Якудза из другого мира IV

Теплые струйки ударили по коже.

— Я сейчас смою масло, а то оно будет мешать при перемещениях, — улыбнулась Миоки.

— Конечно, а я буду только рад этому, — ответил я, подставляя спину под упругие струи.

На тело легли пузырьки от вспененного шампуня. Они лопались и щекотали расслабленную кожу.

— Ох, Изаму-кун, а ты всё также не собираешься успокаиваться, — прощебетала девушка, когда коснулась моего вздыбленного члена.

— Вообще-то я собираюсь поплескаться ещё и в ванной, — подмигнул я ей.

— Да? Тогда прошу за мной.

Она потянула меня в небольшую ванну, которая была наполовину заполнена подсиненной водой с ароматом сирени. Но стоило ей только повернуться ко мне спиной, как я совершил небольшой маневр, заставивший Миоки вскрикнуть от неожиданности, а меня заурчать от удовольствия. Я снова вошел в девушку.

Миоки уперлась руками в края ванной и чуть расставила ноги, чтобы мне было удобнее входить. Она призывно улыбнулась мне, когда я сдавил её бедра чуть сильнее и вошел на полную.

— Ох, Изаму-кун, а ты любишь неожиданность…

— Да, обожаю сюрпризы, — усмехнулся я в ответ.

— Тогда вот тебе ещё один сюрприз…

Миоки элегантно подняла правую ногу и положила её мне на плечо. Она стала походить на лук, а вот стрелу… Стрелу я продолжил запускать в мишень до тех пор, пока её тело не пронзили очередные судороги. Тогда уже и я не стал сдерживаться. Это было то ещё зрелище…

Ванную мы так и не приняли. Миоки полила меня из шланга, смыла шампунь вместе с остатками эротического масла и осталась во влажной спальне, чтобы привести себя в порядок.

Я вышел из влажной спальни такой расслабленный и удовлетворенный, что даже сперва не понял — откуда в комнате отеля взялся вихрь?

А вихрь пролетел мимо меня, промчался во влажную спальню, крутанулся вокруг остолбеневшей Миоки и тут же вылетел обратно. Он быстро подлетел к окну и выскочил наружу. Я только и успел, что швырнуть вслед огненный шар. Увы, вихрь был быстрее огненного снаряда.

Когда же я кинулся к окну, то заметил на балконе отеля напротив сидящего на перилах Исаи. Он радостно улыбнулся мне и помахал рукой.

— Первая жертва есть! Хинин, это тебе для того, чтобы ты не передумал выступать на «Черном Кумитэ»!

После этого он спрыгнул вниз и растворился в толпе праздношатающихся людей. Преследовать его не было смысла. Я ринулся во влажную спальню и обнаружил там лежащую на полу Миоки. В сток для воды тянулась кровавая дорожка…

Глава 6

— Сэнсэй! Сэнсэй Норобу! Да где же тебя демоны таскают, старый ты… — я не успел договорить, как дверь в номер распахнулся. На пороге возник Норобу, за его спиной маячила госпожа Хадзуки, поэтому я пересилил себя и закончил. — И умудренный жизнью наставник! Тут нужна твоя помощь!

Я в это время зажимал вспоротую яремную вену на шее девушки. Надеюсь, что успел вовремя и в рану не попали воздушные пузырьки. Сама по себе рана не выглядела ужасающей — сочится темно-багровая кровь, неторопливо и без вырывающихся струек. Однако, она же является одной из самых опасных. Не дай боги в кровь попадут воздушные пузырьки… Они же доберутся до сердца и застопорят моторчик ко всем чертям.

Может быть и внутреннее кровотечение, когда кровь стекает в грудную клетку и поддавливает легкое и сердце, вплоть до их отказа. Также вместе с кровью может, в зависимости от повреждения, туда попасть и воздух, вызывая схожий результат. Вот поэтому я и звал на помощь сэнсэя, не отрывая пальцев от раны.

— Изаму! Тебя вообще с женщинами оставлять нельзя! — буркнул сэнсэй, тут же всё понявший.

Понять-то он понял, но вот без бурчания было не обойтись. С его ладоней потек синеватый дымок. Он обволакивал шею Миоки и курился возле моих пальцев.

Глаза Миоки были закрыты. Она словно спокойно спала, если только можно спать на полу в ванной комнате и в луже воды. Сэнсэй занимался своими делами, но нет-нет, да и кидал взгляд на сочные груди девушки.

