Лекции по искусству. Книга 5

Иероним Босх

Они переписывались эзоповым языком, намеками. Она потом ушла в монастырь, он другими вещами занялся: архитектурой, стихи писал. Короче, боялись собственной тени. В общество входили итальянские гуманисты, которые были против католицизма, Ватикана и реформации. Есть одна из версий, что центр общества адамитов или общество «Святого духа», или «Духа девы Марии» помещался во Фландрии, в Брабанте, в местечке Хертогенбосх, где Иероним Босх и родился, и умер. Он похоронен в той церкви, где написал Страшный Суд. Со временем адамиты перебираются в Нидерланды — во всяком случае существует такая версия. Одна из версий. Почему возникло много версий? Потому что ни у кого нет желания абсолютно бескорыстного погружения в какую-то маленькую тему на всю жизнь. У меня есть племянник Михаил Павлович. Он гениальный филолог и специалист по русскому языку и литературе, впрочем и по другим темам. Например, русская литература 17-го века. Она совершенно никому не нужна, хотя он заведует кафедрой и является доктором наук. А немцам нужна их литература. И вот они обнаружили одну такую книгу и перевели со старонемецкого языка на новый немецкий, а что написано не понимают. Утерян ключ. Утрачен ключ от знаний. Я десять лет занималась «Меланхолией» Босха пока не закончила. Но, если бы вы знали, сколько времени ушло на все это. И мне за эту работу деньги не заплатят. Это для самой себя. И мой племянник поехал туда и рассказал им, что означает то или другое, потому что обладает этими знаниями и готов этим заниматься. Очаровательный, рыжебородый, русский профессор. Немцы млели. Я говорю: «Займемся Босхом!» Он говорит: «Сейчас закончу книгу и займемся». Но то, что такое общество было и есть, это я говорю совершенно точно. Адамиты это очень сильное общество. Если вы откроете Википедию, то в ней вы найдете об этом обществе много информации, но ничего общего с тем, что там написано не будет, потому что у них была широкая деятельность. Поскольку туда входили писатели, такие как Набоков, художники и поэты, то они делились на две части. Они все много писали. Главное, что они написали, так это послания папам. Я знаю о семи.

И в этих семи посланиях они объяснили, что Страшный Суд наступил. Он уже есть. У Суда есть несколько признаков и они их перечисляют. Мне обещал один человек, француз, который делает большие словари по Босху и делает довольно давно, так как книжку по Босху написать никто не может и вряд ли кто-то напишет, а то что написано полная ерунда, потому что надо знать хотя бы предмет, о котором пишешь. Так вот, сейчас делается два словаря. Один из них называется «Предметный указатель по Босху». Сколько предметов он изобразил? Просто предметов? И знаете что? Получается целая энциклопедия просто описывающая знания человека о мире, в котором он живет.

Потому что любая его картина: фантастическая, комическая имеет массу предметов. И второй словарь «Понятий» — идей, которые были. И вот тот человек, который делает эти словари, а зовут его Клод Жан, сказал, что принято решение опубликовать все семь посланий к папам, что станет, конечно, полным откровением. Хорошо, чтобы еще на русский язык перевели. Поскорее бы выпустили.

Первый признак Страшного Суда — это как они говорят «лжемудрость». Вот описывает Иоанн Богослов, как ему ангел явился в облаке. Он, как бы шел, а потом раскрылся и ангел явил ему свой лик и протянул книгу на полотенце и заставил его эту книгу съесть. И когда он эту книгу ел, то ему сначала было очень горько, а потом стало сладко, после чего стало опять очень горько. Что значит «надо книгу съесть»? О чем он пишет? Книга должна вами быть поглощена. Знания книги должны быть поглощены. Они должны быть растворены в тебе и ты должен пропитаться этим: и тогда тебе будет и сладко, и горько, ибо великие знания приумножают скорбь.

