Арена заблудших

– Оно так и осталось на доске? – продолжила допытываться девушка.

– Последний раз, когда я видела, – да, – медленно ответила Кристина, вспомнив, как сначала Графиня, а потом и она сама пыталась стереть имя, которое сама же и написала чуть раньше, но ничего не вышло. Это воспоминание тревожило – как и все вокруг, так сильно выходящее за рамки привычного.

– Любопытно, – протянула собеседница и обменялась взглядом с другими девушками, которые хоть и сидели каждая на своей кровати, но внимательно прислушивались к разговору.

– Я что-то сделала не так? – нахмурилась Кристина. Она уже поняла, что как-то напортачила с доской, но вот как именно?

– Вообще-то никто еще не сохранил в цирке свое прежнее имя. Обычно все новенькие без вопросов принимают имя, которое им дается, – и все.

– Ну, я как бы не совсем сохранила. Во всяком случае, не полностью; половину имени я потеряла, – со смешком уточнила Кристина. – А кто их вообще пишет, эти имена?

– Цирк.

– В смысле?

– Ну вот как-то так, – развела руками девушка. – Новенькие всегда ночуют в том фургоне, а утром на доске появляется их новое имя.

– Прямо волшебство какое-то, – хмыкнула Кристина.

Девушка пожала плечами в ответ, но ничего не сказала.

– Но кто-то же его должен писать! – продолжила настаивать Кристина.

– Автора еще ни разу не ловили. И не потому, что старались. Серьезно – имя просто само появляется на доске.

– Но так не бывает!

– Оглянись вокруг и вспомни, где ты. Так тоже не бывает, но все мы почему-то тут.

Кристина вздохнула, признавая поражение. И правда, если человек может стать лишним в своей собственной жизни и оказаться выкинутым из нее загадочным двойником, почему бы не быть мистическим доскам, которые сами выбирают имя новому обитателю цирка?

– Что ж, Крис так Крис. Меня зовут Джада. А это Кьяра и Себа, – представила девушка двоих подруг.

Называть имя розоволосой девушки Джада не стала, что Кристина сразу отметила, и танцовщица так и продолжала сидеть у окна, отвернувшись от остальных и глядя на проплывающие пейзажи. Похоже, и в тесном цирковом коллективе есть немало внутренних конфликтов.

– Это ваши настоящие имена? – зачем-то уточнила Кристина, хотя сама знала ответ: конечно, нет, слишком уж они необычные.

– В цирке только эти имена и настоящие, – ответила Джада.

– Ладно. – Кристина решила зайти с другой стороны. – А раньше тебя, например, как звали?

Лицо Джады потемнело.

– Какая разница, что было раньше? Той меня больше нет. И имени тоже. А ту, которая теперь есть, зовут Джада.

– Извини, – пошла на попятную Кристина, решив, что если хочет установить дружеские отношения, то не стоит сразу огрызаться и выпускать шипы. – Я пока еще совсем не разобралась в здешних правилах. И, честно говоря, до сих пор не могу поверить, что все это происходит по-настоящему.

Выражение лица Джады смягчилось.

– Да, первые дни со всеми так, – сочувственно сказала она. – Но ничего, скоро втянешься и привыкнешь; в нашем образе жизни есть свои плюсы.

– Например?

– Ну, мы много путешествуем. Получаем внимание публики. И у нас довольно дружный коллектив, – ответила за Джаду одна из ее подруг, то ли Кьяра, то ли Себа, имена и лица пока не отложились в памяти.

Кристина недоверчиво хмыкнула, а потом взглянула на сидящую у окна ассистентку метателя ножей. Та все так же смотрела в окно, и складывалось ощущение, что она намеренно отгородилась от окружающих.

– Да ну? – сказала Кристина.

– А! – понимающе воскликнула Джада и пренебрежительно фыркнула. – У Принцессы свои заморочки, мы к этому отношения не имеем. А то, что к ней не на всякой козе подъедешь, это тоже не наша проблема.

