Помоги проекту - поделись книгой:
— Н-ну? — язвительно молвил он. — У кого ж ещё, как не у Танечки… Ты чего там подписал, чижик?
— Чего дали, то и подписал! — огрызнулся Митяй.
— Тогда вставай, поехали…
— Куда?
— Куда-куда… В город!
— Да когда ж вы от него отвяжетесь? — взвилась Танюха.
— В запой уйду, — мрачно пригрозил лейтенант. — Сразу как только от него отвяжусь. На радостях…
Но, видно, такой уж выпал день, что не суждено было Архарову выполнить что-либо обещанное — в кармане у него заблажил сотовый телефон.
— Слушаю, товарищ полковник! Да… Всё в порядке, едем в город… Не в город? А куда?.. Так точно, понял… Значит, так, Митяй, — сообщил он, пряча сотик. — В город не едем. Едем обратно в отделение. Там нас уже, оказывается, ждут.
— Кто?
— А я знаю? Спроси что полегче…
До отделения не доехали — поступил приказ прибыть прямиком в местную администрацию. Срочно! Архаров лишь покручивал головой. По салону полицейского джипика порхали изумлённые матерки.
Прибыли. Вошли. Двинулись по безлюдному коридору. Похоже, чиновный люд затаился кто где от греха подальше и прислушивался с замиранием к державному гулкому рыку, доносившемуся из глубины здания:
— Иммунитета его лишить, проходимца!.. Мандат отобрать!..
Рык перешёл в хрип.
Постучали в дверь, проникли в приёмную. Испуганная секретарша вскочила, метнулась туда-сюда, опомнилась, прошипела злобно:
— Да идите же уже!.. Вас там ждут давно…
Верно, ждали. Глава местной администрации с лицом, исполненным растерянности, оплывал за своим рабочим столом, суетливо промакивая платочком уголки рта. Некто огромный и пучеглазый (тоже, кстати, с депутатским значком) метался по кабинету. Судя по всему, это его рык вошедшие слышали издали. Третий смирно сидел в креслице. Ни депутатского значка на нём, ни каких-либо иных особых примет.
— Этот? — Пучеглазый шумно обернулся к Митяю, смерил брезгливым взглядом. — Ну, примерно то, что я и предполагал… Но вы-то, вы! — Он перекатил негодующие буркалы на Архарова. — Офицер полиции! Где вы были, когда он подписывал эту цидульку?
— В отделении, — несколько опешив, доложил тот. — Передал задержанного с рук на руки… депутату Кулыгину.
— Кулыгину?.. — Пучеглазый побагровел. — А голову на плечах… Нет, но как вам это нравится? — перебил он сам себя, обращаясь теперь к тому, что смирно сидел в креслице. — Достойнейшие люди, народные избранники — не чета ему — рвутся туда и прорваться не могут! А этот… пр-ролаза! Видит — алкаш, ну и уговорил расписаться… Нашёл, понимаешь, лазейку в райские кущи! Выправил себе, понимаешь, загранкомандировку!.. Сколько он тебе заплатил? — Выпуклые в кровяных прожилках глаза вновь уставились на виновника событий.
Однако грозные взгляды и басовитые громыхания давно уже стали для Митяя делом привычным. Пускай себе ругают, пускай, главное — чтоб не били.
— А чего это он мне будет платить? — несколько даже спесиво проворчал он.
— Зачем тогда отказ подписывал?
— А чего мне там делать? Мне и здесь хорошо…
Последовала немая сцена. Все, приоткрыв рты, недоверчиво смотрели на Митяя. Кроме разве что лейтенанта Архарова. Этот смотрел иронически. Дело о сплаве имущества с дебаркадера вёл когда-то именно он и смог добиться от подследственного лишь признания в находке лавок на отмели да в последующей их распродаже окрестным дачникам.
— Давление на вас оказывали? — внезапно спросил сидящий в кресле. Голос у него, кстати, тоже был без особых примет: не тенор, не баритон — так, нечто среднее.
— Не-а, — сказал Митяй.
— И подкупа, вы говорите, тоже не было… А сам текст? Вы же, надеюсь, не станете нас уверять, что лично его сочинили?
Митяй призадумался. Уж больно бесстыдно, а главное — неубедительно прозвучало бы враньё в данном случае.
— Ну ясно… — Сидящий встал, повернулся к пучеглазому. — Ничем не могу утешить! — бросил он. — Что вы ему предъявите, вашему Виктору Владимировичу? Что письмо — его рук дело? Так он этого даже отрицать не станет! Скажет, что просто не сумел убедить Дмитрия Федотовича, а отказ оформил по его личной просьбе, поскольку тот слогом не владеет…
— Отказ — в свою пользу?
