Симптомы Бессмертия

– Как скажешь, – легко согласился я, – Главное – добудь нужную информацию!

Она тяжело вздохнула, но приказ оспаривать больше не собиралась. Так и двинулись, дружно, всей компанией: Вера в такси, остальные – на служебном авто.

По дороге, подчинившись моему непререкаемому указанию, заехали в паб перекусить. Потому что голоден я был зверски. Желудок стонал, напоминая о себе настоящим концертом. Лишь насытившись, почувствовал себя человеком – мыслящим, энергичным, живым.

Весь оставшийся путь посвятил размышлениям. Пытался проанализировать ситуацию с разных ракурсов.

Покушение было – в этом сомневаться не приходится. Спланировано ли оно заранее или это экспромт взбесившегося слушателя? С одной стороны, стрелок не похож на профессионального убийцу. С другой – он специально притащил пулевик, да еще каким-то образом умудрился пронести его через охрану. Там, конечно, досмотр не слишком внимательный, но все же…

В том, что здесь не замешаны мои подчиненные, я почти уверен. Слишком опасно, да и существенной прибавки они от покушения не получат. Только если бы кто-то из них собственноручно прыгнул под пулю – а такое подгадать сложно. К тому же, и я так плачу им не мало. Уж точно выше рынка. Да и отношения у нас, вроде бы, вполне товарищеские. Не стал бы тот же Джонсон так меня подставлять. Не похоже это на него.

Тогда кто? Есть другие версии?

А вот есть, как ни странно.

Мне показалось, или Эрнесто Макафи как-то излишне подробно осведомлен о делах агентства? Мафия была в курсе контракта с Харрисом, и он даже не поленился самолично заявиться в гости, как будто рассчитывая на хорошую наживу. Те ли это деньги, ради которых можно совершать столько телодвижений? Ну, как сказать… Сумма не маленькая, учитывая, что в случае предотвращенного покушения плата за риск возрастает в разы. А сделать-то пришлось всего ничего: найти неуравновешенного бедолагу и вручить ему оружие.

Короче говоря, мафиозный след я бы не стал сбрасывать со счетов. Старший Макафи – человек старой закалки, он не опустился бы до явной подставы. Но вот его сыночки… Особенно Эрнесто… Тут особой уверенности я не испытывал.

Автомобиль плавно затормозил у особняка Харриса, мы с Эльзой выбрались наружу – под противную холодную морось. Адвокатесса хотя бы догадалась прихватить зонт, я же мгновенно продрог, проклиная погоду, скупых неплательщиков, да и весь мир заодно.

Сам профессор был не местный, а потому жилье арендовал. Для нас, впрочем, разницы никакой – дом встретил высокой оградой и неприветливым привратником.

Внутрь пускать категорически отказались, так и мокли у ворот. Честно говоря, не ожидал подобного «гостеприимства», а потому, когда Харрис соизволил выйти навстречу, я уже был изрядно зол. Лишь усилием воли сдерживался от нелицеприятных высказываний.

– Так-так-так… – продекламировал профессор с крайне высокомерным видом, – Господа мошенники пожаловали! И конечно, собираетесь вымогать деньги? Так и знайте – не получите ни пенса! С бандитами я дел не имел и не собираюсь!

– Профессор, – выговорил я, проявляя чудеса самообладания, – Мы всего лишь хотим получить то, что причитается по контракту.

– Никаких денег! – возопил Харрис, – Считайте контракт аннулированным! Вы собственноручно подставили меня под пули, нарушили условия соглашения! А теперь опустились до шантажа! Такого я терпеть не намерен!

– Если у вас есть доказательства…

– Доказательства я предоставлю в суде!

– Мы могли бы решить вопрос, не привлекая юристов.

– Никаких разговоров с мошенниками! И запомните: вздумаете судиться – мои адвокаты ничем не хуже ваших! А как думаете, при прочих равных, на чью сторону встанет суд? Полулегальных голодранцев? Или почтенного представителя долгоживущих? Смею вас уверить, каста долгоживущих может за себя постоять! Вы очень сильно удивитесь, узнав кто входит в круг моих знакомых!

Переглянулся с Эльзой; хрупкая адвокатесса не нашлась, что сказать. Чуть заметный наклон головы подтвердил – действительно, суды не любят идти против долгоживущих. Себе дороже выходит. Закон – он такой. Вроде бы общий. Но кое-кто его уже перерос. Сраные лонгеры возомнили себя над законом. Никому неподотчетные. Никто им не указ. Еще бы, когда продолжительность жизни практически не ограничена.

Посмотрел я на Харриса, аж тошно стало. Не договориться с ним – слишком упрям и самодоволен. Да и сам ошибся, зашел не с той карты. Любое проявление вежливости этот выскочка воспринимает, как слабость.