«Операция от ума» («Операция от глупости»)

А сейчас посмотрите на эту картинку «Операция от ума». Попробуй экскурсовод объясни, почему книга на голове. Что он может знать? Когда речь идет о Босхе можно только мычать. Надо знать о чем идет речь, что здесь целая дискуссия, связанная с посланием папам. Когда книга на голове, значит ее усваивать не надо. От нее и не горько, и не сладко. Прочел — забудь. Сдал экзамен, счас пойдем выпьем, а завтра в голове ничего нет. Вот об этом идет речь. Не книгопечатание страшно. Можно печатать географические карты, замечательные книги, но дело заключается в том, что книгопечатание открывает двери для проходимцев, потому что все будут читать. Когда в 17-ом веке они начали понимать, что у них никто грамоты не знает, князь Андрей Курбский предупредил Ивана Грозного: «Ты обучи человек 1000, чтобы читать могли, кроме попов». Господин Пфеннинг выгодно покупает все и печатает все. А зачем читать? А что от этого будет? Ему пфеннинги нужны. А что будет там написано ему по-пфеннингу. Когда Папа стал собирать деньги на возведение храма Святого Петра он напечатал индульгенцию и все закричали браво! Вот он Страшный Суд Сатаны. Индульгенция напечатана. А для чего? А на собор. И ему говорят: «Не важно на что — ты что продаешь?!» И это в послании к папам сказано. Это и есть «лжемудрость».

А кто делает операцию от ума? Это что за персонаж? Это просто трепло стоит. Почему книга на голове? Он что, угодно наговорит, потому что ничего не знает — внутри пусто — все на голове. А вот другой интересный персонаж. Воплощение народа — мастер. Ему там что-то в голове расковыряли и вынули ложечкой из головы «камень ума» — штучку, что все усваивает. Он зомбирован. Страшный Суд — это массовая операция от ума. И оттуда из головы вырастает маленький тюльпан. У нас говорят: «он — чайник», а они говорили: «он — тюльпан». Поэтому в фильме «Фанфан-тюльпан» двойной смысл, а не потому, что главному герою брошь подарили. Он вроде, как дурачок, а на самом деле — ого-го! какой парень. Посмотрите, на голове надета металлическая воронка. Как бы второй пункт этого послания папам сводится к тому что воронка — это знак пустоты. Вот ты в нее льешь, а из нее все выливается. Сколько не лей. Они говорят: «все будут читать всякую ерунду и все будет пролетать словно через воронку». У Босха самый распространенный предмет это емкости для вина. Причем любые емкости для вина — бочки, с которых они все писают, там же и пьют. Страшное дело. Они называют книгу «Лжемудрость». Все, что не усваивается и проскакивает мимо — это «сонное» или «пьяное», или «галлюцинаторное сознание». Прошу обратить на это внимание. Это сознание есть во всех посланиях папам — отсутствие дневного или трезвого взгляда на вещи. Они так и пишут: «мир движется в сторону галлюцинаторного сознания. Никто не отдает себе отчет в реальности, а только выполняют операцию от ума». Выполняют приказы. Мы живем где? Наша страна лучшая в мире, наша нация лучшая в мире! Я привожу пример такой вульгарный, но именно они первыми сказали, что когда сделана операция от ума и вырос тюльпан, то пришел конец уму.

У Босха есть триптих «Страшный Суд» и там есть очень важный момент: огромное количество всяких технических деталей. Всякой техники. В этом Страшном Суде на трех створках сотворение мира.

«Страшный Суд»

Колесо Бытия, вращающееся по кругу, и Страшный Суд — это внешние створки.

Почти все большие картины Босха находятся в Прадо, потому что Филипп II, когда увидел его картины просто сошел с ума и влюбился в них. «Вот художник изображает людей. Чего таких жалеть? Вот мудрец!», — сказал он. И все картины к себе. Поэтому весь Босх в Испании.

На этой картине изображен мир в его чистом, первозданном моменте.

«Сад земных наслаждений»

Вот шар, твердь земная, вот они небеса, космос, все замечательно. Вот господь сотворил человека. У него нет изображения типажей и портретов, только Буратино — деревянные человечки. Полуфабрикаты. Заготовки людей. У него нет изображений человека. Мы с трудом отличаем пол, условно принимая мальчик-девочка. Если нет волос, значит мальчик. А если есть, значит девочка. А так они все бесполые. Почему? А у него есть объяснение по этому поводу. Недосотворенные. Недовоплощенные. Господь сотворил, но для того чтобы стать человеком нужен очень большой труд, о чем также в посланиях папам сказано прямым текстом. У него есть потрясающая картина.