— Убийца! — неожиданно заголосила госпожа Хадзуки. — Хинин — убийца! Помогите! Убили Миоки!

С этими криками она выскочила из номера и понеслась с приличной для старухи скоростью по коридору отеля.

— Не дергайся! — рявкнул Норобу, когда я собрался было отпустить зажимаемую рану и броситься за старухой. — Мы потом всё объясним. Сейчас нужно спасти жизнь этой красотки. Не должны такие титьки сгореть в крематории раньше времени.

— А ты поэт, — покачал я головой.

— Я слишком много видел, чтобы заворачивать грязь в красивую обертку.

Синеватый дымок струился всё сильнее и сильнее. На коже лба сэнсэя выступили капли пота. Судя по виду, ему приходилось нелегко. Однако, он не сдавался. Его руки словно сгребали невидимую хворь и вытаскивали её наружу. Под моими пальцами слабой пульсацией отдавалось сердце Миоки.

Вот как же так произошло? Где хваленые дозоры? Почему этот стервец смог так легко вломиться в район Кабуки-тё и проникнуть в отель?

Да понятно, что очень быстрый и всё такое, но я же сейчас в мире, где сверхскоростью никого не удивишь. Даже сам, при помощи указок сэнсэя, достигал такого эффекта. Правда, башка потом раскалывалась, так как нейроны в мозгу гибли миллиардами, не выдерживая такого напряжения. Словно с похмелья ходил пару дней.

Однако, такая скорость всё равно меньше скорости пули, так что Исаи по любому должны были срисовать на подходе. Да и потом, когда он растворился в толпе, никто не поднял панику. Или старуха перехвалила дозорных, или…

— Можешь потихоньку отпускать, — проговорил сэнсэй и тяжело вздохнул. — Вроде бы успели.

— Будет жить?

— С тобой? Вряд ли. Но сама по себе ещё покуралесит. Теперь сожми края раны, а я постараюсь сделать так, чтобы шрам был незаметен. А то нельзя такие красивые титьки портить багровым разрезом.

Я только покачал головой. Аккуратно отпустил рану. Кровь перестала сочиться, над ней прозрачной пленкой застыл легкий дымок. Чуть дунь и слетит эта оболочка. Снова начнется багровая капель. Я осторожно положил пальцы рук рядом с краями раны и сомкнул их. Руки сэнсэя накрыли порез. Из-под них вырывался тот же самый дым, словно старик курил, а выхлоп направлял на сложенные лодочкой ладони.

Через минуту он выдохнул и разогнулся.

— Вот и всё, Изаму. Вот и всё. Что могли, то сделали. Дальше всё будет зависеть от девчонки. Захочет жить — выкарабкается… Сейчас же ей нужно как следует поспать. Похоже, что здорово ты утомил девчонку…

На шее Миоки осталась легкая ниточка, похожая на паутинку. Всё-таки полностью шрам удалить не удалось. Однако, если не знать, куда смотреть, то можно и не заметить. Тем более, что у Миоки было на что посмотреть и кроме шеи.

— Да чего утомил-то? Она мне боди-массаж сделала, — пожал я плечами.

— Ага, а две обертки от презерватива просто так валяются. Или вы сначала наливали в них воду, а потом бросали в прохожих? — сэнсэй показал на два вскрытых прямоугольничка на краю ванной.

— Отстань, ты и сам… А почему ты сам наполовину голый? Неужели так распарился от чая? — нахмурился я, когда заметил, что сэнсэй стоит передо мной по пояс обнаженный.

На сухощавом теле красовались цветастые татуировки якудзы. Он хмуро взглянул на себя. Потом бросил:

— Тебя это не касается. И вообще, вместо обсуждения одежды любимого и дорогого учителя, перетащил бы эту красотку на диван, да накрыл бы полотенцем. После этого и сам можешь одеться, а то мне тоже неприятно смотреть на твоё голое пузо.

Я спохватился — ведь после любовных утех с Миоки так и не успел накинуть даже банный халат. Подхватил на руки девушку и перенес её в комнату. Застеленный простыней диван словно намекал, что после массажа могло быть продолжение. Увы, продолжению было не суждено случиться.

Но каков же всё-таки засранец этот комиссар. Сумел дождаться до того момента, когда я почти целиком ослаблю бдительность и атаковал. В стратегии ему не откажешь. Я бы и сам лучшего момента не придумал бы.

