(Не) Желанная герцогиня

— Чувствительность в порядке, Ее светлость сможет ходить…

Да ты что?! Прямо Колумб, открывший Америку!

Но вслух, конечно, ничего подобного не сказала.

— Прекрасная новость. Значит, я смогу присутствовать при именовании наследника герцогства в Храме Священной Пары.

— Э… — интеллектуально изрек лекарь и даже оглянулся на мужа.

— В этом нет необходимости, в Вашем положении…

— Не стоит беспокойства, к концу вехимана я буду не только ходить, но и бегать, — горячо заверила супруга и обратилась к старикану: — Верно же?

Совершенно паршивая традиция. Именовать ребенка лишь в конце первого месяца его жизни. А все время до этого дите так и остается безымянным.

— Д-да… Если неукоснительно будете следовать моим предписаниям, то непременно встанете на ноги и сможете присутствовать при именовании.

— Конечно, буду. Хотелось бы услышать Ваши рекомендации.

— Необходимо перетянуть грудь, — прямо заявило местное медицинское светило.

Тебя бы перетянуть! Да поперек седалища хлыстом!

— Умеренно питаться, даже лучше поголодать. Так поступление молока уменьшится, — добавил старик.

— Чудесно, — хрипло выдохнула я. — А Его светлость кормить Вы станете?

— С этим прекрасно справляются, — скривился муженек. — Новая кормилица и вовсе нареканий не имеет.

Новая. Нареканий. Не имеет.

То есть за эту неделю нарекания были? И ребенок до встречи со мной существовал впроголодь? Так вот где собака зарыта!

Я бросила взгляд на Райлису. Та смотрела в пол, втянув голову в плечи. Вот она — их выгода!

— Вы о сегодняшней ночи? — невинно поинтересовалась я. — Приятно знать, что Вы так высоко оценили мою заботу о сыне. Ведь именно я кормила его. Кормилица принесла сына мне. Разве не по Вашему приказу?

Жалеть старуху и ее дочку я не собиралась. Нет уж, пусть получают на орехи и радуются, что я не в состоянии добавить. А мне все равно прислугу сменят. Так может, удастся выстроить нормальные отношения с новенькими.

— Помилуйте! — заголосила служанка, падая на пол. — Да токмо Его светлость есть отказывался! Мамкино молоко — оно ж всяко лучше…

Хотела бы я знать, что чувствовал в этот момент муж. По его лицу что-либо прочесть не представлялось возможным. Такому покерфейсу или учатся с детства, или родятся с ним.

Вот только спокойствие герцога явно было напускным. Мне хватило взгляда, чтобы это понять. Пусть на секунду, но он полыхнул такой яростью, что прямо тушите свечи.

— Стража! — вроде и не крикнул, но сказал достаточно громко.

Иначе с чего бы в мою спальню вломились трое молодцев? Я нахмурилась. И было с чего. Вряд ли эти красавцы мимо проходили. И тут два варианта: либо они приперлись с герцогом и остались в гостиной его дожидаться, а потом уйдут, либо их приставили ко мне сегодня, так сказать, охранять покой домочадцев от моего присутствия. Любой вариант имел право на жизнь.

Оставалось лишь надеяться, что верен первый.

— Двадцать плетей, — четко произнес муж.

У меня по спине мурашки пробежали. Нет, я не жалела о том, что не промолчала. И двух вертихвосток мне также не было жаль. Они знали, на что идут. Понимали, что за подобное вмешательство и ложь последует наказание. Хотели выслужиться? Ну я их поздравляю, выслужились… аж до кровавой спины. Выжили бы… Но если учесть, что ребенка ночью притащили, то ведь могли и вовсе из замка унести…

В общем, двадцать плетей — маловато. Все ж таки запасного наследника у герцогства нет.

Райлиса заверещала, умоляя помиловать, но муж был непреклонен. Только скривился уголком губ и отдал еще один приказ.

— Двадцать плетей нянькам и кормилицам, и вышвырнуть их из замка, — но на этом репрессии не кончились. — Стражу у детской, что дежурила ночью — повесить.

Я молчала, закусив изнутри щеку. Жестоко? Очень. Но для сына все могло обернуться куда хуже, следовательно, охрана, как ни крути, виновата. А нефиг спать, когда ты на посту! Или не спать, но выпускать слуг с ребенком без личного позволения герцога, на худой конец, герцогини.

Я сжимала кулаки и изо всех сил «держала» лицо. Молчать, Настька, молчать! И думать, какие аргументы ты приведешь, чтобы остаться подле сына, а заодно сохранить свою жизнь. Герцог на своих землях царь и бог. И вроде как аристократку повесить не посмеет… Впрочем, найдет оправдание перед королем, будь на то великое желание. К примеру, оступилась на лестнице и свернула шею. Бывает? Чего уж там, еще как! Особенно, когда очень надо. А я ведь слаба здоровьем, так что обоснования непременно найдутся.

Вдох-выдох. Справлюсь!