Изображение Христа, несущего крест и вокруг него таки хари. Это мир, в котором живут заготовки, недовоплощенные. Никакие. И эти человеческие заготовки, автоматически управляемые, делают все, что ты хочешь. С именем Бога, с именем Гитлера. Им просто нужен авторитет. Некое высшее существо, которое чтят, а если оно еще и связано с мистером Пфеннингом! Неужели вы не понимаете, что идет мир Пфеннинга?

«Несение креста»

Весь триптих называется «Сад земных наслаждений». Между прочим, в манифесте адамитов есть такое, что весь мир это Сад наслаждения. Они ждали, что люди живут в нем, как здесь показано — по одному кругу. Здесь есть все: и пахари, и раввин, и абсолютно все. Вот это и есть мир. В погоне за удовольствием. И превращение всего в удовольствие. В створке «Сотворение человека» стоят два дурачка — Адам и Ева. И Господь доволен своей работой, а кругом, мама дорогая! кошка тащит в зубах мышь. У нее в этом раю все тоже великолепно. А это изначально неправильно.

«Сад земных наслаждений»

Прежде чем мы пойдем дальше говорить о Босхе, я хочу показать Микеланджело. У него есть два больших цикла на Сикстинской капелле — это такой ренессанс, когда он пишет сотворение мира — совершенно фантастическую вещь, когда в нем живет вера в мощь человека. Имейте ввиду, художники уже со второй половины 15-го века пишут Страшный Суд. И Леонардо писал. Его суд написан, как текст. Он так и называется «Видение Страшного Суда». А этот просто пишет Суд и пишет его на стене Сикстинской капеллы. Пишет творение, которое не состоялось — не туда пошло, не так получилось. У Босха надо все разбирать по элементам текста. У него интересная вещь, сделанная, как клинопись и вы должны эту клинопись складывать в текст. Он писал кистью по холсту. Когда смотришь близко, то думаешь: какой ужас! а когда издали, то видишь большое количество фигур, связанных в текст. Это адамитский текст — послание. И Микеланджело тоже послание. Он всегда писал человека с очень мощным телом, писал необыкновенную драматургию, высокий пафос. На самом деле адамиты пишут Страшный Суд радикально. Они задают вопрос, а почему вся ответственность должна лежать на Боге? Он часть своей работы сделал, теперь все лежит на человеке — пусть развивается. А если что-то не получается, то стоит вернуться к изначальной точке и начать все сначала. У человека всегда есть шанс начать сначала. У адамитов есть очень позитивная линия, связанная с категорическим отрицанием той системы образования и религиозного воспитания, которое существовало в то время. Они предлагают другую систему, призывая выйти из утопий и галлюцинаций и вернуться к реальности. У них сюда входила еще одна интересная идея, о которой я скажу позже.

Микеланджело разочаровался в результатах Ренессанса. Вот плохо все так было. А он был его крейсером. Но дело в том, что никто никогда не говорит, кем он был, с кем связал свою духовную жизнь. Потому что не с гуманизмом, как Тициан, когда он писал «Карла V», «Бичевание Христа», «Святого Себастьяна». Это была та же самая идея, особенно в «Себастьяне». Там все читается в прямую, настолько сделано мощно и сильно.

Я очень хорошо знаю Босха и осматриваясь по сторонам, вижу: сидят босховские люди вокруг и зудят. «А чего сказали? — Ничего не сказали». «А что читал? — Ничего не читал». Давайте возьмем главную писательницу нашего времени Дарью Донскую. Чему она учит? Как вести себя в семье, печь пироги. Это чистый Босх и сама она похожа на Босха. Рината Литвинова. Я сама хочу быть похожа на нее. Я клянусь вам, чтобы губы такими же были и грудь. Но я не могу, у меня не получится. Но она тоже кукла, как и многие другие. Это я не ругаю, я говорю об этом мире мерзавцев, в котором мы живем. Как может Донская писать обо всем? Как штопать — знает, как писать — знает, как пирог делать — знает, как воспитывать детей — знает. Это какой-то оракул нашего времени. В скольких передачах она участвует и сколько ее слушают? Я думаю: «Боже мой, какой пункт посланиям папам». Я не против нее. В этом смысле 18-ый век был особенным. Для него, для этого века, куклы и тема кукольного мира были очень важны. Как у Лейбница и особенно горячо любимого и обожаемого мной Гофмана. И поэтому он напридумал Маэстро Абрахас Муна, у которого были куклы и знаменитого Маэстро Капелиуса. Они выходили из под их рук и начинали жить своей жизнью. И еще один, очень важный пункт послания. Это пункт связан с замечательными семью смертными грехами.

