Зачем ты это сделала?

– Что случилось? – спросила она, растерявшись.

– Ничего, – интонация у Артема не изменилась, – я думаю, нам с тобой лучше пока пожить отдельно. Я собрал все свои вещи, сегодня съеду на съемную квартиру, как вернешься в Москву, набери меня, отдам свои ключи от твоей квартиры.

И снова шок, Марина ничего не могла понять. Когда она уезжала, он был готов ей ноги целовать, и вот теперь такое.

– Что случилось? – повторила она, собираясь с силами.

– Ничего! – Артем решил не опускаться до каких-то объяснений. – Давай, пока.

– Пока, – ответила Марина, а затем сразу же перезвонила своей приятельнице по работе, но та, на удивление, на звонок не ответила.

И вот тогда Марина поняла, что что-то произошло у нее в офисе, что-то плохое, настолько плохое, что с ней не хотят разговаривать коллеги и от нее быстро съезжает любовник.

Дождавшись, пока такси довезет ее до дома, чтобы не разговаривать при водителе, Марина заперлась у себя в старой квартире и набрала собственника бизнеса. За все время работы на него она это делала впервые.

– Да, – Семен был не ласков, – Марина Владимировна, вы в курсе, что на последних переговорах невнимательно проверили договоры и теперь на нас натравили силовиков? Я, конечно, решу этот вопрос, но в ваших услугах я больше не нуждаюсь.

– Что… – Марина не поверила своим ушам, – вы меня увольняете из-за какой-то оплошности? Вы же сами сейчас сказали, что все исправите, я не понимаю.

– А вам этого и не надо делать, прощайте. – И Семен прервал разговор.

Марина решила прямо сейчас лететь в Москву и встретиться с Семеном лично, она не могла потерять работу, ведь это единственное, что у нее осталось. Да к тому же ее роскошная квартира в Москве была приобретена в ипотеку, значит, хорошая зарплата ей была нужна каждый месяц. Что вообще происходит?

Она быстро собрала сумку, снова вызвала такси и рванула на этот раз уже в аэропорт, скорее домой, скорее в Москву! Сначала она разберется с Семеном, а потом уже вернется в Кушинск к Ане. Работа важнее!

Уже купив билет и подходя к стойке регистрации рейса, Марина поняла, что с ней что-то не так: резко зазвенело в ушах, затем закружилась голова, и она упала прямо на грязный пол аэропорта.

– В любом случае, ваша прежняя жизнь закончена, – услышала Марина прямо над своим ухом.

Через силу она обернулась, рядом с ней на корточках сидел молодой мужчина в обычной футболке и в джинсах, хотя стояла холодная осень. Он смотрел на нее с сожалением.

– Марина, я вам говорю, что ваша жизнь закончена, вот так, вот прямо сегодня.

– Я вас не понимаю, кто вы? – Марина судорожно оглянулась, вокруг уже стали собираться люди, они показывали на нее и что-то кричали, другие снимали ее для сторис в свои социальные сети, но никто не обращал внимание на парня в джинсах, который с ней сейчас разговаривает.

– Я… – парень улыбнулся, – да какая разница, кто я? Некоторые называют меня бог, кто-то – ангел-хранитель, другие вообще в меня не верят, а если и верят, то только тогда, когда им это выгодно. Марина, я говорю, что ваша жизнь сейчас закончилась.

– Я умерла? – Марина смотрела на него с ужасом. – Но я же с вами разговариваю. Я сошла с ума?

– Оглянитесь еще раз, – попросил мужчина в футболке.

Марина послушно оглянулась и увидела, что она лежит на полу, а по щеке у нее стекает пена, которая струится изо рта, зрачки закатились.

– У вас инсульт, – объяснил парень в футболке.

– Я умру? – Марина была удивлена, но ей почему-то не было страшно.

– К сожалению, нет, вас откачают, вы сейчас в состоянии клинической смерти, вам не больно и не страшно. Именно поэтому мы и разговариваем. Через пару минут вас вернут назад, и все вернется: боль, отчаяние, ну и …

Марина пораженно молчала, она наблюдала за тем, как к ней подошла служба безопасности аэропорта, они разогнали зевак. Затем поспешили медики, наклонились, пытаются реанимировать…

– И что со мной будет дальше? – Марина повернулась к парню в футболке.

