Титан: Противостояние

Торопясь скорее доложить об успешной миссии, Иканий не увидел молодого парня, вышедшего из-за угла справа от него. Свиста стрелы не услышал, только почувствовал острую боль районе правой подмышки. Стрелок мгновенно скрылся: охранник, растерянно помедлив, решил не преследовать стрелявшего и подхватил сползающего с коня раненого.

— Скорее к Патриарху, я должен успеть сказать ему важные слова, — прошептал Иканий, чувствуя, как жизнь начинает покидать его тело.

Перекинув тело священника через круп лошади, охранник пришпорил животное. До дворца Патриарха оставалось немного, надо было успеть, прежде чем на его руках умрет тот, чью жизнь он должен был охранять. Бросив поводья конюху, поспешившему навстречу, охранник спустил тело Икания подбежавшим воинам:

— Несите его к Патриарху, у него важные новости.

Закинув тело безжизненного Икания на плечо, воин торопливо поспешил во дворец, сопровождаемый незадачливым охранником. У двери Патриарха, обоих взяла оторопь: решившись, охранник Икания постучал. Дверь рывком открылась, стучавшему пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться глазами с гигантом Данком.

— Это Иканий, он умирает, у него важные вести для Патриарха, — проговорил бедолага, чувствуя себя неуютно перед этим гигантом. Данк шире открыл дверь, давая внести умирающего.

— Патриарх, Икания ранили на блошином рынке, остальные охранники не успели за ним, я еле догнал его уже на самом рынке, — уставившись в пол, проговорил провинившийся, боясь взглянуть на седого старца в кровати.

— Он жив? — скрипучий голос Патриарха вгонял в дрожь.

Вдвоем со вторым воином они приподняли Икания. Раненого удалось привести в сознание. Сфокусировав свой взгляд на Патриархе, Иканий заговорил:

— Ваше Святейшейство, всё в силе, как вы хотели. Но не доверяйте Дитриху, он опасен, — еле слышно сказал умирающий. По телу прошла судорога, ноги дернулись, голова упала набок.

— Похороните достойно нашего брата, и оставьте меня оплакивать смерть моего верного слуги.

Оба воина вышли из комнаты, пятясь и не веря, что отделались так легко. Отойдя от двери Патриарха, провинившийся глубоко вздохнул: требовалось срочно менять штаны. За спиной скрипнула дверь: огромный человек шел так быстро и бесшумно, что охранник не успел среагировать. Хрустнули шейные позвонки под лапищами гиганта. Отпустив безжизненное тело на пол, чудовище проронило остолбеневшему воину лишь одно слово:

— Унеси! — Так же быстро и бесшумно гигант исчез в комнате Патриарха, несильно скрипнув дверью.

Таща тело казненного охранника во двор, воин поклялся себе сбежать из Макселя при первой возможности. В городе давно ходили слухи, что великий Дух Макс Са, разбивший северного врага и обосновавшийся в Берлине, милосерден и добр к тем, кто приходил ему служить.

* * *

Весь апрель мы продолжали готовиться к неминуемой битве с врагом, а то и с врагами. За один месяц апрель из Макселя пришли около ста молодых парней, был среди них и воин, ранее служивший при дворце самого Никона. Каждого вновь прибывающего смершевцы пропускали сквозь сито проверки. Воин по имени Станит даже не скрывал места прежней работы. Баск притащил его ко мне, считая, что мне нужно самому выслушать слова перебежчика.

То, что говорил Станит, не укладывалось в моей голове: он был свидетелем, как смертельного раненного Икания, — это имя вызвало у меня воспоминания про подвал во дворце Патриарха, — к Никону принес охранник. После фразы «не доверять Дитриху» Иканий умер. Охраннику сломал шею гигант Данк прямо в коридоре дворца Никона. Более того, ещё девять охранников умершего Икания, прибывшие в дворец Никона спустя небольшое время, были разоружены. Их увезли в повозке с железной клеткой — по слухам, на каторжные работы в Будилиху.

— Что сказал умирающий? Вспомни все, — в третий раз повторил я свой вопрос Станиту.

— «Сила есть во всем, не доверяй Дитриху!».

— Больше ничего?