– Мистер Харрис, а не переоцениваете ли вы собственные силы? – поинтересовался, заметно надавив голосом.

Профессор на секунду потерял дар речи. Так и застыл, вылупив на меня глаза, будто рыба, выброшенная на берег.

– Что вы хотите сказать, молодой человек? – он явственно акцентировал внимание на слове «молодой».

Гадостно усмехнувшись, вплотную приблизил лицо к ограде. Всегда приятно вывести оппонента из состояния душевного покоя.

– Я имею ввиду, что хоть вы и бессмертны, но отнюдь не неуязвимы. Да, смерть от старости вам, возможно, не грозит. Но никто не отменял гибель от несчастного случая. Или, не дай бог, нападения уличной шпаны…

Подставив палец к виску, изобразил спускаемый курок. Челюсть профессора отвалилась едва не до пола. Впрочем, среагировал он совсем не так, как бы мне хотелось. Если страх и появился, то Харрис скрыл его очень умело. Зато ярость выплеснул ничуть не стесняясь.

– Вот оно что! – возопил профессор, выпучив глаза, – Вздумали угрожать! Шарлатаны! Решили запугать?! Я этого так не оставлю! Подонки! Увидимся в суде!

– Осторожнее, лонгер! – не скупясь окатил собеседника презрением, – Не то самолично вырву твое зажившееся сердце!

Одним словом, окончание беседы прошло на повышенных тонах. Харрис в выражениях не стеснялся, сыпал матерщиной. Пришлось и мне сказать пару ласковых, чтобы не ударить лицом в грязь. Так и разошлись, выплюнув друг другу обоюдно-понятное «фи».

Обратный путь прошел в молчании.

Эльза затихла на заднем сиденье, сжавшись в маленький комочек. Хоть и юрист, а может и благодаря этому, но человек совершенно не конфликтный. Крики и обсценная лексика очень уж ее пугают. Наверное, не удивительно, учитывая какая Эльза крошечная.

Джонсон лишних вопросов не задавал, но и так понятно, что у него на уме. Будь его воля – достал бы пулевик, да припугнул наглеца. Ждал Джон только моей команды.

Но я посчитал, что рано. Пусть Харрис подумает, промаринуется. Может еще и пойдет на попятную. Да и как-то не пристало охранному агентству заниматься выбиванием долгов. Не наш профиль. Для этого есть специально обученные люди.

Дорога прошла в молчании. Попытки думать не увенчались успехом. Мысли упрямо не желали появляться в голове, к тому же весьма некстати разболелся ушиб под грудиной.

Офис встретил неприветливым холодом. На улице начало темнеть, внутри помещения царил настоящий мрак. Джонсон включил дежурное освещение; Эльза остановилась в дверях, уставившись на меня в ожидании распоряжений. Я пробрался к холодильнику, зажег настольную лампу. Звякнул стакан, бутылка. Упав в алкоголь, булькнули кубики льда.

– Что будем делать, босс? – мрачно спросил Джон.

Прежде чем ответить, поднес стакан ко рту. Но пригубить не успел – раздался резкий дребезг. Ругнувшись, потянулся к телефону.

– Майк? Это Вера, – голос на другом конце трубки отнюдь не сочился жизнерадостностью.

– Говори, – буркнул я без особого энтузиазма, – Удалось что-то выяснить?

– Этот стрелок. Некто Эрнандо Гойл. Обычный, ничем не примечательный джентльмен, не имеет отношения ни к мафии, ни к террористам.

– Ты с ним говорила?

– Не получилось. Мистер Гойл выпущен под залог.

– Вот как, – от удивления пришлось даже поставить стакан, – И какова же сумма?

– Выясняю.

– Хорошо… И еще, Вера. Узнай адрес Гойла.

– Мне к нему наведаться?

– Не нужно. Я хочу сам его порасспросить.

– Поняла, – она казалась слегка разочарованной.

– Разузнай что сможешь, и поезжай домой, – повесив трубку, я вновь потянулся за выпивкой.

Холодная жидкость скатилась по пищеводу, тут же превращаясь в приятную волну тепла. От услышанных новостей мозг взбунтовался. В голове застучали первые молоточки намечающейся мигрени.

– Джонсон, отвези Эльзу домой, – устало кивнул сослуживцу, – На сегодня можете быть свободными.

Он поднялся с преувеличенным энтузиазмом. Неужели все еще не оставляет надежды охмурить красотку? Как мне кажется, ничего бедолаге не светит. Впрочем, в таких делах настойчивость порой значит больше, чем что-либо другое.

– А сам чем займешься?

– Нужно как следует поразмыслить, – я многозначительно кивнул на почти полную бутылку.

