Всемирный следопыт, 1926 № 03

Улыбка полярной красавицы — эскимоски. Следует обратить внимание на ее костюм — оленью одежду — прекрасно защищающий ее от полярной стужи.

Эскимос в деревянной маске, надеваемой но время магических обрядов и церемоний.

Лицо эскимоса во время мороза в 52° (ниже нуля).

Эскимос, редко имеющий огнестрельное оружие, является прекрасным стрелком на самодельного лука.

Привал экспедиции Кнута Расмуссена перед естественной ледяной аркой среди ледников в окрестностях мыса Лион. Эта арка представляет собою удивительно красивую полярную декорацию среди безотрадных и безлюдных снежных пустынь полярной Америки.

Портрет датского полярного путешественника Кнута Расмуссена, одетого в эскимосскую малицу.

Национальной игрой американских эскимосов является «налугатак» — прыганье вверх. Эта игра собирает множество любопытных. Целыми часами простаивают они, наблюдая «прыгунов», поощряя ловких и смеясь над неумелыми.

_____

Спорт за полярным кругом

Полярные путешественники нередко бывают обречены на бездеятельность. Это случаемся главным образом тогда, когда их судно затерто льдами. Обычно такое мертвое время используется на обработку научных материалов, добытых экспедицией. Но, на ряду с этим, бодрые исследователи не забывают и физической тренировки. Наша фотография изображает момент борьбы на полярных льдах рядом с затертым льдами судном.

_____

ВУЛКАН ЗАГОВОРИЛ

Извержение гавайского вулкана Килауэа

Очерк

Извержение вулкана Килауэа в Гавайском Национальном Парке, происшедшее в мае 1924 года, вызвало огромный научный интерес, так как это извержение-первое, виденное белыми людьми в Килауэа. В 1790 г. произошло подобное же извержение, описанное со слов туземцев доктором Джемсом Дана в его «Истории Сандвичевых Островов». Автор слышал рассказ о нем от туземных воинов, застигнутых извержением во время похода, и описывает его следующим образом:

«Войско Кеуа, одного из гавайских вождей, преследуемое войском другого вождя — Камехапехо, двинулось в путь двумя отдельными отрядами. Передовой отряд прошел незначительную часть пути, когда земля начала дрожать и колебаться под ногами воинов, и устоять на ногах оказалось совершенно невозможным. Вскоре над кратером стала подниматься густая темная туча, и в ту же секунду загремел гром, и засверкала молния. Туча продолжала все подниматься и расползаться во все стороны, пока не окутала весь горизонт и не затмила совершенно дневной свет.

Мрак казался тем более ужасным, что его по временам озарял зловещий отблеск лавовых потоков красного и синего цвета и вспышки молнии над головой. Вскоре последовало извержение огромного количества песка и пепла, подброшенных на огромную высоту и покрывших многие мили в окружности. Некоторым из воинов передового отряда песок причинил смертельные ожоги, и все испытывали ощущение удушья.

Арьергардный отряд мало пострадал. Как только землетрясение и песчаный дождь прекратились, воины этого отряда поспешили вперед, чтобы узнать о судьбе товарищей передового отряда. Каково было их изумление и ужас, когда вместо отряда они увидели груду трупов… Некоторые из них лежали, другие сидели, выпрямившись, охватив в смертельном об’ятии своих жен и детей и прижавшись носами один к другому (местный способ выражать свою привязанность). Трупы настолько походили на живых людей, что сперва товарищам показалось, будто они отдыхают, и, только подойдя ближе и ощупав их, воины убедились, что те мертвы».

Второе извержение вулкана Килауэа произошло в мае 1924 года.

Халемаумау, лавовое озеро Килауэа, знаменитая «яма вечного огня», лежит в юго-западной части дна кратера. Перед майским извержением уровень озера лавы постепенно опускался и, наконец, 21 февраля, лава совершенно исчезла, оставив яму глубиною в 380 футов. 29 апреля стены ямы начали оползать, вызывая легкую дрожь почвы вблизи кратера. Пыль, вызванная этими оползнями, стала подниматься в виде небольших облаков.

Так продолжалось до ночи 10 мая, когда последовал первый взрыв, продолжавшийся всего несколько минут, но выбросивший массу обломков скал и песку. Затем вулкан снова вернулся в состояние пароиспускания, оползания и образования песчаных облаков. Однако, оползни и облака пыли теперь были гораздо значительнее, чем раньше, и более легкие взрывы продолжались через короткие промежутки времени весь день 18 мая.

В этот день произошел пятый значительный взрыв, сопровождавшийся единственной жертвой, отмеченной при этом извержении.