— Ничего!

Отпустив Станита под присмотром Баска, старался решить непонятную головоломку. Причем здесь сила? Тем более «во всем»! Вторая часть фразы — не доверять Дитриху — казалась более логичной. По всей видимости, на Никона вышли посыльные Дитриха, предлагая союз. По-другому трудно было трактовать эту часть фразы. Но меня смущала ее первая часть — та, где речь шла о силе. О какой силе говорил Иканий? — о силе Бога? о силе своих войск?

А может, Станит — просто дезинформатор, присланный Никоном, чтобы отвлечь мое внимание от более важного. Возможно, в этот самый момент его воины пробираются по суше в сторону Берлина, готовясь обрушиться на нас? С другой стороны, вся информация, связанная с жизнью перебежчика, подтверждалась. Среди вновь прибывших Русов несколько человек знали Станита по Макселю. Всё, что говорил перебежчик относительно охраны дворца Никона, количества и места нахождения дозорных постов — абсолютно всё подтверждалось.

Моя голова была готова лопнуть, а завтра по календарю было 9 мая. Само нахождение в Берлине и значимая дата, 9 Мая, не могли у меня не вызвать желания отметить Великую Победу, пусть и из прошлой жизни. Так и не разобравшись с этой головоломкой, решил поделиться своими сомнениями с Натой: в прошлый раз она подсказала верный вариант.

Внимательно выслушав меня, девушка однозначно заявила, что на намеренную дезинформацию не похоже. Но первая часть фразы ее тоже поставила в тупик.

— Ладно, хрен с этим Никоном, как себя чувствуешь? Малыш толкается?

— Ещё как толкается, — рассмеялась Ната, — иной раз как даст, что дыхание перехватывает от боли.

— Толкается — это хорошо, но вот если будет непрерывно толкаться, это плохо. Ладно, отдыхай. Схожу в мастерскую к Мургу, посмотрю, как у него дела. — Поцеловав жену в губы, вышел из спальни, разыскивая глазами Богдана. В моменты, когда я был с Натой, Богдан и братья тактично выходили. Выйдя во двор, стал свидетелем, как подметавшая Зела выронила веник и рванула в сторону оборванца, показавшегося у ворот вместе с двумя всадниками:

— Илс!.. — едва не упав, споткнувшись о камни двора, Зела пулей пролетела двор, кидаясь на спешившегося мужчину. Мягко отстранив от себя Зелу, Илс поспешил ко мне, заметно припадая на левую ногу:

— Макс Са, надо сказать тебе важные новости. — От немца несло, как из помойной ямы, вся его одежда была в грязи и свисала лохмотьями.

Прошло около полутора месяцев, — возможно, чуть больше, как я отправил его в логово врага. И вот он передо мной собственной персоной.

— Илс, даже самые срочные новости подождут десять минут, пока ты приведешь себя в порядок. Зела польет тебе воду, прими душ и переоденься, от тебя несет, как от свиньи, а ещё твои сородичи любили говорить, что русские — свиньи; да они просто таких, как ты, не видели, — шутливо пожурил парня.

Оба всадника оказались из отряда Гурана:

— Макс Са, мы скакали без отдыха, он вышел два дня назад к воротам Мехика, полуживой, со словами, что у него для тебя очень важная новость. Даже не стал мыться и переодеваться, мы ели на ходу, не останавливаясь, — объяснил один из людей Гурана. Второй молча кивал, подтверждая сказанное.

— Богдан, пусть их накормят и дадут отдохнуть. За лошадьми тоже пусть присмотрят. Можете возвращаться к Гурану, когда отдохнете, а сейчас идите за Богданом, — велел всадникам, обрадованным словами о еде.

Илс появился быстро: с мокрых волос ещё стекали капли воды, парень просто завернулся в шкуру, принесенную ему женой.

— Макс Са, в первых числах июня к стенам Мехика подойдет армия Дитриха. Когда твои воины пойдут туда, по суше к границам твоих земель придут воины плохих Русов. Это узнал Ганс Мольтке. Он ещё просил передать, что всё это специально делается. Когда часть твоих воинов уйдет к Мехику, а часть пойдет навстречу плохим Русам, твои враги высадятся в Берлине с кораблей. Ганс сказал, что у них такой план!