Джон хмыкнул, наполовину осуждающе, наполовину понимающе. Эльза от комментариев воздержалась. Проводив парочку до выхода, задумчиво наблюдал, как они усаживаются в машину. Автомобиль взревел, мигнул фарами и умчался. Я заблокировал дверь, не забыв вывесить табличку «закрыто».

Мне же ехать, к счастью, никуда не нужно. Дом почти целиком в моем распоряжении. На первом этаже – офис, официальная часть конторы. На втором – жилое помещение, можно сказать, квартира. Огромная гостиная, соединенная с кухней и кабинетом. Роскошная спальня, давно пустующая. Ванная, где можно хорошенько размокнуть.

Есть еще и чердак, но туда подниматься приходится крайне редко. Больше использую его, как склад. Или, вернее, свалку тех вещей, что выбросить жалко.

Свет в офисе послушно погас. Я наощупь прошаркал на второй этаж, не забыв прихватить выпивку. Меня поджидало любимое кресло и низкий столик, заваленный бумагами. Включив торшер, расселся и вытянул ноги. Рука невольно потянулась к груди, где никак не желала проходить ноющая боль от ушиба.

Броня отразила пулю, смягчила выстрел, спасла мне жизнь. Но механические повреждения никто не отменял. Жаль, не придумали такой доспех, чтобы полностью нивелировать энергию выстрела. Да еще и незаметный, ага.

Кстати говоря, не забыть завтра позвонить в клинику. Что бы там не говорила мисс Вуд, а развивать отношения нужно. К тому же самому хотелось пригласить Розалинду на свидание. На худой конец хоть букет цветов отправить.

Наполнив бокал, тут же отпил большую часть. Постепенно накатывало мягкое опьянение, боль притупилась. Мозги расслабились; эмоциональное напряжение, не отпускающее со вчерашнего дня, отступило.

Повторив возлияния, на какое-то время отодвинул стакан в сторону. Подхватил самописную ручку. Лист бумаги приглашающе поблескивал девственной белизной.

Нарисовал кружок, добавил подпись – «Агентство». Рядом другой круг – «Профессор». Между ними линия и небольшой квадратик – «Договор». Подумав, договор перечеркнул.

Есть еще действующие лица? Конечно.

С одной стороны добавил круг «Мафия», с другой – «Суд». Не сразу сообразил, куда примостить неудачника-стрелка. В конце концов расположил мистера Гойла на одинаковом удалении от всех.

А девушка? Та самая призрачная незнакомка из зала? По всему выходило, что она к нападению непричастна. Но выбросить образ из головы никак не получалось. Все же решил на схему пока не добавлять. Подержу в уме, чтобы не захламлять построение.

Итак, кому выгодно покушение на Харриса? Агентству? Несомненно. Я провел пунктирную линию, соединяющую кружки. Но именно агентству, а не отдельным служащим. Им бы премия полагалась, только при непосредственном попадании под выстрел. А прикрывать профессора пришлось именно мне. Но я точно не нанимал Гойла. Значит, такая связь маловероятна.

Мафия? Те же соображения. Конечно, известный процент прибыли пойдет прямиком в лапы семьи Макафи. Но стал бы тот же Эрнесто заморачиваться с подобными подставами? Сильно сомневаюсь. Тем более, если схема вскроется, то семья огребет больше проблем, чем прибыли. Связь между стрелком и мафией удостоилась лишь пунктирной линии.

А вот каким образом пересекается агентство и мафия? Тут я уверился почти на сто процентов – кто-то из сотрудников «докладывает» Макафи о том, что происходит внутри «Схрона». Скорее всего, Эльза. Просто потому, что именно она в курсе всех дел и финансовых потоков. Не знаю, как удалось заставить бедолагу играть на два фронта. Но, с другой стороны, умельцев хватает.

Провел черту от агентства к мафии, на конце добавил жирную стрелку. Так, пожалуй, будет понятнее. Ничего ужасного в этом, в принципе, нет. Просто нужно учитывать сложный расклад в дальнейших построениях.

Откинулся в кресле, внимательно рассматривая получившуюся картинку. Рука сама собой потянулась к стакану. Новая порция выпивки добавила мозгу пищи для размышления.

Подводя итог, какие варианты? Возможно, Харриса действительно хотели убить. Возможно, это ловкая инсценировка. Не стоит исключать также обычную случайность. Что-то еще?

Ну, если задуматься и посмотреть – кому, по итогу, сложившаяся ситуация принесла наибольшую выгоду – появляется самый очевидный вариант.

