Плавильный котел

Паппельмейстер углубился в чтение рукописи. Мендель стал заранее оправдывать несовершенство сочинения, ссылаясь на отсутствие хорошего образования у племянника.

– Вы сыграете нам что-нибудь? – выразил нетерпение Квинси.

– Я не оркестр. Я играю это в своей голове, – бросил Паппельмейстер.

– Кажется, вам не нравится это? – робко спросила Вера великого дирижера.

– Я не могу это постичь! – воскликнул Паппельмейстер.

– Наверное, там полно ошибок… – уныло заметил Мендель.

– Вот и нужно отправить Давида учиться в Германию, – сказала Вера.

– Вернул бы туда всех евреев! – забыв о присутствии Менделя, брякнул Квинси.

– Вы мешаете господину Паппельмейстеру! – гневно одернула его Вера.

– Это что-то новое! Флейты, кларнеты! – восхитился Паппельмейстер.

– Браво, браво! Я так взволнована!

– Так это недурно, Поппи?

– Ах, великолепно! Соло арфы… вторые скрипки!

– Я всегда говорил, что он гений! – заявил Мендель.

– Ему нечему учиться в Германии, скорее он ее научит! – воскликнул дирижер.

– Американская симфония, не так ли? – уточнил Квинси.

– Именно! – ответил Паппельмейстер.

– Приму в одну из своих программ.

– Это будет исполняться в мраморном зале с видом на Гудзон? – спросила Вера.

– Разумеется. Перед пятьюстами лучшими людьми Америки.

– О, благодарю вас! Это уже слава! – воскликнул Мендель.

– И деньги! Не забывайте: деньги! – добавил Квинси.

Не помнящий себя от радости Мендель скрылся на кухне. Через минуту вернулся вместе с Давидом. Тот упирался, но на сей раз уступил.

– Ах, мистер Квиксано, я так рада!

– Молодой человек, вас услышит утонченная публика в лучшем моем зале!

– Почему вы молчите? – обратилась Вера к Давиду.

– Не знаю, как благодарить вас, – пробормотал Давид.

– Не меня, мистера Девенпорта!

– Большая честь познакомиться с мистером Паппельмейстером! – сказал Давид.

– Но это устроил мистер Девенпорт! – с тревогой возразила Вера.

– Прежде чем я приму благодеяние, я хочу лучше узнать благодетеля.

– Я к вашим услугам, молодой человек!

– Я знаю, сэр, вы не зарабатываете тех денег, которые тратите.

– Что-что? – изумился Квинси.

– Давид хотел сказать, что вы не занимаетесь бизнесом, – сгладила Вера.

– Верно ли, сэр, что вы поглощены развлечениями? Так пишут газеты!

– Довольно, Давид! – вскрикнула Вера и взглянула на ошалевшего Менделя.

– Интересно знать, что люди читают обо мне!

– Правда, что вы венчались на воздушном шаре?

– Чистая правда! Женитьба в светском обществе!

– В Америке вы лишь два месяца в году ради развлечения богатых европейцев…

– И ради вашей славы, почтенный. Вашу дребедень услышат принцы и герцоги.

– Вы устраиваете венецианские каналы во дворце, и гости едят в гондолах!

– Вера, как жаль, что вы тогда отклонили мое предложение, – сказал Квинси.

– А в это время в Нью-Йорке дети умирают от голода! – прокричал Давид.

– Что, простите? – не понял Квинси.

– Такого сорта люди будут слушать мою симфонию? – не сдержал гнева Давид.

– Хватит, Давид! – взорвался Мендель.

– Я не стану вашей новой затеей, мистер Девенпорт! Ни я, ни моя симфония!

– Неблагодарный! – взревел Квинси.

– Меценатство душит свободу художника!

– Сирый неудачник!

– Не для таких, как вы, предназначена моя музыка! Вы убиваете мою Америку!

– Его Америка! Жалкий еврей-иммигрант!

– Да, я еврей! Но ваших отцов-основателей вдохновлял наш Ветхий Завет!

– Вера, вы не говорили мне, что ваш еврей-сочинитель еще и социалист!

– Слава Америки обязана евреям-иммигрантам больше, чем вашей когорте!

– С меня довольно, я ухожу!

– Примите мои извинения, мистер Девенпорт, – пролепетала Вера.

– Будьте снисходительны, он еще только мальчик! – взмолился Мендель.

– Моя Америка отторгнет вас! – пророчески страстно провозгласил Давид.

На протяжении всей перепалки господин Паппельмейстер молчал и слушал. Последние слова Давида произвели на него возбуждающее действие.

– Да здравствует Квиксано! – не думая о последствиях, выкрикнул дирижер.

– Поппи! Вы уволены!

5. Ты не наш

Благословенная Америка дала кров и вдохновение Давиду Квиксано, молодому музыканту-самоучке, бежавшему из Российской империи от кошмара Кишиневского погрома.

Его дядя Мендель Квиксано и с ним заодно юная русская иммигрантка Вера Ревендаль одержимы желанием отправить Давида в Германию учиться композиции.

Талантливый дебютант сочинил симфонию во славу свободного Нового Света. Великий дирижер Паппельмейстер превознес до небес новаторское произведение.

Богатый Нью-Йоркский меценат Квинси Девенпорт собрался было снабдить юное дарование деньгами на учебу, но социалистические взгляды молодого русского еврея удержали щедрую руку толстосума и юдофоба.

Паппельмейстер, дирижировавший частным оркестром Квинси Девенпорта, был уволен своим капризным нанимателем за то, что в словесной перепалке, возникшей между Квинси и Давидом, взял сторону музыканта.

– Мисс Ревендаль, я ухожу. Вы со мной? – воскликнул Квинси.

– Ах, мистер Девенпорт, – нерешительно пробормотала Вера.

– Это вы, мисс Ревендаль, привели меня в этот еврейский дом! Так вы идете?

– Примите мои извинения…

– Оставайтесь со своим евреем! – потеряв терпение, заявил Квинси и вышел.

– Господин Паппельмейстер, из-за меня вы лишились места, – повинился Давид.

– Но сберег душу. До скорого свидания, – сказал дирижер и откланялся.

– Все пропало, Давид! – вскричала Вера, когда они остались вдвоем.

– Мне отвратительны благодеяния богатых снобов! – упрямо заявил Давид.

– Я тоже не люблю светское общество, но вы отбросили лестницу к успеху…

– Знаю, вы желаете мне добра, но я не согласен быть у них в долгу.

– Они могли открыть дорогу вашей музыке…

– Для них Европа – дворец искусств. Но стены дворца испачканы кровью мучеников.

– Довольно об этом. Я не помогла вам. Значит, нет более причины встречаться…

– Наказываете меня? Обижены неблагодарностью? Я причинил вред лишь себе.

– Не видеть вас – наказание для меня самой! – призналась Вера и вспыхнула.

– О, мисс Ревендаль! Это правда? Это слишком невозможно!

– Прощайте…

– Обещайте, что не навсегда! – взмолился Давид и порывисто взял Веру за руку.