Волнуясь, Илс путал времена глаголов, заставляя меня мысленно перебирать варианты. План действительно был коварный — не зная о нем, обязательно попался бы в ловушку, рассредоточив свои силы по флангам своих земель.

— Илс, можно верить словам Ганса? — вопрос был риторический, я всё время подозревал, что мои враги могут объединиться. И фраза умирающего Икания становилась мне ясна: Станит просто не был силен в фразеологии. Слова «сила во всем», скорее всего, надо было понимать как «всё в силе».

Моим врагам удалось совместить несовместимое: нацисты смогли договориться со староверами. Два абсолютно противоположных по своим догмам лагеря были готовы забыть о противоречиях и разных взглядах на жизнь ради того, чтобы покончить со мной.

Илс молча смотрел, как я задумчиво шагаю по двору.

— Макс Са, — нарушил молчание мой разведчик, — у короля Дитриха живет один Рус со странным именем. — Последний пазл встал на место: Иканий возвращался из поездки к Дитриху, оставив там одного из своих приспешников. А что касается странного имени, так для Дойчей любое наше имя странное; неудивительно, что Илс не смог его запомнить, даже прожив среди нас.

Теперь была моя очередь совместить несовместимое — закрыть два фланга и держать центр обороны, чтобы достойно встретить врага. Но как это сделать с моими силами, если предполагаемое число врагов превосходит мои силы раз в пять? На этот вопрос ответ я не знал: "Пора Высшим Силам вмешаться, иначе мне каюк", — подумал, задирая голову вверх.

Но там было только майское теплое солнце, щедро дарившее свое тепло и не излучавшее никакого намека на помощь сверху.

Глава 29. Мобилизация

Я не изменил планов отпраздновать 9 Мая, хотя принесенные Илсом вести были невероятно плохими: растянуть мою оборону по флангам на расстояние больше сотни километров и высадиться в самом сердце владений.

После утреннего смотра войск, заменивших мне Парад Победы, остаток дня провел со своей любимой женой, а вечером ходил в новую баньку, построенную на заднем дворе крепости. Плеснув водички на разогретые камни, задумался: как противостоять орде врагов? До предполагаемого совместного нападения остается меньше месяца. Ситуация в Берлине сейчас лучше, чем во время моего прибытия: одних Русов из Макселя добавилось около двух сотен. И это все — мои сторонники, мотивированные сражаться за правое дело. Под началом у Панса осталось тридцать человек, несколько неандертальцев ещё пока слабы — не полностью оправились от ранений, но горят желанием отомстить. Арбалеты куются практически каждый день, воины тренируются, осваивают новый вид оружия. Даже производство ружей вышло на завершающий этап: стволы делать научились, приклады вырезаны давно, «патроны» собираются. Осталось самое главное — скопировать механизм курко-спускового крючка. Но этим Мург занялся вплотную, обещая результаты со дня на день.

Даже с учетом всего перечисленного мои силы слишком слабы, чтобы успешно противостоять врагам. Оставался ещё Моско, но Сирак ещё в самом начале, после своего прибытия, не оставил места для оптимизма: с ним прибыла половина всех лучников островного государства. Даже если отправить Сирака за подмогой, он просто не успеет вернуться к началу вторжения, а я лишусь опытного капитана и маневренной шхуны.

Пушкарь Нарм был отозван из Мехика вместе с тремя пушками и занимался обучением пушкарей Берлина. Четыре пушки для обороны города — маловато. Но это лучше, чем одна пушка и слабенький пушкарь Баси. Для защиты пограничного городка трех пушек было достаточно. Тем более что стена успешно отремонтирована и усилена, а гарнизон Мехика был опытный, вкусивший победу. Если усилить части Шрама и Гуран парой сотен солдат, то с учетом последних сражений они смогут противостоять превосходящим силам противника. Но тогда у меня остается совсем мало людей, чтобы прикрыть Берлин с юга и запада, откуда планируют нанести удар сатанисты.