Профессор Харрис мог бы сам подстроить покушение. Если он не дурак – а в случае лонгера это вряд ли – то и улики подтасовал соответствующе. Итого, профессор получил услуги агентства, не заплатил за это ничего, да еще может попробовать отсудить компенсацию морального ущерба. Последнее, конечно, не гарантированно. Но кто знает, какие на самом деле связи имеются у Харриса? Каста долгоживущих «своим» старается помогать…

А что? Эта идея нравится мне больше других! Потому тут же соединил Харриса и Гойла толстой чертой. Теперь схема стала напоминать паутину.

И это ведь далеко не все… Раз уж поверхностный анализ выдал столько вариантов, что можно придумать, если напрячь мозг чуть больше?

Посмотрел на ополовиненную бутыль.

А вот сейчас и выясним. В конце концов, вся ночь впереди!

Глава № 5

Пробуждение оказалось не из приятных.

Где-то вдали раздался звон, отозвавшийся в голове жуткими колоколами. Вместе со звуком пришла боль. Веки едва разомкнулись; с пересохших губ слетели слова проклятья.

Звон послышался снова. Затем раздалось размашистое буханье. Только теперь до меня дошло, что кто-то ломится во входную дверь.

Медленно приподнялся, перебарывая боль в задеревеневших мышцах. Все-таки кресло, каким бы удобным оно не было, не предназначено для сна. Хрустнула шея, с превеликим трудом распрямился позвоночник. Ладони ухватились за голову, стараясь сдержать тяжелую пульсацию похмельного синдрома.

Глянул на стол: бардак там царил знатный. Пустая бутыль гордо возвышалась посредине груды исписанных бумаг. Стакан валялся на полу. Самописная ручка изгрызена, будто ею закусывали. Поверх всего красовался лист, испещренный линиями и надписями настолько, что разобрать хоть что-то вменяемое в этом нагромождении казалось совершенно невозможно. Если невероятно сложная схема и навела вчера на какие-то мысли, то сейчас она виделась совершенной бессмыслицей.

Осторожно напряг мозг, но память отказалась работать. Воспоминания о вчерашнем вечере заканчивались примерно на половине бутылки. Остальное… бесследно растворилось в приступе алкогольной амнезии.

Снизу донесся очередной сеанс грохота, звякнули стекла. Придвинувшись к окну, аккуратно раздвинул жалюзи. Тусклый солнечный свет ворвался во тьму гостиной, вырисовывая нелицеприятные последствия бездарно проведенной ночи. Глаза невольно заслезились, пришлось основательно проморгаться, прежде чем выглядывать наружу.

На стоянке красовался казенный автомобиль. У входа суетилась давешняя парочка. Эльза настойчиво тыкала кнопку звонка, Джонсон молотил в дверь, будто вознамерившись пробить в ней дыру.

– Иду, иду… – прохрипел я, удивляясь собственному голосу.

Во рту словно создали свалку радиоактивных отходов. А после – пришла засуха, и образовалась пустыня. Язык болтался промеж зубов, как последняя иссохшаяся подыхающая ящерица на загаженных просторах ядовитой пустоши.

Кое-как спустился по лестнице, изо всех сил стараясь сделать это не кубарем. Тело слушалось с трудом, руки и ноги двигались, будто ватные. Мир никак не желал приобретать четкость, то и дело норовя перевернуться вверх дном.

Новый грохот сотряс входную дверь, а вместе с ней и половину здания. Во всяком случае, мне так показалось.

– Да иду я! – выдавил скорее для самоуспокоения, с трудом преодолевая пространство гостиной.

Отодвинул засов. Дверь распахнулась, впуская внутрь промозглую слякоть и двух взъерошенных людей. Джон и Эльза шагнули вперед синхронно, словно взявшись за руки. Оба смотрели на меня, как на некое чудо света.

– Майк! Что ты наделал! – воскликнула Эльза, смешно заламывая кисти рук.

«Нажрался, как свинья!» – подумал про себя, но вслух озвучивать очевидное не стал. Вместо этого проделал тактическое отступление к холодильнику. Ледяная бутыль минералки нырнула в руку, как спасение. Живительная влага полилась по пищеводу, возвращая способность хоть как-то существовать. Я прошлепал по комнате и почти упал в уютное кресло. Холодное стекло прикоснулось ко лбу, давая временное облегчение.

– Майк, так дела не делаются! – обиженно засопел Джонсон, – Сказал бы заранее, что задумал. Посидели бы, обмозговали! Провернули все в лучшем виде, так что комар носа не подточит. Ну не так же…

Непонимающе уставился на встревоженную парочку. В голове ворочалось ровно две мысли.

Во-первых, минералка хорошо легла на старые дрожжи. Я уже ощущал, как внутри с новой силой нагнетается хмельная мощь опьянения. А значит, времени на осмысленные действия осталось не слишком много.