаны волнующие страницы моей жизни.

Я познакомился с Роже Эчегараем в 80-х годах во время конференции, организованной иезуитами в центре «Ля Фонтэн», недалеко от Шантийи. В то время он только что переехал в Рим к Папе Иоанну Павлу II, чьим доверенным лицом и одним из главных советников он стал некоторое время спустя. Мы сразу поладили и оставались друзьями до конца его жизни. Моя семья и я не раз посещали его в Риме, где он принимал нас в своей частной квартире на улице Сан-Каллисто в историческом районе Трастевере. Мы часто ходили в маленькие ресторанчики на площади Санта-Мария-ин-Трастевере, напротив одноименной базилики, одной из старейших церквей итальянской столицы.

Помню, однажды вечером, когда мы сидели на террасе ресторана, на площади перед нами снимали фильм, действие которого происходило в 60-х годах. Благодаря магии кино я перенесся в Рим своего детства с его неповторимым очарованием. Лучшего подарка мне нельзя было сделать!