— Скажет, что время поджимало, срок истекал. Между прочим, в самом деле истекал…
— Вот сволочь… — выдохнул в сердцах пучеглазый.
Митяй с безучастным видом переступил с ноги на ногу и вздохнул. Внимание его приковал ноутбук в красивом кожаном чехле. Сколько бы, интересно, за него дали?
— Меня беспокоит другое, — горестно признался господин без особых примет. — Час назад стало известно, что наши, так сказать, старшие братья по разуму согласились на эту замену.
— В Москве — знают?
— Знают. Но им-то какая разница! Ну заменили, ну… Полагают, что нам на местах виднее, кого послать…
Пучеглазый рассвирепел:
— Да взять этого Кулыгина за… Пусть садится и тоже пишет отказ! Где он сейчас?
— Боюсь, что уже там, у них…
Стало так тихо, что Митяй встрепенулся, отвлёкшись на миг от соблазнительной оргтехники.
— Там?.. — с запинкой спросил глава местной администрации. Сложенный вчетверо платочек застыл у виска. — Что значит — там?.. На их планете? Так быстро?..
— Да у них это мигом, — нехотя ответили ему.
— Позвольте… — облизнув губы, продолжал он в недоумении. — Что-то я ничего не понимаю… Заменили бомжа депутатом. Во-первых, что в этом плохого? А во-вторых… Откуда он вообще взялся, этот бомж? Кто его рекомендовал?
— Специальная комиссия при областной думе, — холодно произнёс господин без особых примет. Похоже, из всех присутствующих он единственный владел информацией в более или менее полном объёме. — При участии органов внутренних дел…
— Зачем?!
— Прессу читаете? Братья наши по разуму любезно предложили всем государствам ряд мер по оздоровлению социума…
— Нет, читать-то читал… А что конкретно за меры? В газетах об этом не было…
— Меры? Довольно крутые. Изъять из общества тех, кто вредит его нормальному существованию. А наша область, как вам известно, держит чуть ли не первое место по количеству таких вот… вредоносных особей…
— Позвольте! — всполошился хозяин кабинета. — Что значит — изъять? Уничтожить?
— Эк вас! Что это вы такое говорите?.. Просто забрать временно к себе, вроде как на перевоспитание…
— Перевоспитание?..
— Или на перекодировку, не знаю… А потом вернуть — в социально исправном виде. Но им потребовался образец… Вот! — Указательный палец господина нацелился в Митяя прямой наводкой. — Лучшего экземпляра мы подыскать не смогли. Хотя и старались…
— Ни хрена себе образец… — ошалело пробормотал лейтенант Архаров.
Все чуть ли не со страхом уставились на Митяя, чего тот, кажется, не заметил — теперь он был зачарован голой металлической статуэткой. Дорогая небось…
— Что-то я… — промямлил глава администрации, — сомневаюсь в сильной его вредоносности… Что за масштаб? Алкаш… мелкий воришка…
— А вы как хотели? Попробуйте изъять крупных — экономика рухнет!
Огромный пучеглазый слушал — и моргал. Судя по всему, тоже был не в курсе. В воловьих глазах его постепенно разгоралось любопытство.
— Ну вот закодируют человека… — осторожно предположил он. — И-и… каким он вернётся?
Господин без особых примет пожал плечами.
— Честным… — без особой уверенности выговорил он. — Добропорядочным… Самоотверженным… Трудно сказать.
— Короче, лохом… — подытожил пучеглазый — и вдруг поперхнулся. Взвизгнул. И громоподобно захохотал, наверняка вновь приведя в трепет тех, что осмотрительно затворились в своих кабинетиках.
Он приседал, он бил себя по коленкам, он всхлипывал.
— Вот это попал наш Виктор Владимирович!.. — стонал он в полном восторге. — Вот это попал!.. Честным! Ой, не могу! Чест-ным!..
Потом обратил внимание, что господин без особых примет пристально на него смотрит.
— Что?.. — оборвав смех, спросил он в тревоге.
— Образец… — с упрёком напомнил тот. — Виктор Владимирович взят туда в качестве образца…
Пучеглазый подумал — и обомлел.
— Так это… как же… — пролепетал он. — Это, получается, забирать будут… всех, кто… таких, как…
Завершить свою мысль он не успел. Потому что исчез. Просто исчез — и всё. Был — и нету.
Глава администрации охнул, выронил платочек, вжался в спинку кресла. Митяй отпрянул от металлической обнажёнки, непонимающе закрутил головой. Архаров зачем-то схватился за кобуру.
Один лишь господин без особых примет сумел сохранить лицо.
— Вот… — с кривоватой улыбкой паралитика кивнул он на пустое (точнее, опустевшее) место. — Так это у них делается…
Опомнившийся хозяин кабинета судорожно откреплял с лацкана свой депутатский значок.
Поделиться книгой: