Всемирный следопыт, 1926 № 03

— Да, — отвечал Ананьев.

— Здесь поблизости есть ручеек, — снег что-то уж очень мокрый, — они непременно придут сюда на водопой. Ты, — обратился ко мне Касым, — оставайся здесь и; смотри, не сходи с места, кто его знает, что за местность вокруг, а как увидишь стадо, стреляй. А мы с тобой, — обратился он к Ананьеву, — зайдем в тыл козлам и спугнем их сюда, я знаю теперь, где они, — прибавил он.

Возражать мне уже не приходилось. Я видел, как потонули в ночном мраке силуэты моих спутников. Еще в течение нескольких мгновений до моего слуха долетал удалявшийся скрип снега.

Прошли томительные два часа. Луна лила с вышины свой тихий, холодный свет. Я сильно промерз и начинал уже терять терпение…

Вдруг до моего уха долетел звук отдаленного выстрела, вслед за ним раздался другой, подхваченный перекатистым эхом в ущельях, и все стихло.

Прошло несколько томительных минут ожидания, и мне показалось, что где-то слева пронеслись какие — то тени.

Не отдавая себе отчета, я бросился к ним наперерез…

Вдруг треск и звон раздался в моих ушах, что-то царапнуло меня по рукам и по лицу, и мне показалось, что какая-го сила поволокла меня вниз.

Очнулся я от сильного холода и никак не мог дать себе отчет, где я и что такое случилось со мною.

«Неужели я ранен криками», промелькнуло в моем возбужденном мозгу. Какой позор! Я хотел протянуть руку, но опа уперлась о что-то твердое, холодное. Что это такое? Я с беспокойством сделал поворот всем своим телом. Оно повернулось, словно форма с мороженым в кадке со льдом.

— Да где же это я на самом деле? — вырвалось из моих уст.

Закинув назад голову, я взглянул на верх. Надо мной виднелся кружок темного неба, усеянного яркими звездами. Лунный свет освещал верхушку моей темницы.

Теперь для меня стало совершенно ясно, что я провалился в сугроб талого снега сквозь покрывавшую его тонкую ледяную кору. Все мои усилия выбраться из этой западни не приводили ни к чему. Я безрезультатно скреб снежные стены моей темницы, старался устроить нечто вроде лесенки. Как только моя нога упиралась на устроенный мною лаз, он не выдерживал и скатывался вниз. Яма была узка, и стенки ее быстро стали подмерзать от притока морозного воздуха.

Все мои усилия выбраться из снежного колодца не приводили ни к чему.

В отчаянии я начал кричать, призывая на помощь товарищей. Свистка при мне не было, а ружье настолько увязло в снег, что я никак не мог его высвободить.

«Пропал», подумал я и с остервенением начал карабкаться руками и ногами, стараясь вылезти из проклятой ямы. Эти безумные движения согревали мои коченевшие члены. В изнеможении я машинально схватился за трубку, зажег спичку и закурил. Луна, невидимому, уже скрылась, так как сделалось очень темно, а звезды стали и больше и ярче.

Найдя в кармане кусок бумаги, я зажег ее с мыслью, что товарищи могут заметить этот сигнал. Я сжег все, что было со мною бумажного. Но вот и последние две спички. Одной я закурил снова трубку, а другой зажег спичечный коробок…

Я чувствовал, что кровь начинает остывать в моих жилах, и теперь все мое существо постепенно охватывалось чувством безразличия…

Вдруг сверху раздался какой-то неописуемый шум, напоминавший пыхтенье паровоза. Что-то защелкало над моей головой, затем раздался выстрел, и я отчетливо услышал падение тяжелого тела. Я напряг все свои усилия, закричал и лишился сознания…

Когда я открыл глаза, то увидел склонившееся надо мной озабоченное лито Ананьева.

— Ну, так вот лучше, — сказал он улыбнувшись.

Я крепко пожал ему руку.

