Миры Уильяма Моррисона. Том 2

— Кэри просто переутомился, — сказал Твисден, не поднимая глаз. — С тех пор, как он присоединился к ним, он перегружен работой. Но это гораздо лучше, чем торчать тут без дела.

Проем закрылся, Коррелл пожал плечами. Казалось, через дверь никак не сбежать. Коррелл решил воспользоваться советом и осмотреть их узилище.

Не считая дверей, находящихся в различных, самых неожиданных местах, тюрьма ничем не отличалась от обычных зданий. В секции насчитывалось двадцать комнат из огнеупорного пластика, которые были отштампованы на гигантском прессе и походили друг на друга до мелочей. Все здание меньше походило на тюрьму, в какой он побывал после путаницы в Департаменте Торговли.

В каждой из пяти комнат, к которым у него был доступ, находились люди. Кто-то читал, другие играли в карты, но все, казалось, скучали, и новичок никого не заинтересовал. Здесь оказались только мужчины, и Коррелл решил, что если среди заключенных вообще есть женщины, то они, должно быть, помещены в отдельные помещения, находящиеся где-то за дверью из вращающегося лезвия.

Один из открытых дверных проемов неожиданно вывел Коррелла на большую открытую площадку. Правда, не совсем открытую. Выйдя на нее, Коррелл заметил над головой прозрачный пластиковый купол. Сквозь него было видно небо, а также, к удивлению Коррелла, деревья и кусты, и он понял, что сверху купол сливается с окружающей местностью.

На расстоянии нескольких футов от входа в площадку начинался огород.

Здесь росли помидоры, лук и картофель, а также другие растения, названий которых Коррелл не знал. Он подошел к помидорам и с удивлением осмотрел их. Помидоры были маленькие, зеленые и не очень красивые. Они были размером с детские мраморные шарики, и он прикинул, что они не поспеют еще в течение многих недель. Он шел вперед, пока не уткнулся в гладкую пластиковую стену, преграждающую путь во внешний мир. Тогда он не спеша вернулся к началу и с изумлением увидел, что за те полчаса, что он бродил здесь, помидоры заметно выросли. Они явно стали больше, а некоторые даже начали слегка краснеть. Это просто невероятно!

Другие растения тоже существенно подросли. Луковые побеги, когда он увидел их впервые, поднимались лишь на шесть дюймов от земли, а теперь стали раза в полтора выше.

Он два часа пробыл в огороде, наблюдая, как растет лук, зреют помидоры, расцветают остальные растения. Время созревания, казалось, было тщательно рассчитано. В нужный момент звенел звонок, из труб, проложенных по земле, брызгала какая-то жидкость, и созревшие растения прекращали свой рост.

Два часа спустя Кэри, тот самый, которого так рассердило, когда Коррелл сломал стул, вышел в сад и собрал небольшой урожай. У него не было при себе никакого оружие, и он игнорировал присутствие Коррелла, словно знал, что опасаться нечего.

Коррелл вернулся в дом. У одной опасной двери заметил маленькую табличку: Электронные Лаборатории. Возле другой висела табличка: Лаборатории Растений. Интересно, что за исследования тут проводят? — подумал он.

В комнате отдыха выяснилось, что картежникам надоело играть. Все пятеро мрачно сидели без дела, не зная, чем бы заняться. Сломанный стул заменили.

— Сколько времени вас здесь держат? — спросил Коррелл.

— Меня год, — ответил Клейтон. — Примерно.

— Меня полгода, — сказал Твисден. — Разве вы не заметили, что я полон бодрости духа. Остальные здесь почти два года. Поэтому они не станут вам отвечать.

— Ну, и как вы думаете, почему мы здесь?

— Мы знаем, вернее, однажды случайно узнали что-то, что наши друзья-супермены считают опасным для себя. И также мы, кажется, потенциально им полезны. Они хотят, чтобы люди делали за них всю грязную работу. Заключение здесь — их способ заставить нас сотрудничать.

— Мне это не кажется очень убедительным.

— Потому что вы здесь недолго, — мрачно сказал Клейтон. — Вы знаете, какой пыткой может стать скука? Вам нельзя ничего делать, нельзя даже пальцем пошевелить. Конечно, нас здесь кормят, но могут и перестать.

— Заключенные сталкивались с такими проблемами и раньше, — сказал Коррелл. — И они умели справляться с ними. Они организовывали группы по интересам, составляли и обсуждали планы побега.