Тело Миоки легло на диван. Да, меня смущали кровавые потеки, оставшиеся на чистой простыне, но стирать их… Пусть лучше потом сама проснется, очнется, помоется. А уж постирать простыню — это слишком малая цена за спасенную жизнь.

Сам в это время натянул штаны. Всё-таки светить хером рядом с лежащей без сознания девушкой для меня считается моветоном. Норобу тоже сходил за своей одеждой и вернулся.

— Да накинь ты на неё покрывало, извращенец малолетний! — сказал сэнсэй, когда его взгляд снова упал на девушку. — И ни в коем случае не говори, что девчонка жива. Так она проживет дольше…

— Я так и знал, что тебя возбуждают молодые и красивые, — хмыкнул я в ответ.

Но всё-таки принес покрывало. Миоки лежала такая беззащитная, спутанные влажные волосы прилипли к щекам, губы чуть приоткрыты. Я накрыл её покрывалом. Сделал, как просил сэнсэй.

— Вот он! — раздался за моей спиной голос госпожи Хадзуки. — Вон, уже тело моей девочки упаковывают. Думают, что смогут вынести её из Кабуки-тё… Миоки… Моя девочка…

Когда обернулся, то увидел трех человек в черных костюмах, черных очках и с такими каменными выражениями на лицах, что их можно было принять за ожившие памятники. Судя по широким плечам, набитым костяшкам кулаков и нескольким шрамам на лицах, это были вовсе не нянечки детского сада.

Они стояли с таким видом, словно делали по нашему заказу ремонт, а мы собрались кинуть их на деньги. Макушка хозяйки чуть-чуть высовывалось из-за мощны плеч.

— Госпожа Хадзуки, вы говорите не совсем то, что есть на самом деле, — терпеливо заметил сэнсэй.

— Господин Норобу, наши с вами отношения не должны мешать торжеству правосудия. Хинин убил мою девочку, а теперь… Что скажут люди? Что в отеле госпожи Хадзуки можно спокойно убивать массажисток? Нет уж, дорогой господин Норобу, даже наша симпатия не может облегчить всей тяжести случившегося, — покачала головой госпожа Хадзуки.

— Тогда у меня к вам будет просьба, — поклонился сэнсэй. — Возможно, последняя.

— Что вы хотите, господин Норобу?

Сэнсэй сделал два шага вперед. Люди в черных костюмах тут же преградили ему путь, создав нечто вроде футбольной стенки.

— Я хочу сказать вам всего лишь пару слов на прощание. Поблагодарить за чудесный чай и за теплую дружескую беседу. Но хочу сказать вам это лично, без лишних ушей.

— Мальчики, пропустите его.

Футбольная стенка разошлась в стороны. И ведь ни один мускул не дернулся на каменных лицах. Я даже засомневался — это вообще лица? Может, это маски, а под ними скрываются веселые радостные рожицы.

Сэнсэй подошел к своей бывшей любовнице, наклонился над ухом и что-то быстро прошептал. Госпожа Хадзуки медленно кивнула. Сэнсэй вернулся в комнату. Я за это время успел полностью одеться. Миоки лежала под покрывалом. Её дыхание было таким слабым, что со стороны можно запросто принять за труп.

— Ну что, хлопцы, с какого парома будете? — спросил я, когда троица чуть посторонилась, словно приглашая нас на выход.

— Мы из клана Татсунокучи. Не делайте глупостей, ублюдки, и тогда дойдете до вакагасира своими ногами. Ваш представитель уже спешит в офис. Если бы вы не были из якудзы, то вас давно бы уже вытаскивали в черном мешке, — процедил один из мрачных типов.

— А вот за ублюдка ты мне ответишь, — ласково сказал Норобу. — Не таков оммёдзи Норобу, чтобы спускать лай шакалятам. Я тебя запомнил, шестерка.

— На выход! Не принуждайте нас заставлять вас идти силой! — сказал другой, сунув руку за лацкан пиджака.

Вряд ли он хотел вытащить из подмышечной кобуры цветочный букетик — слишком уж мало этот человек был похож на фокусника. На бандюгана да, но никак не на фокусника.

— Всё-всё-всё, мы идем мирно. Знаем, что шаг влево и шаг вправо будет восприниматься как попытка к бегству, а прыжок станет провокацией. Ребята, в конце концов одно дело делаем. Даже можем как-нибудь в баре встретиться, в бильярд погонять, пару банок опрокинуть, — миролюбиво сказал я.

