Спаси мою дочь, бывшая!

— Дымка… — шепчу я.

— Ты зря сделал это. Мог бы подумать о дочери, которая нуждается в здоровом отце, — обвиняет меня Таня, а я делаю несколько жадных глотков, и состояние немного улучшается.

— Прости, но все, что я думал в тот момент — чтобы с тобой все было в порядке. Как Ася? Ты была в больнице? Знаю, что была, Дымка.

Она заботится о моей дочери, пусть и пытается показать, что хочет держаться от малышки на расстоянии.

— Все плохо! — лепечет Таня и облизывает губы.

Она отходит от меня, скрещивает руки на груди в воинственной позе и бросает на меня пытливый взгляд.

— Врач ждет тебя, чтобы решать, что делать дальше. Переливание помогло не так, как хотелось бы… Асе хотят начать делать химиотерапию, но для этого нужно твое разрешение, насколько я поняла.

Сжимаю руки в кулаки и стискиваю зубы.

Это крайняя мера, значит, все на самом деле хуже, чем я думал. Впрочем, разве может быть что-то хорошее, когда ребенок поступает с острым приступом в реанимацию?

Беру стакан, который успел поставить на стол, и допиваю воду. Голова продолжает раскалываться, но это не имеет большого значения. Важнее позаботиться о дочери и матери моего будущего ребенка.

— Тебе нужно прилечь… Сейчас я расстелю постель в бабушкиной комнате, — принимается суетиться Дымка.

— Побудь со мной совсем немного! — молю я, но она все равно уходит.

Конечно! Неужели я мог рассчитывать на то, что эта авария или беременность хоть что-то изменят? Глупо было даже просто надеяться на это. Дымка не станет прощать меня и принимать с распростертыми объятиями. Она все для себя решила, и я никак не могу на это повлиять. Хоть в лепешку расшибусь, она пока не готова слушать меня.

Потихоньку поднимаюсь на ноги. Наверное, я больше напоминаю психа, сбежавшего в этом платье, или как называется одежда, которую мне удалось умыкнуть из сестринской?

— Тут осталось кое-что из твоих вещей! — говорит Дымка, когда я вхожу в комнату.

Бросаю взгляд на одежду, лежащую стопочкой. Как много лет прошло… Возможно, сейчас она даже будет великовата мне, потому что я достаточно похудел от постоянных переживаний.

— Спасибо! — легонько киваю я.

— Одежда сыроватая, я развешу ее на улице, а утром сможешь переодеться!

Таня хватает стопку с вещами и спешит уйти, но мы сталкиваемся в дверном проеме, где я все еще стою, и женщина начинает часто дышать. Подняв на меня взгляд, Дымка смотрит несколько секунд, протискивается и уходит. А я иду к старенькой скрипучей кровати и осторожно присаживаюсь на край. Состояние на самом деле не самое лучшее. Меня штормит, но хотя бы теперь я убедился, что мои девочки в относительном порядке. А завтра поеду в больницу дочери, после чего буду решать, стоит ли мне самому продолжать лечение.

Ложусь на подушку, втягивая аромат свежести, исходящий от постели, и закрываю глаза. Меня накрывает, я расслабляюсь и медленно отключаюсь от реальности.

А просыпаюсь я в холодном поту. Подскакиваю на кровати и не сразу могу сообразить, где нахожусь, и что происходит. Голова болит, а тошнота только усиливается. Перед глазами все плывет. Мне приснились похороны. Я потерял свою дочь. Это было слишком больно и нечеловечно. Нельзя таким снам вообще существовать. Во рту все пересохло, словно я находился под палящим знойным солнцем.

Осторожно спускаю ноги, присаживаясь на край. Покачиваюсь какое-то время, чувствуя, как меня знобит. Не следовало, наверное, сбегать из больницы. Дымка была права. Нужно было попытаться добиться от врача, чтобы мне дали телефон. Вот только я тогда ничем толком не думал… Боялся за своих девочек, но поступил эгоистично. Я только подставил их, ведь если со мной что-то случится…

Иду на кухню и вздрагиваю, когда сталкиваюсь в темном коридоре с Дымкой. Она кутается в шаль и часто дышит, словно тоже испугалась моего внезапного появления здесь.

— Прости, если разбудил… Надеюсь, я не кричал во сне?

