Тень деформации

Вот только начал я думать, ну и довольно быстро нашёл выход, возликовав и посветившись по этому поводу этакой ликующей светомузыкой. Оскалился довольно и обратился к Кристине.

— Астральная гончая, — выдал я.

— Поняла, по слову вашему, Терентий, — кивнула тереньтетка и сиганула в варп.

Появилась через минуту — дама с собачкой, как она есть. Ну собачка пара метров в холке, охваченая переливами огня имматериума, полупрозрачная притом. Ну и поводок в виде огненного хлыста, удавкой охватывающего шею собачки. Какая дама, такая и собачка, пожал плечами я, оскалился хренеющему Марку и начал взывать к дворецкому.

Последний явился, ну и повёл нас в покои, кабинеты и прочие места особняка, особо осквернённые мерзким еретическим присутствием.

— Это демон, — откапитанствовал вполголоса Марк, следующий рядом.

— Астральная гончая — скорее хищник имматериума, не несущий свойственной демонам скверны. Их на «изнанке» Вулкана куча. А если вы, коллега, направите запрос, то монография дознавателя Гольдшмидт «О тварях имматериума, Астральными Гончими именуемыми» довольно давно есть в архивах Ордена. Используется именно в качестве гончих за еретиками, — елейно закончил я, пока спутник, сведя очи на переносице, штопал порванный шаблон и картину Мира.

Добрались мы до апартаментов, зашуганная и натурально поскуливающая псина обнаружила два следа, но общий ареал пребывания, обозначенный дворецким, позволил еретическую морду (которая главная, потому как, видимо, псайкер клана — тоже еретик) выявить и встать гончей на след. После чего я как довольно расслабился, так и мысленно вздохнул: работы, не самой приятной, была ещё тьма.

— Как я понимаю, гончая сможет отследить еретика? — подал голос Марк, на что мы с Кристиной кивнули. — А почему?.. — не договорил он, но стало понятно.

— А потому, коллега, что никуда в ближайший год…

— Пару лет, — уточнила Кристина.

— Да, пару лет, этот еретик не денется. Вы вот в курсе, куда он может лететь? — на что Марк пожал плечами. — И лететь с выпученными глазами и языком на плече, на довольно сильно повреждённом судне, варп ведает куда — я не намерен. Закончу дела на Вулкане, что прямо скажем, весьма важно, — на что коллега жестами дал понять, что позицию понимает. — Ну и, починившись, начну охоту. Никуда он не спрячется, морда еретическая, даже если в Окуляр Трепета забьётся, — довольно констатировал я.

И начал я «заканчивать дела». Для начала, определил клану Красайт домашний арест, ну и направился в резиденцию губернатора, для начала.

Чиновники там были зашуганые, растерянные, а аристо там и не пахло: сенатствовали бунтовщики в своём клубе, с выпивкой и девочками, очевидно.

И, прямо скажем, проверка и опросы выявили картину ожидаемую:

— У меня всё запротоколировано, господин Инквизитор, — выкладывал мне зам невинно убиенного губернатора кучу всякой макулатуры. — Но сделать я ничего не мог, только умереть: бунтовщики покусились на самого господина губернатора, военные перешли на их сторону, гнусные предатели…

— Не все, — уточнил я, бегло знакомясь с отчётами о «гадствах, ереси и поругании». — Большая часть военных, даже СПО, лояльны Империуму, но введены в заблуждение и обмануты гнусными аристократами, продавшимися губительным силам.

— Вам виднее, господин Инквизитор, — склонился чин.

— Виднее, — согласился я. — В общем, господин Крамер, к администрации губернатора Инквизиция претензий не имеет, — подытожил я как намозголазанное, так и изученное. — В свете казни губернатора бунтовщиками вы и вправду могли только умереть, притом без толку, нанеся тем самым ущерб Империуму. Так что ступайте, служите, бунтовщики доживают последние часы. А я займу этот кабинет, мне нужно место для встреч и допросов.

— По слову вашему, — ответствовал чин и покинул кабинет.

А я отметил, что глава клана Морган, паразит такой, точно пойдёт на казнь «без анестезии». Поскольку этот паразит вщемился, после казни, в кабинет губернатора и спёр набор боевых и гражданских наград убиенного.