— Здесь это бесполезно, — коротко сказал Твисден. — Во-первых, мы сгруппированы таким образом, что наши интересы несовместимы. Не характеры, отметьте, иначе бы мы перегрызли друг другу глотки, а интересы. Они совершенно не совпадают. У нас нет ни бумаги, ни карандашей, ни досок.

— У вас есть книги.

— И все они чисто развлекательные. Нет ни научных книг, ни хорошей поэзии. Нам даже позволяют смотреть телевизор, но только пустые, никчемные программы — плохие комедии или детские развлекаловки. Все это лишь подчеркивает монотонность нашего существования, не нарушая ее.

— Ничего не понимаю, — сказал Коррелл. — Если они действительно хотят свести нас с ума, тогда проще было бы запереть нас по одиночкам.

— Они не желают этого. Время от времени они действительно запирают кого-нибудь в одиночке, но только ради дисциплины, когда кто-нибудь начинает слишком резвиться.

— Все равно можно что-нибудь предпринять, — настаивал Коррелл. — Составлять планы побега.

Клейтон и Твисден невесело рассмеялись.

— Кому интересно говорить о бесполезных вещах? — спросил Твисден. — Отсюда нет никакой возможности бежать. Тюремщики слишком хороши для нас. В определенных случаях, когда им нужно поддержать у кого-нибудь из нас дух, они позволяют мечтать о спасении. Так они сделали с Клонером еще до того, как сюда попали мы. Как-то раз они оставили на полу металлический прут. Клонер решил, что его просто забыли, и несколько недель прятал его. Это была единственная металлическая вещь в этом месте.

Все это время он следил за дверьми и как-то ему показалось, что у одних лезвия вращаются немного медленнее. Ну, и однажды он с друзьями воспользовался тем, что было, как им казалось, шансом. Им удалось сломать дверные лезвие. Они уже считали, что обыграли наших суперменов. Им даже позволили выбраться наружу, прежде чем поймали и вернули обратно. Вот тогда Клонер и его друзья поняли, что происходит, и потеряли всякую надежду. Остальные сдались и согласились работать на похитителей. Сам Клонер не сдался, но оставил все попытки сбежать. Теперь дайте ему шанс уйти отсюда, и он им не воспользуется. Он будет считать, что это опять обман.

— Что они хотят? Какую работу мы должны выполнять? — спросил Коррелл.

— Почти все, что мы можем. На первое место они ставят исследования в области ботаники и электроники. Откровенно говоря, Коррелл, мы слишком мало узнали о них с тех пор, как попали сюда. Они не кажутся жестокими. Очевидно, они не убивают, исключая, возможно, случаи самообороны, так что во многих отношениях они выглядят похожими на нас. Но мы не можем сравниться с ними в физической силе и скорости мышления. Именно поэтому я не понимаю, зачем мы вообще им нужны. Они сами способны заниматься исследованиями в десять раз эффективнее, чем мы. Почему они требуют, чтобы мы им помогали?

— Возможно их численность крайне мала, — предположил Коррелл.

— Или они хотят сделать из нас слуг.

Они услышали, что в соседней комнате что-то происходит. Коррелл подошел к открытому дверному проему и заглянул внутрь.

Там на большом столе лежали три человека, которых Кэри небрежно переворачивал, словно трупы.

Пока Коррелл смотрел, Кэри снял их со стола, положил на диван и резко произнес:

— Через пятнадцать минут они очнутся.

Затем он ушел.

— Новенькие, — прокомментировал Коррелл.

— Наши супердрузья снова в деле, — вяло отозвался Твисден.

— Интересно, что сделали эти парни?

В его голосе чувствовалось равнодушие, и Коррелл подумал, что неужели у него самого так же, как и у них, притупятся все чувства, когда он посидит здесь подольше. По сравнению с напряженной жизнью, к которой он был приучен, парализующее бездействие этого места могла стать для него своего рода каникулами, в которых Коррелл давно нуждался, если только они не протянутся слишком долго. Конечно, он будет просто отдыхать, а не торопиться начинать работать на своих похитителей.

Через несколько минут новички зашевелились, сели, осмотрелись и затем задали тот же вопрос, что и сам Коррелл:

— Где я?

— В аду, — рассмеялся Твисден. — Не думали, что ад существует, верно?

— Вы заключенные, — спокойно сказал Коррелл. — Мы все здесь заключенные.

