Спаси мою дочь, бывшая!

Мы сталкиваемся на веранде. Дымка испуганно смотрит на меня, сжимая в руках маленького зайчика, связанного из серых ниток. Она сама связала его, когда ей было двенадцать — это я хорошо запомнил из ее рассказов.

— Что т-тебе нужно? — спрашивает Дымка, продолжая смотреть на меня, как на врага, который в любую секунду может навредить ей.

Не могу держать себя в руках, потому что воспоминания, в мгновение нахлынувшие на меня при виде девушки, вызывают внутри сильнейшее желание прикоснуться к ней. Я понимаю, что буду жалеть об этом впоследствии, но хватаю Дымку за запястья и тяну на себя. На мгновение она теряется и ударяется о мою грудь. Аромат вишни проникает в носовые пазухи и сводит меня с ума.

Моя дымчатая вишенка…

Голова идет кругом.

Я уже не помню толком, зачем зашел сюда, хочу вот так стоять с ней и наслаждаться ее близостью, дрожью девичьего тела…

— Ты в своем уме, Багрянский? — огрызается Дымка и вырывает руки.

Она делает шаг назад и смотрит на меня взглядом разъяренной хищницы. Она злится. Сильно злится на меня, но я вижу в этих эмоциях что-то еще…

Она тоже вспомнила нашу первую ночь здесь, и страсть, которая свела нас обоих с ума в свое время.

— Нет… Наверное, нет… — мотаю головой я и наступаю. Дымка движется назад, но оказывается прижатой к двери, ведущей в дом. Она дрожит под моим напором. Боится меня… — Что за жених? У вас с ним есть что-то?

— Это не должно тебя касаться! — шипит девушка и старательно пытается оттолкнуть от себя, но не отступаю.

— Не должно, а касается!

— Лучше бы позаботился о том, где и с кем пропадает твоя жена! — с обидой выдает Дымка, и я понимаю, что внутри нее остались чувства ко мне, пусть она и пытается доказать обратное.

— У меня нет жены… — заявляю я и облизываю нижнюю губу.

— Если ты не отпустишь меня, то я…

Не даю Дымке договорить и маниакально прикасаюсь к ее щеке. Провожу подушечками пальцев по нежной коже и понимаю, что заведен до предела, и если не остановлюсь сейчас, то превращусь в насильника.

— Позовешь своего жениха? — спрашиваю с придыханием, склонившись к ее ушку, которое она так любила, когда я целовал и обдавал своим горячим дыханием.

Сильная боль в районе коленной чашечки отрезвляет меня, и хватка слабеет. Дымка изворачивается и отскакивает в сторону. Я пока не могу даже слово выдавить от боли, а она грозно смотрит на меня.

— Я сама могу за себя постоять! У меня был хороший учитель в свое время!

Девчонка улепетывает на улицу, а я с силой ударяю кулаками о дверь. Я потерял разум рядом с ней, позволил ревности одержать верх и поставил под угрозу безопасность своей дочери… Впредь следует лучше контролировать себя.

Боль в колене потихонечку умолкает, и я нормально могу начать шевелить ногой. Этому приему я обучил Дымку, чтобы в случае необходимости она знала, как отбиться от противника. И она сделала это отменно. Превзошла своего учителя — ничего не скажешь.

Жаль, что ее противником стал я.

Ненадолго меня уносит в прошлое, и я вспоминаю наш разговор с Дымкой, после того, как мы провели жаркую ночь в этом доме.

— А ты напивался когда-нибудь до такого состояния, чтобы провести ночь с девушкой, а наутро ничего не помнить?

— Ты задаешь мне такой вопрос после того, как мы провели незабываемую ночь вместе? Ну… Пьян я не был ни капли и ничего не забуду — это уж точно.

— Не об этом я, глупый… Просто спросила… Не бери в голову.

— Не знаю, зачем ты спросила это, но был один случай, когда я мог натворить что угодно, но при этом ничего не помнить…

Стараюсь забыть все, что связано с Дымкой, осознавая, что это часть прошлого, которую мы добровольно закопали под руинами обид. Сегодня я позволил ревности одержать верх, но не должен был этого делать.

На мгновение я забыл, что именно стоит на кону.

Жизнь моей дочери.

Нельзя больше идти на поводу у своих чувств.

Нель-зя.

Выхожу на улицу и несколько секунд смотрю на Дымку. Она стоит у машины и с улыбкой на губах что-то рассказывает Асе. Сердце заходится в груди, но я унимаю его. Семь лет я не позволял себе думать об этой женщине, как о своей, так какой дьявол заставил меня сделать это теперь?

Виновато смотрю на Дымку, приблизившись к ней, а она начинает зажиматься, скрещивает руки на груди и готовится защищаться.

— Спасибо за сегодняшний день. Уверен, что он стал незабываемым не только для меня, — киваю я и иду к водительскому сиденью, опасаясь, что снова сорвусь.

