Серебряная птичка

Сайгура проводили в небольшую комнату на первом этаже. Слугу, присланного Юной, он сразу отпустил, выбрал помощника из кандрийцев. Тут же принесли свежую воду, горячий взвар, лепешки и сыр — перекусить, и с этим тоже было не справиться без рук. Сайгур для начала просто выпил воды. Позволить себя кормить — ну нет. Разве что леди Юна захотела бы поухаживать, чтобы загладить вину, так сказать. Он подумал так и засмеялся. Как же, она придет! Строгая леди, его теща. Демоны! Теща…

Понятно, что она не виновата. Но ему-то от этого не легче?..

Но верхом ездит ловко, соображает быстро, и видно, что такая дама, которая про послушание даже не слыхала. По взгляду видно, по повадкам. Трудно представить, что она стала бы десятками печь лепешки ему и его ближним, штопать рубашки и подолгу дожидаться своей очереди у колодца. Надо поскорее жениться и выдворить из Дьямона эту «тёщу», чтобы не смущала молодую тани. И поглядеть бы уже невесту, что ли. И нет, не стыдно — помочь леди сойти с седла никому не стыдно. А что леди с особенностями — другой вопрос.

Услышав, как рядом стукнула дверь, он подобрался — а ну и правда Юна? Нет, это явился лорд Фурати. Уселся напротив, спросил с участием:

— Как вы, друг мой?

— Бывало лучше, — хмыкнул Сайгур, пытаясь пошевелить пальцами, и покосился на румяные лепёшки.

— Скоро пройдёт, — тоже уверенно пообещал лорд Фурати. — Я не раз видел подобное. Виноват, забыл предупредить, каюсь. Не подумал, что вы не знаете. Обычно всем первым делом это сообщают.

— Я слышал, но забыл, — признал Сайгур. — Капкан, а не женщина.

— Тани Юна просила передать, что она искренне сожалеет. Так и есть, поверьте мне. С вами она точно не хотела бы неприятностей.

Сайгур кивнул, соглашаясь. Да, неприятности в день появления в Дьямоне им не нужны. С них, собственно, начался день — с нападения волчицы. Но это случилось на границе. Это уже прошло.

— Можете рассчитывать на её поддержку, — продолжал лорд Фурати. — Она сказала, что, как только поправитесь, сама проведет вас по замку. Представит вам дочь. Челла, поверьте, милая девочка.

— Я ей признателен, — усмехнулся Сайгур. — Но, простите, матерью своей невесты воспринимать не могу. Старшей сестрой разве только.

— Так и есть по сути, — кивнул Фурати.

— И вот что, я и к родной матери невесты отнёсся бы с опаской, а уж к мачехе… Со свадьбой наследницы она всё тут теряет. Должна бы думать о своих интересах, верно? Она недавно побывала в Кандрии и намерена жить там?

— Так и есть, — кивнул Фурати. — Она уедет, как только молодая тани утвердится в новом положении. Юна считает своим долгом выдать замуж Челлу. Долгом перед покойным мужем. И не сомневайтесь, лорд Сайгур, что она будет отстаивать интересы падчерицы очень придирчиво. Постарайтесь с ней поладить, иначе вы потеряете лучшего союзника, которого могли бы приобрести.

— Я понял. Благодарю за совет, — быстро согласился Сайгур. — Мне интересно, почему муж так поступил с ней? Этот пояс… Даже если я сильно рассержусь на супругу, мне не придет в голову, покидая этот мир, оставлять ей такой подарочек. Что он был за человек, этот тан Суреш? Мне любопытно, раз я женюсь на его дочери.

Лорд Фурати помолчал, потом пожал плечами и улыбнулся.

— Мукарранские мужчины бывают суровы в том, что касается женщин. И большие собственники. Что поделать. Я знаю таких и в Кандрии.

И почему-то Сайгуру показалось, что лорд, скорее, пошутил. Может, показалось.

— При жизни мужа она тоже ездила верхом?

— Да. Они оба любили соколиную охоту. Кстати, она носила пояс и при жизни мужа.

— Даже так?! — удивился Сайгур. — Но, простите меня, у них есть дети?..