«Семь смертных грехов» (фрагмент)

«Семь смертных грехов»

Как они лопают и как они пьют и детки такие же, как и родители. Как-то очень узнаваемо. Можно сказать, что эта картина живет счастливой жизнью. Они обеспечены и все у них есть. У Босха это даже не гениальность, а что-то другое. Но эти послания писал не он один. Это было их мировозрение, это был их испуг на книгопечатание. И. конечно, самая важная вещь — это, господа, развитие технического прогресса. Они не знали этого слова — это я так говорю. Они высказывались по-другому, конечно.

«Корабль дураков»

Они пишут «Корабль дураков». Корабль никуда не плывет — он пророс насквозь. Что такое вообще аллегория или метафора корабля в пространстве мировой поэзии, литературы и искусства? Первоначально «кораблем» называют храм. Центральная часть храма называется кораблем. Корабль плывет под управлением кормчего. Брант первый написал, что корабль встал. Все проросло и он никуда не движется. И у Босха на корабле потрясает одна деталь: кроме того, что они пьют, любовью занимаются — они поют хором. У них хоровое пение. Они все время играют и поют хором. Вспомните Швондера из «Собачьего сердца». Вы помните, как они пели хором революционные песни? И у Булгакова этот же эпизод повторяется в «Мастере и Маргарите», где служащие поют «Славное море, священный Байкал». Булгаков очень хорошо знал материал, он очень точно связан с этим посланием адамитов, только с поправкой на 20-ый век, потому что «Собачье сердце» написано по «Блудному сыну».

Что значит хоровое пение? Я не имею ввиду церковный хор. Я имею ввиду момент, когда просто собрались и поют хором, то есть банальность. Мы все говорим одно и то же. И хором бабушки твердят, как наши гуси улетят. Мы, как бабушки. Давайте договоримся! Ну, о чем? Иванова самая красивая женщина в мире! И начинается хоровое пение. Кто самый великий, мудрый, могучий на века? И все хором. Вот, что такое хоровое пение. И это тоже вынос камня из головы. И в качестве самого такого тяжелого предсказания, которое делают адамиты — это конечно то, что развитие человека, его личности не наблюдается. Все сводится к одному и тому же — к кругу наслаждения, господину Пфеннингу и простым галлюцинаторным видениям. При этом человек становится частью, как они пишут своей дьявольской изобретательности. Он постоянно будет что-нибудь такое изобретать. Он настолько станет рабом всего этого, что невозможно будет оторвать, и если мы внимательно посмотрим на его картину, увидим механизмы человека-животного. Женщина распятая на арфе. Сюрреалисты его на смех поднимали. Письмо-то бессознательное. Вот он где Фрейд. Они совсем не правы были, потому что Босх, со всеми своими делами, как и Брейгель становится одной из лучших фигур сюрреализма.

А здесь просто совершенно феноменальный образ, на котором я не могу не остановиться, потому что этот образ собирающий и объединяющий все, о чем я говорила — такая кошмарная метафора апокалиптического видения мира. Что здесь интересно, так это портрет. Вне всякого сомнения. Он никогда не писал портретов или индивидуальных образов. Только обобщенный тип. А это его портрет и это совершенно ясно. Автопортрет и он смотрит на нас. И он уникальный, в образе такого прогнившего космоса. Человек, как микрокосмос. Когда человек один, то по нему одному можно прочитать эпоху и время. Через него можно прочитать. Через его срез. Во-первых, здесь такие страшные образы, которые совершенно невозможно придумать.

