Человек с Золотым Торком

- Ой, ик, - сказала Молли.

- Я создана из цветов, милая, - упрямо сказала Девушка-цветок. - И всё мертвое - компост для моих прекрасных лепестков. Она сунула тушку крысы за пазуху платья, и она тут же исчезла. Молли посмотрела на меня. - Подумай об этом, когда в следующий раз она предложит тебе расстегнуть её блузку.

Я решительно посмотрел в другую сторону. - Если она начнёт выкашливать совиные комочки, она вернётся назад.

Мы двинулись дальше, в темноту. Туннель вёл к туннелю, извиваясь и поворачивая глубоко под улицами Лондона. До нас здесь побывали другие, оставив свои следы на кирпичных стенах. Некоторые были полны надежды; некоторые были отчаянными посланиями близким, которых они никогда не надеялись увидеть снова. Здесь были стрелки, указывающие в разных направлениях, и даже иногда грубая карта, нацарапанная на кирпиче. Масонские символы, странные фразы на древних забытых языках… Я наполовину ожидал найти инициалы Арне Сакнуссемма, или Кейва Карсона. Мы шли дальше, следуя за светящейся стрелкой Молли. Её защитное поле держало грязь на расстоянии, даже когда нам иногда приходилось пробираться через отвратительные воды, чтобы попасть в другой туннель. Жаль, что оно ничего не может сделать с вонью. Мы резко остановились, когда мистер Стаб отделился от группы, чтобы внимательно осмотреть один из участков кирпичной стены. Я тоже подошел к ней, чтобы взглянуть, но стена ничем не отличалась от других, мимо которых мы проходили.

Изогнутая поверхность была влажной, как будто потела в невыносимой жаре, и первоначальный цвет кирпича терялся под слоями скопившейся грязи и скоплениями выпуклого белого гриба. Мистер Стаб ласково провёл пальцами по поверхности, не обращая внимания на толстый налёт, появившийся на его дорогих перчатках. Первой моей мыслью было, что, похоже, существуют определённые границы защитного поля Молли, и не стоит ничего трогать руками, но меня быстро отвлекло выражение лица мистера. Лицо Стаба. Он улыбался, и это была малоприятная улыбка.

- Я помню это место, - сказал он, и что-то в его мягком голосе подняло мурашки у меня на затылке.

- Давно я здесь не был. Кажется, тогда они ещё достраивали этот участок… Я постоянно приходил сюда, чтобы отдохнуть от суеты и людского гама… Да, я помню это место. Он нажал на определённый кирпич, и тот с громким щелчком провалился внутрь. Мистер Стаб упёрся и надавил всем своим весом на стену, и большая секция медленно повернулась внутрь на скрытых петлях.

Дальше была только тьма и тишина. Мистер Стаб резким жестом приказал Молли выйти вперёд, и она просунула свою освещённую руку в новый проём. Мы все столпились вокруг, чтобы посмотреть на то, что можно было увидеть, но мистеру Стабу не терпелось. Он взял Молли за плечо и подтолкнул её внутрь. Они двинулись вперёд во мрак, а мы с Девочкой-Цветочком последовали за ними. За кирпичной стеной находилась секретная комната.

Я стоял неподвижно, прямо у входа, удерживаемый тем, что я видел. Я почувствовал ужас, отвращение и жуткую злость. Моей первой мыслью было, что это похоже на жуткий кукольный домик. Комната была обставлена как старая Викторианская гостиная. Массивная мебель, толстый ковёр, стулья с жесткими спинками по обе стороны длинного обеденного стола с массивной скатертью, серебряным сервизом и подсвечниками. Даже портреты в рамках на стенах. В креслах по обе стороны длинного стола сидели мёртвые женщины, одетые по моде разных времён, все тела находились на разных стадиях разложения. Закрытая среда в какой-то степени сохранила их, но это только усилило ужас. Мёртвые женщины уставились друг на друга через стол. У некоторых были глаза, у некоторых нет. У некоторых были лица, у некоторых нет. Все они открыто демонстрировали свои смертельные раны, и их было так много… У некоторых были разрезаны передние части платьев, обнажая тела, которые были выпотрошены. Некоторые держали чайные чашки в своих когтистых руках, как будто все они присутствовали на каком-то отвратительном чаепитии.

- Привет, милые, - сказал мистер Резчик - Я дома.

Молли оглянулась на меня. - Я не знала об этом, Эдди, клянусь!

Я шагнул вперёд, чтобы встать между ней и мистером Резчиком. - Это ужасно! Назовите мне хоть одну причину, почему я не должен убить вас прямо сейчас!