— Т-ты не разбудил… Кто-то постучал в окно! — оправдывается девушка.

— А ты ждала гостей?

Вспоминаю того «жениха», и внутри появляется ревность, тошнотворно стягивая все внутренности узлом. Я успел уже забыть о присутствии другого мужчины в жизни Дымки.

— Нет. Никого не ждала, тем более так рано! — отрицательно мотает головой девушка.

Бросаю взгляд в кухонное окно и замечаю, что солнце уже стало подниматься. Сейчас, наверное, часов пять. Проспал я совсем немного.

— Тогда я открою… Не следует тебе выходить, вдруг это грабители!

— Грабители? — Дымка немного морщит лоб. — Скажешь тоже! У нас всегда было тихо. Наверное, Витя… Или баб Нюра! — пожимает плечами. — Да и ты, как спаситель, выглядишь не очень!

— Дымка! — хватаю ее за руку, пытаясь остановить, но она ловко освобождается и отрицательно мотает головой.

— Не нужно постоянно дергать меня за руку! — ворчит Таня.

Она идет к двери, а я заворачиваю на кухню, понимая, что она права: нужно хотя бы воды попить, чтобы оказать отпор, если это на самом деле воры. Теперь я еще сильнее хочу постараться убедить Дымку, чтобы она перебралась в дом: так мне будет спокойнее.

Залпом выпиваю стакан воды и ненадолго застываю, слыша голоса. Не сразу удается поверить, что это то, что первым пришло в голову. Сердце колотится как бешеный зверь, и я спешу туда, где может находиться наше спасение.

— Ты нужна своей дочери, Аня! — лепечет Дымка. — Помоги спасти ее жизнь! Скорее всего, твой костный мозг подойдет!

— Ты заделалась в мать Терезы, что ли? Нет у меня дочери! Мне нужно укрыться где-то, Таня, помоги мне! Какое тебе дело до этого ребенка срамной измены и предательства?

Змея! Как она смеет так говорить о своей дочери? Как может во всем винить меня?

Я выхожу, и взгляд Анны прилипает ко мне.

Она сильно изменилась. Перекрасилась в брюнетку, нарастила длинные волосы, сейчас собранные в хвост на макушке.

— Ты! — шипит стерва и делает несколько шагов назад. — Простила его? Дура! Какая же ты дура, Таня! Тобой вечно пользуются, а ты этого не понимаешь! — зло бросает ведьма и бежит к калитке.

Я чуть отстраняю Таню от входа, взяв за плечи, и бегу за Змеюкой, но она ловко прыгает в салон дорогой спортивной иномарки с наглухо тонированными стеклами и с визгом стартует с места.

Перед глазами все плывет, а головокружение усиливается с каждой секундой. Я стараюсь запомнить номера, чтобы мои люди нашли эту тварь и из-под земли откопали ее. Она находится слишком близко, чтобы упустить шанс воспользоваться ею ради спасения дочери.

В ушах появляется гул, и я падаю на колени, обхватив голову обеими руками. Кажется, я даже глухо хриплю что-то нечленораздельное.

— Демьян! — ко мне подбегает Дымка, присаживается рядом и обхватывает мое лицо ладонями. Ее прикосновения обжигают, но пока я даже не могу насладиться ими, потому что от волнения мне стало хуже, чем было. — Демьян, идем в дом! Я вызову скорую! Давай же!

Дымка пытается помочь мне встать на ноги, и я беру себя в руки. Собираю все силы в кучу и поднимаюсь. Таня закидывает мою левую руку на свое хрупкое плечо. Наверное, я смог бы дойти до кровати сам, но я на подсознательном уровне пользуюсь возможностью как можно больше прикасаться к девушке. Стараюсь не опираться на нее, не доставлять дискомфорта, и медленно иду к дому. Перед глазами летают черные мушки. Приходится остановиться около крыльца, схватившись за деревянные поручни. Содержимое желудка желает вырваться наружу, но, наверное, кроме воды, там ничего и нет, поэтому рвотный позыв ни к чему не приводит, и я, держась за стеночку, захожу в дом. Не думал, что окажусь столь слабым.

Войдя в дом, я сажусь на кровать, поглядывая на Дымку, которая трясущимися руками что-то клацает в телефоне.