А ещё дворец губернатора удобно оборонять. Здания подобного типа по всему Империуму строятся по принципу «крепость».

Ну и буду тупо вызывать бунтовщиков. Не явятся — чуть позже боевая операция со всеми вытекающими, а явятся — заработают себе на анестезию перед сожжением.

И, впрочем, как и ожидалось, являлись «сенаторы». С шумом, помпой, свитой, пополняя в итоге комнатушку, назначенную мной камерой смертников. И, нужно отметить, на «анестезию» заработавшие были, оттрахал их еретичище в мозг. Вот только… ни варпа это не были «молодые-ранние». Оттрахаными в мозг были старые, опытные развалины, которые без мозготраха остановили бы прочих аристо, ну хотя бы попытались бы вправить им мозг в голову. Поскольку из полусотни прочих, среди которых встречались и молодые, и внешне симпатичные, никого в мозг никто не трахал. А считали эти, чтоб их, аристо себя Центром Мира. Зная о Мирах с наследными управителями (и великосветски игнорируя, что таковыми Миры являются не в угоду всяким «царям жизни», а в силу объективных причин, вроде дрянной навигации или откровенного феодального социума), эти придурки посчитали, что: «Администратум утрётся и примет естественное и законное положение на планете, как есть».

Часть из них, в процессе воздействия пятым рангом, показало вообще феерическое «понимание Мира». Империум — это такое специальное образование, чтобы ентих конкретных аристо от всего защищать, в жопу ихнюю, аристократичную, дуть, ну и не мешать мудро править жалкими простолюдинами.

Очаровательная планетка и прекрасный социум, скрежетал зубьями я (на пиломече, снятым с губернаторской стены кабинета, поскольку своими, из-за этих придурков, было жалко).

Вообще, картина выходила такой: был клуб «перемывания косточек начальству панаехавшему». Это я знал, ну и, в целом, было это нормально.

Однако, часть именно молодёжи, не получившей от жизни по наглому аристократическому рылу, считало, что «всё не так». В процессе моей «торговой экспедиции» в поле моего зрения эти молодые-ранние не попадали, хотя и составляли фактическое большинство. И еретичище их «не совращал»: общепринятая картина мира местных аристо была именно такова, что они — пуп Мира, а сам Мир обязан вокруг них на задних лапках скакать.

Так вот, в момент ввода чрезвычайного положения наиболее одиозные аристо выдали гениальные идеи насчёт «хватит это терпеть» и «настало наше время». Еретичище привело полковника и арбитра, что более-менее разумных уверило во «всё будет хорошо», ну а разумные без «более-менее» были оттраханы в мозг. Результат известен, хотя вскрылись небезынтересные детали.

А именно, стало достоверно ясно, что клановая структура точно и однозначно формирует ВСЕХ жителей Вулкана в уверенности, что Империум, конечно, важен, но свой клан важнее, это раз.

И два, насчёт чего, не зная, плакать или смеяться, я проковырял дыру в столе. Итак, на планете, помимо официального культа Имперского Кредо, процветал «клановый вариант». Тоже Импи — бог, все пироги… Вот только верховными жрецами этого культа были главы кланов, а центральными капищами и святынями — те самые костяницы. Собственно, забитые насмерть экклезиархи потому и нарисовались, что для местных «своё» — важнее.

В общем, гореть местным аристо огнём, потому как ситуацию в Агре надо менять, и кардинально. В Стеропе несколько проще, там даже аристо и кланы интегрированы в культ Бога-Машины, собственно, там бунт, подобный агровскому, был бы невозможен. Хотя подумал я, да и вызвал Кая.

— Итак, аколит, — поприветствовал я вызванного. — Летишь в Стероп, с пристрастием проверяешь дела и делишки местных аристо и шестерёнок. Находишь их ошибки, просчёты и имеешь их в хвост и гриву. Возможно, штраф какой вчинишь и прочее. Войск не даю, у Сина и Эльдинга возьмёшь, если посчитаешь нужным.

— Есть вопросы, Терентий, — резонно выдал Кай, а после моего кивка продолжил. — Просчёты я обнаружу в ЛЮБОМ случае?

