Случайная жена для мажора

— Иди в душ, а потом ложись в постель, — скомандовал я ей, поворачивая голову в сторону и делая приглашающий жест.

Испуганные глазищи уставились на меня в упор, в них плескались ужас и паника. Видать уже напридумывала себе небось что.

— Что не так? — спросил я у нее с недовольством. Каково черта она вздумала доставлять мне неудобства своим блеянием? Ни бэ, ни мэ, ни ку-ка-ре-ку. Не то что Мадина. Вот с ней можно было поговорить, а эта заучка молчит или мямлит. Взялась жена на мою голову. Можно поставить в угол вместо вазы, разницы не будет.

— Мы будем спать в одной постели? — испуганно пропищала эта мышь, руки взметнулись к горлу, длинные пальцы задрожали. Вот только мне было ее совсем не жаль, и пусть не пытается вызвать у меня сочувствие. Это я тут пострадавшая сторона. Решив поиздеваться над ней я сложив руки на груди, наклоняюсь поближе.

— А что? У тебя с этим какие-то проблемы? Ты теперь моя жена. Или забыла?

В расширенных глазах цвета шоколада мелькнул огонек страха, и она отступила на шаг назад. Я с трудом сдержался от того, чтобы не фыркнуть разрушив весь эффект.

— Можно я буду спать на по… — прошептала она, но я не расслышал фразу целиком. Где там регулятор громкости у этой тихони?

— Что ты там пищишь? Я не слышу.

— Можно я лягу на полу или на кресле? — сказала она уже громче и вроде как разозлилась. По крайней мере, я увидел, что она сжала кулаки и поджала губы.

— Жена должна спать с мужем, — продолжал я издеваться, получая удовольствие от ее страданий. Пусть во всех красках представляет, что будет ночью.

— Но я думала…

— Что ты думала? Когда садилась в ту машину, не просчитала последствия? Ума не хватило?

Я был намеренно груб, и ожидаемо из глаз тихони полились слезы, она задрожала и смахнула их рукой, умоляюще глядя на меня.

— Андрей, пожалуйста, давай не будем делать вид, что это настоящий брак. Я очень сожалею, я же говорю, что ничего не подстраивала, так вышло, это случайность.

Мне порядком надоели ее глупые и нелепые объяснения. Ни единому слову, срывающемуся с ее лживых губ, я не верил!

— Можешь не утруждаться и не дрожать, тихоня, — прервал я ее словесные излияния, рассмеявшись. — Ты что, правда думала, что я соглашусь лечь с тобой в постель?! Разве что в твоих мечтах! Ты себя хоть в зеркало видела?

Она отпрянула, глядя на меня с неверием и ужасом. А когда дошло, что я глумлюсь, разозлилась, но ничего не сказала, только глупо открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. До чего же она тупая. Такие рожи корчит, аж противно. Нет бы отстояла себя! Хоть уважение бы вызвала… Хотя вряд ли.

— Короче, спать будешь где хочешь. Хоть на коврике в ванной. Меня это не колышет.

Она должна страдать и морально, и физически. Я задался целью отомстить ей за свою испорченную жизнь, и я не отступлюсь, пока Фарида не поймет, что нельзя играть в такие грязные игры с живыми людьми.

После моих слов она с облегчением выдохнула. Видимо, перспектива спать на коврике в ванной пугала ее гораздо меньше, чем если бы она оказалась в моей постели. Но, когда она туда реально пошла, прихватив одеяло, мне захотелось вцепиться в волосы. Она что, совсем дура?

— Ты идиотка? — позвал я ее, останавливая у дверей ванной. — Спать будем на одной постели, только разделим ее свернутым одеялом. Вдруг кто зайдет. Не бойся, тихоня, я тебя не трону. Я лучше пообнимаюсь с крокодилом.

Теперь в ее глазах появилась обида, и ее яркая мимика сразу это отразила. Не нравится, что сравнил ее с зубастым хищником? Сама виновата. Девчонка была молчуньей, но то, что она думала, сразу читалось на лице.

По виду такая наивная скромная пигалица, а на самом деле самка богомола, которая может сожрать голову. Как в ней это уживается?

— Я пойду в ванную, — пролепетала Рида, оставляя одеяло на постели.

Когда она ушла, я подошел к кровати и начал сворачивать его в плотный рулон, чтобы разделить постель на две части. Потом, надев футболку и боксеры, плюхнулся на постель, прикрыв глаза и мечтая о том, чтобы вместо Риды из ванной вышла Мадина. Черт! Моя принцесса не простит меня и не поверит, что я женился вынужденно. Как я ей это объясню? Я знал что стоит ей начать вновь думать обо всем, она снова начнет сомневаться.