— Благодарите его, — указал он на тушу огромного киика. — За ваше спасение он заплатил своей жизнью. Мы долго преследовали его по пятам, и он шел вслед за стадом прямо к тому месту, где оставил вас Касым. Не сойди вы с него, в ваших руках была бы и добыча. Ну, что же, хорошо все, что хорошо кончается, а могло бы все это кончиться очень печально, — закончил он.

_____

Чудовищная маска

Наша фотография изображает прекрасную молодую певицу в ужасной маске, делающей се каким-то чудовищем. На самом деле эта маска является научным аппаратом, который в целом служит для научного определения голосовых данных лица, подвергающегося испытанию, и полного и всестороннего учета его артистической карьеры.

_____

Гигантский авио-маяк

К юго-западу от г. Дижон (Франция), в местности со средней высотой в 600 метров над уровнем моря, поднимается изолированный холм, на котором раньше был форт Мон-Африк. Теперь на этом холме построен гигантский авио-маяк, величайший в мире. Маяк отбрасывает в противоположные стороны два огромных пучка света, мощностью в миллиард свечей. Зона его действия распространяется вокруг него на 500 километров. Маяк представляет собой башню высотой в пятнадцать метров при шести метрах в диаметре. Башня разделена на пять этажей. Два верхних застекленных этажа занимает «фонарь». Два следующих представляют вспомогательные помещения, а самый нижний занят машинным отделением. Верхняя часть башни, представляющая «фонарь», может вращаться со скоростью 3–6 оборотов в минуту при помощи центрального стержня. Источник света маяка — четыре огромных лампы, снабжаемые током в 120 ампер при 65 вольтах.

_____

СРЕДИ ЭСКИМОСОВ

Путешествие Кнута Расмуссена

по полярной Америке

Очерк Н. К. Лебедева

Карта полярной Америки, на которой пунктиром обозначен путь датской экспедиции Кнута Расмуссена.

Если мы взглянем на карту Северной Америки, то мы увидим, что к северу от Канады, по ту сторону магистрали Канадо-Тихоокеанской железной дороги, простираются обширные пространства, где почти нет никаких постоянных и более или менее значительных человеческих поселений.

Только в западной части этой необ’ятной страны, на полуострове Аляске можно встретить несколько селений, наиболее значительным из которых является город Номе.

Эта огромная пустынная область полярной Америки, начиная с громадного, покрытого вечными льдами полуострова Гренландии и кончая побережьем Берингова пролива, — страна эскимосов.

Занимая площадь почти равную европейской части РСФСР, покрытая в течение 9-10 месяцев снегом и льдом, эта область, где во время долгой зимы мороз иногда достигает шестидесяти градусов, получила от канадцев название области «голых земель».

Действительно, здесь, в особенности в северной половине страны, на побережьи Ледовитого океана, нет ничего, кроме камня, снега и льда.

Вот почему эта обширная область мало привлекает белого человека, и только эскимосы, оттесненные сюда более сильными племенами индейцев, бродят по ледяным пустыням, занимаясь рыбной ловлей, охотой за тюленями и за полярной лисицей.

Негостеприимная суровая страна отпугивала своим холодным дыханием путешественников и исследователей, и лишь немногие из них, наиболее смелые, отважились путешествовать по этой великой полярной пустыне.

Одним из таких смельчаков за последнюю четверть века был знаменитый исследователь полярных стран, норвежец Роальд Амундсен, проехавший в 1903 году на небольшой паровой шхуне вдоль всего северного побережья американского материка. Амундсен открыл «северо-западный» проход из Атлантического океана в Великий. Этот проход мореплаватели тщетно искали целых три века, и десятки отважных мореходов нашли себе могилу в ледяных пустынях полярной Америки.

После Амундсена никто не отважился об’ехать Америку с севера, и только в 1921 году датский исследователь доктор Кнут Расмуссен решил произвести исследование в стране эскимосов и в июле 1921 года отправился из Дании в Гренландию.