Мистер А. Тэйлор из Пахала приблизился к краю ямы с целью сделать снимки с песчаного облака, поднимавшегося в эту минуту на высоту до двух тысяч футов. Внезапно произошел страшный взрыв. Густое облако песку и пепла поднялось вертикально над кратером, неся с собой тысячи раскаленных докрасна глыб скал и многие тонны мелких обломков и пыли. В течение каких-нибудь сорока пяти секунд скалы эти падали вблизи Тэйлора, находившегося в 1.800 футах от жерла вулкана. Один из этих обломков скал упал и раздавил ему обе ноги. Спутники Тэйлора ожидали его неподалеку в автомобиле, но камни и осколки начали пробивать стенки автомобиля и принудили ожидавших бежать.

Прошло три четверти часа, прежде чем каменный дождь стих настолько, что несколько человек, отряженных на поиски, могли достигнуть Халемаумау и приняться за поиски Тэйлора. Они нашли Тэйлора в гамом жалком виде, испачканного горячей грязью, покрытого ожогами, произведенными раскаленным пеплом и песком, лежащего в пятидесяти шагах от места, где он упал.

Спасатели оказали ему первую медицинскую помощь, по не успели они окончить своего дола, как началось повое ужасное извержение, выбрасывавшее целые скалы, и новая туча песку и пепла поднялась в воздух более, чем на две мили в высоту. Несмотря на сыпавшиеся потоки грязи, пришедшие на помощь к Тэйлору все же сумели отнести его в безопасное место.

Когда Тэйлора нашли, он был в полном сознании и сообщил, что не терял его ни на минуту. Однако, повреждения его оказались настолько серьезными, что он умер в ту же ночь от внутреннего кровоизлияния.

С 11 мая администрацией Национального Парка было запрещено населению приближаться ближе, чем на 2.000 футов от Халемаумау. 13 мая это расстояние было ограничено одной милей, а 16-го — двумя милями. Это запрещение не касалось ученых наблюдателей, а также дано было разрешение дойти до края Халемаумау одному из гавайских жрецов. Он привес там жертву — ветку с ягодами челло для умилостивления гнева туземной богини Пиль, которая, по местному верованию, живет в вулкане. Туземцы убеждены, что в 1790 году только принесение в жертву этой богине живой свиньи остановило поток лавы и помешало ему разрушить Хило, главный город острова Гавайи.

22 мая вулканическая обсерватория, находящаяся в двух милях от Халемаумау, была приведена в колебательное движение землетрясением. Тремя минутами позднее громадная туча начала подниматься из кратера Халемаумау, предвещая новый взрыв. Вместе с тучей поднялось кверху значительное количество обломков скал. Не простояла туча на небе и десяти секунд, как ясно можно было рассмотреть скалы, падающие на северной стороне кратера. Непрерывный град скал, падающих на окружающую кратер лаву, производил шум, ясно доносившийся до обсерватории.

Как только взрывы кончились, несколько человек отправилось вниз к кратеру, чтобы посмотреть, какое они произвели действие. В трех милях от ямы исследователи попали под ливень, вызванный взрывом, по вместо дождя на них полился поток вулканической-грязи.

Место аэродрома, лежавшее в двух тысячах футов от края Халемаумау и очищенное от скал, выброшенных извержением 1790 года, было теперь вновь густо усеяно большими глыбами скал. Аэродром стал походить на изрытое бомбами воле сражения; он весь был изрыт ямами от падавших глыб, которые имели от 1 фута в диаметре и 4 дюймов глубины до 10 ф. в диаметре и 3 футов глубины.

Еще 25 мая нельзя было приблизиться к кратеру ближе, чем на 25 миль. В этот день произошел последний, незначительный по силе взрыв. Этот взрыв выбросил в воздух огромное, густое облако колючего песку. Песок этот, подобно сильному ливню, скатывался по складкам одежды непрерывным потоком. Па расстоянии 150 футов нельзя было рассмотреть здания, и пыль была так густа, что проходившие люди несли фонари.

К 26 мая взрывчатая сила ослабла настолько, что стало возможным приблизиться к краю Халемаумау. Дно кратера лежало на 1.300 фут. ниже края и состояло из отдельных кусков скал, упавших со стен. Через этот рыхлый материал местами пробивался пар, по жидкой лавы нигде не было видно. Около полудня 19 июля лава вернулась в яму. Опа прорвалась через куски скалы и забила фонтаном высотою более, чем в сто футов. Поток лавы образовал озеро на дне кратера.

До сих пор не выяснено, чем были вызваны эти извержения вулкана в 1790 г. и 1924 г. Быть может, причиною этому является просачивание воды из океана и соприкосновение ее с раскаленной докрасна лавой. Быть может, также эти взрывы происходят от заключенных в лаве газов, тем более, что все потоки лавы, вытекшие из Килауэа, более или менее газированы, на что указывает их пенистый вид. Однако, причина этих взрывов должна быть несколько необычна, так как в истории вулкана отмечены только два описанные извержения.

Моментальный снимок извержения вулкана Килауэа, сделанный через одну минуту после начала извержения. Высота вулканического облака достигает четырех тысяч футов.

Моментальный снимок извержения вулкана Килауэа, сделанный через две минуты после начала извержения. Высота вулканическою облака достигает семи тысяч футов.

Моментальный снимок извержения вулкана Килауэа, сделанный через три минуты после начала извержения. Высота вулканического облака достигает одиннадцати тысяч футов.

_____

В ДЕБРЯХ АМАЗОНКИ

Из путешествия английского

исследователя Дайотта

Путешествие в тропическом лесу, в сопровождении дикарей-туземцев, которые прокладывают путь, подрубая ветки и деревья, — дело довольно трудное и опасное. По забраться одному в непроходимую чащу колючих лиан, поваленных деревьев, древовидных папоротников, перепрыгивать через болотистые ямы, кишащие змеями, с наступлением темноты обороняться от диких зверей, вышедших на охоту, — такое предприятие можно назвать совсем рискованным. Тут каждую минуту можно ожидать смерти;

Вся часть Перу между Кордильерами и Икитосом, крайним судоходным пунктом Амазонки, покрыта дремучими лесами. На вершине почти недосягаемой горы находится Машу-Пичу, сказочный город, колыбель древних инков.

Правительство республики Перу обратилось к английскому путешественнику Дайотту с предложением исследовать эту неведомую область.

Дайотт согласился. Достигнув верховьев Амазонки, он исследовал дикие берега реки Мараниола и затем повернул к Тихому океану.

Несмотря на бесчисленные препятствия и трудности, первую часть пути он сделал довольно быстро.

Он вез с собой инструменты, необходимые для топографических с’емок, фотографические аппараты, оружие. Маленькая аптечка дополняла этот багаж, и Дайотт вскоре имел случай ее использовать.

Узнав о его приезде, к нему явилась старая негритянка, прося помочь ее больным дочерям. Дайотт пошел за пей. Опа привела его в темную вонючую конуру, где лежали на постели две больные девушки-негритянки. Молодые девушки хворали лихорадкой, но самое страшное, что поразило Дайотта, было превращение их кожи из черной в белую.

Взяв мокрую тряпочку, путешественник вздумал потереть ею кожу одной из больных. И что же! Вся кожа пристала к тряпочке, и сквозь зияющую рану обнажилась вторая кожа, совершенно черная. Оказалось, что все тело больных вымазано какой-то белой замазкой. Так разукрасил их местный врач, чтобы обезопасить от злых духов.

Дайотт заставил больных вымыться, затем дал им порядочную дозу хинина и предписал им лежать на солнце, а помещение тщательно проветрить. Такое лечение быстро поставило на ноги «белых» негритянок. Слух об этом исцелении всколыхнул всю деревню, и Дайотту пришлось превратиться в настоящего врача.

Дальнейший путь он совершил в лодке, в сопровождении индейцев. Неисчислимые естественные богатства страны доставляли ему богатый материал для наблюдений. Кое-где попадались источники нефти.

Так дошел он до Икитоса. Теперь ему предстояло плыть вверх по Морапьопу, — это самая опасная часть пути. Немногие европейцы вернулись живыми из этой гибельной местности. Девственные леса, которыми опа изобилует, так густы, что пи единый солнечный луч не проникает сквозь густую сеть их ветвей. Дикие племена, живущие там, отличаются невероятной жестокостью. Проникнуть в лесные дебри можно только по течению реки, которая подчас замыкается там в такие узкие каменистые берега и так бурлит и клокочет, что ни один самый отважный гребец не решается плыть в лодке.

Дайотт выехал из Икитоса на пароходе. В Баранке он пересел в лодку. В это время у него было пять спутников. Число их постепенно уменьшалось и, в конце-концов, остался одни испанец Муньос и один индеец. Несколько раз, чтобы не попасть в водоворот, приходилось им вытаскивать лодку на берег; они волокли ее берегом и, миновав опасное место, снова спускали на воду.

Однажды они наехали на страшный водоворот и думали его об'ехать стороной, так как между ним и берегом было достаточное пространство. Но вдруг у индейца сломалось весло, у испанца течением вырвало из рук шест, которым он упирался в берег, и лодка, как скорлупка, понеслась по волнам, кружась все быстрее и все ближе и ближе притягиваясь к водовороту. Наконец, пучина захлестнула лодку, опрокинула ее, и все погрузились в воду.

«Мне помнится только, пишет Дайотт в своих записках, что я в последний раз вобрал в себя воздух и удерживал его в легких… Сколько времени? — Мне казалось, вечность. Потом меня отбросило на самое дно реки и вслед за этим выбросило на поверхность и ударило о скалу. Словно какой-то гигант забавлялся тем, что швырял меня вверх и вниз. Я слышал, что единственное средство спастись из водоворота, это — не бороться с ним, а отдать себя на волю волн. Так я и сделал и благодаря этому, вероятно, спасся».