Плеснув ещё водички на камни, улегся на полке, стараясь дышать через нос. "Всеобщая мобилизация", — пришло на ум слово, пока надо мной клубился пар. Другого выхода нет — придется поставить под ружье всех, кто способен держать в руках оружие.

Думать не хотелось, расслабленное тело требовало покоя и умиротворения, а не напряженной работы мозга. Сейчас общее количество воинов около пяти сотен в самом Берлине — это с учетом СмерШа, сбежавших из Макселя Русов, неандертальцев и лучников Моско. Ещё полторы сотни в общей численности находятся в Мехике. Если отослать пару сотен к Шраму, у меня останется всего три сотни. Мне нужно как минимум столько же, чтобы противостоять удару с двух сторон. Мужчин в Берлине хватает, но в основном это крестьяне и ремесленники, не державшие в руках оружия. «Рядовые необученные»… Это только в фильмах наспех собранные крестьяне успешно противостоят врагу, в реальности же один опытный воин равен трем новобранцам.

Закончив париться, сполоснулся водой из бадьи и вытерся куском ткани, заменявшей полотно. Чистая рубаха и штаны, заботливо переданные мне Зелой по указанию Наты, лежали в предбаннике. После возвращения Илса предложил ему остаться жить у меня, а работу делать в своем домишке. С уходом Баска и парней в резиденции освободилось сразу три комнаты.

Богдан, сидя на бревне в нескольких метрах от бани, продолжал делать свою работу, охраняя царственную персону. "Вот сгоришь на костре Никона, будет тебе царственная персона", — невесело усмехнулся, представив себе возможный исход будущего сражения. В этот раз Никон не будет осторожничать — сразу отправит на костер да ещё приползет сам, чтобы лично полюбоваться зрелищем.

— Пошли человека к Терсу, он мне нужен прямо сейчас, — Богдан сразу подозвал одного из братьев, выполняя мое указание. Я успел переодеться и слегка перекусить, когда явился правитель Берлина. В последнее время Терс начал меняться к лучшему, меньше кутил, больше занимался государственными делами. По всем окрестностям Берлина шли посевные работы, настало время собирать ежегодный налог, взимаемый поздней весной с учетом приплода домашней скотины.

— Макс Са, что-то случилось? — вечерний вызов, по мнению Терса, ничего хорошего не предвещал. Я ещё вчера порывался поделиться с ним информацией, полученной от Илса, но таинственный убийца не был найден, несмотря на все усилия Баска.

— Случилось, Терс, присаживайся. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Когда я закончил, обычная самоуверенность оставила правителя Берлина: даже до него дошла опасность двойного наступления врагов.

— У нас мало воинов, как мы сможем выстоять против них? — Терс рассеянно поигрывал рукоятью кинжала. Он был одним из немногих людей, кого охрана впускала ко мне, предварительно не обезоружив.

— Надо провести всеобщую мобилизацию.

— А что это, «мобилизация»? — по слогам выговорил новое слово Терс, нетерпеливо ерзая на месте.

— Это значит сделать воинами всех, кто способен держать оружие в руках. От молодых мальчишек, ещё не вступивших в возраст воина, до стариков, если они способны поднять меч. Я даже не возражаю против женского отряда, если такие найдутся и захотят быть воинами. Сейчас нам пригодится любая помощь.

Терс выслушал не перебивая. Да и что перебивать, когда ситуация ясная, и требуется напряжение всех сил. Пообещав разослать с утра гонцов в самые отдаленные селения, Терс поднялся, собираясь уходить.

— Пусть твои люди сообщат в поселениях, что каждый, кто придет на войну с врагом, будет освобожден от всех налогов на два сезона, — подкинул идею парню. — Они ещё не нация, чтобы бескорыстно отдавать свои жизни, им семьи кормить надо. А освободив от налога, мы дадим им возможность продержаться в случае гибели кормильца.

После ухода Терса попросил Нату принести пергамент и чернила. Разложив пергамент на столе, стал схематически наносить основные точки на самодельной карте: мне надо было видеть всё перед глазами, чтобы выбрать правильную стратегию. Карта у меня получилась безобразная, но главные точки на неё я нанес относительно правильно: Берлин, Максель, Мехик, Будилиха. При вписывании последнего населенного пункта в голове что-то щелкнуло. Но сколько ни пытался понять, что именно мне сигнализировала подкорка, так и не смог.

