Россия между революцией и контрреволюцией. Холодный восточный ветер 4

— Какие законопроекты Вы считаете важными и необходимыми, которые следует принять в ближайшие годы?

— Таких законов немало. Назову те, которые надо было принять еще вчера:

1. Закон о русском народе как государствообразующем (он должен привести право в соответствие с реальностью: Россия — многонациональная страна, но мононациональное государство).

2. Закон о государственной идеологии (без идеологии нет смыслов, а без них невозможна стратегия развития).

3. Закон о примате российского права и российских законов над международными.

4. Закон о конфискации собственности коррупционеров (прежде всего чиновников) и членов их семей.

5. Закон об уголовной ответственности за призывы к нарушению государственной целостности РФ, к сепаратизму и за действия, направленные на реализацию этих целей.

— Считаете ли Вы, что любые размышления о децентрализации и демосковизации это завуалированная пропаганда распада России?

— Я не знаю, что такое демосковизация, а вот с децентрализацией все ясно. Не случайно враги России стремились и стремятся ослабить центральную власть, сделать ее рыхлой. Или — другой вариант: предлагают превратить Россию в национальное государство или несколько таких национальных государств. Это еще один способ уничтожения России, старый англосаксонско-ватиканский проект «ударим по России русским национализмом». Недаром так называемых «русских националистов» любят либералы, которые, как известно, не любят русскую власть.

Россия никогда не была (и не будет, если ей суждено сохраниться) национальным государством в буржуазно-западном смысле слова — это не ее формат, не ее размер, не ее стать и не ее суть. Россия может быть только империей или (в XXI веке) импероподобным образованием. Имперскость (импероподобность) для России — не форма, как на Западе, а содержание. Кто-то скажет: русские несли бремя империи, но были победителями, которые не получали ничего, а потому империя русским якобы не нужна или даже якобы вредна. Это лукавая аргументация, поскольку русские вне империи просто невозможны, в таком случае они — легкая добыча хищников и чужих. Но есть в этой аргументации некое ratio, подталкивающее к действию: в новом импероподобном образовании исторической России должно жестко соблюдаться пропорциональная численности этносов представленность членов этих этносов в различных сферах, особенно во власти, СМИ, науке. Надо исправлять ошибки и погрешности прошлого. Есть реальная проблема: формирование русских как нации не завершено, нам не хватает национального (само)сознания — его надо активно развивать. Однако нам необходимо имперски-национальное (само)сознание, а не национально-сепаратистское. И это сознание, конечно же, должно быть оборонным; разумеется, не в смысле ухода в глухую защиту (лучшая защита — атака), а в смысле — военное, поскольку живем в военную эпоху и на кону выживание русских (и других коренных народов России, которые без русских пропадут) как нации (пусть недоформированной), культурно-исторического типа (цивилизации) и властного типа (импероподобное образование).

В большинстве случаев все схемы децентрализации власти в России направлены на расчленение государства на части. Аналогичным образом обстоит дело с неолиберальными разговорами о максимальном уходе государства из экономики — они тоже работают на ослабление и распад России.

— Можно ли найти в русской истории параллели нынешнему периоду?

— Проведение исторических аналогий — штука рискованная, история никогда не повторяется полностью. Как заметил Гегель, аналогии бывают поверхностные и содержательные; содержательные аналогии суть такие, в основе которых лежит теория — естественно, серьезная. Поэтому здесь я ограничусь такими аналогиями, в основу которых может быть положена солидная теория. Разумеется, саму теорию я здесь излагать не стану — на это нужно много времени и места — кое-что можно посмотреть в моих работах «Колокола истории» (М., 1996) и «Русская власть, Россия и Евразия: Великая Монгольская держава, самодержавие и коммунизм в больших циклах истории (très-très grand espace dans une très-très longue durée)» (Русский исторический журнал. М., 2001. Т. IV, № 1–4. C. 15–114).

Кратко изложу свою точку зрения.

В плане внутриполитическом РФ, реальность которой характеризуется социальной поляризацией, коррупцией, кричащим, нагло-демонстративным богатством, с одной стороны, и бедностью, с другой, напоминает Россию в 1915–1916 гг. Это во-первых.

Во-вторых, по ряду параметров, РФ напоминает СССР в ту пору, когда он шел к своему финалу, когда определенная часть номенклатурной верхушки и спецслужб боролась за то, чтобы сменить строй и таким образом спрятать в воду концы своей коррупционной и антигосударственной деятельности в 1970–1980-е годы.