Чертова заучка! Теперь портить ей жизнь будет моим жизненным кредо. Пусть только вернемся в школу, мало ей не покажется!

Завернутая в длинный халат, она появилась в дверном проеме ванной. Зажатая поза снова показала, что она боится. Мученица недоделанная!

— Ложись, я устал и хочу спать, — резко сказал я ей, чтобы не мельтешила вокруг.

— Мне еще надо волосы высушить, я фен в сумке оставила, — пискнула она, и я заметил чурбан на ее голове.

Закатил глаза. Теперь еще и шуметь будет. Терпеть все эти женские загоны, тряпье, косметику и прочее. Отвернулся в сторону, чтобы не видеть дверь ванной, и попытался заснуть. Куда там! Она шумела феном, потом что-то уронила. Тишина продолжалась слишком долго.

Убилась она, там что ли? Поскользнулась на влажном полу и ударилась головой. Лежит там и умирает. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Прошло, наверное, минут десять, и я стал беспокоиться.

Да что там случилось? Придется пойтии и проверить.

* * *

В ванной я обливалась слезами, не в силах успокоиться. Мало того, что попала в капкан этого ужасного брака, так еще и Андрей издевается надо мной, кидает обидные прозвища, не считает за человека и думает, что я устроила ему подлянку.

Что дядя, что он — абсолютно никакой разницы! А я ничего, совсем ничего не могу сделать! Всё уже свершилось! Сорвала план побега по собственной глупости!

Так я жалела себя, пока мылась, представляя с содроганием, как лягу с мужем в одну постель. Муж! Как ужасно это звучит.

Пусть нас будет разделять свернутое одеяло, факта это не изменит. Избежать самого страшного не получится. Я буду спать с ненавистным мужем, который презирает меня до глубины души, желает от меня избавиться и жениться на распрекрасной Мадине.

Она во всем лучше меня, спорить с этим бессмысленно. Всегда была, с самого детства. Красивая, яркая, умеет держать себя в обществе, может обаять любого парня, у нее много дорогой одежды и косметики, что немаловажно для того, чтобы подчеркнуть ее природные внешние качества.

И главное — ее все любят и уважают. Хотя не сказала бы, что она хорошо учится, но в нашем мире это не ценится. А у меня это единственное положительное качество.

Я легко схватываю науки, получаю только отличные отметки. Но пользы от моих знаний никакой. Наоборот, все надо мной смеются.

«Заучка, заучка», — так и стоит в ушах, болью отдаваясь в сердце.

Ладно, сколько в ванной ни сиди, а выйти придется. Я уже и намылась, и кремом лицо намазала, и волосы высушила, осталось только смазать кончики специальным маслом, а то они у меня сухие, секутся и пушатся, если не ухаживать.

Взяла продолговатый флакон с маслом и, задумчиво глядя пустым взглядом в стену, нажала на дозатор.

Ничего не вышло. Как будто заело. Я нажала снова. Еще и еще. Потрясла флакон. Вот даже с ним не могу справиться, не то что со своей жизнью! Глупая безрукая Фарида!

Сначала не поняла, что произошло. Боковым зрением заметила, что из отверстия во флаконе вылетела струя. Проследила за ее траекторией — и пришла в ужас!

Даже уронила злосчастный флакон на кафель и прижала ладони к открытому рту, пялясь расширенными от шока глазами… На свадебный костюм Андрея, на который попало масло.

Зачем он повесил его на крючок двери в ванной? Почему не в комнате? Что за роковое стечение обстоятельств? Я такая дура, неумеха, не зря меня дядя всегда ругал и унижал. Поделом мне! Господи, как же быть? Андрей меня убьет, уничтожит, свекровь скажет, что я плохая хозяйка, все будут считать меня ни на что не годной, бесполезной приживалкой…

Испортить свадебный наряд мужа! Представляю, сколько он стоит! Как я буду это отрабатывать? У меня же совсем нет своих денег!

Я подбежала к двери и схватив пиджак с крючка, поднесла к глазам. Так и есть! Большое пятно масла расползалось по ткани, изрядно портя вещь. Ее надо спасти! Но как? Я не знаю, как вывести масло.

Только читала, что с масляным пятном очень сложно справиться. Надо застирать, попробовать сделать хоть что-то, иначе…

Слезы снова брызнули из глаз, я ничего не видела и металась по ванной, сшибая фен, косметику и тазики на пол, наводя шум. Но мне было плевать…

Включила воду на полный напор, тугая струя с шумом ударила о дно ванны, подставила ворот пиджака под воду, и мне в лицо из-за плотности ткани полетели брызги воды. Наверное, масло отталкивало воду. Она не проходила сразу сквозь волокна, но я не сдавалась.

Надо отстирать это пятно! Где тут мыло? Лучше взять хозяйственное, но его я не находила, только жидкое. Пришлось налить его и тереть, тереть, тереть, аж рукам больно стало, но я пыталась избавиться от этого жуткого пятна, хотя умом понимала, что вряд ли получится, да и, пока пиджак не высохнет, не поймешь, удалось мне справиться или нет.

Ждать я не смогла бы, извелась бы вся от страха и нетерпения, и решила высушить отстиранную ткань феном. Не успокоюсь, пока не увижу, что пятно полностью и бесследно исчезло. Фен раздувал ткань, и пиджак было сложно держать.

Я попыталась приладить его на дверцу шкафчика с зеркалом, но он сваливался и сваливался, вызывая новые порции слез. Никогда так не плакала.

Когда резко распахнулась дверь, я даже не заметила. Только услышала шум шагов позади и поняла, что фен выключился. Андрей с бешеными глазами, растрепанными волосами и красным от гнева лицом влетел в ванную и выдернул шнур, швырнув фен в угол.

От неожиданности и шока я замерла с вытянутыми руками, как будто продолжала сжимать рукоятку фена.

— Что ты делаешь?! — заорал он, оценивая обстановку.

— Нормальные люди спят, а не шумят в ванной после полуночи!

— Я… я… — попыталась я объясниться, но, как всегда, онемела. На Андрея в одних трусах предпочитала не смотреть, поэтому зажмурилась, спасибо хоть футболку надел.

— Опять мямлишь? Да за что мне это? — он закатил глаза и протер лицо руками, как будто был самым усталым человеком на земле.

Обида взвилась во мне ураганом, ведь я хотела как лучше!

Я вытерла слезы и сказала как можно более громче:

— На твой пиджак попало масло для волос. Я хотела его отстирать.

— Пиджак? Какой еще… Ты дура? — поинтересовался он вроде даже по-доброму, но смысл слов был очевиден.

Дурой я себя и ощущала. Набитой. Старалась ради него! А он бесится!

— Отстирывать надо сразу, потом было бы поздно. — мямлила я, не зная, как раствориться в воздухе чтобы прекратить все это.

Андрей молча прошел к пиджаку, сдернул его с дверцы, рассмотрел пятно, зверем глянул на меня, а потом взял и скомкал дорогую вещь, ногой нажал на педаль мусорного ведра и затолкал в него пиджак!

Опять ужас охватил меня. В который раз! Теперь от его беззаботности, от такого безалаберного отношения к дорогим вещам. Взял и выкинул пиджак, даже не попытавшись спасти его. Если не справилась я, можно было бы отдать в химчистку. Но не выбрасывать же!

— Тебе не жалко пиджак? Можно было бы попробовать отдать в химчистку? — не сдержалась я от комментария.

— Какая заботливая женушка, — Андрей подошел ко мне и стал ерничать: — Носки мне постирать не хочешь? А трусы? Вручную. Какие ты еще услуги оказываешь? Хочешь, чтобы я перестал жалеть, что взял тебя в жены? — Он окинул меня брезгливым взглядом, красивые губы скривились и изогнулись в презрительном оскале. — Ты не сможешь заслужить эту честь, даже если будешь днями и ночами готовить, стирать и убирать. Ты мне не нужна!

— Так отпусти меня! — выпалила я, разозленная его словами и вечным желанием унизить.

— Я бы с радостью, тихоня, — отодвинулся он от меня, словно стоять со мной рядом было противно. — Да я слишком уважаю своих родителей. Поэтому терпи и страдай. И вот еще, — сказал он, вспоминая что-то. — Надо будет обговорить правила. Для школы. Загибай пальцы, заучка. Не подходи ко мне. Не появляйся в зоне видимости. Если увижу тебя рядом в радиусе ста метров, решу, что ты меня преследуешь. То, что мы женаты, никто знать не должен. Не смей хвастаться и примазываться к нашей фамилии. Мы с тобой не женаты, запомни! — он сунул мне под нос указательный палец и диктовал свои условия, ноздри раздувались от гнева, крылья носа побелели, так сильно он был зол, а я дрожала и трепетала, запоминая его дурацкие правила. — Добираться до дома будем отдельно. Если увидишь меня с Мадиной, чтобы не подбегала и не устраивала сцен ревности. Наш брак — только фикция. Будем жить так, как будто он не существует! И играть только перед родителями. Поняла? Кивни, если поняла.