Принцесса. Еще одно странное прозвище. Кристине очень хотелось расспросить подробнее и про имя, и про заморочки розоволосой танцовщицы, из-за которых коллеги по цирку обходят ее стороной, но задавать вопросы в присутствии девушки было неловко. Кристину саму слишком много раз обсуждали Ольги – в открытую, прямо при ней, ведя себя так, будто ее вообще не было, и потому она знала, как это неприятно, и не хотела поступать так с другим человеком. Наконец, Кристине не понравилось откровенное пренебрежение в голосе Джады. Может, конечно, эта Принцесса заслужила к себе такое отношение, но Кристина не собиралась принимать чужое мнение на веру, она хотела сначала составить свое собственное.

– А вы с какими номерами выступаете? – сменила тему Кристина.

– Мы – гимнастки-конторсионистки, – ответила за всех Джада; очевидно, что в их маленькой группе именно она была лидером. – Показываем чудеса гибкости, – пояснила она непонятный термин и лукаво усмехнулась: – Ты наверняка должна была запомнить наш номер.

Кристина кивнула. Да, действительно, в первом отделении был групповой номер, в котором девушки в облегающих блестящих костюмах демонстрировали невероятные возможности человеческого тела, изгибаясь так, словно у них не было костей. Тщательно продуманные движения и хореография создавали у зрителей впечатление, что перед ними то ли мифический осьминог, то ли многохвостая змея. Зрелище было поразительным, завораживающим и… немного отталкивающим. Во всяком случае, так показалось Кристине.

– А ты уже знаешь, с каким номером будешь выступать? – спросила Джада.

– Без понятия, – растерянно ответила Кристина; она вообще еще не задумывалась о том, что раз оказалась в цирке, то ей надо будет выступать. – У меня вообще-то нет никаких способностей, которые могли бы пригодиться.

– При чем тут способности? Тебя в цыганскую кибитку уже водили?

– Что за цыганская кибитка?

– Значит, еще не водили, – кивнула Джада, переглянулась с подругами, и их глаза заблестели. – Что ж, не будем портить сюрприз, сама скоро узнаешь.

Кристина напряглась: не кроется ли за этим какая-то пакость?

– Может, вы тогда расскажете? – попросила она.

– Нет, – покачала головой Джада. – Это надо испытать самой.

– Там решается твоя цирковая судьба, – неожиданно подала голос Принцесса.

– Тебе обязательно надо все испортить, да, Ри? – сердито бросила ей Джада.

«Ри», – автоматически отметила про себя Кристина. Какой оригинальный способ сокращения имени «Принцесса».

– Не вижу, зачем хранить тайну, – спокойно парировала танцовщица. – Ей лучше понимать, что предстоит, и быть к этому готовой.

Джада раздраженно закатила глаза и демонстративно вздохнула. А потом резко сменила тему и этим застала Кристину врасплох.

– С Мануэлем, я так понимаю, ты уже познакомилась?

– С Мануэлем? – непонимающе переспросила Кристина, хотя мгновенно поняла, о ком спрашивает гимнастка. «Зачем я соврала?» – тут же задала она самой себе вопрос и почувствовала, как к щекам приливает краска, так и семафоря остальным о чувстве вины.

– Да, с одним из наших воздушных гимнастов, – терпеливо уточнила Джада. Русалочьи глаза смотрели по-прежнему дружелюбно, но в то же время пытливо, и этот взгляд, а также сдержанная интонация речи живо напомнили Кристине Ольг, небрежно расспрашивавших ее о Филе. – Такой высокий, темноволосый и очень красивый, – добавила она, и в голосе проскользнули мечтательные нотки.

– Я пока почти ни с кем не познакомилась, успела буквально только с парой человек, – ушла от ответа Кристина. – А имена у всех такие странные, что я никого еще не запомнила, – продолжила она; раз начала врать, придется продолжать и идти до конца.

Джаду ответ, кажется, устроил, хотя в русалочьих глазах на миг промелькнуло что-то очень неприятное, и Кристина постаралась удержать облегченный вздох: пронесло! Но желание продолжать задавать вопросы пропало. Она еще пыталась убедить себя, что это все нервы и непривычная обстановка, что именно они провоцируют защитную реакцию, но в глубине души уже знала: стать подругами с Джадой, несмотря на ее милую улыбку, у нее, похоже, не получится.