— Нет, — обдумав, выдал я. — Но со святыми я не встречался, — светанул я нимбом, изящно пошутив. — То есть, в чём-то шестерёнки и аристо Стеропа точно наломали дров. Возможно, для «имения в хвост и гриву», понадобится раздуть мелкий проступок в серьёзный просчёт, но придумывать и фальсифицировать не надо. Доложишь мне, вместе порадуемся улью с такими со всех сторон замечательными человеками, — ухмыльнулся я, на что Кай понимающе кивнул и продолжил.

— Тогда, Терентий, вопрос, насчёт коитуса с аристократами и механикусами…

— Издеваешься? — приподнял я бровь, впрочем, аколит имел вид молодцеватый и придурковатый, а в свете и ветре эманировал умеренным весельем. — Молодец, смешно, — слегка улыбнулся я. — Я, правда, тоже могу пошутить, в приказном порядке распорядившись именно заниматься коитусом, — кротко улыбнулся я, на что аколит проникся и забеспокоился. — Но не буду. Действуй по своему усмотрению, в прямом или фигуральном смысле — решишь сам, — смилостивился я. — По делу-то какие вопросы?

— Кхм, простите, Терентий, — выдал Кай, на что я махнул лапой и слегка улыбнулся. — Тогда уточняю, моя задача: продемонстрировать властям Стеропа, что они не неуязвимы и не неприкасаемы, устранить возможные «просчёты и ошибки», но при этом карательной задачи передо мной не стоит?

— Всё правильно понял, аколит, — покивал я. — Ещё вопросы? — поматывание головой. — Тогда исполняй.

— По слову вашему, — выдал Кай и ускакал нести страх инквизиционный и имперский в невиновный и непричастный улей.

А мне оставалось решить, как, где, когда и в каком антураже я буду «расстреливать, вешать, пихать в газовую камеру», впрочем, с этим-то моя огнесжигательная персона справится. Однако остаётся вопрос с Аргом: кто будет разгребать авгиевы конюшни местного бардака. И иных кандидатур, кроме верховного попа, не наблюдалось.

Так что направил я пока запрос, начав набрасывать обвинительную речь, которая будет транслироваться на весь улей до и после сожжения аристо огнём.

За этим эпистолярным занятием и застал меня поп. Вошёл он в кабинет с видом благостным, смиренным, впрочем, тут же сменившимся ужасом, вытягиванием перед собой аквилы и матерному поминанию его личества. Не оскорбительного, но всуе и с матом, отметил я неподобающее поведение жреца.

— И вам не хворать, экклезиарх, — выдал я, поглядывая на притулившуюся в уголке астральную гончую, признавая за попом некоторое право на подобную реакцию.

Так-то Кристина скрывала тварюшку «отводом глаз», пока я аристократие и чиновние всяческое тиранил, а по окончании (и ведь почти сутки прошли, вздохнул я), колдунство отменила.

— Рабочий инвентарь, — откомментировал я ужаснутому попу, чем ни разу его не успокоил. — Кардинал, возьмите, варп подери, себя в руки! — возмутился я, начав сиять нимбом и даже проявил крыла, заодно проявляя инсигнию, надеясь, что хоть что-то из явленного поможет.

Перестарался, констатировал я, разглядывая бесчувственную тушку духовного владыки местных палестин. Марк, паразит такой, изволил очнуться от дремоты и откровенно ржал в свете и ветре, с каменной мордой лица. Кристина разглядывала бесчувственного святошу с видом «Лечить будем, или пусть живёт? Впрочем, Терентию виднее, сделаем, как он скажет»

В общем цирк с Инквизиторами, демонами и попом, вынужденно охарактеризовал я сложившуюся мизансцену.

— Кристина, скрой гончую, да и кстати, а как-то её можно спрятать без постоянного отвлечения внимания? — задумался я.

— Можно, Терентий, заключить в предмет довольно просто, гончая — слабый демон, — ответствовала тереньтетка.

— Тогда упихай её во что-нибудь, а то ходим, как еретики какие, с демоном наперевес, — выдал я. — И Марк, ни варпа смешного… хотя да, смешно, — сам ухмыльнулся я, а коллега натурально заржал в голос.

Через четверть часа гончая обреталась в какой-то, прости Импи, косметичке, а Кристина вернула Миру и мне потребного попа в сознание.