- Скольких вы убили за все эти годы, молодой Друд? - сказал Резчик, даже не посмотрев на меня. Он медленно двигался вдоль линии трупов, слегка улыбаясь, проводя пальцами над склоненными головами, но не касаясь их. - Может ли комната такого размера вместить всех тех, кого вы подрезали? Я знаю; вы только выполняли приказы. То, что вы сделали, вы сделали, трезво выполняя свой долг; По крайней мере, я достаточно честен, чтобы находить удовольствие в том, что я делаю.

Он наклонился через серое плечо, чтобы заглянуть в иссушенное лицо. - Я храню тайники со своими жертвами по всему Лондону; где их никто никогда не найдет. Мне нравится навещать их и играть с ними… Мне нравится атмосфера и запах… Как будто возвращаешься домой.

Я посмотрел на Молли. Её лицо было напряжённым, но освещённая рука, которую она держала наперевес, оставалась неподвижной. - Что ты говорила? - пробормотал я. - О том, что монстры не всегда бывают монстрами?

- Я не знала, - сказала она. - Даже не подозревала…

- Вы ничего обо мне не знаете, - сказал мистер Резчик.

Он стоял у дальнего конца стола, высокий и гордый, как типичный Патриарх Викторианской эпохи, подбородок вздёрнут, в глазах ужасный блеск.

- Вы ничего не знаете о том, что побуждает меня делать то, что я делаю. Когда-то женщины очаровывали меня, а потом вызывали отвращение. Они обещают всё и не выполняют ничего, они лгут и обманывают. Я горжусь тем, что отомстил им, причинил им боль, как они причинили мне, и многое получил взамен… Но теперь единственная близость, которую я могу познать, - это близость с моими жертвами. Этот момент, когда их глаза встречаются с моими, этот маленький вздох, когда лезвие проникает внутрь… это всё, что мене доступно. Когда я только начинал, когда все называли меня Джеком, я и предположить не мог, что приобретённое мною бессмертие превратит меня в бессмертную машину убийства. Машину движимую желанием убивать и убивать, и никогда не знать покоя и отдыха. Я продолжаю и продолжаю жить в мире, который имеет для меня все меньше и меньше смысла, и всё, что мне остаётся, - это получать максимум удовольствия от своей бесконечной работы…

- Ты не можешь убить его, Эдди, - тихо сказала Молли. - Ты не можешь. Даже твоя броня не сможет исправить то, что он сделал с собой.

- А как же твоя магия? - спросил я.

- Не спрашивай меня об этом, Эдди. Он был моим другом. Он делал.., хорошие вещи, потому что я просила его об этом.

- Достаточно, чтобы компенсировать это? И все остальные тайники, о которых мы не знаем?

- Не спрашивай меня об этом. Не здесь.

Девушка-цветок грациозно порхала по комнате, наклоняясь над увядшими плечами, чтобы заглянуть в изуродованные лица, напевая себе под нос весёлую песенку.

- Вы не должны позволять этому докучать вам, дорогие. Всё живое уходит своими корнями в мёртвые вещи. Так уж устроен мир. Она засунула руку в платье и на мгновение нахмурилась, а когда снова вынула руку, на ней была куча семечек. Она ходила туда-сюда по обе стороны длинного стола, бросая семена в зияющие рты и пустые глазницы каждого трупа. - Пусть расцветает новая жизнь, - сказала она. - Это путь природы.

Мистер Стаб посмотрел на неё, и Девушка-цветок радостно улыбнулась ему в ответ, совершенно не устрашённая. И человек, которого целый город, охваченный ужасом, когда-то называл Джеком, медленно кивнул.

- Возможно, я вернусь в будущем, - сказал он. - Чтобы увидеть, какая странная новая жизнь расцвела здесь.

Я не стал убивать его. Работая агентом на передовой, вы узнаёте, что иногда приходится довольствоваться малыми победами.

Мистер Стаб запечатал своё укромное место, и мы двинулись дальше по канализации, пока наконец, не пришли к скрытым владениям “Манифеста Судьбы”, их подземному царству. Я проделал долгий путь в поисках достойного сопротивления недавно разоблачённой тирании моей семьи, и им лучше не разочаровывать меня. Мне нужно, чтобы они были теми, на кого я могу положиться в этом вероломно меняющемся мире. Они были нужны мне как оружие, которое я мог бы бросить в семью, предавшую меня. Входом служил огромный круглый портал из упрочнённой стали, установленный вровень со старой кирпичной стеной. Четверо весьма крупных, мускулистых мужчин стояли перед порталом, одетые в строгую чёрную униформу с неброской серебряной окантовкой, и держали нас под прицелом тяжёлого автоматического оружия, когда мы приближались.