* * *

Следующую остановку караван сделал ближе к полудню. Гимнастки во главе с Джадой с веселым щебетом вылетели из трейлера, оставив Кристину наедине с молчавшей всю дорогу Принцессой. Интересно, она всегда такая немногословная? Или только с Джадой и ее напарницами?

Усевшись на свою кровать, Кристина уставилась в окно и с тоской вздохнула. Ощущение полной потерянности угнетало.

Привычно взяв телефон, Кристина рассеянно повертела его в руках и вспомнила, что хотела посмотреть. Она открыла поисковик и вбила в строку слово «фамильяр». И уже через несколько мгновений непонимающе хмурилась, читая статью энциклопедии: фамильярами называли помощников средневековых колдунов и ведьм, всех этих черных котов и сов, которые, оказывается, были не простыми животными, а потусторонними духами, принявшими такое обличье и служившими своим хозяевам. Ничего не понятно! Какая связь между черными котами и двойниками, заменяющими людей?

Продолжая бесцельно вертеть в руках телефон, Кристина задумчиво смотрела на экран. Заряд полный, интернет есть, но нет никакого желания делать то, что она обычно там делала… А на что она вообще там тратила бесконечные часы? Все, что прежде было так важно, сейчас перестало иметь значение. Впервые с тех пор, как она зарегистрировалась в соцсетях, Кристина поймала себя на том, что ей искренне все равно, какие посты выложили одноклассники, кто кому какие оставил комментарии, кто кому поставил и не поставил лайки и кто от кого отписался… Все, что годами казалось ей настоящей жизнью, разом перестало быть таковой. А вот на страницы мамы и даже Кирюши она бы сейчас посмотрела – просто чтобы на мгновение прикоснуться к жизни, которая у них продолжается… без нее, но они не вели никакие соцсети.

Кристина уже было отложила телефон, но в последний момент передумала. Палец сам собой нажал на кнопку списка контактов – удручающе короткого списка! – и так же практически самостоятельно нажал на номер мамы.

Вскоре Кристина услышала в трубке знакомый голос.

– Алло?

– Мама… – прошептала Кристина, ни на что не надеясь; она усвоила урок и знала, что ее не услышат. Но все равно не смогла промолчать.

– Алло? Вас не слышно! Перезвоните!

Связь прервалась. Кристина несколько мгновений продолжала прижимать телефон к уху, а потом опустила его и прикрыла глаза, стараясь удержать навернувшиеся слезы – и звучание маминого голоса.

– Со временем станет легче, – сказал кто-то позади. Вероятно, Принцесса; больше в трейлере никого не было.

– Угу, так всегда говорят, когда случается какая-то дрянь, – криво усмехнулась Кристина и, не оборачиваясь, яростно заморгала, прогоняя предательскую влагу из глаз. Разговаривать ей не очень хотелось, но она заставит себя, если это поможет отвлечься от сосущего чувства пустоты, которое образовалось в груди, и от щемящей тоски по всему тому, по чему, как она была еще недавно уверена, она точно никогда в жизни не будет тосковать.

– А еще: «Человек ко всему привыкает», – продолжила Принцесса. – Ужасно раздражает это слышать, когда тебе плохо, правда?.. Но проходит время, и ты понимаешь, что так оно и есть.

– Даже не знаю, радует меня это или огорчает, – сказала Кристина, а про себя отметила: значит, Принцесса разговаривает. И вполне дружелюбно. Но не с Джадой и ее подружками… Прекрасно! Ее поселили в трейлер, между обитателями которого конфликт, и она будет жить тут как между двух огней! Только этого ей для счастья и не хватало!

Повисла неловкая пауза, и тут же появилась потребность чем-то ее заполнить.

– Ты… м-м… Принцесса, да?

Розоволосая танцовщица слегка поморщилась.

– Вообще-то меня зовут Риона.

