Мир-о-творец

Но обо всем этом он подумает потом. Сейчас же, одарив этих наемников грезами, Андрей занялся не менее важными делами. А именно пригласил на аудиенцию Баязида — последнего сына Сулеймана I Великолепного. Тот ожидал ее уже несколько дней. И дольше тянуть не было никакого смысла. Ведь ситуация с новыми крестоносцами в целом прояснилась. И стало понятно, о чем ним можно разговаривать.

Тот формально он был законным наследником Сулеймана. И все бейлики должны ему подчиняться. Но это — формально. А фактически — их наместники сидели по своим углам и занимались своими делами. Не спеша вмешиваться в намечающиеся «терки» между Баязидом и Андреем. Ибо молодой Палеолог уже получил самую что ни на есть опасную репутацию. Сам же наследник Великой Порты держал в своих руках всего пару бейликов и не обладал хоть сколь-либо значимой силой. Посему, помучавшись в терзаниях Баязид и явился на переговоры. Тем более, что он с Андреем военных дел не вел никаких. И даже пытался какой-никакой союз заключить. Причем не после грандиозных побед, а намного раньше. Так что он рассчитывал на определенный позитивный исход из разговора…

— Ты знаешь, я всегда искал с тобой мира и союза. — осторожно произнес он после формальных приветствий.

— Знаю. Потому и принимаю тебя с уважением. — ответил Андрей.

На самом деле он не знал, что делать с Баязидом и его шайкой-лейкой. Серьезной военной силой они не являлись. Воевать с ними не представлялось сложным, но это долгое мероприятие. Сопряженное с продолжительной беготней по всей Анатолии. Понятное дело — рано или поздно он мог бы его загнать и разбить. И скорее всего раньше, чем позже. Но какой в этом смысл? Тем более, что Баязид явно был настроен довольно конструктивно.

— Как обстоят дела в османских крепостях, что лежат в верховьях Тигра и Евфрата? — поинтересовался молодой Палеолог после небольшой беседы, в которой они с визави пытались заверить друг друга в дружбе и самых теплых отношениях. Хотя, конечно же не верили ни слову собеседника.

— Они еще держатся. Гарнизоны бы давно ушли, но персы их блокируют. Они хотят капитуляции и крови. Скорее всего защитникам отрубят голову. За упорство.

— Ясно. — ответил Император. Немного помедлил. И спросил: — А зачем ко мне прибыл ты?

— Я хочу заключить мир. И… получить признание, как Султан Великой Порты.

— Великой Порты больше нет.

— Я… — начал было возражать Баязид, но осекся и замолчал, столкнувшись со взглядом Андрея.

— Дело не в том, что я взял Константинополь — ее столицу. Дело в том, что Великая Порта распалась. Сама. Ты не хуже меня знаешь обстановку в Анатолии. Это катастрофа. Какой-то покой только в Трапезунде и на берегах Мраморного моря. Все остальное пространство охвачено бардаком и самоуправством. В Румелии ситуации не лучше. Скорее наоборот. Где Великая Порта? Она, увы, более не существует. Я могу признать тебя Султаном распавшегося государства. Но разве ты в этом случае не станешь посмешищем? Хочешь, я признаю тебя властителем древней Ассирии? Или даже Императором Запада. Мне все равно. Ибо это признание будет выглядеть шуткой в глазах всех сведущих.

— Тогда почему ты разговариваешь со мной?

— Мне нужна Михримах. С дочерями. А я слышал, что они сбежали к тебе.

— Зачем? — напрягся Баязид.

— Я все знаю. И очень хочу потолковать с этой сучкой.

— Отрубишь ей голову?

— Еще не решил. Все зависит от показаний, которые она даст. Может быть на кол посажу. Может быть живьем сварю в чане. Или еще как накажу.

— Она ведь моя сестра. Моя кровь. И ее дети — мои племянницы.