- Холодное железо, - сказала Молли, указывая на портал. - Не пропускает магию. Они заботятся о безопасности.

Мистер Стаб громко фыркнул. - Потребуется нечто большее, чтобы не пустить меня, если я захочу войти.

- О, перестань быть таким бякой, - воскликнула Девушка-цветок, и мистер Стаб удивил всех нас отрывистым лающим смехом…

Я облачился в броню, когда мы подошли к вооружённым охранникам. Я ещё не был готов доверить “Манифесту Судьбы” тайну своей личности Шамана Бонда. Охранники были заметно впечатлены видом моей брони, сверкающей золотом во мраке, и быстро включили свои рации, чтобы получить указания от кого-то вышестоящего. То, что они услышали через свои наушники, явно произвело на них ещё большее впечатление, но они не смогли достаточно быстро открыть проход для меня. Я сделал вид, что так и должно быть и подошёл к ним, как будто бы я был в своём праве, и они отступили, вскинув оружие в приветствии. Все, кроме одного, который всё ещё преграждал путь, но не выглядел особенно счастливым… Он нервно улыбнулся моей безликой золотой маске, его глаза метались туда-сюда. Отсутствие глаз на маске вводит людей в заблуждение.

Охранник тяжело сглотнул. - Прошу прощения, сэр, сэр Друд, но… У нас есть приказ впустить вас и ведьму Молли Меткалф, но никто ничего не сказал о ваших спутниках… Возможно, они могли бы подождать здесь, пока вы…

- Нет, - сказал я. - Я так не думаю. Это Девушка-цветок и мистер Резчик. Расстраивайте их на свой страх и риск.

- Уйди с дороги, или я тебя прикончу, - сказал мистер Резчик своим самым холодным замогильным голосом. Наблюдающие охранники отступили ещё дальше, один из них стал попискивать… Охранник, стоявший перед нами, выглядел так, будто и сам не прочь пошуметь. Я жестом попросил его вести нас внутрь, и он отрывисто кивнул. Молли погасила свой колдовской огонь, и мы вчетвером вошли в секретную штаб-квартиру “Манифеста Судьбы” с таким видом, будто планировали прикупить это место. Конечно, Девушка-цветок должна была испортить момент, хихикнув. Короткий туннель вёл в обширное помещение, стены и высокий потолок которого были полностью покрыты сверкающей сталью. Предположительно, первоначально его добавили для защиты от последствий атомного взрыва, но теперь он служил, чтобы сдерживать магию. Неудивительно, что моя семья и не подозревала об их существовании. Невозможно было надеяться на способность воспринимать или отдалённо чувствовать сквозь такое количество холодного железа. Охранник провёл нас дальше по сверкающим стальным коридорам и комнатам, и всё вокруг броско сверкало защитой. Стояли стойки компьютеров и экраны мониторов, карты и часы, операционные столы и всевозможное новейшее коммуникационное оборудование. Это напомнило мне Оперативный Зал Друд, но в несколько меньшем масштабе. И повсюду были высокие и великолепные мужчины и женщины в чёрной униформе, сидящие за рабочими местами, толпящиеся вокруг столов или просто расхаживающие взад-вперёд с важными сообщениями. Все мужчины были идеальными образцами мужественности, светились здоровьем, жизненной энергией и целеустремленностью. Идеальные солдаты. Женщины были высокими и стройными, и так же хорошо вооружены, как и мужчины. Валькирии, женщины-войны. Все они почтительно кивали мне, когда я проходил мимо. Несколько её знакомых кивнули Молли. Никто из них даже не взглянул прямо на мистера Резчика или на Девушку-цветок. Я взглянул на Молли. Она не выглядела особо счастливой.

- Ты бывала здесь раньше? - тихо спросил я.

- Нет. Я никогда не была достаточно важной, чтобы меня сюда пригласили. И я должна сказать.., это не то, что я думала. Мне не нравится атмосфера этого места…

Гид вёл нас всё дальше и дальше, по бесконечным разветвлённым коридорам, провожая всё глубже и глубже в этот неожиданный лабиринт, расположенный глубоко под улицами Лондона. Стальной лабиринт с главой “Манифеста Судьбы” в его тайном сердце.