– Вы проведете остаток жизни в своей старой квартире в Кушинске, ваше тело будет гнить, потому что вы останетесь парализованной. Ухаживать за вами будет некому, Аня скоро последует за вами, а Костя окончательно потеряет человеческий облик и погибнет от передозировки через два года. Ну, а мужа вы сами убили, поэтому рассчитывать на чью-то помощь вам не приходится. Через три года ваши мучения закончатся, к сожалению, в этом варианте жизни ничего уже изменить нельзя. До встречи через три года.

– Подождите, – взмолилась Марина, – я же не думала, что все вот так и закончится, я думала, что у меня еще есть время.

– Так вы как все люди, – парень пожал плечами, – вы все, все до единого, уверены, что впереди у вас еще много времени, чтобы все изменить. Но, к сожалению, это не так.

– Но вы же сказали, что ничего нельзя изменить в этой реальности. – Марина лихорадочно искала выход. – Значит, могла быть и другая реальность?

– Конечно, – согласился с ней парень, – если бы вы в определенный момент жизни сделали иной выбор, многое бы изменилось, но не все. Есть такое понятие, как Судьба, и многие события просто невозможно не пережить, они все равно случатся, вне зависимости от того, хотим мы этого или нет… впрочем, у нас уже закончилось время.

– Подождите! – взмолилась Марина. – Верните меня в тот момент, который мог изменить мою жизнь, умоляю!!!

– Хорошо, только вы ничего не будете помнить и …

Марину закружило, черная тьма поглотила ее, она подумала: «Жаль, что не успела спросить, что же случилось у меня на работе», – а потом…

Часть третья. Наши дни

Глава 1

Марина очнулась от жажды, она открыла глаза и огляделась в поисках воды, язык у нее распух и нестерпимо болел. Комната, в которой она лежала, чем-то отдаленно напоминала больничную палату, разве что обстановка внутри какая-то уж слишком убогая.

Она попыталась встать с кровати, но поняла, что привязана по рукам и ногам, и вот тогда стало страшно.

Марина хотела крикнуть, но язык распух, и кроме крика получился какой-то слабый шепот.

«Успокойся», – Марина закрыла глаза и попыталась взять себя в руки, какой смысл паниковать, если ты привязана и все равно ничего изменить не можешь?

Сначала она считала от одного до ста, затем в обратном направлении. Когда паника отступила и появилась возможность соображать без истерики, Марина попыталась восстановить последние события, которые она помнила.

Первое, что всплыло в памяти, как сотрудники «Росгвардии» доставили ее в СИЗО по обвинению в убийстве Ольги и Юлии. Затем Марина четко вспомнила, как позвонила Андрею и что муж ей сказал, что сам в шоке, как она могла убить своих подруг и, главное, зачем.

– Зачем ты это сделала? – кричал Андрей в телефон, но Марина была уверена в том, что никогда не смогла бы причинить вред родным людям. А тем более их убить.

Дальше восстанавливать прошедшие события стало еще проще: Марина вспомнила, как застукала мужа и беременную Ирину в кафе, потом, как пекла торт Косте, как стояла на столе, накинув веревку на шею.

А затем она вспомнила сон, словно ей приснился ангел-хранитель, который показал ей жизнь, которая могла бы с ней случиться, поступи она тогда в Москве иначе.

Марина мало что могла вспомнить из того сна, но общее ощущение – это было ощущение кошмара, поэтому напрягаться и восстанавливать его детали она не стала.

– Значит, у меня опять был приступ, – догадалась Марина, – а судя по убогому убранству палаты, я лежу, скорее всего, в больнице при СИЗО.

– О, смотри, она очнулась. – В палату зашли две здоровенные женщины. Одна была чуть старше и, видимо, была здесь главной.

– Воды, – прошептала Марина, сначала она хотела сказать, что все вспомнила и в сознании, а потом решила этого не делать и посмотреть, что будет дальше.

– Шепчет чего-то, – удивилась более молодая.

– Пить, наверное, хочет. – Старуха подошла к Марине и склонилась прямо над ее лицом.