Вместо погибшего Борда, новым военачальником Берлина был некий Васт, оказавшийся родственником Терса. При назначении его на должность Терс приходил за моим согласием и получил его, так как я старался не вмешиваться в дела правителя Берлина. Со своими подчиненными пусть определяется сам, ему виднее. Васт был неглупым мужчиной примерно на пару лет старше меня. Внимательно склонившись над картой, вслушивался в каждое мое слово.

Предварительный план обороны не отличался сложной схемой или воинскими премудростями. Часть воинов, как и планировалось, следовало отправить на помощь Шраму: падение Мехика открывало путь опасному врагу. Но пограничный городок был трудным орешком: при достаточном количестве бойцов его просто так не взять. Труднее обеспечить защиту от сатанистов: в их распоряжении — море для нападения с кораблей и высадки десанта. Это не говоря о том, что, в отличие от Мехика, Берлин и окрестности не защищала неприступная стена. Ландшафт в этой местности был преимущественно равнинный с труднопроходимыми лесами.

Где встречать армию сатанистов? Основная масса пойдет по суше — или будет десант морской пехоты? Кораблей у них не так много, чтобы перевезти сразу много воинов. Но что мешает Никону или Тихону заранее перевезти часть воинов и спрятать их в лесах недалеко от Берлина? Вариантов для нападения у сатанистов много, и надо понять, какой они выберут. Основное направление атаки понятно со слов Ганса, переданные мне Илсом: будет наступление по суше и высадка десанта в Берлине. А если высадка будет не в самом Берлине? А проведут ее позади моих сухопутных сил, связанных битвой с частями сатанистов, наступающих по суше. Тогда мы попадем в окружение, а это — стопроцентное поражение. Помню, как мы меньшими силами выиграли у кроманьонцев, захвативших Плаж, сумев окружить и лишив их маневренности.

Васт — всего лишь исполнитель, на слова «какой план сражения ты видишь» скромно ссылается на мою волю. Опечаленный Терс, скорее всего, уже в обнимку с ячменкой, Богдан не разбирается в тактике и стратегии. Опять всё надо делать самому, но я тоже не специалист по военному делу и тактике. Я выигрывал сражения, но в основном это были неорганизованные толпы дикарей. А сатанисты — люди довольно умные, не считая у них наличия отличного огнестрельного оружия.

— Значит, так: Васт — отправь две сотни воинов на подмогу Шраму. Если наш северный фронт прорвут — Дойчи не пожалеют никого. С завтрашнего дня начнут приходить люди из мелких поселений: ставь над ними опытных воинов, десятниками. Будем делать отряды из опытных воинов и новобранцев. У нас очень мало времени на подготовку: каждый день должны быть тренировки, с утра до позднего вечера.

— Макс Са, а как быть с арбалетчиками и стрелками? Васт не дурак, не забывает, что наша основная надежда — на арбалеты и огнестрельное оружие.

— Арбалетчиками займутся Арн и Мерс, а стрелков тренировать будет Баск — он лучший среди Русов. Я буду контролировать весь процесс вместе с тобой, так что работы нам хватит. Сейчас займись формированием отрядов из прибывших из Макселя Русов — обязательно сделай так, чтобы половину отряда составляли опытные воины.

Уже у двери Васт вспомнил про отряд неандертальцев Панса.

— Для них тоже найдется задание, хочу их использовать в лесах, по дороге на Берлин, — не стал вдаваться в подробности, отпуская Васта. Был у меня план отправить Пансу к самой Роне, чтобы он постоянно тревожил сатанистов набегами, нападая на их дозоры и патрули. Неандертальцы — дети дикой природы, никто лучше них не умеет растворяться среди деревьев в лесу и маскироваться среди камней на побережье.