- Что ты знаешь об этом человеке, которого мы собираемся увидеть? - тихо спросил я Молли.

- Немного, - так же тихо ответила она. - Его зовут Трумэн. Никогда с ним не встречалась, и не знаю никого, кто бы встречался. Ты должен чувствовать себя польщённым, Эдди.

- О, я знаю, - сказал я. - Действительно. Ты даже не представляешь. Как ты вообще связалась с этими людьми?

- Меня завербовали четыре года назад, - сказала Молли. - Соломон Криг.

- О нём я слышал, - сказал я. - Голем с атомным мозгом, верно? Попытка объединить магию и науку для создания суперсолдата времён холодной войны. Смертоносный в своё время и легенда тех секретных войн, о которых общественность никогда не узнает; но, насколько я слышал, он уже отошёл от дел.

- Более десяти лет назад. - сказала Молли. Он больше не был нужен своим прежним хозяевам, но ему нельзя было позволять бесконтрольно разгуливать, поэтому его отправили сюда охранять бункер.

Говорят, что его заперли здесь, а потом сменили все комбинации на всякий случай. “Манифест Судьбы” нашёл его, когда они въехали, он всё ещё стоя на страже, и Трумэн взял его к себе и дал ему новую цель. У Голема с атомным мозгом новое дело и новая вера, и он готов умереть за Трумэна. Такую преданность нельзя купить.

- Так что теперь Соломон Криг бродит по потаённым местам мира, его тайным притонам и клубам, вербуя таких людей, как я, в союзники для своего нового дела. Он нашёл меня в “Волчьей Голове”. Он может быть очень убедительным… И вот он прямо перед нами, охраняет логово своего хозяина.

Наш солдат-проводник передал нас под опеку Соломона Крига с видимым облегчением и не без некоторой поспешности, едва успев быстро его поприветствовать, прежде чем поспешить обратно на свой пост у проходной. Я открыто изучал Крига. Легенда в своём роде, самое страшное секретное оружие, когда-либо созданное британской секретной службой. Английский Ассасин, Британский Бугимен: У Соломона Крига было много таких имён в прошлом. Но в Големе с атомным мозгом не было ничего романтического. По-своему он был почти таким же тревожащим, как и господин Резчик. Убийца без совести, без сострадания, и по мнению многих, без души. Величайший секретный агент из всех, потому что он готов сделать абсолютно всё, и он ни разу не усомнился в полученных приказах. Он являлся оружием террора, в самые напряжённые дни холодной войны, призванным до смерти запугать тех, против кого он выступал. Это была воистину холодная война. Тогда все совершали ужасные поступки.

Криг - чуть выше шести футов ростом, с чёрными волосами и бледной бесцветной кожей, которая устрашающе контрастирует с его чёрной униформой. Он мускулист, но не слишком. Его сила не в этом. Криг был высечен из глины, обрёл плоть с помощью древней магии, а затем его усилили имплантированными механизмами. Лучшая технология своего времени. Посередине его лба проходит длинный, глубокий шрам, который на старых фотографиях, которые я видел, обычно скрыт гримом.

Это выглядело так, будто они просто отпилили верхнюю часть его головы, вставили туда свой удивительный атомный мозг, а затем снова прикрутили верхнюю часть. В то время эстетика мало кого волновала. Просто стоя перед нами, спокойный и собранный, с бледным лицом, лишённым всяких эмоций, Криг выглядел опасным. Как свернувшаяся змея или крадущийся тигр, готовый напасть и убить в любой момент, без предупреждения. Стоило мне взглянуть на него, и я поверил во все ужасные истории, которые слышал о нём. Когда он наконец заговорил, его голос был резким шёпотом, безразличным и равнодушным.

- Эдвин Друд, - произнёс он, и услышать моё имя, произнесённое таким холодным голосом, было всё равно что стать свидетелем оглашения своего смертного приговора. - Это правильно, что ты пришёл к нам. Теперь, когда ты изгой. Ты понимаешь, что это такое - быть преданным теми, кому ты отдал свою жизнь. Ты должен познакомиться с мистером Трумэном. Он человек дальновидный и целеустремленный. Ты можешь ему доверять.

- Ну, - сказал я. - Приятно слышать. Могут ли мои спутники пойти со мной?

Соломон Криг окинул их своим холодным, немигающим взглядом. - Если они будут вести себя хорошо. Понимаете: если они переступят черту, я, возможно, отшлёпаю их…

- Валяйте, - сказал я. - Я подержу ваш мундир.