— У тани Юны есть дочь. Ровестница вашего младшего сына. И её сходство с отцом ни у кого не вызывает сомнений. Я не знаю, преграда ли пояс для законного супруга, или просто его можно было снять, — он не сдержал улыбки, — это теперь, я слышал, ключа нет. Но второй брак владетеля был полноценным и вполне счастливым. Вскоре после смерти тана Суреша тани потеряла второго ребенка, это было её несчастьем. Ждали мальчика, но он не лишил бы наследства вашу невесту. Дьямон наследуют дети первой жены. Сыну тани Юны было определено свое наследство, лишь только беременность подтвердилась в святилище Гемм. Я так много говорю, лорд Сайгур, чтобы разъяснить вам некоторые здешние особенности. Возможно, пригодится.

— Конечно. Спасибо, — Сайгур кивнул. — Но как избавить её от этой дряни?

— Простите? — брови старика поползли вверх. — О чем вы, лорд Сайгур?

— О поясе тани Юны. Это жестоко, принуждать молодую женщину быть одинокой и хранить верность умершему. Теперь она моя родственница, и знай я, как ей помочь…

— Лорд Сайгур, — Фурати вздохнул. — Это совершенно не ваше дело. Послушайте старика, не пожалеете. Не ваше, понятно?

Сайгур только дернул бровью, и его рука — о счастье! — тоже дернулась и сжалась в кулак.

— Даёте непрошенные советы, милорд?

— Рискну дать ещё один, — взгляд Фурати разом посуровел. — Вы много говорите о тани Юне, но почему-то равнодушны к молодому Эргу, который устроил вам теплую встречу у ворот. Вот о чем стоит подумать и принять меры. Вы пока ещё не владетель здесь, лорд Сайгур.

— Вы правы, — теперь Сайгур серьезно кивнул. — Я помню об этом.

Его это беспокоило, он был готов к осложнениям.

— Где сейчас дочь тани Юны? В замке?

— Мне это неизвестно, — сухо уронил Фурати, — вот что, лорд Кан, Эрги — родственники князя. Как и тани Юна. С разных сторон, — продолжал он. — Повсюду знать в родстве с верховным правителем, и тот вмешивается в их семейные дела. Отец Алливена тоже тут, и кстати, с нукерами. Понимаю ваши чувства, но выставить этих людей из Дьямона вы пока не можете. Князь желает брака Алливена Эрга и Челлы, и Алливен чувствует себя в своём праве. Отдыхайте, — Фурати поднялся. — Я вижу, вам уже лучше…

*кОнюший — начальник конюшен, не путать с конюхом — рядовым сотрудником.

**Хайд — начальник военного гарнизона в Мукарране, аналог слова «комендант».

Глава 10. Конец пути…

Найрин ушам не поверил, услышав рокот бубна. И это точно был бубен гадалки. Как и откуда они появлялись, эти Дочери Дороги, незваные и нежданные — непонятно. И это грозило задержкой — наверняка поспрашивать гадалку хотелось многим.

Гадалок, как обычно, было две, женщина средних лет и совсем молоденькая девушка. Гадала старшая, она сидела на пне и, прикрыв глаза, выбивала пальцами ритм. А рядом стояла Аста — это для неё била в бубен гадалка. Чуть поодаль собралась очередь из других желающих. И Фай тоже была тут, рядом с бабкой. Найрин подошёл к ним, решив пока не мешать гадалке.

— Мой господин, — девушка поклонилась.

— Тоже решила узнать судьбу? — улыбнулся он.

— Погадать я и сама могу. Только нельзя. Надо разрешение спросить у Матери Гемм. Только после этого…

— Вот как? — хмыкнул Найрин. — Нельзя, но с разрешения можно. И что, сбываются твои гадания?

— Кто знает, мой господин… — она вздохнула и тоже улыбнулась. — Пока не сбылось. Но я надеюсь.

А бабка усмехнулась, не глядя на Найрина. Она не сводила глаз с гадалки. Та ударила по бубну последний раз, подняла голову и начала говорить что-то Асте, та переспросила, гадалка ответила…

Найрин позволил ей закончить и подошёл.