Уточнять, настоящее ли это имя, Кристина не стала, и так было понятно. Вместо этого она спросила:

– Цирк дал тебе два имени?

– Нет, только одно. А Принцесса – это кличка, которой меня наградили девчонки за… – танцовщица замялась и скомканно закончила: – За то, как я вела себя поначалу, когда только оказалась в цирке.

Кристине тут же стало ужасно интересно, как вела себя Риона; прозвище Принцесса наводило на кое-какие мысли, но она понимала, что такие вещи не спрашивают при первом знакомстве, и потому задала совсем другой вопрос:

– И часто у вас в цирке происходят несчастные случаи?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебя вчера ножом поранило. А ваш фаерщик, кажется, серьезно обжегся.

– А, ты про это… Ну, у Фьора, скажем так, неудачно сложились обстоятельства, – ответила Риона, игнорируя комментарий Кристины о ее ране. – Ожоги довольно сильные, но Графиня говорит, что он выкарабкается. Если, конечно, успеет, ведь следующее представление уже сегодня вечером.

– Что значит «успеет»? Его же не погонят на арену в таком состоянии!

– Не погонят. Сам поползет. Пропускать представления никак нельзя.

– Это что же у вас за такие страшные наказания за пропуск представлений?

– Тебе, похоже, еще не рассказали, как у нас тут все работает…

Кристина покачал головой.

– Я даже не знаю, должна ли, – нерешительно начала Рио-на. – Обычно это делает директор цирка.

– Графиня?

– Ну… наверное, она.

– Что значит «наверное»? Вы что, не знаете, кто у вас директор? – опять удивилась Кристина.

– Дело в том, что как раз вчера мы… лишились нашего директора, – тщательно подбирая слова, ответила Риона. – И еще не знаем, кто станет новым.

– А что случилось со старым? – спросила Кристина. Слово «лишились» оставляло слишком много неопределенности и недосказанности.

Риона как-то странно на нее посмотрела, и Кристина почувствовала, как сердце замерло в необъяснимой тревоге.

– Видишь ли, – медленно и все так же осторожно подбирая слова, заговорила Риона, – иногда некоторые из нас… тех, кто работает в цирке… время от времени… исчезают.

– Что значит «исчезают»?

– Просто исчезают. Как все те лишние люди, которых заменили фамильяры. Графиня рассказала тебе про фамильяров?

Кристина напряженно кивнула, пытаясь осмыслить услышанное.

– Тогда ты знаешь, что мы – исключение, а правило таково, что, когда человека замещает фамильяр, он исчезает.

– Но вы все не исчезли! И ваш директор тоже. Я думала, если вы не исчезли тогда, то потом уже тем более не исчезнете!

– Ну, на самом деле тут все проще… или сложнее – смотря как посмотреть. Мы ведь здесь, в «Колизионе», не просто так. У цирка есть, скажем так, миссия. И она заключается в том, чтобы вернуть к жизни людей, которые перестали ее ценить. В каждом новом городе среди зрителей мы видим тех, кто устал от своей жизни. Нет, у кого-то и впрямь реальные проблемы. Но большинство… скажем так, несколько драматизируют. Кому-то искренне кажется, что у него проблемы вселенского масштаба и ни у кого другого даже близко нет таких сложностей. Кто-то не ценит то, что имеет, потому что сравнивает свою жизнь с соцсетями, где все ярче и красочнее, и не понимает, что там – искаженная, подправленная версия реальности. А кто-то просто считает, что жизнь не удалась, но при этом ничего не делает, чтобы ее изменить. Словом, по очень разным причинам, но все эти люди на грани того, чтобы стать лишними. Как ими стали когда-то мы сами. Наша задача – подарить им эмоции такой силы, чтобы, образно выражаясь, втолкнуть их обратно в жизнь, оттеснить подальше от края. Напомнить, что жизнь лучше, чем им кажется… Я сумбурно объясняю, да?

– Да нет, в целом понятно, – ответила Кристина, хотя на самом деле информация была настолько невероятной, что она пока не представляла, как уложит ее в голове.