— Еще рекомендации? — ледяным тоном потребовал герцог, когда из спальни выволокли орущую служанку.

— Д-да… — утирая платком пот, выступивший на лбу, выдохнул лекарь. — Травяные настои, притирки не помешают…

Притирки… Оправлюсь — и как притру! Мало не покажется!

Он бубнил что-то еще, но я уже слушала скорее фоном. Память у меня хорошая, раз услышу — не забуду, необязательно при этом полностью концентрироваться на источнике. Из всего перечня меня устраивали только травяные настои. И то — новых слуг я непременно расспрошу о составе. Ибо подмешать можно все, что угодно. Лишь бы травы не слишком сильно отличались от земных. Хотя бы внешне. А там, если название покажется непонятным, расспрошу, как выглядит.

— Вон, — сказано было сухо, но возымело эффект разорвавшейся бомбы.

Уж не знаю, отчего, однако мне стало не только не по себе. Интуиция просто завопила: опасность!

— Прикройся, — потребовал муженек, когда лекаря буквально ветром сдуло.

Какие мы нежные… Но спорить не стала. Это я задумалась и напрочь забыла, что лежу, считай, полуголая у всех на обозрении.

— После именования ты отправишься в монастырь Святой Аглараны, — сказал как отрезал.

В первую секунду не шибко поняла, о чем речь, но память Стейзи не подкачала, и я вздрогнула. Данный монастырь находился на севере королевства, выдолбили его прямо в скалах. Надо ли было говорить, что жизнь там не сахар?

А уж таким, как Стейзи, изнеженным отсутствием физического труда аристократкам, выросшим совсем в ином климате, делать там вовсе нечего!

Скотина! Натуральнейшая скотина. Отправляет на смерть. Причем не факт, что я до монастыря доберусь, могу и в дороге ноги протянуть.

Спокойствие, только спокойствие.

— Ты выполнишь свой долг. Скажем, что ты дала обет Священной Паре: если родится здоровый наследник, то уйдешь в монастырь после именования.

Все продумал, тварь, по ошибке рожденная человеком.

— До конца вехимана, так уж быть, я не стану запрещать тебе кормить сына.

Какая щедрость!

Я кусала губы, чтобы не выплеснуть все свое негодование. Не шевелилась, заставляя себя успокоиться. Битва была еще не проиграна.

— Его будут приносить для кормления, — уже не скрывая довольства, подытожил гад.

И явно собирался отчалить. Но кто б ему дал?

— Ход, — ровным тоном произнесла я.

Честное слово, я могла собой гордиться. Голос не дрогнул, не сорвался на высокие ноты, звучал достаточно отстраненно.

— Матушка всегда сокрушалась, что не смогла кормить меня ход, как положено в нашем роду. Никто никогда не отдавал дитя кормилицам, так завещали нам предки.

Ничего подобного мать Стейзи, естественно, не говорила. Когда бы? И к чему семилетней-то соплюшке?

Но откуда это знать герцогу? Правильно, неоткуда. А иного я ему не скажу. Будь моя воля, вообще бы с ним не разговаривала и воздухом одним не дышала. Какое там! Я с ним на одном поле гадить бы не села! Разве в навозе бы с удовольствием утопила. Такому, как он — только такая смерть.

Это я знаю, что по-хорошему ребенка следует кормить материнским молоком до полутора-двух лет, так как иммунная система новорожденного еще не способна в достаточном количестве самостоятельно вырабатывать антитела. Сначала он их получал через плаценту, затем должен получать через грудное молоко матери.

Конечно, на Земле существует множество различных детских смесей для питания, в которые входят нужные вещества, компенсирующие отсутствие грудного вскармливания. Но здесь-то такому откуда взяться? Чем там эти кормилицы питаются? А если пиво хлещут, чтоб дите подольше спало?

Поэтому, если герцог все-таки хочет иметь здорового наследника, мне придется из шкуры вывернуться и обратно завернуться, чтобы доказать свою полезность в этом вопросе. А еще в том, что это просто необходимое условие для активации спящего дара предков.

— Что? — муженек обернулся и посмотрел на меня так, что захотелось не ответить, а огреть его чем-нибудь.

Но я терпеливо повторила уже сказанное. Спокойно повторила. Вроде как ничего не требуя и не прося. Просто ставя в известность.

Начни я давить, упирать на то, что я вся такая исключительная и незаменимая — вряд ли смогла бы предсказать реакцию мужа.

А так…

— Ты готова кормить ребенка ход? — вкрадчиво спросил он. — Дитя чудовища? Разве не ты утверждала, что умереть предпочтительней, чем продолжать жить во грехе среди тварей, что по недоразумению приняли обличья людей?

Я не дрогнула, хотя память щедро поделилась последним скандалом с герцогом, когда Стейзи от отчаяния кричала разные не самые умные и приятные на слух слова. Девочка сорвалась, будучи постоянно науськиваемой рыжеволосой дрянью. Я была с ней солидарна по части определения эпитетов для существа, что стояло передо мной. Чудовище как оно есть.

А стерва его рыжеволосая — тварь.