«Сад земных наслаждений» (фрагмент)

Я очень не люблю разговоры о том, что он был сумасшедший. Оставим это в стороне. Возможно мы сумасшедшие а не он. От того, что мы не понимаем, что здесь написано — не является показателем того, что они были сумасшедшие. Это вот корабли, лодки. Прогнившие. Даже бездна прогнила. И тело, как яйцо. Тело-яйцо. Потому что самое распространенное изображение Универсума — это яйцо. Это всем известно. Или того места, где идет завязь жизни. И того, где обозначены все основные элементы: солнце-желток, т. е. скорлупа это что-то очень емкое. Очень серьезная метафора и каждый элемент скорлупы и пленочка под ней, и состав самого жидкого белка — это функциональность субстанции, в которой лежит солнце-желток. Это одна из моделей старого идеального Универсума. И он показывает это свое прогнившее тело. А что в нем? Кабак. И бардак. Такая компашка. Совершенно удивительная. Такая металлическая конструкция. А какой он страшненький с крылышками бабочки. С таким элементом привлекательности. Почему он голый и не одет? Беззащитность. А кто-то уже на палочке со своим собственным пером. А в попе у него перо совершенно не случайно. На посохе у него висит бутылка для вина, потому, что он писатель. Внутри совсем плохая картина. Совсем несимпатичная, наподобие «Тайной Вечере». На голове у него диск такой, шляпа. Волынка. Должна же быть в галлюциногенном мире музыка и идти под чьим-то руководством танец. Такой страшный хоровод. Папа идет, тащит чью-то голову. Финал «Сладкой жизни» Феллини. Смертельной жизни. Босх вне всякого сомнения писал вечные послания. Вечность — это послания о Страшном Суде.

Всем известный сюжет «Битвы Архангела Михаила с Сатаной». Это из Страшного Суда. Это послание Апокалипсиса. Ему показали как Михаил борется. Точно так же, как и знаменитые «Всадники Смерти». Самое интересное, что тут много деталей. Эти всадники беспощадны, а за ними идет смерть с косой. Потому что Всадники Смерти — это видения Апокалипсиса — его идея и она всемирная, а не восточная или западная. Когда они говорят в послании папам о превращение мира из сложного в элементарный, а из человека в управляемое существо, лишенное собственных мыслей, они имеют ввиду послание Иоанна — абсолютную смерть. Что китаец, что европеец, что азиат — все едины. И вот, что я хочу сказать. Эта тема имеет очень интересное продолжение, которое возникает в какие-то роковые минуты. С середины 15-го века. Это эпоха не только великих гениальных гуманистов, но и мировых потрясений. Это не только реформация, а открытие колоний, экспансия Испании, сложные отношения с Китаем и прочее. С одной стороны, гуманизм строит новое человечество, а, с другой стороны, эти процессы тоже требуют гениального осмысления. Исторического. Откуда мы? И где мы?

И еще одно очень важное и очень серьезное осмысление произошло в Европе в середине ХХ века — Папа Иоанн ХХIII взял и в отпустил всем грехи: Иуде, Древнему Риму за распятие, фашистам, коммунистам — всем, проведя очень серьезную, многодневную и очень сложную церковную литургию. Почему он это сделал? Он объяснил очень точно — в фашистскую армию шли люди под мобилизацию. Коммунисты тоже самое делали в СССР. Страна была подневольная. Это были старые идеологические образования. Конец. Зло наказано. Что касается Иуды, то это гораздо сложная вещь, имеющая последствия в искусстве и литературе, особенно когда встал вопрос о связи с войной. А разве Иуда был предателем? Он был верным учеником. Иисус что сказал Иуде, когда тот спросил: «Один предаст?»? Он сказал: «Ты». В текстах Булгакова, Джотто — он обыкновенный предатель. Мы не обсуждаем этот вопрос. Но есть еще одна линия. Есть романы, где речь идет о том, что Иуда был настоящим учеником и взял на себя эту страшную миссию, которая должна была свершиться и без которой не могло быть того, что произошло. Пересмотр этого вопроса. Что сказал папа? А он сказал, что после войны мир начнется сначала. Но не сразу, потому что этот процесс длительный. Он будет сначала и будет нулевое время вне исторического времени, когда мир очень долго будет осмыслять себя.

Очень интересно, что уже в 1944 году знаменитый Петер Вайс написал пьесу «Оратория». На сцене сидели две группы людей. Одна сторона были обвинителями, а вторая обвиняемыми. Потом они менялись местами. Обратите внимание, что именно с того момента начинается новое мнение. Оно собственно всегда было в каких-то зародышевых состояниях, но особо не проявлялось — экзистенциализм. Это большое американское явление. Все очень взаимосвязано.