— Не надо врачей, пожалуйста! Все будет нормально! Это просто сотрясение…

— Ты весь горишь! — лепечет Дымка. — Просто сотрясение! Скажешь тоже!

Она все-таки вызывает бригаду скорой помощи, и те обещают приехать быстро. Таня приближается ко мне, мягко толкает на подушки, заставляя лечь. На секунду закрываю глаза. Кажется, что меня крутят на каком-то страшном аттракционе. Так плохо мне не было очень давно. Такое чувство, что еще немного, и к этому состоянию примешаются еще и панические атаки, которых не было давненько.

— Лежи! Тебе нужно больше отдыхать сейчас! — наставническим тоном говорит Дымка, а я беру ее за руку и какое-то время смотрю ей в глаза.

— Номера… Дымка, ты запомнила номера?

Все цифры и буквы вылетели из головы, а ведь важно найти эту дрянь, оказавшуюся так близко.

— Да, — глухо отвечает Таня, и я теряю сознание.

Глава 17. Дымка

В голове никак не укладывается, что Аня посмела заявиться и попросить меня о помощи. Нет! Она не просила, а требовала. Сестра была уверена, что я не откажу ей. Она говорила о том, что мной все пользуются, и она права — она пыталась воспользоваться мной, рассчитывая, что глупая Таня примет с распростертыми объятиями. А как она говорила о своей дочери… Не представляю, насколько жестоким сердцем нужно обладать, чтобы говорить так холодно о ребенке, которого вынашивала девять месяцев. Даже если и не планировала его рождение…

Подавляю внутри себя злость и поглядываю на Багрянского. Мне удалось привести его в сознание, и теперь он спит в полубреду. Зачем он сбежал из больницы? Поглядываю на часы и начинаю нервничать, потому что врачей скорой помощи нет долго, а что мне делать с Демьяном, если ему снова станет плохо?

Когда в окно светят фары, я выскакиваю на улицу и встречаю доктора с медсестрой. В животе все скручивает тугим узлом. Багрянский хотел убедиться, что со мной все в порядке, но сделал только хуже, потому что сейчас я еще сильнее переживаю за его состояние.

Рассказываю врачу, что мужчина сбежал из реанимации, куда попал после аварии. Женщина даже не проводит осмотр и заявляет, что Багрянского вернут туда, откуда ему удалось улизнуть.

— Как он себя чувствует? Насколько все серьезно? — заваливаю женщину вопросами я, а она нервно подергивает плечами, словно пожимает их.

— Сотрясение у него однозначно есть. Судя по слабости, тут была достаточная потеря крови… а вот температура мне уже не нравится. В любом случае вернем его в больницу, из которой сбежал, пусть лечащий врач и решает, что с ним делать.

— Не н-надо в больницу! — мычит Багрянский.

— Ишь какой! Очухался он там! В больницу, товарищ! В больницу едем! — проворчала врач. — На своих двоих ты, похоже, не дойдешь. Есть кого попросить донести его на носилках?

Я сразу же думаю о Викторе и начинаю кивать. Набираю номер мужчины и подношу телефон к уху. Отвечает Витя не сразу, минуты через две или три, когда я набираю повторно.

— Таня, что случилось? — голос у мужчины заспанный, я его разбудила и напугала.

— Вить, тут скорая приехала, нужная твоя помощь!

— Какая скорая? Ты в порядке? — почти кричит в трубку Витя.

— Да не ко мне… Они Багрянского забирают. Можешь прийти?

— Бред! Надеюсь, что я все-таки сплю, и это лишь часть сновидения… Но… Конечно, приду! Сейчас!

Я смотрю на врача и киваю, подтверждая, что помощь сейчас прибудет. Она уходит в машину, чтобы подготовить носилки, а Багрянский хватает меня за руку.

— Дымка, я выкарабкаюсь! Не надо скорую! Мне следует связаться с врачом! Надо найти твою сестру! У нас не так много времени! Не нужно в больницу! Просто я посплю, и мне станет легче!

Он говорит тихим ослабленным голосом, отчего душа начинает разрываться, готовая вырваться наружу и разделиться на две части, чтобы слиться с частичкой его души.

— Багрянский, прошу тебя! Перестань! — шепчу я. — Не нужно всего этого… Ладно? Тебе придется поехать в больницу, а все остальное пока не должно волновать тебя!