- Пойдём, Соломон, - сказала Молли. - Ты должна помнить меня. Это ты привёл меня в “Манифест Судьбы” четыре года назад. В “Волчьей Голове”. Помнишь?

- Нет, - сказал Соломон Криг.

Он провёл нас по ещё одному стальному коридору, за угол, в простой личный кабинет. А там за простым столом сидел глава “Манифест Судьбы”. Лидер сопротивления, противник старой и могущественной власти Друдов. Он сидел на своём вращающемся стуле спиной к нам, не сводя глаз с дюжины экранов, которые бомбардировали его информацией. Судя по тому, как он медленно двигал головой из стороны в сторону, казалось, что он всё это воспринимает, хотя для меня это было просто белым шумом. Он заставил нас немного подождать, просто чтобы напомнить, кто здесь главный, а потом махнул рукой на экраны, и все они разом отключились. Он медленно повернулся к нам лицом, в то время как Соломон Криг занял место рядом с ним. У Трумэна было широкое, доброе лицо, но я смотрел не на это. В своё время я повидал немало странных зрелищ, но то, что Трумэн сделал с собой, было поистине необыкновенным. Из его бритой головы через равные промежутки торчали длинные стальные стержни длиной более фута, соединённые широким стальным обручем, похожим на массивный металлический нимб. Судя по тому, как сморщилась кожа вокруг основания стержней, они находились там уже некоторое время. Совокупный вес должен был быть ужасающим, но Трумэн не выказывал никаких признаков напряжения. Сначала я подумал, что он попал в аварию, и это что-то вроде фиксатора, но гордость в его глазах и осанка говорили о другом. Посмотрите, что я сделал с собой, - говорило его лицо. Разве это не великолепно?

- Да, - сказал он глубоким авторитетным голосом. - Это всё моя собственная работа. Я сам просверлил отверстия в своём черепе, вставил стальные стержни по одному, загнав их на определённое расстояние в мозг, следуя собственным очень тщательным расчётам. А потом мне оставалось только соединить их кольцом - усилителем, и я стал первым человеком, осознавшим истинный потенциал человеческого мозга. О, да, друзья мои, этот терновый венец служит определённой цели.

- Правда? - воскликнул я. - Я так рад это слышать…

- Всё это выросло из моего интереса к терапии и акупунктуре, - сказал он, продолжая свою заготовленную речь, как будто даже не слыша меня, а возможно, он и не слышал. - Стержни в моём мозгу активизируют энергетические центры, расширяют моё сознание и увеличивают силу моего разума сверх всех обычных ограничений. Мой мозг теперь равен любому компьютеру, он способен хранить невероятные объёмы информации, принимать решения с немыслимой скоростью и работать в режиме многозадачности; вы можете мне не верить… Я держу в голове всю организацию “Манифест Судьбы”, вплоть до мельчайших деталей. Ничто не ускользает от меня. - Я могу видеть все научные и магические силы, действующие в окружающем меня мире, всё то, что скрыто от большинства смертных. Я вижу все невидимые и неосязаемые угрозы делам человечества. И в то же время я невидим и неуязвим для всех тех сил, которые уничтожили бы меня, если бы могли. Теперь ни магия, ни наука не смогут меня коснуться.

Я попытался прервать его, но он был в ударе. Должно быть, он уже много раз говорил это новобранцам, но я мог сказать, что он никогда не уставал от этого.

- Я создал “Манифест Судьбы” силой собственной воли, приводя к себе людей и убеждая их в необходимости подобной организации. Единомышленников с искренними сердцами, посвятивших тело и душу хорошему и нужному делу, - окончательному освобождению человечества от векового ига Друдов.

Ежедневно мои агенты путешествуют по миру, собирая новых союзников, разрушая инфраструктуру Друдов и отвоёвывая у них мир, дюйм за дюймом. Мы не настолько сильны, чтобы сойтись лоб в лоб с Друдами, пока нет. Но скоро это произойдёт. И тогда.., мы увидим совершенно новый мир, в котором человечество больше не будет сдерживаться властью Друдов и сможет, наконец, свободно вершить свою судьбу.