Есть удивительный роман — гениальная и очень страшная пьеса Сартра «Без свидетелей». Попробуйте прочитать. Трое людей в очень комфортабельной гостинице: две женщины и мужчина. Там есть все, даже лакей с едой. Но нет кое-чего — они не могут выйти и там нет зеркал. Никто не может себя увидеть, только через себя и через глаза других. Какая драматургия возникает в этой гостинице — в этой модели Ада, когда ты можешь видеть себя только таким образом.

Через века смыкаются понятия, что все обязательно должно начаться сначала, пока не очистится самосознание и пока оно не станет трезвым. И вот, что еще сказал папа Иоанн ХХIII, когда его спросили, зачем отпускает грехи, он ответил: «Отныне наступает время, когда человеку пора становится человеком, потому что теперь каждый будет отвечать за себя здесь и сейчас, своей жизнью и в этой жизни. „Потом“ — это уже было и не публично, а наедине с совестью и богом. Это и есть новый поворот».

Лекция 4

Повод поговорить есть. Историю делает история, а не люди. Людей, которые делают историю никогда не существовало и не будет существовать. Все те, кого мы называем историческими деятелями — это рекруты. Македонский был рекрутом. А уж Цезарь-то! Все, что он рекрутировал приносило успех. Он прекрасно все понимал и был человеком с историческим сознанием. Он знал, зачем пришел в этот мир и знал возложенную на него миссию. Цезарь видел, что Рим не может стать больше, чем Республикой и что республиканская демократическая система и фразеология (то есть республиканские лозунги) не могут удержать все, что завоевано, потому что демократия может существовать только для малых форм. Удержать большие формы она не в состоянии. И он понял, что для объединения всех этих провинций нужна другая форма. Ели бы он не знал, то не было бы его знаменитого официально опубликованного спора с Коттоном. Вы не думайте, что это я из воздуха беру. Нет. Я все это читала, потому что изучала факты. А когда человек читает факты, то сопоставляет. Поэтому, переводя на наш язык у Цезаря было сознание рекрута. И мы не виноваты, что у нас очень плохие рекруты, которые не могут и не обучены многим вещам. У нас нет политического и исторического образования. Они ничего не могут, потому что не рекруты. История делает историю.

Чингисхан был рекрутом и рекрутами были адамиты. Вообще все адамиты имели очень странные биографии. Можно назвать это словом миссия, Бог, народ. Это даже не историческое сознание. Мы все хотим объяснить, нам обязательно надо все развинтить, как часовой мастер развинчивает часы, а когда решаемся сложить заново, то нам не хватает трех болтов. Часы, возможно, и пойдут, но болтов-то все равно нет. Это надо просто хорошо понять.

Мы живем не в историческом пространстве. Ну, нет сейчас истории, как исторического действия. И рекрутов нет. А что им делать сейчас? Историческое пространство обнулено. Оно свернулось. И получается, что время, окружающее нас, пессимистично и его следует осмыслить. Видимо, нам предстоит жить вне исторического действия и исторического времени. Мы живем в Средневековье, где вокруг идут войны, и где мы дробимся на части. А вот не хочу я с ним больше жить! Религиозные войны — бессмысленные и беспощадные. Нужен кто-то, кто сможет предложить свой стиль во всем. И знаете, что еще интересно? Обратите внимание на звезды. Сколько хорошеньких-то! Полно. Смотришь на них и думаешь: «Откуда взялись?» А ведь звезда — это тоже своего рода рекрут. Она двигает моменты жизни.

В прошлый раз мы говорили о посланиях папам и появление реформации, контрреформации в особой, отдельно взятой группе людей. Как писали «Страшный Суд» единомышленники Дюрер и Микеланджело? Ведь он написан не так, как в русской церкви на западной стене. Они писали его исторически. Не эсхатологически, а исторически. И они первые указали на галлюцинаторное сознание и лжемудрость, когда она у тебя на голове, а не внутри. Они очень боялись печатного станка, ибо считали, что каждый дурак будет Библию переводить на другой язык. И такое случалось. Возьмите, к примеру, кальвинистов — страшные были люди. Лютер по сравнению с ними был просто ангелом. Реформатор Кальвин Жан из Базеля был еще тот тип — сжигал все, что было ему не по нутру.