— Император Всеблагой, — проскрипел осознанный святоша, оглядывая окрестности диким взглядом. — Привидится же такое… Простите, господин Инквизитор, видимо, возраст и волнение привели меня к столь неподобающему обмороку. Чем я могу быть полезен Священному Ордену? — взял себя в руки поп, занимая тыкнутое мной кресло для посетителей.

— Многим, кардинал. Итак, вопрос еретического вторжения на Вулкан опустим. Это — не ваше дело и забота, и вообще почти решено, — выдал я.

Судя по отчётам от Франциска и рявкам Рагги, именно так и было. Кстати, еретичище действительно свалил на улетевшей еретиковозке — не было у него возможности «переобуться на ходу»: после стыковки челнока лёгкий крейсер бодро рванул на разгонную траекторию. Можно, конечно, предположить, что до кучи еретик ещё и телепортацией владеет и, нагло ухая и потирая лапки, предаётся разгульной ереси на Вулкане.

Но не нужно: это реально СЛИШКОМ даже для еретичища, да и след псина «взяла», так что найдём. И не до него пока.

Так вот, все корабли еретиков в системе волчары дееретикотизировали нахрен. После моих прочувственных слов Рагги попробовал взять живым аж одного из тысячи сынов, но, с его слов, поймал лишь пустой доспех. В общем-то, в словах его я не сомневался, была у тысячесынных подобная привычка, призрачничать в доспехе. Не у всех, но у какого-то процента списочного еретического состава было. То ли заклинание какое через задницу заклялось, то ли обиженка «назло сделал»— варп ведает. И то, и то могло быть, но то, что в доспехе, стреляющем, фехтующем и матерящемся, может ни варпа ни быть — для тысячесынных объективная реальность.

А ныне волчары, с соответствующими завываниями, высыпались и продолжают сыпаться на Вулкан. Рагги императрится, что всех еретиков резать не будет, а оставит десяток, потолще и повкуснее, для меня. И была некоторая надежда, что не врёт.

— Бунт, — понимающе выдал поп.

— Бунт, — согласно покивал я. — И не только, кардинал, — на что поп вопросительно поднял брови. — На Вулкане, точнее, в Агре, творится бардак и варповщина, — открыл я страшную тайну. — Бунт — преступление, но он — следствие преступной модели общества, сформировавшегося на Вулкане. И костяницы ещё эти… Вот скажите, экклезиарх, какого варп на планете ДВА культа Имперского Кредо, с ДВУМЯ комплектами священнослужителей?

— Меня, господин Инквизитор, это и самого печалит, — выдал изящный эвфемизм святоша. — Но Администратум категорически настаивал…

— Стоп, экклезиарх, — не стал дослушивать я. — Сэкономим время мне и вам. Вы и так, и так подвергнетесь, в рамках инквизиторского расследования, воздействию минимум пятого ранга. Предлагаю это сделать добровольно.

— Сразу бы и сказали, — вздохнул святоша невосторженною, снимая с шеи аквилу. — Я готов! — мученически, хотя скорее великомученически, выдал он.

Цапнул я кристинину ладошку, ну и полезли мы в поповскую межушную религию. И, в целом, нужно сказать что поп — действительно неплохой человек и в общем-то, можно сказать, праведник с точки зрения Имперского Кредо. За исключениям ряда моментов, на которые мы сейчас надавим, мысленно ухмыльнулся я.

— «…И не надлежит служителям Его иметь в слугах мужей оружных, ибо нет в делах их нужды в подобном…» — богословски процитировал я товарища Тора.

— Грешен, господин Инквизитор, лишь нужда… готов принять вашу волю и наказание, одного прошу, не подвергайте гонениям братьев, лишь по воле моей и злокозненности нарушен…

— Хватит вешать мне лапшу на уши, падре, — прервал я «искупительное бормотание», узрел в очах прерванного абсолютное непонимание половины сказанного мной и перефразировал. — Врать не надо, экклезиарх. Я прекрасно понимаю причины, сподвигшие вас и ваших помощников организовать «отряд охраны чистоты», — поименовал я антиеретическую группу. — Однако, это нарушение, причём вариант «нагрешил-покаюсь» здесь не подойдёт. Особенно для экклезиархов! — веско воздел я перст. — В общем, будете отрабатывать, наложу на вас епитимью, — внутренне потёр я лапки.