Он наклонился вперёд через стол, устремив на меня свой властный взгляд. Он смотрел прямо на золотую маску доспеха Друд, но, похоже, это его нисколько не беспокоило. - Присоединяйся к нам, Эдвин. Теперь ты знаешь, что всё, чему тебя учила ваша семья, - ложь. Поверь мне; освободить мир - гораздо большая честь, чем править им. С твоей помощью, с тем, что ты знаешь, и с секретами вашей невероятной брони.., нет пределов тому, чего мы могли бы достичь! Присоединяйся к нам, Эдвин. Будь моим агентом. И я дам тебе новое дело, новую цель. Такую, как у Соломона. Он коротко улыбнулся искусственному человеку, стоящему рядом с ним. - Мой верный Соломон. Он был потерянной душой, когда я нашёл его. Брошенный своими создателями, покинутый теми, кому он так верно и долго служил. Воин без войны. Я открыл ему глаза на новое дело, на новые возможности, и теперь он - часть величайшей и самой важной армии, которую когда-либо знал этот мир. Часть организации, посвятившей себя одной цели - освобождению человечества…

- Скажите, - спросил я, когда он наконец остановился, чтобы перевести дух, - у вас начали появляться эти идеи до, или после того, как вы начали сверлить отверстия в своей голове?

На мгновение он уставился на меня пустым взглядом, а Соломон Криг зловеще зашипел. А потом Трумэн рассмеялся громким открытым весёлым смехом, и Соломон снова расслабился. Трумэн медленно покачал головой, всё ещё посмеиваясь.

- Я знаю; У меня есть тенденция не останавливаться, как только я начинаю, не так ли? Но люди ждут значимой речи от большого человека, так что… Чёрт, хорошо, что здесь есть кто-то, кто не запуган и не ошеломлён мной! Ты хоть представляешь, как мне трудно вести здесь нормальный разговор? Трудно просто общаться с другими людьми у кулера, когда все готовы согласиться с каждым моим словом, как будто это святое писание… Присоединяйся к нам, Эдвин, хотя бы для того, чтобы рядом со мной был кто-то, кто не боится сказать мне, когда я несу чушь. Он улыбнулся мне, и я не мог не улыбнуться в ответ. Теперь он нравился мне больше, хотя я всё ещё не совсем доверял ему. Первое правило агента: Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы это было правдой, вероятнее всего так оно и есть… Трумэн обратил свою улыбку на Молли.

- Как поживает мой скромный попутчик? Все ещё сеете хаос среди наших врагов? Чудесно, замечательно… Ты правильно сделала, Молли, что привела ко мне Эдвина. Я знаю, как сильно ты хотела убить его. Я не равнодушен к вашей с ним истории… Но будьте уверены, его присутствие здесь изменит всё. Придёт время, когда мы возьмём Друд Холл силой, и даю слово, что ты будешь с нами в тот день и по щиколотку увязнешь в крови Друдов.

- Ты знаешь, что желает услышать девушка, - сказала Молли.

Трумэн улыбнулся мистеру Стабу и Девушке-цветку, хотя и чуть более отстранённо.

- Будьте здесь желанными гостями, друзья мои. Здесь есть хорошая работа для вас, если вы решите принять её. Если нет, вы можете беспрепятственно уйти!

- Он оглянулся на меня, его улыбка снова стала шире. - Скажи мне правду, Эдвин. Теперь, когда ты увидел “Манифест Судьбы”, что ты об этом думаешь?

- У вас весьма впечатляющая организация, - осторожно сказал я. - Но не кажется ли вам всё это немного… Арийским?

- Чёрт, нет, - немедленно ответил Трумэн. - Это было в прошлом. Нас же интересует будущее. У нас здесь военная дисциплина, потому что без неё ничего не добьёшься. И ожидается, что каждый полностью раскроет свой потенциал. Но мы все преданы делу в первую очередь, и только потом думаем о себе.

- Мне всё ещё не ясна философия вашего дела, - сказал я. - Свобода - это прекрасная концепция, но на практике она немного туманна. Свержение моей семьи - это одно; но чем вы предлагаете их заменить? Для чего, собственно, нужен “Манифест Судьбы”?

Трумэн откинулся в кресле и задумчиво рассматривал меня. Он больше не улыбался. Он знал, что стандартные речи со мной не сработают. Среди его ореола стальных стержней на короткое время появились крошечные искры, словно мимолетные мысли. Когда он наконец заговорил, он тщательно подбирал слова, адресуя их только мне, игнорируя всех остальных присутствующих в кабинете.

- Люди размякли, - сказал он категорично. - Под властью Друдов люди растеряли свою храбрость и гордость. Друды использовали несправедливые, нечеловеческие преимущества, чтобы держать нас на своем месте, как овец. Они поддерживают деликатный статус-кво, который позволяет инопланетным и магическим силам и существам свободно хозяйничать в том, что всегда должно было быть нашим миром.