В августе месяце Кнут Расмуссен в сопровождении четырех молодых датских ученых и нескольких гренландских эскимосов, взяв с собой семьдесят две эскимосских собаки, отправился из Гренландии на небольшом судне на запад. После трудного плаванья среди ледяных гор Расмуссен пристал в сентябре к Датским островам, лежащим в глубине Гудзонова залива, близ американского материка.

Здесь экспедиция решила зимовать. Путешественники собрали разборный дом, привезенный ими из Дании, разгрузили с судна припасы, и затем судно с несколькими членами экспедиции отправилось обратно в Гренландию, а Расмуссен со своими спутниками остался на каменном острове, чтобы здесь переждать трехмесячную полярную ночь.

Расмуссен — сам северянин. Он родился в Гренландии, и в его жилах течет эскимосская кровь. Его мать была эскимоска, и сам Расмуссен, хотя и получил высшее образование в Дании, но тем не менее не разучился говорить по-эскимосски и не забыл эскимосских обычаев. До пятнадцати лет он жил в Гренландии среди эскимосов и, еще будучи мальчиком, отличался сметливостью и смелостью. Он один на собаках совершал большие поездки по Гренландии и закалил себя как бы специально для полярных путешествий.

Пережив суровую зиму 1921–1922 г.г. на Датских островах, Расмуссен ранней весной 1922 года предпринял свои исследования полярной Америки. Расмуссен надеялся открыть в этих необозримых ледяных просторах неизвестные племена эскимосов, так как в этих местах полярной Америки еще не ступала до этого момента нога ни одного исследователя.

Разделившись на две партии, путешественники исследовали побережье Баффиновой Земли и других соседних островов. И за этими исследованиями промелькнуло короткое полярное лето 1922 года. Осенью часть спутников Расмуссена направилась вдоль побережья Баффиновой Земли и полуострова Лабрадора к югу, в Канаду, а сам Расмуссен с несколькими товарищами вернулся снова на свою стоянку на Датских островах. Здесь путешественники устроились на вторую зимовку.

Новая зимовка потянулась так же, как и первая. Однообразие полярной ночи лишь иногда прерывалось северным сиянием. Почти все время свирепствовали бури, и крошечная хижина путешественников, едва лепившаяся у каменных скал и полузанесенная снегом, вся трепетала под напором ветра.

Путешественники питались, главным образом, тюленьим мясом и консервами, захваченными из Дании. При свете тусклой лампы Расмуссен составлял план своего большого путешествия через все побережье полярной Америки.

Исследования предыдущего лета были лишь предварительными экскурсиями, только своего рода маневрами. Главная цель экспедиции была еще впереди. Расмуссену предстояло пройти пешком и проехать на собаках по ледяной пустыне почти четыре с половиной тысячи километров — расстояние, отделяющее Датские острова в Гудзоновом заливе от побережья Берингова пролива.

Чтобы лучше представить себе это расстояние, мы скажем, что оно равняется расстоянию от Москвы до Мадрида. Но это огромное пространство, которое предстояло преодолеть Расмуссену с его товарищами, было почти безлюдно, покрыто снежным покровом, перерезано бесчисленными реками и речками, гранитными горами и обширными болотами, непроходимыми в течение лета.

Расмуссен решил отправиться в путь только в сопровождении эскимоса и эскимоски, нанятых им в Гренландии.

11 марта 1923 года Расмуссен, нагрузив припасами двое эскимосских саней, запряженных собаками, в сопровождении эскимоса и эскимоски двинулся в путь, на запад.

При благоприятных условиях на собаках в день можно сделать около семидесяти километров. Но Расмуссен, чтобы не утомлять своих собак, решил делать не более сорока пяти километров в сутки.