Ударившись о скалу, Дайотт ухватился за выступ и с неимоверными усилиями вскарабкался на берег. Тут он с ужасом увидел, что спутники его и лодка исчезли. Однако, через некоторое время, когда он уже потерял всякую надежду их найти, к несказанной радости своей, он вдруг увидел Муньоса и индейца, тоже каким-то образом спасшихся из пучины. К довершению счастья, им удалось найти лодку и даже выловить кое-что из багажа.

Теперь можно было пускаться в дальнейшее плавание. Но, начиная с этого момента, трудности и опасности удвоились. Прежде всего индеец отказался ехать дальше в местность, населенную племенем ему враждебным.

Дайотту с большим трудом удалось найти ему двух заместителей, и маленький караван вскоре достиг небольшого притока Марапьопа.

Прошло несколько дней, и вдруг Муньос, который взялся сопровождать путешественника до Беллависты, отказался ехать дальше, требуя, чтобы ему уплатили тотчас же, и уговаривал индейцев тоже отказаться от путешествия. Вне себя от ярости Дайотт схватил Муньоса за горло и был готов задушить его. Индейцы не знали, на что решиться: броситься ли втроем на Дайотта и прикончить его или спасаться бегством. К счастью, они остановились на последнем и в сопровождении испанца, побитого, но довольного, так как ему все-таки удалось вырвать свои деньги, покинули несчастного путешественника, одного среди джунглей, вооружен него лишь ножом и автоматическим пистолетом с шестью зарядами.

Всякий другой на его месте предался бы отчаянию. По Дайотт не таков, чтобы вешать нос. Не теряя времени на бесплодные сожаления, он спрятал ящик с оставшейся провизией в кусты и отправился в путь: он решил плыть вниз по реке, захватив с собой всего на всего легкое одеяло и небольшой компас.

В этом опасном путешествии Дайотту не раз приходилось сталкиваться лицом к лицу со смертью. Началось с того, что при переходе через реку он потерял пистолет — свое единственное настоящее оружие. Ночью он укладывался спать на голой земле, вздрагивая при каждом шорохе и непонятном шуме, нарушавшем тишину таинственно-страшной лесной чащи.

На следующий день с рассветом он был уже на ногах. После длинного трудного пути он вдруг услышал отдаленное журчание воды. Радость! Река близко. Но, увы! Надежда его обманула еще раз. Вода текла между крутыми недоступными скалами, всюду высились обрывистые холмы, а вскарабкаться на них он не был в состоянии, так как совсем ослабел от продолжительной голодовки.

На шестой день бесплодных скитаний Дайотт, полумертвый, встретился с индейцами. Его жалкое состояние смягчило сердца дикарей, которые, очевидно, не питали особой симпатии к белым. Они склонили копья, подняли почти бесчувственного Дайотта и унесли его в свой поселок. Там его поместили в просторной хижине.

Поправившись немного, Дайотт получил от индейцев разрешение иттп за вещами, которые он припрятал в лесу. К счастью, это место было недалеко, и Дайотт без труда его отыскал. Среди вещей находился целый запас стеклянных бус и других безделушек, предназначенных для обмена. Их он решил выменять на пищевые продукты, иначе пришлось бы добывать пропитание охотой, подобно индейцам, которые живут исключительно охотой и рыбной ловлей.

Выменяв свои последние побрякушки, раздав весь свой запас хинина и соды, который он применял безразлично ко всем случаям с одинаковым успехом, Дайотт начал серьезно думать о дальнейшем пути. Он уже сделал одну попытку выбраться из деревни, по индейцы слишком дорожили его присутствием, чтобы так скоро с ним расстаться. Однако, ему удалось уверить свою стражу, что у него тоже есть жена и дети, которые с нетерпением ожидают его возвращения.

Это соображение подействовало на индейцев. Они не только разрешили ему уйти, но дали даже трех провожатых.

Через несколько дней трудного и утомительного пути Дайотт с проводниками достиг опушки громадного леса. Вдали виднелись вершины Кордильер. Встреченный по пути туземец согласился провезти путешественника на своем муле до Веллависты. Таким образом, Дайотт мог возвратиться в цивилизованный мир.

Все опасности, все ужасы скитаний среди девственных лесов остались позади. Тем не менее, он не мог подавить некоторого волнения, расставаясь с спутниками-индейцами, которым он был обязан спасением жизни.

В Баранке Дайотт пересел с парохода в лодку. Сначала у него было пять спутников. Число их постепенно уменьшалось, наконец, остался испанец Муньос и один индеец.