Миром Человека. Контроль Друдов над нами должен быть сокрушён, любыми средствами, чтобы эти бесчеловечные существа были изгнаны из нашего мира, и человек мог наконец свободно творить свою собственную судьбу.

- И всё же, - возразил я, - некоторые из этих существ - ваши союзники. Отвратительные люди. Готовые к нападению. Некоторые называют этих существ - злыднями… В любом случае, они определённо не проявляют любви к человечеству.

Трумэн развёл руками. - Я веду войну, Эдвин, против величайшего заговора, который когда-либо знал этот мир, против могущественного и непримиримого врага. Я должен находить своих союзников там, где я могу их найти. Мы работаем вместе, ради общего дела, чтобы уничтожить Друдов. После этого.., всё будет по-другому.

Я сделал шаг вперёд, и Соломон Криг напрягся. Я наклонился вперёд над столом Трумэна, чтобы он мог видеть своё лицо, отражённое в моей золотой маске. - Если ты хочешь, чтобы я был на твоей стороне, скажи мне правду, Трумэн. Всю правду. Ничего не утаивая. В такой близости моя броня подскажет мне, лжёте ли вы, даже если вы просто темните. Расскажите мне всё, или я уйду отсюда прямо сейчас! Я блефовал, что моя броня - детектор лжи, но он никак не мог этого знать. Если моя броня способна на такие удивительные штуки, то почему же ей не уметь что-то ещё? Я поставил на то, что Трумэн так отчаянно хотел заполучить в свои руки мои секреты и броню, что расскажет мне то, что не рассказал бы никому другому.

Трумэн медленно улыбнулся, в его глазах светилось веселье человека, который знает что-то, чего вы не знаете, и не может дождаться, чтобы поразить вас этим. И снова он говорил только со мной, игнорируя моих союзников.

- Почему бы и нет? - сказал он. - Я знал, что ты будешь тем, с кем я смогу поговорить. Тот, кому я могу доверить всё… Наука появилась благодаря разуму человека. Она наша. Мы создали её и мы её контролируем. Магия - это дикая штучка, неестественная и неконтролируемая, и у неё всегда есть свои планы. Мы используем её по необходимости, но не можем доверять ни ей, ни тем, кто её использует. Когда мы придём к власти, наука заменит магию. Только так человек может быть по-настоящему независимым. Друды - лишь наш первый и самый главный враг. Как только они будут низвергнуты, мы уничтожим все прочие формы, магию и всех магических существ, и человечество наконец-то станет свободным.

Я взглянул на Молли. Она потрясённо молчала, с её лица исчезли все краски. Очевидно, для неё всё это было новостью. Я мягко положил золотую руку на её руку, давая понять, чтобы она сдержала свой гнев, пока мы всё не выслушаем. По лицу Трумэна я понял, что это ещё не всё.

- Устранить всех неугодных? - сказал я. - Это звучит как грандиозное начинание.

- О, это так, - сказал Трумэн, всё ещё улыбаясь. - Но мы отлично начали. Хотите посмотреть?

- Да, - сказал я.

- Да, - сказала Молли.

Трумэн усмехнулся. - Почему бы и нет? Позволь мне показать тебе будущее, Молли. Вы найдёте это… Познавательным. Пойдёмте со мной, все вы, - сказал он, глядя только на меня. - Я так долго ждал человека, с которым мог бы поделиться этим, Эдвин. С кем-то, кто поймёт. Пойдём со мной, Эдвин Друд, и посмотрим, что такое “Манифест Судьбы”.

Соломон Криг был совсем не в восторге от этого, но Трумэн отменил его решение, высказавшись в итоге довольно резко. Поэтому Криг повёл нас вниз, на уровни под бункерами, в пещеры, которые они сами пробили в горной породе, чтобы сохранить самый важный секрет “Манифеста Судьбы”. Нечто скрытое от рядовых сотрудников. Криг и Труман шли впереди, я следовал за ними, а Молли и остальные за мной. Наконец-то мы направились в истинное сердце лабиринта, где ожидала раскрытия

финальная истина. Мы спускались по голым каменным лестницам гуськом, в тишине. Что бы ни ждало нас впереди, мы все чувствовали, как оно приближается; и было очень холодно. Молли прижалась ко мне, её лицо было жесткой маской. Трумэн шёл рядом, радостно напевая себе под нос какую-то мелодию, которая имела смысл только для него.