Всю следующую неделю прибывали добровольцы, соблазнившись на возможность два сезона не платить налоги. Большинство из них были уже в возрасте, попадались и совсем юные. Васт формировал отряд из добровольцев, назначал им десятника и определял к будущему командиру-сотнику. После отправки двух сотен воинов к Шраму, в основном копейщиков, у нас осталось всего три с половиной сотни профессиональных воинов. За неделю добавилась ещё сотня добровольцев, и сотня из Макселя стала более-менее выполнять команды и владеть оружием. В Мехике оставалось около трех десятков арбалетчиков — это были опытные воины, прошедшие тяжелое сражение. Число арбалетчиков в Берлине достигло семидесяти, пришлось разделить их на два отряда, но все они были новички.

Каждый день Арн и Мерс с самого утра до позднего вечера заставляли их тренироваться, чтобы движения доходили до автоматизма. Баск имел в своем подчинении уже тринадцать стрелков — изготовление ружей занимало намного больше времени. К дате предполагаемого нападения число стрелков могло достигнуть двадцати пяти — тридцати. Я не стал собирать лучников в отдельный отряд — каждой сотне придавалось по двадцать лучников, пятнадцать арбалетчиков. А вот стрелки планировались отдельным мобильным отрядом, призванным решить исход конкретной схватки за счет огнестрельного оружия.

Двадцать второго мая поток добровольцев прекратился. Численность всей нашей армии составляла девятьсот сорок два человек, не считая стрелков. Почти половина наспех собранного воинства никогда не сражалась и не видела врага с оружием в руках. Это были крестьяне, охотники, дровосеки, но объединяло их одно — желание защищать свои земли. Сформировался даже небольшой женский отряд, скорее являющийся вспомогательным, чем боевым. В очередной раз вспомнил рыжую бестию Мию — будь она здесь, быстро натаскала бы женщин в настоящих воительниц.

Вопреки расхожему мнению, женщины каменного века вояками были никудышными. Человек становится воином, отстаивая свою жизнь. Женщинам это было ни к чему — их способность рожать делала их ценным товаром. Напав на чужое племя, дикари крайне редко убивали женщин, предпочитая сходиться с ними для продолжения рода. И очень часто не обремененные нормой морали плененные женщины с удовольствием вступали в интимную связь с пленителями, не выказывая ни малейшего недовольства. Если напавший дикарь оказался сильнее ее мужчины и победил — значит, с ней она защищена больше. Это потом, с формированием народностей и наций, будет меняться мировоззрение по отношению к захватчикам.

За последние две недели я практически не бывал дома, приходя так поздно, что Ната уже спала. Сегодня усталость взяла свое: попрощавшись с Вастом, побрел домой, думая, что «День Х» скоро наступит.

— Как хорошо, что ты пришел раньше, я попробовала сегодня сделать суп, — обрадовалась Ната моему приходу. Готовила она отвратительно, постоянно недосаливая или конкретно пересаливая. «Суп» в ее словах звучал как приговор моему желудку. Вымученно улыбнувшись, сел хлебать жидкое варево, оказавшееся очень даже вкусным.

— Вкусно, ты молодец, — похвалил девушку, сидящую напротив.

— Макс, что за напряженка, тебя нет целыми днями. Ты ожидаешь нападения?

Всё равно от неё не скрыть, что скоро придется столкнуться с опасностью: пересказал информацию, которую узнал от Илса, Станита, добавив свои догадки. Несколько минут Ната сидела, обняв колени, потом решительным голосом заявила:

— Если войны не избежать — начни ее сам, не дожидаясь их нападения.

— Ната, то, что ты предлагаешь — самоубийство. Двести воинов отправлены в Мехик, чтобы усилить оборону северной границы. Половина моего войска — новобранцы, на пути в Максель очень сильная крепость Максимен, оставлять ее в тылу нельзя. Если во время обороны у нас ещё есть какие-то шансы, то брать город меньшими, чем у противника, силами, — чистое безумие. Нам не удастся подойти к Макселю незамеченными с такой ордой, а кораблей слишком мало, чтобы обеспечить переброску армии по воде.

— Макс, — Ната смотрела на меня удивленно, — я не говорю о взятии Макселя и окрестностей. Но что мешает тебе нанести удар по тому мерзкому городишку, где нас держали в подвале. Ты вообще-то обещал повесить тюремщиков за то, что они издевались надо мной. Или забыл?