В-третьих, ситуация нынешней центральной власти в РФ напоминает мне Московское царство в канун введения опричнины. Центроверху всерьез грозит полная олигархизация власти, подмена одного главного начальника «коллективным начальником», который, несомненно, договорится с Западом о сдаче ему страны на тех или иных условиях (как это только что произошло на Украине, политическая форма — любая; например, замена президентской республики парламентской) со сдачей Западу персонификаторов центроверха и народа в придачу. Иван Грозный пресек тенденцию к олигархизации с помощью опричнины, которая стала эмбрионом самодержавия.

Еще в одном отношении нынешняя ситуация чем-то напоминает 1564/65 гг. и одновременно 1929-й. Дело в следующем. В России всегда создавался относительно небольшой по объему совокупный общественный продукт; вещественной субстанции, будь то сельскохозяйственная или промышленная всегда было мало. Вследствие этого поворотными моментами в русской истории становились такие, когда проедалось наследие предыдущей эпохи, предыдущей системы и вставал выбор, на основе чего, с опорой на какие слои делать рывок. До конца текущего десятилетия, возможно, аккурат в 2017 г., к столетию Октября, будет проедено советское наследие и в очередной раз перед властью станет выбор средств и фундамента для рывка. В 1565 и 1929 гг. был сделан антиолигархический, национально-ориентированный выбор. Как будет теперь — посмотрим. Это что касается исторических аналогий по внутриполитическим и внутриэкономическим делам.

Что касается внешнеполитических аналогий, то нынешняя ситуация напоминает мне одновременно годы перед Крымской и Второй мировой войнами. В последнем случае это и мировые кризисы с тяжелыми последствиями, и тяжелейшая экономическая ситуация США. В конце 1930-х годов американскую капиталистическую верхушку от передела собственности в пользу середины и низа могла спасти только мировая война. К концу 1930-х годов провалился разрекламированный «Новый курс» Ф. Рузвельта — верного слуги крупных американских плутократов, которого кое-кто до сих пор считает борцом с ними, и США двинулись к войне; их целью в ней был не столько разгром Германии (с ней при ее потенциале и так все было ясно) и Японии, сколько подрыв главного соперника — Британской империи. Сегодня многие серьезнейшие проблемы очень важного сегмента наднациональной и прежде всего американской верхушки тоже может решить только большая война.

Далее. С 1929 г. британцы (в кооперации с частью американской верхушки) вели к власти Гитлера, нацистов, создавали немецкий Третий рейх, который должен был сокрушить СССР. Сегодня американцы (в кооперации с частью британской и западноевропейской верхушки) пытаются создать на Украине славянский неонацистский (бандеровский) рейх, СС «Галичину» размером с целую страну, славянское антирусское государство, которое можно бросить на РФ. Или — программа-минимум — с помощью которого можно эффективно давить на РФ, много эффективнее, чем с помощью исламистов. Другое дело, что эти планы могут сорваться, не осуществиться — и надо сделать все для этого, но то, что они есть, у меня сомнений не вызывает.

— Возможно ли существование или возникновение структуры надгосударственного согласования и управления с русским фундаментом? Если нет, то откуда появился И. В. Сталин?

— Сталин появился, во-первых, из сложного «параллелограмма сил» международного крайне левого движения (группа Ленина), русского левого движения (бакинская группа Фиолетова), отчаянных действий разведки и контрразведки Генерального штаба Российской империи, в 1917 г. спасавшей Россию от установления над ней англо-американского контроля и готовой к сотрудничеству с российско («имперски») ориентированными большевиками, каким был Сталин.

Во-вторых, появление Сталина как исторической фигуры обусловлено логикой развития большой системы «Россия» и отрицания ею схемы «мировая революция», в топку которой собирались бросить Россию интернационал-социалисты.

Сталин создал «красную империю», государство, а не структуру надгосударственного согласования с русским фундаментом, причем создал в борьбе именно с западными наднациональными структурами мирового согласования и управления, используя их противоречия. Такие структуры характерны именно для Запада капиталистической эпохи, капитализм не воспроизводится без таких структур (этот процесс описан мной в работе «Капитализм как заговор». Том I. 1520–1870-е годы // De Conspiratione/ О заговоре. М.: КМК, 2013). У нас, русских, нет традиции создания надгосударственных структур, мы — государственники. Другое дело, что свою государственность мы должны создавать, встраивая в нее иммунитет по отношению к надгосударственным структурам, их агентуре и исходно затачивая на победоносную борьбу с ними, эдакое властное сверло с победитовым навершием.