Наконец мы вышли в огромную каменную пещеру, большая часть которой была погружена в темноту. Воздух был холодным и влажным, а запах напомнил мне канализацию. Это был больной, гнилостный запах, полный грязи, боли и смерти. Даже господин Стаб сморщил нос. Никто из нас ничего не сказал. Мы все знали, что пришли в плохое место, где происходят плохие вещи. Все, кроме Трумэна, который всё ещё напевал свою весёлую мелодию. Он торжественным жестом включил все светильники, и перед нами предстало содержимое пещеры. Мы стояли на узкой дорожке на полпути вверх по стене пещеры, глядя вниз на длинные ряды камер, в каждой из которых находился свой избитый обитатель.

Это напомнило мне заведение доктора Ди на Харли-стрит, только здесь не было клеток. Просто длинные ряды и блоки бетонных коробок с голыми бетонными полами и створками из холодного железа.

Ни кроватей, ни стульев, ни даже соломы на бетонном полу; только железные решётки, для отвода части отходов.

- Я не знала об этом, - прошептала Молли. - Клянусь, я не знала об этом.

- Идите и посмотрите, идите и посмотрите, - радостно сказал Труман, ведя нас вниз по дорожке. Мы спустились за ним, и он весело повёл нас по центральному проходу, с гордостью демонстрируя содержимое своих клеток. Первое, что он нам показал, был оборотень в полном волчьем обличье. Семь футов от головы до хвоста, с серебристо-серой шерстью, он был распростёрт на спине на бетонном полу, пригвождённый серебряными шипами через все четыре конечности, как образец, разложенный на столе для препарирования. Он жалобно заскулил, когда мы заглянули внутрь.

- Мы вынуждены это делать, - сказал Трумэн. - В противном случае звери отгрызают себе конечности, чтобы спастись. Животные. Тем не менее, они ещё не так долго здесь находятся, чтобы сильно страдать.

Всё, что я мог видеть, это собачье страдание в глазах этого забитого существа. Я не любил оборотней. Я видел слишком много полусъеденных останков их жертв, в маленьких городах и деревнях. Но так… так нельзя обращаться даже с ненавистным врагом. Дальше были вампиры прибитые к бетонным стенам деревянными кольями, вбитыми в их руки и ноги. Они слабо огрызались и рычали на нас, весь интеллект был выбит из их голов непрерывными страданиями. Затем были эльфийские Лорды, раздетые донага, закованные в массивные железные кандалы. Холодное железо ужасно жгло их бледную плоть там, где оно с ней соприкасалось, обугливая её до костей, но ни один из эльфов не соизволил ничего сделать, кроме как усмехнуться, когда мы заглянули внутрь: У них всё ещё была гордость. Грифоны с вырезанными глазами жалобно скулили в своих клетках. Возможно, они больше не могли видеть будущее, но все они знали, что их ждёт. Там был единорог, великолепие которого было умалено, потому что его крылья сломали, а рог безжалостно вырвали. И водный элементаль, которого заморозили в ледяную статую. В её пристальном взгляде попрежнему читался ужас. Холодноглазые, холоднокровные серые люди-ящеры из отдалённых подземных ходов под Южным Лондоном; дымчато-серые горгульи, похищенные из немногих церквей и соборов, в которых они всё ещё обитали. Страшилище из глины со сломанными руками и ногами, волочащимися вслед за ним по бетонному полу. И нечто адски смердящее. Истинный полукровка, порождение демонической похоти. Суккуб поглощает сперму мужчины, с которым спит, а затем превращает в свою мужскую форму, инкуба, - помещая эту украденную сперму в восприимчивую женщину. Результат: человеческое тело с душой демона. Половинка этого мира и половинка нижнего мира. Они сражаются за ту или иную сторону, за обе, и ни за одну, и они не так уж редки, как должны быть. Этого полукровку сдерживала пентаграмма, основательно высеченная в бетонном полу. Он насмешливо склонил голову перед мистером Стабом, как бы признавая одного из себе подобных. Он не мог говорить. Кто-то на всякий случай отрезал ему язык.

Труман снова и снова смотрел на меня, ожидая, что я что-то скажу, но я сдерживал себя, пока он показывал мне кошмар за кошмаром. Практически все представленные здесь, были злом или творили зло в своё время; но ничто не могло сравниться с хладнокровным злом того, что с ними здесь сделали. За время работы агентом Друд я сражался и убивал многих из тех, кто был заключён здесь, но это всегда происходило в пылу сражения. Я убивал, но никогда не пытал, не наслаждался мучениями своих врагов. Мы боролись за то, чтобы мир был в безопасности, и мы гордились тем, что хорошо выполняли эту работу, но это… это было мерзостью.