Марина почувствовала запах табака, копченой колбасы и еще какой-то гадости, и ее чуть не стошнило.

– Воды ей принеси, – обратилась она к напарнице. – Эй, женщина! – Теперь она уже бесцеремонно трясла Марину. – Ты очнулась? Говорить можешь?

Марина немного приоткрыла глаза, а когда ей поднесли стакан ко рту, жадно начала глотать воду.

– Ты руками-ногами шевелить можешь? – снова спросила ее старуха, Марина могла, но решила этого не говорить.

– Нет, – Марина отрицательно мотнула головой.

– А сказать что-нибудь можешь?

Марина снова отрицательно мотнула.

– А как ты здесь оказалась, помнишь? – Старуха проворно развязала ей руки и ноги, Марина едва справилась с соблазном пошевелить конечностями.

– Нет, – мотнула головой Марина.

– Вот и отлично, овощ, нам меньше возни, – обратилась старуха к более молодой напарнице. – У нее прединсультное состояние, а может, и инсульт был, кто ее здесь проверяет? А развязать ее придется, иначе конечности атрофируются, но раз она шевелиться не в состоянии, то можно и не охранять сутками.

– За что задержали? – Бабищи уже вышли из палаты, но Марина их прекрасно слышала.

– Покрошила в кашу двух своих подружек, – ответила старуха. – Говорят, взяла во дворе бензопилу и порезала двух женщин в фарш.

– Господи, это же ужас. Но зачем она это сделала?

– Так ее муж сказал, что у нее уже давно голова не работает. Климакс, потом стресс, вот и съехала с катушек, ее от нас сразу в психушку переведут, там и помрет, скорее всего.

Голоса становились все тише и тише, пока совсем не пропали.

Марина осторожно попыталась пошевелить сначала ногами – у нее это получилось, затем руками, и наконец она осторожно села на кровати. Конечно, голова кружилась, но вполне терпимо.

Немного привыкнув к новому состоянию, Марина спустила ноги вниз и обнаружила, что у нее поставлен мочевой катетер. Пришлось вытягивать эту дрянь самостоятельно.

Когда она справилась с катетером, то спустила ноги вниз и попыталась встать. И снова получилось, хоть и медленно. Марина, держась за изголовье кровати, сделала несколько шагов, затем еще несколько, уже опираясь на стены, так дошла до туалета и включила свет.

Из зеркала на нее смотрела худая, совершенно седая бабушка. Марине стало страшно – так плохо она никогда еще не выглядела. Во-первых, она катастрофически похудела, значит, лежит здесь давно, во-вторых, ее волосы стали совершенно седыми, и это ее ужасно старило. И в-третьих, она поняла, что будет бороться за свою жизнь, вот прямо сейчас, стоя в казенной, застиранной ночной рубашке посреди грязного больничного туалета. Марина решила, что будет бороться за свою жизнь до конца.

Она открыла кран и с наслаждением умылась ледяной водой, затем попыталась пописать: после катетера это было сделать очень тяжело, но через несколько минут ей все-таки удалось это сделать. А затем она уже более уверенно вышла из туалета и подошла к окну.

Выпал снег, весь двор был белый-белый, а это значит, что уже наступила зима.

Марина посмотрела на окна – решетки на них не было, дернула раму – окно легко поддалось и открылось. Холодный воздух приятно обжег ей лицо, Марина закрыла окно и вернулась на кровать.

Если бежать, то только сейчас, потому что утром вернутся медсестры, увидят, что она вытащила катетер, и все поймут. А если ее переведут в психиатрическую клинику, то оттуда ей будет точно не выбраться, поэтому если и есть шанс спасти себя, то только сегодня.

Марина снова встала с кровати и принялась ходить по палате туда-сюда уже более уверенно. Конечно, слабость была страшная, кружилась голова, и ее тошнило, но все это можно было вытерпеть. Она даже была готова попытаться вылезти из окна второго этажа, но как сбежать зимой в одной ночной рубахе и босиком по снегу, она не знала.

Тогда она осторожно подошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в коридор: там было темно, лишь где-то вдалеке тускло горела лампочка.

И Марина решилась: она вышла в коридор и максимально бесшумно пошла вперед – надо было найти хоть что-то из одежды, чтобы не отморозить себе ноги.