Кальвин Жан

У адамитов было великое прозрение по поводу технического прогресса, о котором они говорили. И дело совсем не в изобретении новых форм, а в направленности их на разрушение человека.

Мы с вами не дочитали эту тему и у нас осталось с прошлого раза два героя, которых я обещала вам дочитать. Ну, а в следующий раз, мы с вами послушаем то, что я вам обещала: семантику собора и церкви. Для нашего с вами финала темы я хочу показать вам образ, хорошо понятный и внятный, который следует понимать, как очень большую метафору и метафору важную. Это очень важный образ. Чтобы закончить тему Страшного Суда вспомним ту компашку, что собралась на рубеже 15-го и 16-го веков. Мы привыкли называть этих людей гуманистами, но если присмотреться, то можно увидеть, что они принадлежат к разным идеям, к разному выразительному опыту и культуре. Мы научились различать итальянских гуманистов от реформаторской культуры и от этих важных тенденций, определяющих художника и его деятельность. Когда Микеланджело пишет потолок Сикстинской капеллы, он принадлежит к расцвету итальянских гуманистов, но когда пишет Страшный Суд, он уже другой художник и человек. И мы уже точно знаем, что он находится в глубоком трагизме истории. А ведь это тот же самый Микеланджело.

Питер Брейгель «Мужицкий»

Питер Брейгель «Мужицкий» — интереснейший немецкий художник, прямой современник Леонардо, Дюрера и Босха, живший одновременно с ними. Он был очень своеобразным явлением в художественном мире, непохожим ни на кого. Один из самых известных героев художественной и мировой истории, очень самобытный мастер. Я, как раз, недавно перечитывала о нем литературу. Он любил повторять одни и те же сюжеты не из-за того, что они интересовали его как вариации на одну и ту же тему, а потому что они были ему интересны. Например, «Вавилонская башня», как ровня Страшному Суду.

Я не хочу делить Брейгеля на этапы. Я хочу показать его абсолютно иначе, в другом ракурсе и хочу сказать, что он был великим мастером кисти. Он писал гениально и очень разнообразно. Но с другой стороны он был первый, а может быть и единственный художник эпохи позднего Возрождения, которому было совершенно точно понятно историческое мышление в искусстве. Мне очень трудно назвать другого художника в искусстве, которому был бы свойственен тот же самый историзм. И «Вавилонская башня» имеет к этому отношение. Это, так сказать, обреченность утопии: «Давайте, возьмемся за руки, друзья, чтобы не пропасть»; «А давайте споем, что-нибудь замечательное»; «А давайте вместе сделаем что-нибудь такое, чтобы спасти сразу все человечество!». А ради этого мы даже человека можем убить, который нам мешает. И потом такое замечательное сделаем! Понимаете? Не было у него изначальной идеи взяться за руки и спеть. Поскольку он был полностью на линии адамитов и изначально не было никаких других обществ, поэтому он создает такие удивительные вещи. В этой башне заложена Вселенская идея. Именно Вселенская, а не историческая.

«Вавилонская башня», 1563

Эта башня стоит не только посреди Вселенной — она, как бы вбирает в себя всю Вселенную. Я не могу ответить на все вопросы, потому что для этого надо погрузиться в материалы другого свойства.

Посмотрите на фигуру Царя Соломона. Она мерцает. И знаете почему? Потому что у царя Соломона было имя устроителя этого храма. Очень странного человека звали Хирам. И он — его жертва, легла в фундамент храма. Соломон построил храм весьма временный, но нечто было такое в идеях этого храма, что он существует до сих пор. Напомните мне через занятие, чтобы я рассказала вам подробнее о храме и почему Брейгель всегда был около этой башни.

Царь Соломон

Саму архитектуру башни он делал в четырех или пяти вариантах. Я кое-что видела собственными глазами. Это невозможно смотреть. Это как Босх — подходите и начинаете глазами не смотреть, а читать. Смотрите, по всем террасам люди ходят какие-то, технику возят. Обратите внимание на то, как Брейгель построил внутреннюю архитектуру. Храм в храме. Когда вы смотрите на это сооружение, она напоминает что-то немыслимое, с точки зрения рукотворного творения. Это очень мощная рукотворность. И такой здоровый. Тоже самое поражает в пирамидах и в готических соборах. Как можно было так построить?

«Вавилонская башня», после 1563

«Вавилонская башня», 1565