Понимаю, что сморозила ерунду, потому что я имела в виду поиски Ани, а не состояние Аси, но в любом случае сказанного не воротишь.

Взъерошенный Витя влетает в дом, а следом за ним входит водитель скорой помощи с носилками. Мужчина сразу же обнимает меня, что не ускользает от затуманенного взгляда Багрянского.

— Не знаю, как он тут оказался, но уверен, что у тебя будет время, чтобы объясниться! — бормочет Витя.

Я киваю, беззвучно обещая поведать ему все, что случилось с момента нашего расставания вечером, и они с водителем грузят Багрянского на носилки. Отворачиваюсь, потому что мне больно смотреть на это. Как бы Демьян ни пытался доказать, что он чувствует себя просто прекрасно, вид у него устрашающий, слишком болезненный.

— А документы у него при себе были, когда поступил в больницу? — вдруг спрашивает врач скорой помощи, на что я пожимаю плечами, потому что ничего не знаю. — Ну вы учтите, что документы нужно будет довезти!

Женщина подходит, чтобы закрыть дверцу, а я хочу нырнуть в машину и поехать вместе с мужчиной, но понимаю, как глупо и опрометчиво это будет. Я не могу этого сделать, не могу рвануть следом за ним, потому что должна подумать и позаботиться о себе, ведь могу оказаться беременной, и лишнее волнение мне ни к чему.

Машина скорой помощи удаляется, а Витя приближается ко мне со спины и осторожно кладет на мои плечи шаль. Кутаюсь в ней, с благодарностью глядя на мужчину.

— Расскажешь, как так получилось, что этот псих сбежал из реанимации?

— Вить, подожди, а у тебя есть какие-то хорошие связи? — перебиваю приятеля я.

— Ну смотря какие… Если тебе нужен киллер, чтобы избавиться от кого-то слишком назойливого, то с такими парнями я не вожусь… А что ты хотела?

— Найти человека по номеру машины… Аня вернулась в город, и если бы нам удалось найти ее, то шансы на проведение успешной операции Асе могли увеличиться.

— Если знаешь номер машины, говори! Попытаюсь пробить ее через знакомого… А договориться с ней не получилось? Уверен, что у Багрянского есть что-то, чем можно было подкупить нерадивую мать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне становится вдруг неприятно от этого намека, и я отвожу взгляд в сторону.

— Пойдем, чай попьем? Что-то я замерзла!

Витя кивает и идет следом за мной в дом. Он набирает в телефоне номер автомобиля, на котором уехала Аня, и отправляет своему знакомому. Надеюсь, эту дрянь удастся поймать, и она сможет оказаться полезной своей дочери.

***

В полдень Витя снова везет меня в больницу к Багрянскому. Он не попрекает меня тем, что помогаю тому, кто причинил мне боль и ранил сердце, и я благодарна ему. По пути звоню лечащему врачу Аси, и он сообщает, что сегодня я смогу увидеться с девочкой. Я рассчитываю, что Багрянский не валяется в реанимации, потому что ему следует поговорить с врачом дочери и дать разрешение на соответствующее лечение.

На посту в больнице мне сообщают, что Демьяна сразу определили в палату, если может скакать на своих двоих и сбегать из больницы, то и в реанимации место занимать не стоит, и я спешу к нему. По пути поправляю халат и думаю о том, что пришла с пустыми руками. Впрочем, я даже не рассчитывала, что мы с ним встретимся сегодня.

Осторожно захожу в палату и озираюсь. Один из мужчин лежит лицом к стене, а Багрянский смотрит в потолок. Он никак не реагирует на меня, пока я тихонечко не зову его.

— Демьян? — осторожно прикасаюсь к его плечу.

— Дымка!

Багрянский хватает меня за руки, и я сдерживаюсь, чтобы не вырвать их.

— Почему не позвонил мне и не сообщил, что тебя в палату положили?

— Телефон сел. Жду, когда мне зарядят его и принесут. Условия здесь так себе!

— Почему не оплатил отдельную палату? — я хмурюсь и присаживаюсь на край кровати рядом с мужчиной.

— Знаешь, врач не особо-то хочет разговаривать со мной после побега. Я поговорю с ним немного позже. Я уже позвонил врачу Аси и сообщил, что все решения, касательно ее дальнейшего лечения, можешь принимать ты!

— Нет! — отрицательно мотаю головой я.