Она шла по темному коридору вперед, по бокам палаты, но они все были закрыты на ключ, видимо, больница при СИЗО была не самым популярным местом.

Марина доплелась до конца коридора – босые ноги совершенно замерзли на ледяном полу, но ничего из одежды и обуви она так и не нашла.

На повороте Марина заметила лестницу, ведущую вниз, остановилась, прислушалась – тихо, и решила спуститься.

На первом этаже тоже были палаты, двери в некоторые из них были приоткрыты, и оттуда шел свет, поэтому Марина сделала вывод, что здесь лежат пациенты, а значит, это место для нее небезопасно, потому что должна быть и охрана.

Она повернулась и пошла назад, добравшись до своей палаты, она рухнула на кровать и закрылась одеялом с головой. Она устала и очень замерзла – так бы лежать и лежать сейчас, но если хочешь жить, то придется двигаться.

Никто не прибежит и не поможет – это Марина усвоила уже очень четко, поэтому, как только она согрелась и немного отдохнула, поднялась с кровати.

Самое теплое, что было в палате – это одеяло. Марина подумала, что если закутаться в него, то можно спастись от холода, но совершенно невозможно в таком состоянии спуститься вниз со второго этажа.

Она подошла к окну и открыла раму: уже наступила ночь, в больничном дворе было тихо и пусто. Возле забора стояла машина, старая замученная легковушка, в темноте Марина не могла разобрать модель.

Немного подумав, Марина закрыла окно и снова вышла в темный коридор, она решила проверить, есть ли охрана на первом этаже, но не успела сделать и несколько шагов, как услышала голоса.

Марина бросилась назад, забежала в свою палату, легла на кровать и засунула катетер между ног – если ее не будут осматривать, то до утра, может быть, и пронесет.

– Да куда она денется, лежит, как овощ. – Марина узнала голос старухи, видимо, медсестры отправились на вечерний обход. – Завтра утром не забудь ей поставить капельницу с глюкозой, а то она у нас умрет раньше, чем ее заберут в психушку.

Марина лежала, стараясь не шевелиться, и почти не дышала, но медсестры даже не вошли внутрь. Они просто приоткрыли двери, заглянули в палату и ушли вниз.

Через несколько минут Марина встала и осторожно спустилась, и на этот раз ее ожидала удача – на первом этаже она заметила небольшую комнату, дверь в которую оказалась приоткрытой, это была кладовка и раздевалка. На полу стояли большие мужские сапоги на меху, комбинезон и ватник. Даже шапка была.

Марина обрадовалась, как можно быстрее оделась и подошла к двери.

Но здесь удача ее оставила: дверь была закрыта, а на всех окнах первого этажа были решетки.

Марина поднялась к себе в палату, открыла окно и забралась на подоконник, было невысоко, но все равно страшно.

Она осторожно спустила вниз ноги, а затем прыгнула – мягкий и глубокий снег смягчил падение, Марина даже не ушиблась, быстро поднялась и пошла к выходу.

Ворота для машин были закрыты, а вот калитка сразу поддалась, и она через минуту оказалась на темной проселочной дороге.

Марина испытала странное дежавю, словно когда-то уже была, может быть, в прошлой жизни, в подобном заведении, но потом это чувство прошло, и она просто пошла вперед.

Ночь была достаточно морозная, Марина засунула руки в карманы и обнаружила там немного денег и сотовый телефон. Мобильник она тотчас выкинула в снег, а вот деньги ей сейчас были очень нужны.

Услышав звук проезжающей машины, Марина вышла на дорогу и остановила попутку – надо было добраться домой как можно быстрее. А потом она поняла, что ключей от квартиры у нее нет и попасть внутрь она не сможет, и решила приехать к матери, но уже в машине снова передумала. Утром, когда обнаружат пропажу, первым делом начнут ее искать именно там.

Тогда Марина продиктовала адрес дачи Ольги, того самого места, где, по версии следствия, она по какой-то причине убила обеих подруг. Конечно, в историю о бензопиле Марина не поверила. Ну что это, американский фильм ужасов, что ли, да и вообще, все выглядело как-то нелепо и не по-настоящему.