— Я не дура! Поняла, поняла! — вскрикнула я, когда он вцепился мне в запястья и тряхнул, вызывая из коматозного состояния.

Потом увидел, что сделал, и резко отдернул руку, всем видом выказывая отвращение. Будто я червяк какой, а он внезапно до него дотронулся.

— Сомневаюсь в этом, — опять с презрением усмехнулся он, — но тебе придется напрячь свои жалкие мозги, чтобы запомнить эта правила, заучка.

— Как мне избегать тебя, ведь мы учимся в одном классе? — спросила я очевидное.

— Уроки — это уроки. Вытерпим как-нибудь. Главное — не пялься на меня, не подходи и не обращайся. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. И иди уже спать, я устал с тобой возиться! Так и знал, что от тебя будут одни проблемы!

4

Проснувшись утром как по часам, в недоумении рассматриваю незнакомый интерьер, а потом понимаю, где я. Новый дом, в котором меня не ждет ничего хорошего. Пора бы привыкнуть, что моя жизнь никогда не будет легкой, но призрачная надежда, что пробудилась во мне после неудавшегося плана побега от семьи, делает всё происходящее горше и сложнее.

Неужели в моей жизни никогда не будет ничего настоящего? Мне всю жизнь придется жить по чьей-то милости? Ждать удара и радоваться, если пронесет?

Встряхнув головой в попытке отогнать грустные мысли, я встала с кровати и, поправив халат, который так и не сняла, направилась в ванную комнату, прихватив с собой сегодняшний наряд, чтобы привести себя в порядок.

Обязанности невестки никто не отменял.

К моему удивлению, дом спал, хотя на часах было уже восемь двадцать, когда я приступила к приготовлению завтрака. Привыкшая к тому, что в доме дяди все вставали спозаранку, мне было как-то дико ощущать эту тишину.

— Дочка? Ты чего так рано? — спросил появившийся первым отец Андрея, единственный, кто знал нашу тайну.

Мне было ужасно неловко в его присутствии, как, впрочем, и в присутствии любого другого мужчины.

— Хотела приготовить завтрак, пока все спят, — потупила я взгляд, надеясь, что не сделала ничего плохого и не огребу за свою инициативность.

— Боюсь, раньше девяти никто не появится, — подходя к кофемашине и готовя себе кофе, проговорил он. — Все поздно легли после наполненного суетой дня, так что неудивительно, что хотят выспаться. Тебе тоже не стоило вставать в такую рань.

— Я привыкла вставать рано. — Не зная, куда себя деть, я начала нервно играть с пояском своего платья. — Положить вам завтрак?

— Не откажусь, — улыбнулся он, подходя к столу и садясь.

Я невольно отметила, что Андрей просто вылитый отец. Хотя по характеру свекор намного мягче, насколько я успела понять.

— Дочка, я понимаю твое состояние. Но попытайся привыкнуть. Андрей рано или поздно смирится и перестанет злиться. Он не такой плохой, как кажется. Ты же знаешь наши законы, я не мог поступить иначе. Вам обоим пришлось бы заплатить за свою ошибку, — затронул он неприятную для меня тему.

О да, я знала, чем рисковала! Дядя уже участвовал в подобном деле, когда моя троюродная кузина всего лишь высказала желание выйти замуж по своему выбору за парня, который был намного ниже нас по статусу.

Бедную девушку обрили налысо и отправили в глушь, к какой-то дальней родственнице. Такой судьбы я точно не хотела!

Пока была надежда поступить в универ после окончания школы, я могла хотя бы рассчитывать на то, что рано или поздно получу независимость! Конечно, отправляя нас с Мадиной в университет, дядя думал вовсе не о будущем или о возможности строить карьеру.

Женщины нашего дома никогда не работали, их удел был вести хозяйство и воспитывать детей. Просто девушки с высшим образованием больше ценились на рынке брачных предложений.

Современные парни хотели иметь жену с дипломом, даже если дальше он будет просто пылиться в шкафу. Но, видимо, найдя мне жениха со старыми взглядами на жизнь, дядя решил и на учебе сэкономить.

— Всё хорошо, я адаптируюсь, — ставя перед свекром тарелку с омлетом, сказала я.

— Доброе утро! — вошла в комнату золовка, прервав наш разговор. — Папочка, — словно маленькая, обняла она отца со спины, целуя в щеку.

— Доброе, Лисичка! Чего вскочила так рано? — потрепал он ее по голове. Его доброе обхождение поразило меня в самое сердце. Со мной никто так себя не вел.