— Мы сейчас отправляемся в Дьямон, пойдёшь с нами, — велел он. — Сейчас на твои гадания нет времени, а в Дьямоне вы хорошо заработаете. Я прикажу посадить тебя и девочку в повозку.

— Да, господин, — женщина говорила с заметным акцентом. — Приказать большой господин, я слушаться.

Найрин распорядился взять гадалок в обоз, и подошёл к Асте. Она смотрела куда-то сквозь придорожный кустарник, а на её губах дрожала задумчивая, но счастливая улыбка.

— Получила хорошее предсказание, Аста?

— Да. Лучше не бывает, — она опустила взгляд. — Позволите вас попросить?

— Конечно. Проси.

— Прикажите вашей Фай рассказать мне про клубки судьбы, которые прядут служанки их дикарской богини? Боюсь, сама она не станет мне отвечать. Можно, милорд?

— Это твоя ошибка, Аста, — он взглянул на неё исподлобья.

— Ошибка, милорд?..

— Фай разве что моложе тебя, но по рождению вы равны. Зато в рабстве ей выпали жестокие испытания. Отнесись ты к ней по-доброму — и получила бы подругу, которая помогала бы без моих приказов.

— Милорд, я понимаю, — Аста сначала слабо усмехнулась, но тут же прикусила губу и покраснела. — Я не знаю, почему так вышло. Мне жаль.

— Про клубки я и сам тебе расскажу. Мать Гемм, как считают, строгая госпожа, у неё прядильная мастерская, в которой работают девяносто девять женщин, они приходятся ей сестрами, дочерями и племянницами. Они прядут разную пряжу: шесть, крапиву, коноплю и лён, и только некоторые с позволения хозяйки прядут шелк. Прядут, сматывают и бросают в сундук. А потом, когда им хочется позабавиться, они берут клубки и бросают в мужчин и женщин.

— Бросают, зачем?.. — женщина озадаченно улыбнулась.

— Так бросают, что кончик каждой нитки остаётся у шалуньи в руках. И тогда она сматывает две нитки в один клубок. Две судьбы в одну. Аста, на наши судьбы влияет лишь Ясное Пламя. Такие сказки не для нас.

— Вы так много знаете, милорд. Про всё на свете! — она говорила с Найрином, но улыбалась уже чему-то своему.

— Какое ты предсказание получила?

— Нет, милорд. Простите, — она покачала головой.

— Да пожалуйста. Но исполни мою просьбу. Слушаешь? Вот она: когда прибудем в Дьямон, иди в Храм, помолись и попроси ясности и скорого семейного счастья с хорошим человеком. И забудь про клубки Гемм, что бы они ни значили. А главное, оставь мысли про моего брата.

Теперь она вскинула голову и побледнела. И прошептала:

— Я непременно сделаю это, милорд! Позвольте?.. Мне надо закончить дела!

Кажется, он угадал про её предсказание.

— Ты очень красивая, Аста, — сказал он. — Ты ещё красивее в новых платьях. И украшения хороши, ты умеешь выбирать достойные вещи. Муж будет любить тебя и гордиться.

— И она так считает! — Аста махнула в ту сторону, куда увели гадалку и её помощницу.

— Но это будет не Сайгур, — продолжал Найрин. — Брат благодарен тебе за воспитание его сыновей, и понимает, что из-за них ты упустила свою судьбу. Из благодарности он отдаст тебе последнюю рубашку и последний медяк. Но он не женится из благодарности. Он женится ради Дьямона. Понимаешь?

— Да, милорд, — она побледнела сильнее. — Позвольте?..

— Аста, если я решу, что ты мешаешь, то сам отправлю тебя подальше. И не спрошу у брата. Хотя я тебя ценю, поверь. А теперь иди и заканчивай свои дела.

— Я дорожу вашей милостью, милорд! — и она поспешно ушла.

Он подозвал Фай и попросил её честно отвечать на вопросы Асты. Если, конечно, та станет спрашивать.