— Они не имеют на это права, — воинственно сказал один из мужчин. — Мы только хотели отправить письмо правительству. — Он был высокий, с властными манерами, и явно находился в плохом настроении. — Дома меня ждет жена, я обещал сегодня вернуться пораньше. Никто не смеет удерживать меня здесь.

В этот момент ожил динамик.

— Настал ваш ежедневный шанс, — раздалось из него. — Кто-нибудь хочет выбраться отсюда?

— Я хочу! — громко сказал властный новичок.

Голос не прервался, словно говоривший не услышал его. Своеобразный голос, подумал Коррелл, он говорит нормальным тоном с нормальной скоростью, но в совершенно неправильной манере. Отрывисто, и не только на каждом слоге, но и на каждом звуке, как гласном, так и согласном.

— Если вам надоело, если вы устали ничего не делать, то вас ждут интересные исследования или любая другая работа по вашему выбору, а также высокая зарплата и хорошие шансы для карьерного роста.

— Не стану я делать никакой работы, — крикнул новичок. — Но, так или иначе, я отсюда выйду.

— Все, кто готов принять мое предложение, пожалуйста, подойдите к двери, ведущей в электронную лабораторию.

Два человека, стыдливо опустив глаза, направились к нужной двери. Остальные провожали их, скорее, с жалостью, нежели со злостью.

— Полагаю, они больше не в силах оставаться здесь дальше, — заметил Клейтон.

Властный новичок обменялся взглядом со своими товарищами.

— Идемте, парни, — негромко произнес он.

Что-то здесь затевалось. Коррелл встал так, чтобы все видеть.

Вращающееся блестящее лезвие двери сливалось в единый круг, за которым внезапно появилась смутная фигура человека. И вдруг человек удивительным образом прошел через дверь так же легко, словно через обычный турникет. Ого, подумал Коррелл, он движется с быстротой молнии.

Это оказался тот самый человек, которого Коррелл видел в универмаге. Он стоял не дольше половины секунды, но за это время Коррелл узнал его. Он был стройный, с тонким лицом и глазами, сверкающими так же, как и у бородатого пророка.

— Паппас, — пробормотал Твисден. — Вчера его не было, а сегодня вернулся.

Конечно, он тот, кого пытались удержать в тюрьме, — подумал Коррелл. Он смотрел, как Паппас жестами что-то показывает двум мужчинам, согласившимся работать.

Властный новичок отметил свое присутствие сердитым ворчанием.

— Ладно, приятель, — сказал он. — Ты здесь главный? Что за дурацкая идея схватить нас? Как вы смеете удерживать нас здесь?

Паппас не соизволил ему ответить. Он произнес настолько быстро, что Коррелл с трудом разобрал слова:

— Есть еще добровольцы?

Это был тот же самый голос, что звучал из динамика, но теперь он не отрывисто, а напротив, очень слитно.

Властный новичок стиснул челюсти, пробормотал: «Ну, ты сам напросился», и бросился на Паппаса, в то время, как его компаньоны напали с другой стороны. Фигура Паппаса расплылась смутным пятном. Он двигался столь быстро, что фактически стал невидим. Коррелл смотрел, как трое мужчин разлетелись в разные стороны. Один ударился о стену и съехал по ней. Остальные разлеглись на полу и остались лежать неподвижно.

Вращающееся лезвие двери внезапно остановилось. Паппас вывел двоих, которые согласились работать. Когда они прошли, лезвие вновь завертелось.

— Мы живем и учимся, — философски сказал Твисден трем бесчувственным телам. — Все мы живем и учимся.

Внезапно снаружи раздался крик, и все напряженно замолчали. Потом раздался выстрел, за ним грохот бегущих ног.

— Похоже, у наших друзей там какие-то проблемы, — сказал Коррелл и повернулся к остальным. — Если для нас и представится момент что-либо сделать, то вот он. Подвинтесь-ка.

— Как вы справитесь с дверью? — спросил Твисден.

Опять эта дверь. Коррелл схватил стул и сунул его в центр, туда, где лезвие вращалось медленнее. Стул тут же отбросило назад, одной ножки, отсеченной лезвием, у него не хватало.

— Бесполезно, друг мой, — сказал Клейтон. — Это все бесполезно. Разве вы еще не поняли, что выйти отсюда нельзя?

И тут дверь разрушилась, острые обломки лезвия просвистели мимо их голов.