— По слову вашему, смиренно принимаю, — смиренно принял мои слова поп. — А какую епитимью? — полюбопытствовал он.

— В улье был бунт, участие в котором принимало не менее половины трудоспособного населения. Поступать согласно Империалис Лекс, — на этом от попа шибануло ужасом, и он молитвенно сложил лапки птичкой, жалобно взирая на меня, — я нахожу чрезмерным. Для всех участников, главные бунтовщики получат с преизбытком, — уточнил я. — Однако, сколь бы ни была заслуженна и ужасна казнь мерзких бунтовщиков, от преступления это населения улья не отмоет. Они виновны и должны понести наказание. А главное — каждый житель Вулкана ДОЛЖЕН знать: Империум превыше всего. Не клан, не организация, не что-то там ещё — а именно Империум Человечества. Ну и Имперское Кредо, как его религия, а не эти клановые молельни из костей, — вынужденно признал я. — Соответственно, на улей Агр налагается трёхкратная десятина на десять ближайших лет. Аристократия Арга упраздняется как факт. Её просто не будет, останутся простые граждане Империума, отрабатывающие преступление, — уточнил я. — И, экклезиарх, заниматься этим, обеспечивать порядок, просвещать и учить каторжан исправительного улья Арг предстоит вам, — обрадовал я охреневающего святошу.

— Но… я… мы… — был информативный ответ.

— И вы лично, и вы как организация, — покивал я. — А ваш отряд чистоты прекрасно будет выполнять роль надзирателей. И механикусы помогут, если что. Ну и СПО проверьте, можете там набрать надзирателей, если найдёте подходящих, — щедро дозволил я.

— Это… кардинальский Мир? — недоумевал кардинал.

— Да сейчас! — возмутился я. — Вы отбываете епитимью за нарушение Имперского Кредо, вместе с экклезиархией Агра и именно Агра. Следите за конкретными каторжанами конкретного улья, не более и не менее. Через десять лет, по исполнении горожанами приговора, а вами епитимьи, власть в городе примет Администратум, как и должно. И чтоб клановый бред был из голов изведён! — посуровел я.

— Я понял, Инквизитор, — через минуту тяжких раздумий выдал святоша. — Должен признать, когда я зашёл, мне показалось что у вас нимб и крылья. Вы и вправду милосердны, как святой, — выдал этот тип. — Исполню по слову вашему, могу я начать готовить братьев?

— Ступайте, готовьтесь, — с похерчелом выдал я. — Не сметь ржать, — уронил я присутствующим, после выхода святоши. — И вообще, сейчас будет ни хера не весело, — посулил я, тяжело вздохнув.

И весело ни хера не было: полсотни бездымных костров, зачитывание приговора главам кланов аристо, сожжение их в прямой трансляции. А после, на фоне столбов, присыпанных пеплом — приговор улью. Варп знает, что будет, но надо, так что приготовился я к волнениям и прочему.

Но, как я и рассчитывал, показательная казнь владычецев жизни, которые главы кланов, оказала весьма благое влияние на жителей Агра. Если кого-то что-то и возмутило, то возмущённые языки оказались в соответствующих местах, а не мели, чего не надо. Но вообще, конечно, неприятно, констатировал я, дымя трубкой, через полдня после сожжения аристократии огнём. Но надо, да и в целом — правильно. Подумал, вызвал взмыленного попа воксом и поручил найти и казнить убийц попов.

— Так же? — уточнил святоша.

— Публично, — бессердечно ответил я. — Но форма казни на ваше усмотрение.

— По слову вашему, — был мне ответ.

После чего я посетовал, что ни варпа я не спал, и ни варпа не спать мне ещё, похоже, долго. Хоть Кристина вздремнула — и то хорошо, порадовался я, взглянув на посапывающую в кресле тереньтетку. Кстати, неподалёку, аж в конструкции из трёх кресел, нагло храпел Марк.