— Ничего я не забыл, просто сейчас не время, — начал было закипать, но осекся. А ведь Ната дело говорит: вот чего они не ожидают, так нападения на Будилиху! Городок сплошь пропитан сатанинской идеологией — куда ни выстрели, попадешь в сатаниста. И главный Собор «христоверов» тоже там. Наверняка там же находится часть их воинства, в «оплоте их веры», как выразился о Будилихе Патриарх Никон. Если осуществить налет на городок, пожечь там все, убить местный гарнизон — это не просто уменьшит число моих врагов. Такой шаг — сильный удар по авторитету всей их системы.

— Ната, ты умница! — вскочив с места, заграбастал жену в объятия.

— Наукой ещё очень давно доказано, что средний интеллект женщины выше мужского. Отпусти меня, от тебя пахнет потом и навозом, — пыталась вырваться из моих объятий девушка.

— А наукой не доказана необходимость укорочения женского языка? — постарался поддеть Нату, выпуская из объятий.

— Нет, это у вас такая необходимость — укорачивать, удлинять, постоянно комплексовать, — смеясь, Ната увернулась от шлепка по пятой точке, приятно округлившейся во время беременности.

— Поговори мне, — пригрозил пальцем девушке, — я скоро вернусь, твоя идея просто великолепна.

Усталость как рукой сняло: выйдя во двор, попросил Богдана приготовить нам лошадей, предстояло нанести визит Пансе. Он и его неандертальцы заждались мести, дам им возможность утолить ее, напившись крови приспешников Сатаны, что расположились в Будилихе. Как и предполагал, идея отомстить за своих погибших воинов пришлась по душе неандертальцам.

Изначально хотел ограничиться небольшим отрядом Сан-Техе вместе со совей личной гвардией, вооруженной ружьями. Но на обратном пути в резиденцию в голову пришла мысль усилить отряд лучниками и арбалетчиками, чтобы нанести максимальный урон гнезду сатанистов.

Глава 30. Кара Небесная

Будилиха располагалась в одном дне пути от Макселя на запад, выше по течению Роны. Общий отряд, вышедший нанести удар сатанистам в самое сердце, насчитывал чуть более ста человек. Это была сборная солянка из неандертальцев, лучников, арбалетчиков и моей личной гвардии.

Сбор перед отправлением провели на хуторе отряда Панса: добирались туда скрытно, чтобы лазутчики Никона в Берлине не могли предупредить Максель. Наш путь лежал на юг до реки и на запад. Кроме меня, братья Лутовы были единственными, кто раньше бывал в священном для сатанистов городе. Именно Богдан заверил меня, что проблем с лодками для переправы не будет. С его слов, в нескольких километрах от Будилихи выше по течению по-нашему — северному — берегу располагалась небольшая деревенька отшельников, изгнанных из «христоверов». Церковный Суд Будилихи запретил им переправляться на южный берег, хотя жители городка поддерживали отношения с изгнанниками, меняя соль и другие продукты на лодки. Отшельники, — вернее, изгнанники, — достигли высокого мастерства в изготовлении легких маневренных лодок, от которых зависело их пропитание.

На мой вопрос, не воспротивятся ли они давать лодки и можно ли им доверять, Богдан рассмеялся:

— Они ненавидят «христоверов» всей душой. Узнав, что мы идем их убивать, будут упрашивать, чтобы позволили им присоединиться.

Неандертальцы со своим командиром шли в авангарде: они прекрасно видели ночью, обладали прекрасным слухом. Кроме того, Панса, обладая ментальной силой, мог «договариваться» с животными: ничем другим не объяснить, что за четверо суток пути, пока не уперлись в реку, нам не встретился ни один хищник. Мы даже не видели медведей, проходя через медвежью Балку, и не встретили волков, хотя эти леса были полны ими.

Чтобы нас не могли обнаружить, обошли Максимен широкой дугой в западном направлении, хотя неандертальцы не забыли убитых товарищей и с удовольствием сменили бы маршрут.

— Мы отомстим, даю тебе слово, — пообещал Пансе, видя его желание свернуть в сторону Максимена. Вверх по течению Роны шли больше чуток, пока идущий впереди Панса не прислал короткий ментальный сигнал: «Впереди — стоянка людей».