— Вы говорите — Михаил Горбачев развалил СССР. Каковы факты и каковы Ваши источники об этом?

— Я никогда не говорил, что Горбачев в одиночку развалил СССР. Ни одна даже крупная фигура на такое не способна, не говоря уже о столь мелкой фигуре как Горбачев — малообразованном карьеристе, оказавшемся наверху властной пирамиды СССР, с одной стороны, по логике ее разложения, с другой — по стечению обстоятельств, включая активность неких внешних сил. Дело не в Горбачеве, а в социальном блоке сил, фасадом которых были Горбачев и его «бригада». Блок сил — часть советской номенклатуры и спецслужб, стремившихся превратиться в собственников, с одной стороны, часть наднациональных структур мирового согласования и управления, выражающая интересы крупного капитала и действующая с помощью различных структур (государства США, Великобритании, ФРГ, Израиль и др.; спецслужбы ЦРУ, МИ-6, Моссад; транснациональные корпорации) — с другой.

«Бригада» Горбачева — и тому масса свидетельств (достаточно посмотреть законы, которые принимались по экономическому и политическому переустройству СССР) — рушили экономику, чтобы потом легче было обосновать несостоятельность социализма и переход к иной форме собственности. Кураторы-кукловоды горбачевцев с советской стороны хотели только этого, но не разрушения СССР. А вот их западные подельники использовали эти действия для разгрома именно СССР и, перехватив в начале 1989 г. управление разрушительными процессами, переиграли своих советских «союзников» и добились своих целей. «Союзникам» пришлось то ли менять план на ходу, то ли реализовывать программу-минимум, эдакий «пикник на обочине» дороги, захваченной хозяевами мировой игры. В любом случае они довольно быстро поняли ситуацию и начали отстраивать свою постсоветскую экономическую систему через подставных лиц. Как по мановению волшебной палочки именно в 1989 г. появляются «бизнесы» будущих олигархов-активистов «семибанкирщины» Березовского, Гусинского, Смоленского, Ходорковского.

Кто-то скажет: да Горбачев просто дурак, не понимал, что делал. Да, действительно, Горбачев недалекий, ограниченный, тщеславный, жадный (в бытность первым секретарем Ставропольского края имел прозвище «Миша-конвертик») действительно понимал далеко не все, что делал — часто его играли втемную. Но делал-то он все в одну сторону. Дурак ведь совершает ошибки так сказать в разные стороны. У Горбачева же все «ошибки» шли в одном и том же направлении и работали на уничтожение советского строя и КПСС, а в конечном счете — СССР.

Самая главная загадка Горбачева заключается, на мой взгляд, в следующем. Как человек, смотревший в рот Тэтчер и Рейгану, а затем Бушу-старшему, стремившийся угодить им во всем, посмел ослушаться их по германскому вопросу? Англосаксы довольно долго жестко требовали от Горбачева не сметь объединять две Германии, а он пошел навстречу немцам и тем силам на мировом уровне, которые поддерживали их. Что же такого было у немцев на Горбачева, что смогло перевесить его пиетет перед англосаксами и страх перед ними? Что, трусливый шакал вдруг повел себя как самостоятельный тигр?

Михаил Горбачев и Маргарет Тетчер

— Вы — историк, как Вы относитесь к концепции нового учебника истории?

— Концепция нового учебника истории в том виде, в каком мы обсуждали ее в конце прошлого года на заседании Изборского клуба, не выдерживает никакой критики. Отсылаю интересующихся к материалам обсуждения (https://www.youtube.com/watch?v=Ufz2bRaIYIs). Здесь же вкратце отмечу, что эта концепция — плод деятельности главным образом серых и унылых чиновников от науки, которые пытались в силу невеликих способностей решить сложную задачу: выполнить заказ главного начальника и в то же время не поссориться с «либеральной» (читай: компрадорской) тусовкой во власти и науке. Отсюда — попытка обойти острые углы, попытка тупая и интеллектуально убогая. И, конечно же, налицо стремление убрать максимум того, что связано с социализмом, даже Октябрьская социалистическая революция исчезла, ее место заняла «великая российская революция 1917 года». Это февральский дворцовый переворот, деятельность временного правительства, развал страны — «великая революция»? Да люди просто сбрендили. К тому же непонятно, чем капитализм лучше социализма — доказательства на стол!