Но были дела: разобраться с разжалованными арбитрами и полком гвардии. Рагги еретиков уже того, даже посулил привезти мне гостинец из наиболее жирных, как «всё проверят», как я понимаю — допрашивают и ищут спрятавшихся. Так что надо ехать и разбираться, решил я, выпинывая одно кресло из-под Мрака.

— Какого варпа? — злобно и спросонья выдал коллега, весьма любезно выступив в роли будильника для Кристины.

— Не время спать, Марк, труба зовёт, — ответствовал я.

— Терентий, какая труба? — недоумевал коллега. — Вы бы поспали…

— Военная, Марк. Полк гвардии, надо разбираться, а вы, помнится, желали присутствовать как при расследовании, так и при суде, — напомнил я. — И вообще, не хотите — идите спать. Но в каком-нибудь более подходящем месте.

— Я с вами. Но могли будить и поделикатнее! — выдал неудобоваримую претензию Марк.

— В следующий раз буду нежно целовать в лобик и говорить милые глупости, — с похерчелом посулил я, направляясь из кабинета.

Добрались мы до расположения полка, который уже был в полном составе. Обдумал я, что и как, постоял, полюбовался на построенных всех…

— Из какого Ордена ты, брат? — послышался из-за спины голос Рагги, полный подозрений.

На что я про себя мимоходом отметил, что я реально устал и вымотался, даже не заметил подкравшегося маринада.

А не мимоходом стал думать, но ничего, кроме ехидного внутреннего голоса со словами «Ну начало-о-ось!» в голову не приходило.

9. Инквизитор и праздник

Первым делом, окинув округу взглядом, я отметил нестандартный сервочереп. Вообще, невзирая на задолбанность, отреагировать на появлении этой приблудины на периферии зрения я должен был и неосознанно, вот только сработала психологическая установка, сложившаяся ещё с первых лет моего бытия Инквизитором: череп — значит, свои и безопасно. Вполне оправданно, по большому счёту, учитывая, что человеческий череп как символ был одним из основных знаков Империума, а в вот в частностях не очень. Так и прохлопать пастью могу сервочереп еретика какого, автоматом пометив в сознании как «свои».

А ещё череп был явно нестандартным: имел деформированную нижнюю челюсть с выступающими на три сантиметра нижними клыками. Насколько мне было известно, у волчар клыкастость была проявлением даже не имплантов, а генетической коррекции на предварительном этапе. И, со временем, из парусантиметровых зубьев вырастали лютые клычины, а, судя по черепу, бывшему череповладельцу было не менее четырёх сотен лет.

Ну да ладно, закладочку я себе сделал, мысленно приготовился, вздохнул и повернулся. И предстал предо мной Рагги Бронсон, вожак стаи товарищей, лейтенант, если соотносить с орденской структурой астартес, как он есть.

Здоровая орясина, на голову, а то и полторы меня повыше, с зубьями, торчащими из пасти. В доспехе с меховой мантóй из волчьей шкуры, пришпиленной к воротнику. И здоровый, зараза такая, оценил я не только рост, но и ширину сантиметров на пятнадцать поболее меня.

Мордой был Рагги, с одной стороны, смятён, с другой стороны — гневен. Подёргивал веками буркал своих так, что даже простой человек заметил бы. И мацал этот тип, взирая на меня, рукоять какого-то меча на поясе. Ну и ответа на свой вопрос явно ожидал с нетерпением. И ведь если не отвечу побыстрее, начнёт, паразит такой, меня убивать. Не факт, конечно, что у него выйдет, но получиться в целом может весьма неприятно. Правда, что соврать психу, я не придумал, так что решил и не врать.

Плавно поднял руку (а то ещё кинется, псих такой!) с наручным рельсотроном, наведя его мимоходом на пузо волчары. Металлический болт на сверхзвуке, прилетающий в пузо — весьма удачный аргумент в диспуте с психами бешеными, мудро отметил я про себя. Ну и явил из поднятой руки голограмму аквилы, приподнял ехидно бровь и выдал:

— Вы, господин Бронсон, меня с кем-то спутали, — ровно и спокойно произнёс я. — Я — Терентий Алумус, Инквизитор Империума Человечества. Приветствую вас, к слову, — проявил я вежливость. — Вы явились доложить о захваченных предателях и передать их для допроса? — полюбопытствовал я.