Ссориться с Татсунокучи после произошедшего нам было не с руки, поэтому и дергаться лишний раз не стоило. Это сэнсэй хорохорился, но ему надо было поддерживать статус, а мне… А мне надо было выжить. Выжить, чтобы решить кучу проблем: поймать Исаи, освободить Шакко, завалить Сэтору, помочь мести Киоси и Окамото. Целей много, так что не стоило рыпаться раньше времени.

— Проходите.

Мы прошли, причем сэнсэй пробуравил взглядом того самого крепыша, который посмел сказать про нас плохое. Крепыш выдержал его взгляд. Похоже, что был слишком сильно уверен в поддержке своего клана.

Госпожа Хадзуки пробормотала какое-то проклятие и плюнула в мою сторону. Плевок пролетел рядом. Я промолчал. В её глазах я убийца, но что будет, когда Миоки проснется?

Понятно, что сэнсэй захотел сохранить спасенную жизнь девушки втайне. В наше время никому нельзя доверять. Возможно, дух комиссара совершит ещё одну попытку, когда узнает, что первое покушение провалилось.

Мы прошли по улице полквартала. Знающие и понимающие толк в процессии люди с удивлением смотрели в нашу сторону. Но никто не подошел и не спросил — почему двое людей из Казено-тсубаса-кай идут в сопровождении троих головорезов Татсунокучи?

Меньше знаешь — дольше проживешь. Эта поговорка актуальна не только для России.

Вскоре мы зашли в офис Татсунокучи. Над дверями была латунная эмблема клана. Она подсвечивалась снизу, чтобы издалека было видно, куда обращаться в случае оказания такой помощи, какую не могут предоставить полицейские.

Трое сопровождавших короткими кивками приветствовали стоявших у входа похожих на них мужчин. И где же берут таких здоровых и мрачнорожих? На каком конвейере штампуют?

Двое кивнули в ответ и раскрыли перед нами двери с бронированными стеклами. Да уж, через такие стекла не сразу удастся пробиться в случае нападения. За дверьми оказался серый холл с темно-сиреневой плиткой.

Провожатые довели нас до двери на втором этаже, один из них открыл дверь и поклонился:

— Господа, виновники доставлены.

— Пусть зайдут! — послышался вальяжный голос изнутри.

— Говорить буду я, — быстро прошептал Норобу. — И по возможности не открывай рот.

— Понял, — шепнул я в ответ.

Мы зашли внутрь. Наши сопровождающие остались снаружи. Из тех троих людей, что сидели внутри, я знал только вакагасира Иширу Макото. Мы с ним как-то провели небольшую операцию по утихомириванию девяти аристократов. Правда, не сошлись во взглядах по поводу утихомиривания, поэтому расстались не особенно хорошо.

Он сидел в кожаном кресле, чуть наклонившись вперед, как будто собрался рассказать смешную историю и потребовался зрительный контакт со слушателями. Крепкий японец с набриолиненными волосами, в которых уже угнездилась благородная проседь. Дымчатые очки в дорогой оправе были скорее данью моде, чем затемнением — свет в комнате и так был приглушен, создавая атмосферу таинственности.

Двое других были мне незнакомы. Один лысый, как коленка королевы красоты, и с большим шрамом, пересекающим лицо наискось. Ему как будто влупили когда-то лопатой и с тех пор мужчина с гордостью носит этот отличительный знак.

Второй был широколицым и с фигурой борца сумо. Он так далеко откинулся в кресло, что мне поневоле стало жаль спинку — очень большой вес ей приходилось выдерживать.

Перед ними находился большой мраморный стол с золотой окантовкой. На столе красовались легкие закуски и небольшие бутылочки сакэ. Мужчины в дорогих костюмах соображали на троих…

— Поклонись, — прошипел сэнсэй.

Сам он уже согнулся в вежливом поклоне и теперь стоял так, как будто обронил монетку. Я тут же согнулся чуть ниже его. Всё-таки он учитель, поэтому и спину мне было надобно сгибать сильнее.

Трое ограничились кивками. Они не вставали, смотрели на нас исподлобья, словно мы нарушили их ужин своими мелкими проблемами.

— Вы были слишком заняты? Почему нам пришлось так долго вас ждать? — спросил Иширу Макото.

Во как, с первых же слов пошел прессинг и внушение чувства вины. И это от своего же…