Авторы концепции провозгласили ее методологической основой общественный договор и принципы системности и историзма. Это называется «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Болезным до сих пор не сообщили, что общественный договор, в отличие от принципов системности и историзма, не имеет никакого отношения к методологии науки, он — из другой плоскости.

Ну и наконец вся концепция пронизана западоцентризмом, европоцентризмом; постоянно проводится мысль о том, что история России — неотъемлемая часть европейской истории. А не подавится ли «европейская история» таким куском как Россия, Северная Евразия?! Во-первых, это европейская история, история западноевропейского полуострова — часть евразийской истории. Во-вторых, европейскость не сводится к Западу.

Есть Западная, «франкская» Европа, а есть Северо-Восточная, русская Европа, освоившая Северную Евразию. Это совершенно самостоятельный, переплетающийся с западным, но ни в коем случае не являющийся его частью поток, тип исторического, цивилизационного развития. Арнольду Тойнби, британскому историку и разведчику это было ясно, а вот авторам концепции не очень. Наверное, Тойнби для них не авторитет (как Маркс и многие другие), а авторитет — одноразовые пустышки вроде А. Янова и прочей бездари.

Объяснять русский исторический тип надо из него самого, а не напяливать на него «тришкин кафтан» европейских схем и понятий. Слушаешь иных академиков и возникает мысль: а может и надо было разогнать, если не Академию, то этих горе-академиков, некоторые из них даже не стесняются поливать грязью наше прошлое и рассуждать о том, что территорию к востоку от Урала надо отдать под контроль «международного сообщества», читай: верхушки мирового капиталистического класса (об одном из таких персонажей см. http://svoim.info/201407/?07_5_1).

— На 1-м канале ЦТ идет превосходный проект «Голос», где участвуют талантливые исполнители различных национальностей и конфессий. Прекрасны все! Победила Дина Гарипова из Казани. Но почему у Малахова в «Пусть говорят» моральные и физические уроды практически всегда одной национальности? Кто и зачем планомерно дискредитирует всех русских (славян)? Чтобы ускорить (упростить) развал страны? Спасибо.

— Передача Малахова, на мой взгляд, — одна из самых отвратительных и вредных на ТВ. Нам действительно показывают уродов и дебилов (изредка их разбавляют тупым гламуром), стараясь убедить, что это — мы, русские. Вот такие, якобы, мы и есть: уроды и дебилы, а эта передача — наше зеркало. Цель — привить зрителю комплекс социальной и национальной неполноценности. Очень жаль, что эта передача популярна, люди не понимают, что подвергаются идейно-психологической обработке.

В декабре 2013 г. В. В. Путин сказал, что государственные СМИ должны возглавлять патриотически настроенные люди. У меня нет впечатления, что такие люди возглавляют Первый канал.

— Уважаемый Андрей Ильич! Спасибо Вам за Вашу работу, Ваш вклад в просвещение интересующихся конспироструктурами. В основном Ваши работы отражают западный мир, а вот Евразия могла бы стать предметом Вашего исследования в этом плане? Или у нас так всё мелко и просто, что и так все всё знают? Может быть, порекомендуете работы коллег, работающих в этом направлении?

— Западный мир в моих исследованиях занимает вовсе не ведущее место, а где-то между четвертью и третью наряду с русской историей, Востоком и методологией социально-исторических исследований. Что касается Евразии, то можно посмотреть мою работу «Русская власть, Россия и Евразия…» (Русский исторический журнал. М., 2001. Т. IV, № 1–4. C. 15–114); загляните также на сайт andreyfursov.ru.

— Какую роль Вы отводите Уралу в будущих геополитических процессах? Урал — опорный край державы?

— Урал — это хребет Северной Евразии и одновременно государства российского, одна из его опор. Урал — геостратегически важнейшая зона контроля русской суши к востоку и югу и русских морей на Севере, в Арктике, которая станет одним из главных призов XXI века в мировой борьбе за власть и ресурсы.

— Будет ли продолжение рассказов о королевской семье Великобритании?

— Королевская семья Великобритании, да и другие семьи из первых пяти сотен интересуют меня не сами по себе, а как часть некоего целого, Паутины, Матрицы. Поэтому специального исследования о семье Саксен-Кобургов, они же Виндзоры не планирую. Интересующихся отсылаю к книге Л. Пикнетта и его соавторов (Picnett L., Prince C., Prior S. with Brydom R. War of Windsors: A century of Unconstitutional Monarchy. Edinburgh, 2003).