— Но ты ведь хочешь сохранить жизнь и власть? Пусть и ограниченную, но власть. И ты отдаешь их мне. А я готов буду принять от тебя вассальную присягу. И поставлю править относительно самостоятельным государством на границе с персами. Не бог весь что. Но это лучше текущего твоего состояния. И намного лучше тех советов, которые мне дают. Ты ведь понимаешь, что с твой смертью и смертью твоих детей прервется династия османов. А вместе с ней и надежда на возрождение Великой Порты.

— Понимаю.

— Поэтому я предлагаю сделку. Эта тварь с дочками в обмен на признание вассального эмирата на границе с Персией…

[1] Главными сложностями во время строительства Суэцкого канала в середине XIX века стали коррупция и бардак, а не собственно технологические затруднения. Из-за чего строительство этого канала считали одной из самых грандиозных афер XIX века. Денег было «освоено» и «попилено» на том деле великое множество. На их фоне меркнет даже строительство Николаевской железной дороги в России, на которой «уважаемые лица» сумели по слухам «поднять» до двух годовых бюджетов Империи, рассовав их по своим карманам, не считая общих затрат на строительство.

[2] Канал фараонов впервые был реализован во 2-ом тысячелетии до нашей эры. Но пришел в запустение. В VI веке до нашей эры его восстановили, и он просуществовал до начала войн диадохов, когда он снова пришел в негодность. В середине III века до нашей эры его восстановил Птоломей II. Канал пришел в негодность в период поздней Империи в IV–V веках. В 640-е годы арабы его восстановили, но в 776 году начали засыпать, дабы не уводить торговые путь от центра Халифата. Вновь он был возрожден только в 1869 году.

Глава 5

1559 год, 28 октября, Константинополь

Андрей восседал на своем новом троне.

Ему уже успели сделать.

Просто лаконичный и в какой-то степени изящный стул из дуба, обложенный тоненькими пластинками слоновой кости. Но не в стык, а с небольшим перекрытием под паз с последующей полировкой. Из-за чего швы явно в глаза не бросались, а сам трон выглядел белоснежным.

Спинка же украшалась двумя волками, расположенными в оппозицию друг к другу. Оскаленными. Также выложенные слоновьей костью. С ярко красными глазами — рубинами.

Получалось не очень вычурно, но строго, красиво и достаточно дорого. Так как из-за стиля наложения пластинок слоновой кости уже шагов с десяти создавалось впечатление, что весь трон изготовлен из нее целиком. Будто бы монолитный.

Вот на этом троне и восседал Андрей, принимая гостей из Венеции. Одетый в простую военную одежду. Дорогую. Но без лишней вышивки и украшений. Из-за чего выглядел словно он только снял с себя доспехи.

В известной степени это так и было. Он много перемещался по Константинополю решая разные вопросы и делал это в доспехах. Но только отчасти. Потому что своей собственной пышной одежды гражданской, подходящей новому статусу, у него не имелось, а брать трофейную одежду султана не хотелось.

Понятное дело, что за столько дней, да уже и месяцев, он мог бы этим вопросом озаботится. Но руки не дошли. Так как все невеликие ресурсы были брошены на подготовку к коронации и создании инсигний, чудесно обнаруженных в тайниках Мехмеда.

Ну и определенную игру нужно было сыграть, формируя образ.

Так что он был облачен в поддоспешную одежду. Опоясан чеканным воинским поясом. И имел при себе рапиру, кинжал да пару небольших пистолетов. Которые всегда держал заряженными. Из-за чего он выглядел скорее воином в походе, чем монархом тихо и бессмысленно восседающем на троне…

— Рад вас приветствовать у себя в столице, — ответил Андрей на долгое и цветистое обращение главы делегации. — Что вас привело ко мне?

— Мы хотели бы просить у нового Императора Восточной Римской Империи право на торговлю в его столице, его владениях и владениях его вассалов.

— Какое именно право? — усмехнулся Андрей. — Я правильно полагаю, что вы жаждете указа, который бы запрещал иным заниматься морской торговлей в моих землях?

— Да, о Великий.

— А зачем мне это делать? Вы разве мои подданные?

— Венеция обладает лучшим флотом в Средиземном море и огромным опытом торговли в этих краях.

— А еще Венеция доставила крестоносцев под стены Константинополя три века тому назад. Не так ли?