Перед тем, как забраться в повозку, Сару, которую Сайгур велел величать Фагундой, протянула внучке холщовый мешочек, плотно набитый свежесобранной травой.

— Спрячь. А в замке высушишь.

Фай понюхала мешочек, понимающе кивнула и бросила в свою сумку.

— А это хлебни. Три глотка. И скажи, что за зелье, ну-ка, — она вынула пробку из глиняной фляги и сунула посудину девушке.

Та отпила, осторожно, прислушиваясь к ощущениям. Потом ещё раз.

— Для здоровья, для зрения, для слуха. О, и фируна есть… Да? Зачем мне? — она сердито взглянула на бабку. — Уже поила меня этим?

Фируну, траву, стелющаяся по камням, с мелкими, как глаз стрекозы, цветами, называли ещё травой коварных женщин. Но важно правильно готовить отвар. Сару, конечно, готовила правильно.

— Несколько раз, — и бровью не повела бабка. — А ты глупенькая стала, отвыкла чувствовать травы. Опаивай тебя чем хочешь. Не оправдывайся! Такое, если научишься, не забывается. Не в меня ты пошла.

— Прости. Я всё вспомню. Вот, поняла же сейчас!

— Поняла. Только не сразу, — старуха усмехнулась.

— Я не буду больше это пить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поговори мне! — сердито нахмурилась Сару. — И ему я добавила. Пусть. Зелье и жажду утоляет, он будет доволен. Влила в горшок с готовым отваром, когда дура наша выходила. Как раз всё питье из горшка и поместилось господину во флягу.

— Бабушка! — Фай протяжно вздохнула, и даже слёзы отчего-то на глазах выступили. — Бабушка…

— Вон эта, узнай про такое зелье, и ожерелье новое тебе за него отдаст, — она показала на Асту, которая летящей походкой шла мимо. — Видишь, красивая какая? Всё при ней. И давно уже постель ему греет. Старшему господину. И не проняло его! Не знаю, сколько ему зелья надо споить, чтобы он её у алтаря в жены взял. Старшего далеко обходи, он не нужен тебе. А с младшим ложись, как только позовет. Ты ведь сама хочешь, будто я не вижу!

— Не хочу! — мотнула головой Фай.

— Мне врать?! — Сару сердито сверкнула взглядом.

— Может, и хочу, — Фай сжала губы, и стала в этот момент очень похожа на свою бабку. — Но не стану я! И никто меня не позовёт, старший господин пообещал!

— Так это и хорошо! — понизила голос Сару. — Если бы просто можно было, да ещё рабыню, взял бы он тебя раз-другой и забыл бы. А если через запрет, через клятвы переступать, то больше силы нужно, крепче свяжется. Ты не больно искушённая у меня, чтобы сразу мужчину привязать. А зелье и кровь горячит, и запах женщине придаёт такой, что себя потеряешь. Ты почаще подходи к нему, или мимо ходи и моргай своими ресницами, они у тебя как опахала. Да чего я тебя учу?

— Бабушка… — Фай вытерла слёзы, которые пролились наконец из глаз.

И знать бы самой, отчего слезы, но так вдруг обидно стало, так больно, что хоть вой, как волчица…

Он, значит, смотрел ласково и целовал даже, и улыбался особенно тепло, и заступался — потому что бабка ему зелья подливала? И как только умудрялась?

Последнее не вопрос. Все, что Сару хотела — она могла.

— Тебе ведь жить надо, — продолжала бабка. — За вдовца старого, злого и похотливого хочешь? Дурочка. О лучшем и не мечтай, после рабского ошейника! Будь с младшим господином. Он такой, что и жениться может. И детей признает. И семье поможешь. А господина хочешь, как кошка, я вижу. В замке будет у тебя новый угол, новая постель, новая жизнь. Старое там осталось! — она махнула рукой куда-то в неопределённом направлении. — Он тоже сильный. Только силу он собирать умеет. И направлять. Это редкость для их мужчин. Его учили! Старший всё тратит, а этот другой. Ты меня поняла? А вот его к себе не подпускай! — она показала на Клая Вина, который проходил мимо и подмигнул Фай. — Он слуга, тебе ни к чему!