— Как Вы предполагаете, какой информацией обладал Рудольф Гесс, что англичане не могли открыть для всех?

— Убежден, Гесс обладал взрывоопасной информацией по 1939 г. и по 1941 г. Думаю, в 1939 г. британцы дали ему гарантии фактического невмешательства или фиктивного вмешательства (так оно и произошло) в случае нападения рейха на Польшу — так же, как в июле 1914 г. они убедили Вильгельма, что сохранят нейтралитет в случае войны Германии и Австро-Венгрии с Россией и Францией и тем спровоцировали его.

В мае-июне 1941 г. судя по совокупности косвенных свидетельств, британцы убедили Гесса (а через него — Гитлера), что, как минимум, не будут вести против рейха активных военных действий, если Гитлер нападет на СССР. В противном случае Гитлер ни за что не осмелился бы оголять западный фронт и перебрасывать войска на советскую границу.

Страшная тайна британцев 1939–1941 гг. — это тайна заговорщиков и поджигателей войны. Все логично: сначала привели Гитлера к власти, а затем сорвали антигитлеровский заговор немецких генералов в сентябре 1938 г. и тогда же подарили ему чехословацкий ВПК. Гесс был одним из последних свидетелей этих преступлений. Поэтому не случайно после заявления о том, что Горбачев не возражает против освобождения Гесса из тюрьмы Шпандау, тот позвонил сыну и сказал: «Теперь англичане меня убьют». И вскоре его нашли повешенным — якобы самоубийство. Самоубился (повесился) человек, который сам не мог даже побриться. Более подробно о Гессе и его полете см. мой ролик: https://www.youtube.com/watch?v=JXtbATyGZpU

— Как соотносится Ваше «закулисье» с парадигмой Ноама Хомского?

— Во-первых, «закулисье» не мое. Во-вторых, Хомский работает на деньги Фонда Рокфеллеров и обсуждать его работы мне не очень интересно.

— Вы сами не хотели бы поучаствовать в «мировом закулисье»? В оппозиции так часто случается…

— Не понял ту часть вопроса, которая связана с оппозицией. Я не только не имею отношения к оппозиции (во-первых, поскольку человек я социально очень брезгливый; во-вторых, если власть наша чаще всего проваливает бóльшую часть того, за что берётся, то оппозиция проваливает абсолютно всё — надо ли иметь дело с профессиональными неудачниками?), но и к политике вообще — у меня другая площадка, другие задачи в жизни, другая «линия фронта».

Что касается участия в «закулисье», то мой ответ краток и, надеюсь, ясен: я — советский офицер, сын советского офицера, расписавшегося на Рейхстаге.

Солдаты советской армии расписываются на стенах Рейхстага

Холодный восточный ветер

«— Скоро подует восточный ветер, Уотсон.

— Не думаю Холмс. Очень тепло.

— Эх, старина Уотсон! В этом переменчивом веке вы один не меняетесь. Да, скоро поднимется такой восточный ветер, который ещё не дул […]. Холодный, колючий ветер, Уотсон, и, может, многие из нас погибнут от его ледяного дыхания. Но […] когда буря утихнет, страна под солнечным небом станет чище, лучше, сильнее».

А. Конан Дойл «И от ветра с Востока пригнулись стога, жмётся к скалам отара. Ось земную мы сдвинули без рычага, изменив направленье удара» В. Высоцкий

Конец эпохи

«Мир меняется. Это чувствуется в воздухе. Это чувствуется в воде. Это чувствуется на земле», — звучащая в самом начале «Властелина колец» фраза задаёт тон всему фильму, окрашивает его в определённые эмоциональные цвета: мир меняется, и он изменится независимо от того, какая из сторон противостояния, какой субъект победит — мир уже никогда не будет прежним. Эта фраза как нельзя лучше характеризует нынешнюю ситуацию в мире и в РФ — как самой по себе, так и в качестве части мировой системы. Заканчивается эпоха, которая стартовала в 1970-е и переломом которой стал рубеж 1980–1990-х годов, а центральным событием — крушение системного антикапитализма (советского коммунизма) и распад СССР, событие, отворившее «кладезь бездны» глобализации. Сегодня эта эпоха окончательно изживает себя: система неолиберального капитализма, слабым элементом которой является РФ, — рушится, а, как известно, первыми вылетают именно слабые звенья.