Нель-зя…

Сажусь в машину, и Ася начинает хвастаться, показывая подарок, который ей подарила Дымка. Я понимаю, что дочь прониклась к когда-то моей невесте симпатией и корю себя за то, что согласился на этот пикник. Все перевернулось вверх дном. Если бы я уехал раньше, то не узнал бы ничего об этом «женихе»… Не сходил бы с ума так сильно сейчас. Хмурюсь, поглядывая в сторону Тани, которая уже успела отойти к калитке. Она смотрит на Асю и улыбается, машет моей дочери, но полностью игнорирует мое присутствие… И я делаю то, что должен: завожу мотор и медленно выезжаю.

— А мы еще приедем к Тане? Она хорошая! — говорит Ася, мечтательно улыбаясь.

Как часто она улыбалась за последние несколько месяцев? Ее улыбки можно было пересчитать по пальцам, пожалуй… Сегодня их было явно больше, если не считать то, что дочь улыбалась, выдавливая из себя радость сквозь боль, чтобы поддержать меня.

И вот теперь моя дочь светится от счастья, а я не знаю, как долго оно продлится… Захочет ли Дымка встречаться с нами и следует ли мне позволять себе это?

— Ты не подарил ей цветочки, потому что у нее есть жених? — спрашивает дочь.

Не хочу говорить с ней о Дымке…

О цветочках…

О женихе.

О нем тем более!

— Нет, милая… Я не подарил ей цветочки, потому что так будет правильно… Я не могу дарить цветочки каждой женщине.

— Тетя Таня не каждая… — спорит Ася. — Она особенная! Как самая настоящая фея.

— Да. Как фея, — улыбаюсь я.

Фея, которая спасет твою жизнь, а потом исчезнет и забудет о нас.

Вспоминаю, как Таня дрожала под напором моего взгляда, как таяла в моих руках и борюсь с желанием развернуть машину.

Пусть кричит, колотит меня, ненавидит, выплеснет все эмоции, а потом выплачется мне в плечо… И быть может хотя бы тогда мы сможем поговорить нормально?

Боль в колене напоминает о себе, и я понимаю, что там будет синяк. Нет. Такого разговора между нами никогда не будет. Если я буду использовать силу, Дымка никогда не простит меня и не станет слушать.

Скорее всего, шанса объясниться у меня уже нет и никогда не будет…

Мы доезжаем до дома, и Ася успевает заснуть в машине. Она крепко держит зайчика, прижимает к себе и время от времени улыбается во сне. Осторожно достаю дочь из салона и несу ее в комнату. Укладываю на кроватку и укрываю одеялом. Открываю окна, чтобы проветрить комнату, пропитанную медикаментами. Меня бесит этот идеальный порядок, царящий там, ведь у детей должно быть все разбросано, должны всюду стоять любимые игрушки, домики… яркие рисунки. А у нее нет ничего. Ничего кроме этого пикника, на котором она впервые за долгие месяцы улыбалась искренне, словно не замечала своего заболевания, словно не было этой привычной слабости и желания спать…

Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с нянькой Аси.

— Как ваш внук? — с улыбкой спрашиваю я.

— Да все хорошо. Спасибо. Дочери дозвонилась, она приехала домой. Будет брать больничный на работе и сидеть с ним дома. Непоседа тот еще. Я часто ставлю ему в пример Асеньку! — женщина осекается, поймав мой злой взгляд.

— Не стоит ставить в пример мою дочь. Уж лучше пусть ваш внук будет непоседой и набивает шишки, чем медленно гаснет! — выдаю я и ухожу в кабинет.

Сажусь за компьютерный стол и смотрю на фото, где мы с Дымкой счастливые и беззаботные. Все семь лет я хранил воспоминания о ней, пусть и пытался убедить себя, что «мы» уже в прошлом.

— Тань, давай не сегодня? Я устал, ничего не соображаю… Голова идет кругом…

— Ты не хочешь провести со мной время? — настойчивость невесты поразила меня. — Я могу ведь и обидеться… Тебе хватило внимания на мальчишнике, да? — обиженно спросила она.

— Нет! Что ты? О каком ты внимании вообще? Я на самом деле неважно себя чувствую…

— Ты меня больше не любишь?

— Та-а-ань!

Она впилась в мои губы поцелуем, и я не смог оттолкнуть ее от себя, пусть ничего толком не видел, все плыло перед глазами, а голоса отзывались в голове каким-то противным эхо, словно их что-то искажало.

— Ладно… Постой… Глупо будет спрашивать, но назови наш пароль…

Я ни в чем не мог быть уверен в эту секунду и решил убедиться, что рядом со мной действительно находится моя невеста, вот только сильно ошибся…

И я понял это только рано утром, когда окончательно пришел в себя.