— Я и сейчас считаю, что Вы — чудовище, — глядя прямо в глаза мужу, произнесла с достоинством. — Но Его светлость — мой сын. Плоть от плоти моей, кровь от крови моей, мое продолжение.

Скажи я как-то иначе, то вряд ли бы мне поверили. Начни я уверять, что была не в себе и плохо о муже на самом деле не думаю, то герцог остался бы при своем мнении и слушать дальше точно не стал.

А так — хмыкнул и уставился, будто перед ним разыгрывалось невероятное представление.

— Вам прекрасно известно, что я — последний представитель главной ветви рода Моррисон. И свой долг по отношению к сыну я выполню, невзирая на чувства, которые испытываю к Вам и Вашему окружению. Потому что как мать желаю своему ребенку лучшего. И пусть я этого не увижу, но верю, что именно он станет тем, кто пробудит дар Священной Пары.

И замолчала, давая понять, что не отказываюсь от ссылки, а предлагаю временную альтернативу. При условии, что герцог хочет того же — пробуждения древнего дара. Хотелось сказать многое, очень многое. Но вот беда — от моих слов ничего не изменится! Эта скотина лучше относиться к жене не станет.

Ему досталась игрушка, которую он с легкостью сломал. А теперь его желание сбылось — он получил законного наследника. Значит, сможет зачать ребенка с любимой женщиной и перестать ее пичкать противозачаточными или снадобьем, заставляющим скинуть плод.

Возможно, я бы и пожалела мужика, оказавшегося в такой ситуации, когда весь мир был против его любви, когда он даже детей не имел права завести от той, которую любил. И жениться не мог на своей рыжеволосой заразе — худородной дочери торгаша, притом не самого полезного и успешного.

Таковы традиции королевства, таковы законы этой страны. Первенцем титулованного господина должен быть ребенок, рожденный в законном браке. И никак иначе. В противном случае можно и земель лишиться, и титула. А на это, понятное дело, местные герцоги, графья и прочие пойти не могли.

Кишка тонка отказаться от всего ради своей любви.

Это уже после рождения ребенка в браке можно завести бастардов, а до того — ни-ни.

Да, я смогла бы его понять, но при условии, что нежеланную и нелюбимую жену не стали бы гнобить. Если бы герцог был мужиком и честно поговорил с девочкой, та не смогла бы отказаться. Она и так на любовь не рассчитывала.

Обеспечил бы ее защитой, дал бы возможность свободно дышать в замке, позволил бы заниматься воспитанием совместных детей, а не отдал в руки жадной, завистливой и ревнивой бабе.

К тому же Стейзи была неопытна, но не глупа. И вместо того, чтобы враждовать с ней, ему стоило поступить совершенно иначе. Я уверена, она смогла бы добиться королевского расположения и вернуть роду причитающиеся привилегии. А в том, что герцог в опале, я не сомневалась.

А посему мне его не жаль. Ни единого мгновения. Вот только поделать ничего не могу, пока я в его власти…

— И Вы даете гарантии, что при условии Вашего кормления у моего наследника пробудится дар?

Надо же, на «Вы» перешел.

— Как я могу? — ответила ему. — Я не Священная Пара, чтобы говорить о таком с уверенностью. Я лишь поделилась тем, чего сама была лишена и о чем сокрушалась моя матушка. Решать Вам, муж мой.

И замерла, кажется, даже дышать перестала. Получится ли? Клюнет он на приманку, или желание избавиться от жены пересилит?

— Будь по-вашему, — спустя несколько минут пристального разглядывания выдал герцог. — Я позволю Вам остаться на ход при условии, что Вы сможете кормить ребенка столько времени…

То есть пока не пропадет молоко… Нет, так-то логично…

— Для этого я должна оставаться в спокойствии, хорошо питаться и гулять на свежем воздухе.

После моих слов глаза герцога чуть ли не огнем полыхнули. Ну а как он хотел? Его рыжая тварь палки ж в колеса ставить будет, если он ее не одернет и не отдаст приказ не лезть ко мне. Однако дергать за усы тигра в мои планы не входило, поэтому я невинно добавила:

— Полагаю, лекарь сможет дать более точные рекомендации. Мне, к сожалению, известно только это.

— Я отдам распоряжения.

Герцог расслабился, но «укусить» не отказался.

— Еще пожелания?

Яда бы сцедить, да банки рядом нет. От такой змеи яд наивысшей пробы был бы.

— Скорее, просьба, Ваша светлость. Пока я не выздоровею окончательно, оставить ребенка при мне. В коридорах замка прохладно, носить Его светлость каждый раз на кормление — не лучшая идея. Это может послужить причиной болезни. Я же пока дойти в детскую не смогу.

— Хорошо, — отрывисто бросил мужчина, явно недовольный моей просьбой, но понимающий ее рациональность.

А может, с тем же лекарем еще посоветуется. Черт его знает.

Я оглянуться не успела, как осталась в одиночестве. Правда, ненадолго. Но то уже были приятные хлопоты…