Может ли это слабое звено выскочить из геоисторической ловушки, есть ли для этого план игры, средства и, самое главное, тот субъект, который раззудит плечо? Прежде чем рассуждать на эту тему, надо хотя бы вкратце несколькими мазками, с неизбежным упрощением обрисовать мировую ситуацию и корни того положения, в котором оказалась РФ на рубеже двух веков и тысячелетий.

Глобальный неолиберальный капитализм исчерпал возможности своего развития. В этом плане водораздельная эпоха 1970–2000-х годов была в такой же степени мощной вспышкой в развитии капитализма, его буйством, в какой его агонией или, как минимум, предагональной стадией. Ситуация напоминает самцов некоторых видов паука, которые испытывают оргазм и безумно буйствуют в нём только после того, как паучиха откусывает им голову; в известном смысле, неолиберальный капитализм — это ацефальный капитализм, капитализм с откушенной головой. Ну а его периферийные версии ещё безголовее, достаточно посмотреть на РФ, особенно в 1990-е годы.

Впрочем, у РФ есть собственное измерение исчерпанности эпохи, лишь опосредованно связанное с мировым и коренящееся в глубинной логике русского прошлого, в его «исторических часах», пробивающих 24-й час эпохи тогда, когда проедается её вещественное наследие, историческая субстанция. По сути уже сегодня почти проедено советское наследие, прежде всего материально-техническое, инфраструктурное; процессы социальной дезорганизации господствуют над таковыми социальной организации; криминализация становится формой социальной организации жизни низов, коррупция — верхов, между верхами и низами болтается полудохлый средний слой — бессмысленный и бесперспективный.

Перестроечная пятилетка и послеперестроечное двадцатилетие подвели РФ к черте, за которой лишь две альтернативы: либо усиление государства, декриминализация общества (она же — денеолиберализация во всех смыслах), изменение положения в мировом разделении труда в качестве сырьевого придатка Запада, либо распад страны, оформление колониально-оккупационного криминально-полицейского строя и окончательное сползание в «четвёртый мир». Эта российская альтернатива отчасти коррелирует с той, что стоит перед Западом: либо усиление государства перед лицом финансовой, социально-экономической, расово-политической и геоклиматической катастроф, демонтаж капитализма и создание новой системы, либо крушение государства и общества в условиях катастрофы и наступление новых (четвёртых) тёмных веков (предыдущие — XIII–IX вв. до н. э.; V–VIII вв. н. э.; сер. XIV — сер. XVII вв. н. э.) с неясными перспективами для цивилизации, белой расы, а, возможно, и Homo Sapiens.

Иными словами, мировые и российские альтернативы во многом совпадают. В условиях этого волнового резонанса персонификаторы противостоящих друг другу в РФ и в мире вариантов могут, по крайней мере, на определённом, скорее всего коротком историческом отрезке, выступать союзниками (причём далеко не всегда, в конечном счёте, для блага России и русских, здесь другие расчёты, а потому надо держать ухо востро) — у власти в РФ может появиться внешний (западный) союзник в деле укрепления государственности, как на государственном, так и на наднациональном уровне. Ещё десяток лет назад это было невозможно — заинтересованных в сильной РФ на тот момент не было или же они сидели тихо; интерес представляли ослабление и распад и поддерживались силы распада. А вот сегодня мировая ситуация изменилась, и силам, персонифицировавшим и осуществлявшим распад, скорее всего придётся либо уйти с арены, либо уйти в тень, надев иные маски. Борьба мировых элит, их кланов, «номенклатур» проецируется на эрэфскую реальность.

Впрочем, у усиления РФ и тем более изменения её положения в мировом разделении труда, а, следовательно, в сохранении слабости, в «развитии слаборазвитости» количественно противников больше, чем союзников — выше речь шла о мировой тенденции, набирающей силу, но победа её отнюдь не гарантирована. Слишком многое и многие против неё и против нормализации ситуации в РФ, превращение РФ в новую историческую Россию. Что же представляют собой эти «многое и многие»? Ответ прост: значительная часть господствующего слоя мировой капиталистический системы — корпоратократия (К).