В конце марта, после пятнадцатидневной езды по снежной пустыне, Расмуссен достиг побережья Ледовитого океана. Здесь он сделал остановку, чтобы дать отдохнуть собакам. В первых числах апреля Расмуссен снова отправился в путь. Во время своего путешествия он не встречал ни одного живого человека и только однажды, в апреле месяце, он увидел среди снежной поляны на Земле Вильгельма двух эскимосов, шедших навстречу.

Расмуссен направился к пришельцам и, подойдя к ним на расстояние шагов ста, громко спросил по-эскимосски, кто они.

Эскимосы, увидев его, крайне удивились и ответили, что они жители этих мест. Расмуссен рассказал им, что он и его товарищи — мирные путешественники, идущие на запад. Он пригласил эскимосов подойти поближе и угостил их табаком и едой.

Эскимосы все время рассматривали Расмуссена. По их словам, они никогда не видали белых людей. Во время еды эскимосы сказали Расмуссену, что недалеко находится их становище, и пригласили его посетить их.

Расмуссен направился вместе со своими гостями в их становище и провел среди эскимосов несколько дней.

Расмуссен убедился, что эти эскимосы, действительно, никогда не видали белого человека. Это племя эскимосов вело самый первобытный образ жизни. Становище их состояло из нескольких десятков снеговых хижин, похожих на звериные норы. Никаких металлических вещей и орудий у эскимосов не было, они не имели никакого понятия о том, что такое железо. Все их орудия составляли большие луки, из которых они ловко убивали оленей и даже медведей.

У этих эскимосов не было даже дерева, и они, чтобы заменить его, употребляли кости животных и кожу тюленей. Так, например, чтобы сделать полозья саней, эскимосы сшивали из тюленьей кожи нечто вроде узких рукавов, набивали эти рукава мясом лососины, затем замораживали рукава, обливали их водой, и полозья были готовы.

Главной пищей у эскимосов было тюленье мясо. В этой области Америки даже северные олени, кормильцы полярных народов, сравнительно редки, и тюлень служит единственным средством не только для пропитания, но и вообще для поддержания всей жизни эскимоса.

Помимо мяса и жира тюленя, идущих в пищу, эскимосы из тюленьих шкур шьют себе одежду, делают лодки и ухитряются делать из нее полозья для саней.

За неимением дров и другого топлива, эксимос освещает и согревает свою снеговую хижину-нору тюленьим жиром, который почти все время чадит в его жилище.

Расмуссену удалось установить, что среди эскимосов, которых он встретил на побережьи Ледовитого океана, очень распространен обычай убивать новорожденных детей, преимущественно девочек.

По всей вероятности, этот жестокий обычай возник и развился среди эскимосов благодаря трудности жизни. Суровая обстановка, тяжелая борьба за существование научили эскимоса дорожить каждым куском тюленьего мяса, и поэтому каждый лишний рот, всякий ребенок является обузой в эскимосской семье, и так как девочка является плохой помощницей, многие родители предпочитают умерщвлять своих новорожденных дочерей.

Тяжелая жизнь порождает жестокие нравы…

Прожив несколько недель среди эскимосов Земли Вильгельма, Расмуссен со своими спутниками вновь перебрался по льду на материк и продолжал свой путь на запад. Скоро наступило короткое полярное лето. Передвигаться вперед было трудно. Все припасы приходилось тащить на себе, а часть провизии навьючили на собак, так как езда на санях была невозможна.

Расмуссену приходилось переходить обширные болота и реки. Иногда за день делали не больше 10–15 километров. В течение всего лета Расмуссен не встретил на своем пути ни одного живого человека. И только дойдя до устьев реки Мекензи, он стал встречать одинокие кочевья эскимосов.

К западу от реки Мекензи большинство эскимосов занимались оленеводством. В этой области северный олень заменял собой тюленя, который служит главной пищей для эскимосов Земли Вильгельма.

В одном становище эскимосов, недалеко от устьев Мекензи, Расмуссен остановился на зимовку и жил среди эскимосов, изучая их жизнь и нравы.