— Это дела далекого прошлого…

— Это не так, но допустим. И что я получу, если позволю вам привилегированно торговать морем в своих владениях?

— Повторюсь, мы обладаем очень большим опытом в этих делах. И сможем обогатить Великого Императора, щедро ему платя.

— Первое правило банкира — защищайте свои инвестиции. Слышали о таком? — поинтересовался юный Палеолог, криво усмехнувшись. Они, ясное дело, о нем слышать не могли, так как его сформулировали только в 1775 году.

— Нет, — неуверенным тоном ответил глава делегации, перед тем растерянно переглянувшись с остальными участниками. Фраза звучала очень разумно, но никто из них ее никогда прежде не слышал. Тем удивительнее это было в силу вида Императора. Тот ни статью своей, ни обликом не походил на банкира.

— Если я захочу обогатиться за счет Венеции, то приду к вам с войском. И ограблю. Это будет проще и быстрее. Надеюсь, сомнений в том, что я в состоянии подобное сделать вы не испытываете? Отлично. А теперь я повторяю вопрос — что я получу, если позволю вам привилегированно торговать морем в своих владениях? Хорошенько подумайте перед ответом. Вы уже один раз перепутали менять с тупорылым болваном. И мне, признаться, несколько обидно.

Делегаты несколько опешили.

Такой формат беседы они не ожидали.

Андрей же молча сидел на своем троне и с легкой холодной усмешкой взирал на них. Жесткий взгляд его недурно резонировал с кроваво красными рубинами — глазами оскаленных белых волков. И вообще — ситуация начинала выглядеть очень дурно. Особенно в связи с группой прекрасно вооруженных легионеров в помещении. Они при полном параде стояли вдоль стен и красовались хризмами на больших круглых щитах. Да и наконечники их копий, начищенных до зеркального блеска, выглядели не менее внушительно. Но главное — опасно… очень опасно…

— Что вы знаете о богатстве древней Александрии? — наконец нарушив их растерянное молчание, спросил Император.

— Египет был в прошлом житницей всего Средиземноморья. И через Александрию торговал своим зерном.

— Хорошая попытка. А еще?

— Через Александрию торговали черными рабами, слоновой костью и прочими дарами Африки.

— Это все очень хорошо. Но что вы слышали о реке Траяна?

— Ничего.

— Очень плохо. Очень. Восемьсот лет назад магометане ее засыпали, дабы не мешать торговле Багдада — своей столицы. Но в той или иной форме она существовала со времен древнейшей Античности. Еще до того, как эллины и ромеи начали строить свои первые города. Это канал. Судоходный канал. Который объединял Средиземное море и Красное. Наивысшего расцвета он достиг при Императоре Трояне, когда по нему могли свободно идти борт о борт две огромные галеры на веслах. Понимаете, к чему я клоню?

— Не совсем.

— Открытие Нового света и пути в Индию да Китай вокруг Африки увели основные и самые денежные торговые пути из Средиземного моря. Вы теперь, равно как и Генуэзцы, можете довольствоваться лишь крохами со стола таких держав как Испания и Португалия. А Франция, Нидерланды и даже Англия, пользуясь своим удачным расположением, уверенно набирают морскую силу. И поправьте меня если я ошибаюсь, но в перспективе века вы окончательно скатитесь к ничтожности.

Тишина.

— Молчите?

— А что нам сказать?

— Возразите мне. Скажите, что я ошибаюсь. И Венеция — первая из стран, что получает главные барыши от торговли с Новым светом, а также с Индией и Китаем.

— Ты не ошибаешься, о Великий. Увы. Это так. — тихо-тихо ответил глава делегации.

— Что вы сейчас задумали — примитивно. Наобещать мне молочные реки с кисельными берегами. Само собой, имея в уме желание обмануть. Я ведь не смогу вас контролировать, не имея своего флота. А ваши услуги сделают не нужным мне его заводить. Не так ли? И все это лишь для того, чтобы вернуться к старинной торговле через Левант. Это смешно. Вы хоть знаете, какова наценка двух тюков шелка от Гиляна, где его выделывают в Персии, до той же Антиохии?