Глава 9. Дымка

Тело все еще потрясывает после того, как Багрянский нагло прижал меня к стене. На что он рассчитывал? Думал, что наивная глупая Таня пожалеет его, забудет все обиды и простит? Слишком глупо и опрометчиво с его стороны…

Проводив взглядом его удаляющийся автомобиль, я вспоминаю тот самый день…

Демьян поехал на мальчишник, где по его словам находились по большей части партнеры, которых он не мог оставить без «веселья». Девичник для меня устроила сестра, но из знакомых мне девушек там находилась только она и школьная подруга… Я уехала первой и решила сделать своему жениху сюрприз.

— Тань, ты же не думаешь, что он уедет с мальчишника так рано? Там же стриптизерши будут красивые… Твоему сегодня нужно вдоволь насладиться чужими обнаженными телами.

— Брось… Демьяну все это не нужно. Он уже позвонил мне и сообщил, что через час поедет домой… Он себя дурно чувствует, и я хочу быть рядом.

— И ты сообщила, что приедешь?

— Нет пока, это будет сюрприз… — загадочно улыбнулась я.

Вот только позвонила баба Нюра и сообщила, что у нас в доме снова прорвало водопровод, и мне пришлось сорваться туда. Сокрушаясь, что приеду к Демьяну на пару часов позже, я вызвала такси и помчалась в деревню.

Тогда я даже не подозревала, что сестра тоже бросит своих подруг и поедет к моему жениху, чтобы он увидел на одно голое тело больше…

— Ты уже освободилась? — доносится до меня вкрадчивый голос Виктора, и я понимаю, что за воспоминаниями о прошлом не заметила, как начала убирать все, что осталось после пикника.

— Да, Вить… Ты проходи! — выдавливаю улыбку, пусть улыбаться совсем не хочется. — Слушай, то, что ты видел…

— Меня это не должно касаться. Извини, что вспылил. Бабушка рассказывала, как сильно ты страдала, когда он тебя бросил. Я просто подумал, что должен предостеречь тебя от повтора… Ну сама ведь знаешь, каково это — наступать на грабли второй раз… А потом понял, что это не мое дело. Не смею я лезть в твою личную жизнь. Не хочу просто, чтобы тебе снова было больно.

— Нет, Вить… Ты не понимаешь! — мотаю головой я. — Мы с Багрянским не вместе. Все слишком сложно… Его дочь серьезно больна. Я могу помочь ей, поэтому я и вернулась сюда. Все на самом деле невероятно сложно. И ты не прав — он меня не бросал, это я бросила его.

— Почему помочь его дочери можешь только ты?

Я понимаю, что мне придется рассказать все с самого начала, но не знаю, готова ли делиться мельчайшими подробностями. Мне неприятно говорить об этом, неприятно снова думать о бывшем.

— Потому что у нас с сестрой схожее ДНК. Найти Аню он не может… Единственный человек, который может помочь его ребенку — я. Она моя племянница, Вить! Я не могу просто взять и оставить ее в беде. Она умирает, и если я не помогу, то всю жизнь буду винить себя.

— Не может или не хочет? В наше время можно черта на куличиках найти, если захочешь… — ворчит Виктор. — Как ему только хватило наглости просить тебя о помощи? И в чем она заключается?

— Вить, давай не будем говорить о нем? — мягко останавливаю парня я.

— Да, конечно, прости… Ты хотела, чтобы я отвез тебя в магазин?

Я киваю. Между мной и Виктором появляется напряженное молчание, а затем мужчина уходит, чтобы подготовить машину и дает мне время собраться. Не знаю, стоит ли мне пользоваться его добротой и давать какие-то надежды… Что он испытывает по отношению ко мне? Между нами ведь огромная пропасть… Мы не виделись много лет, не общались, а теперь он возвращается в мою жизнь как-то слишком не вовремя и начинает беспокоиться за меня, словно мы остались лучшими друзьями… На сердце появляется тяжесть, но я начинаю думать о том, что возможно это мой шанс начать все с чистого листа… Если мои стволовые клетки подойдут Асе, ведь с чужим ребенком вряд ли я буду нужна Виктору или кому-то еще.

Я думаю обо всем, что стало твориться в моей жизни, пока не слышу сигнал автомобиля и не спешу сесть в салон. Виктор действительно смог многого добиться… Такой внедорожник стоит даже не сотни тысяч… Радуюсь за него и думаю о собственной никчемности. Я сумела купить только квартирку и подержанную ласточку… С грустью думаю, как там моя машинка, и не повредил ли ее эвакуатор.

— Ты в порядке? Бледная такая! — вдруг говорит мужчина, словно хочет вернуться к разговору, который мы с ним так и не закончили.

— Да. Все хорошо. Спасибо. А ты? Что мы все обо мне и обо мне? Расскажи, как у тебя дела, Вить? Чем живешь? Может, у тебя семья есть? Невеста?

— Я женат, Тань! — улыбается Виктор, поглядывая на меня, а поймав смятение на моем лице, негромко хихикает: — на работе… Не было пока времени думать о семье, да и не удалось повстречать девушку, с которой я готов был бы пойти по жизни… Пока…

Мужчина многозначительно смотрит на меня несколько секунд, и в его взгляде теплится нежность, но он возвращает все внимание на дорогу.