Зима была холодная, и морозы доходили до 50 градусов Цельсия. Расмуссен установил, что среди эскимосов бывают нередко случаи людоедства. Голод заставляет иногда эскимосов убивать своих детей и стариков и питаться их трупами.

Вообще, американские эскимосы живут самой первобытной жизнью, как жили наши предки много тысяч лет тому назад. Вследствие недостатка растительной пищи, они отличаются болезненным видом, малосильны и часто болеют. Потребность в растительной пищи так велика у эскимосов, что их любимым лакомством служит содержимое оленьих кишек, состоящее из переваренного в желудке оленя исландского мха. Когда эскимос режет оленя, его жена тщательно очищает оленьи внутренности. Все содержимое в них замораживается, и затем эскимосы грызут мерзлые оленьи экскременты, вроде того, как европейцы грызут шоколад.

Эскимосы почти не имеют никаких религиозных понятий. У них нет никаких праздников. И только весной, когда начинает показываться на небе солнце, эскимосы устраивают торжественное празднество «Встречи Солнца». Праздник продолжается несколько дней, и в это время эскимосы ходят друг к другу «в гости», устраивают игры и общественные гулянья. Любимым и как бы «национальным» развлечением эскимосов, живущих ближе к Аляске и среди которых Расмуссен прожил зиму, является «волчий танец».

«Волчий танец» состоит в том, что танцующие надевают на голову волчьи морды и шкуры и в таком одеянии исполняют нечто, напоминающее балет.

Другой «национальной» игрой американских эскимосов является так называемый «налугатак» — прыганье вверх. Эта игра состоит в том, что на высоте приблизительно одного метра от земли на кольях прочно натягивается моржовая» кожа. На эту кожу становится эскимос или эскимоска и постепенно подпрыгивает все выше и выше. Моржовая кожа, крепко натянутая, отбрасывает «прыгуна», как резиновый мячик, и иногда «искусные прыгуны» делают прыжки метров на десять высоты.

Все искусство при прыгании состоит в том, чтобы прыгающий сохранил в воздухе вертикальное положение, а не полетел бы «вверх тормашками». Особо умелые «прыгуны» проделывают в воздухе различные «антраша», перекувыркиваются, а затем, приближаясь к земле, снова становятся на ноги. Впрочем, это удается сделать только очень ловким. Большинство не удерживается на ногах и падает.

Эта игра собирает множество любопытных, и часто эскимосы идут за несколько десятков километров в какое-нибудь большое становище, где происходят эти игры. Целыми часами простаивают они на снегу и морозе, наблюдая «прыгунов», поощряя ловких своими одобрениями и смеясь над неумелыми «прыгунами».

Весной 1924 года Расмуссен распрощался с эскимосами, с которыми он провел зиму, и направился снова на запад. Около мыса Барроу ему стали попадаться эскимосы, которых уже коснулась цивилизация. Здесь встречались эскимосы, имевшие большие стада оленей. Эскимосы Аляски занимались, кроме оленеводства, и охотой на пушных зверей, за шкурами которых сюда приезжали американские скупщики.

В начале августа 1924 года Расмуссен обогнул американский материк и повернул на юг, идя вдоль побережья Берингова пролива. 11 августа он был уже в заливе Коцебу, а в конце августа прибыл в город Номе — главный населенный пункт полуострова Аляски.

Так была закончена эта выдающаяся экспедиция через ледяные пустыни полярной Америки. В настоящее время Расмуссен обрабатывает для печати свой путевой дневник. Но, со свойственной ему скромностью, он мало останавливается на драматических моментах своего путешествия, а их было не мало на пространстве четырех тысяч километров ледяной и безлюдной пустыни.

Но и этот сухой и чисто научный отчет Расмуссена о своем путешествии и жизни среди самых отсталых племен на земле даст много нового, и, несомненно, наука зачислит Расмуссена за его подвиги в ряды выдающихся современных путешественников-исследователей.

_____