Хищники и чужие

К — хищная и активная фракция мирового капиталистического класса, оформившаяся после Второй мировой войны и заявившая о себе в 1950-е годы свержением правительств Мосаддыка в Иране (1953), Хакобо Арбенса-Гусмана в Гватемале (1953), созданием Бильдербергского клуба (1954) и попыткой переворота в Венгрии (1956). Если государственно-монополистическая буржуазия могла худо-бедно сосуществовать с зоной антисистемного капитализма, то для К это было неприемлемо, и уже в 1948–1949 гг. её интеллектуально-военно-разведывательный авангард принял программу «Лиотэ» — бессрочной борьбы с коммунизмом; первый срок ориентировочно устанавливался в 50 лет, в него и уложились.

На К, на этот перспективный слой в начале 1950-х годов сделали ставки Хозяева Мировой Игры, объединённые в клубы, ложи и иные структуры. В свою очередь К активнейшим образом стала влиять на все эти организации, не только встраиваясь в их логику развития, но и встраивая их в свою логику — логику развития новейшей формы капитализма, создавая уже свои клубы и «ложи» на базе старых — Римский клуб, Трёхсторонняя комиссия. Именно К «сломала» СССР.

Пять десятилетий ушли у К на борьбу с СССР не только из-за силы СССР, но и потому, что К вела социальную войну на два фронта: внутри Запада она боролась за пальму первенства с гээмковской буржуазией, и пока не одержала верх (в США — в результате ползучего переворота 1963–1974 гг., т. е. от убийства Кеннеди до импичмента Никсона, оба президента выражали интересы США как в большей степени ГМК системы, чем кластера ТНК) не могла полностью развернуться против СССР, работала по принципу «душить в объятьях». Разумеется, социосистемно это была не борьба на смерть — верхушки, как всегда, договорились, достигли компромисса; физическая смерть пришла к тем, кто не шёл на компромисс (например, клан Кеннеди). Да и общая ситуация на Западе и в мире подталкивала старых и новых хищников договориться.

После окончательной компромиссной победы — прихода к власти в англосаксонском ядре капсистемы прямых ставленников К — Тэтчер и Рейгана — она пошла в «последний и решительный бой» против СССР, тем более решительный, что экономическое положение Запада на рубеже 1970–1980-х годов было аховым, он балансировал на краю пропасти. Этот бой — так называемая «Вторая Холодная война» 1981–1985 гг., которая плавно перешла в «тёплый» демонтаж СССР — горбачёвщину, превратившую структурный кризис СССР в системно-летальный. Дело, однако, не обстоит так, что СССР разрушили просто некие внешние силы. Непонятая до сих пор природа плохо исследованного слоя К заключается в том, что в отличие от связанной с государством монополистической буржуазии, К не знает границ. Причём, самое главное, это касается границ не только внутрикапиталистических, но мира в целом, включая мировую социалистическую систему. И если в довоенный период и в 1950-е годы проникновение Запада в СССР шло главным образом по линии традиционной закулисы, то с 1960-х годов к нему добавилось проникновение в соответствии с логикой политэкономии нового слоя и новой структуры капмира.

К — глобальный слой по определению, её глобализация предшествовала собственно глобализации (как глобализация клубов и лож конца XIX — первой половины XX в. предшествовала оформлению К), стартовавшей в 1980-е годы после победы этого слоя. Будучи транснациональной, а в перспективе — глобальной, К в своей экспансии легко пересекала государственные границы. Реагируя на кризис Запада (и прежде всего США) на рубеже 1960–1970-х годов она начала интеграцию в себя части советской номенклатуры, которая с рубежа 1950–1960-х годов начала искать свой путь к интеграции в мировой рынок.

На рубеже 1960–1970-х годов К начинает формировать свои сегменты «по ту сторону» «железного занавеса», который на самом деле никогда не был железным (миф, запущенный на Западе и подхваченный шестидесятниками и диссидой), начинает вполне по-сталински бить противника на его собственной территории, используя процесс разложения самой номенклатуры и наиболее тесно связанных с ней секторов советского общества. Уже в 1970-е годы К, членство в ней (главным образом косвенное, но всё чаще — прямое, хотя и тайное) стала формой существования части господствующих групп советского общества. Части небольшой, но весьма влиятельной и активной — определённые сегменты номенклатуры и КГБ, связанные с явной и тайной зонами мирового рынка — торговля сырьём, драгметаллами, оружием, а также с тайными операциями (золотовалютные операции, контроль над наркопотоком и т. п.) и занимающей важные позиции, что в централизованной системе играет решающую роль.