V

В дверном проеме стоял робот. Войдя через дверь, он остановился, а за ним появился еще один. В комнате роботы разделились и стали искать двери с вращающимися лезвиями. Разрушали они эти двери, просто проходя в них. Затем скрылись в других помещениях.

— Роботы превзошли наших супердрузей, — сказал Коррелл. — Давайте-ка пошевеливайтесь.

— Это может быть очередной уловкой, — скептически сказал Клейтон.

— Вы отупели от бездействия, — нетерпеливо ответил Коррелл. — Даже если это уловка, мы ничего не теряем. Но это может стать нашим шансом!

Он вышел через разрушенную дверь и очутился в коридоре, из которого вели с полдюжины дверей. Пройдя по коридору, в конце он уперся в одну. Обычная дверь, причем даже не запертая. Коррелл открыл ее и уставился на то, что было снаружи.

Первое, что он услышал, это голос Паппаса, говорящий настолько быстро, что Коррелл не различал слова, но, несомненно, это были ругательства. А то, что увидел он, выглядело абсурдно и дико. Паппас проделывал какие-то невероятные акробатические трюки и прыжки. А в ста футах от него двигался большой транспортный вертолет, мягко скользящий взад-вперед по земле, как судно по волнам.

Все это бессмысленно. Это было бессмысленным даже тогда, когда Паппас перестал прыгать и уселся на землю в позе полного отчаяния. Коррелл вышел из здания, и тут же с глухим стуком шлепнулся на землю, больно ударившись копчиком.

Земля выглядела обычной, но была невероятно скользкой. Корреллу не раз приходилось ходить на Марсе по ледяному покрову, и тот лед был такой скользкий, что малейшее отклонение от вертикали тут же приводило к потере равновесия. Но здесь оказалось куда хуже. Удержаться на ногах совершенно невозможно. Иллюстрацией этому было движение вертолета, который, несмотря на свою тяжесть, скользил по земле при малейшем порыве ветерка. Паппас был беспомощен, но такими же беспомощными были и заключенные, которые не могли покинуть здание.

Пока Коррелл обдумывал все это, вновь появились роботы. Один из них нес Медлану. Она находилась без сознания. Значит, ее тоже похитили, подумал Коррелл. Но у него не имелось возможности узнать, что с ней произошло. Роботы спокойно вышли из дома, словно земля была для них самой обычной, и направились к маленькому вертолету, которого Коррелл до этого не заметил. Несколько секунд — и вертолет взлетел, оставляя заключенных и их тюремщика в совершенно беспомощном состоянии.

Паппас опять разразился ругательствами, и тут у Коррелла появилась идея. Я не такой «супермен», как Паппас, подумал Коррелл, но все же соображаю быстрее него. Конечно, Паппас вскоре и сам нашел бы выход из создавшегося положения, но Коррелл оказался быстрее.

Коррелл снял ботинок и с силой бросил его в дом.

Ружье с сильной отдачей пригодилось бы лучше, подумал он, но ружья под рукой не нашлось, приходилось использовать то, что есть. Насколько он помнил еще со школы, действие равно противодействию. Это универсальный принцип, который использовали реактивные двигатели и суда на воздушной подушке. Когда обувь полетела в одном направлении, тело Коррелла двинулось в другом. Он скользил не быстро, но в устойчивом темпе, поскольку сейчас отсутствовало трение, способное его остановить. Но движение стал замедлять встречный ветерок, и тогда пришлось бросить второй ботинок. В случае необходимости, Коррелл был готов раздеться хоть до гола, лишь бы это помогло.

На этот раз ветер оказался попутным, и Коррелл скользил, пока его не остановила сама земля. Он осторожно ощупал поверхность руками, дабы убедиться, что достиг края скользкой области, затем осторожно поднялся на ноги.

Оглянувшись назад, он увидел, что Паппаса уже нет. Тот сразу ухватил идею и действовал быстрее, чем Коррелл. И он был не единственным. Всю лужайку возле тюрьмы заполнили заключенные, старавшиеся убежать тем же способом, который осуществил Коррелл.

Но Коррелл не стал их дожидаться. Он заметил, что воздух вокруг дома становится туманным, и заподозрил, что включился какой-то защитный механизм. Тогда он бросился бежать.

Вскоре впереди появился какой-то дом. Мужчина и женщина с удивлением уставились на его ноги в одних носках, но у Коррелла не было времени на объяснения.

— Мне нужен ваш телефон, — задыхаясь, пробормотал он.