— Разные наценки.

— Самые ходовые от пятидесяти до семидесяти талеров. Какая это доля в цене, что вы даете за эти два тюка?

Снова тишина.

— Я как Император Римской Империи, — произнес Андрей медленно, тщательно выговаривая каждое слово и наблюдая за реакцией, — предлагаю Венеции принять вассальный договор. Взамен, решив задачи на севере, я обязуюсь взять Египет. Во всяком случае нижний. И восстановить Троянову реку, дабы основные торговые потоки вновь вернулись в Средиземное море. В первую очередь по торговле с Индией и Китаем. И чтобы вы, как мои верные вассалы смогли на этом заработать.

И вновь тишина.

Люди думали.

Лихорадочно.

Это отчетливо отражалось у них на лицах.

Наконец, один из членов делегации спросил:

— А дела на севере нельзя отложить?

— А вы разве не понимаете, зачем я туда лезу?

— Мы слышали, что король Польши пытался убить твою жену и детей.

— Хотя злые языки болтают, что его подставили. — добавил второй.

— Курфюрст Саксонии, — кивнул Андрей. — Я знаю. Заказал же эту попытку убийства покойный Султан Сулейман. У меня в руках уже находятся люди, которые отвозили курфюрсту деньги и письмо с просьбой малой.

— Ты отправишься наказываться курфюрста?

— О нет. Для него я заготовил кое-что поинтереснее. Нет. Я собираюсь, улучшив момент, вторгнуться в Великое княжество Литовское, и обеспечить покой для торгового пути. И вы в нем заинтересованы больше меня.

— Мы?

— Подумайте — будет ли Франция и Испания с Португалией мешать вам торговать индийскими товарами в Северной Европе, плавая мимо их берегов? Не будут ли эти берега кишеть пиратами? Про Нидерланды я и не говорю. Они станут главным барьером против вас… против нас на этом торговом пути, войдя в союз с Англией и надежно перекрывая Ла-Манш. Не так ли?

— А о каком торговом пути ты говоришь?

— Некогда через Днепр шел торговый путь на север. Ныне я делаю для большего удобства также его дубль через Дон. С помощью этих рек вы сможете возить индийские и прочие товары на север Европы. По землям Империи. Единой Империи. Где вас не будут грабить на бесконечных таможнях. И где вам не будет угрожать нападение пиратов или иных разбойников. Выйдя же в Балтийское море, перегрузившись на местные корабли, разводить все необходимое по странам севера. Швеция, Дания, Норвегия, Нижняя Германия и так далее.

— А Нидерланды?

— Зачем вам идти вдоль пиратских берегов? С Францией и Испанией вы сможете торговать и из Средиземного моря. Контроль же за рекой Трояна позволит нам держать основной объем торговли с востоком. Кроме того, покой на севере даст возможно торговать с Персией водным путем. Не только с ее южными берегами, но и с северным, где много дешевого персидского шелка. Вы понимаете какие это прибыли?

— Понимаем, — кивнул глава делегации, нервно сглотнув.

— И я могу помочь вам их заработать. Но ничего не бывает бесплатно. Взамен Венеция должна признать вассалитет Римской Империи и признать верховенство законов Империи над своими местными. Да, эти законы мы будем утверждать все вместе в Сенате. Но тут важен сам факт. Плюс налоги с доходов. Я хочу получать половину от того, что по вашим законам вы платите городу.

— Это много…

— Защита торговых путей — недешевое удовольствие.

Тишина.

Делегаты переглянулись, молчаливо обмениваясь мнениями через мимику.

Один же из них, пользуясь паузой поинтересовался:

— О Великий. А почему ты сказал, что мы должны стать вассалами Римской Империи, а не Восточной Римской Империи?

— Потому что после отречения Ромула Августа в 476 году от Рождества Христова все инсигнии Запада оказались переданы на Восток. И с этого года юридически Восток и Запад был вновь объединен под рукой одного Императора. Да, часть земель была временно утрачена. Но юридически это не говорит ни о чем. Император Востока вот уже на протяжении тысячи лет является и Императором Запада.