Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями

Скот может, например, поочередно функционировать как продукт (скотоводства), как средство труда (скот, употребленный для упряжи) и как сырой материал (при откармливании на убой).

Средства труда имеют громадное значение для развития человечества. Способ производства зависит прежде всего от них, а каждый способ производства обусловливает свойственные ему общественные отношения с соответствующей юридической, религиозной, философской и художественной надстройкой.

При каждом способе производства средства производства (предметы труда и средства труда) и рабочая сила составляют необходимые элементы производства потребительных стоимостей, т. е. процесса труда. Но общественный характер этого процесса различен при различных способах производства.

Посмотрим теперь, какую форму он принимает при капиталистическом способе производства.

Для товаропроизводителя производство потребительных стоимостей представляет только средство, целью же его является производство стоимостей товаров. Товар есть единство потребительной стоимости и стоимости. Поэтому нельзя производить стоимости, не производя вместе с тем и потребительных стоимостей. Товары, которые изготовляет товаропроизводитель, должны удовлетворять какой-нибудь потребности, должны быть полезны для кого-либо, иначе он не в состоянии будет их сбыть. Но то обстоятельство, что его товары должны быть потребительными стоимостями, является для него лишь неизбежным злом, а не действительной целью его хозяйственной деятельности.

Процесс товарного производства является поэтому одновременно процессом производства потребительных стоимостей и стоимостей товаров, он представляет собой единство процесса труда и процесса образования стоимости.

Это справедливо для товарного производства вообще. Но теперь мы занимаемся рассмотрением процесса производства при особой форме товарного производства – именно производства товаров при помощи купленной рабочей силы с целью получения прибавочной стоимости.

Какую же форму принимает тогда процесс труда?

Первое время он не испытывает существенных изменений в результате вмешательства капиталиста.

Представим себе, например, ткача, работающего за свой счет. Его ткацкий станок принадлежит ему: он сам покупает пряжу; он может работать, когда и как ему угодно, продукт его труда составляет его собственность. Но вот он разорился и принужден продать свой станок. Чем ему теперь жить? Ему ничего не остается, как наняться к капиталисту и ткать на него. Тот покупает его рабочую силу, покупает также ткацкий станок и необходимое количество пряжи и помещает ткача за станок, принадлежащий капиталисту, с тем чтобы он перерабатывал купленную пряжу. Может быть, ткацкий станок, который купил капиталист, тот самый, который ткач по своей нужде должен был продать. Но и при отсутствии такого совпадения ткач ткет тем же способом, что и прежде, и процесс труда с внешней стороны не изменился.

И все-таки при этом произошло два важных изменения. Во-первых, ткач работает уже не на себя, а на капиталиста; тот контролирует теперь работника, следит за тем, чтобы он не работал слишком медленно или небрежно и т. п. И, во-вторых, продукт труда принадлежит теперь не работнику, а капиталисту.

Таково ближайшее действие, которое оказывает капитал на процесс труда, как только он овладевает процессом производства. Какой же вид принимает теперь процесс образования стоимости?

Вычислим прежде всего, какова стоимость продукта, который в качестве товара производит для капиталиста купленная им рабочая сила при посредстве купленных средств производства.

Положим, капиталист покупает рабочую силу на один день. Необходимые средства для существования работника производятся в 6 часов общественно необходимого рабочего времени. Это же количество общественно необходимого рабочего времени пусть воплощается в 3 марках. Капиталист покупает рабочую силу по ее стоимости: он платит работнику за рабочий день 3 марки[7].

Предположим, что, по мнению капиталиста, хлопчатобумажная пряжа представляет потребительную стоимость, на которую имеется большой спрос и которую в силу этого легко будет сбыть. Он решает производить пряжу, покупает орудия труда – ради простоты предположим, что последние состоят из одних лишь веретен и хлопка. В одном фунте хлопка содержится, положим, 2 часа труда – он стоит, следовательно, 1 марку. Из 1 фунта хлопка можно выпрясть 1 фунт пряжи. При выработке 100 фунтов хлопка, положим, потребляется, изнашивается одно веретено, следовательно, при выработке 1 фунта потребляется 1/100 веретена. В одном веретене заключается 20 часов труда, или 10 марок. За один час работы прядутся 2 фунта хлопка; за 6 часов, следовательно, – 12 фунтов, предполагая при этом всегда нормальные, средние общественно необходимые условия производства.

Сколько стоимости будет заключаться при таких обстоятельствах в 1 фунте пряжи?

Во-первых, стоимость хлопка и веретен, потребленных при ее изготовлении. Эта стоимость целиком, не увеличиваясь и не уменьшаясь, переходит на продукт. Потребительная стоимость хлопка и веретен изменилась, их стоимость осталась нетронутой. Это станет ясным, если рассматривать различные процессы труда, необходимые для изготовления окончательного продукта, как следующие одна за другой части одного и того же процесса труда.

Предположим, что прядильщик является в то же время и плантатором хлопка и что хлопок перерабатывается непосредственно после его добывания. Тогда пряжа является продуктом работы плантатора и прядильщика. Ее стоимость измеряется рабочим временем, общественно необходимым для добывания хлопка и переработки его в пряжу.

В стоимости продукта не произойдет никаких изменений, если, при прочих равных условиях, процессы труда, необходимые для его изготовления, будут совершаться уже за счет не одного, а нескольких лиц. Стоимость подвергшегося переработке хлопка появится, следовательно, снова в пряже; то же самое произойдет и со стоимостью потребленных веретен. Различных вспомогательных веществ мы ради простоты не будем принимать здесь в расчет.

К этой перенесенной стоимости присоединяется еще стоимость, которую прибавляет к хлопку труд прядильщика. В течение 1 рабочего часа, предположим, перерабатываются в пряжу 2 фунта, а 2 рабочих часа выражаются в 1 марке. Час труда представляет, следовательно, стоимость в 1/₂ марки.

Стоимость 1 фунта пряжи равна, следовательно, стоимости 1 фунта хлопка (= 1 марке) + 1/₁₀₀ веретена (= 1/₁₀ марки) + 1/₂ часа труда (= 1/₄ марки); или, выражая всю стоимость в марках, 1 + 1/₁₀ + 1/₄ = 1 марке 35 пфеннигам.

За 6 часов будет выпрядено 12 фунтов пряжи стоимостью в 16 марок 20 пфеннигов. Но во что обошелся капиталисту этот продукт? Он должен был затратить 12 фунтов хлопка = 12 маркам, 12/₁₀₀ веретена = 1 марке 20 пфеннигам и 1 день рабочей силы = 3 маркам, а всего – 16 марок 20 пфеннигов, т. е. ровно столько, сколько он имеет в стоимости пряжи.

Итак, капиталист до сих пор, следовательно, напрасно заставлял работника трудиться. Купленный им товар – рабочая сила – пока не доставил ему никакой прибавочной стоимости.

Но капиталист не смущается. Он купил потребительную стоимость рабочей силы на весь день. Он купил ее честно и правильно, по ее полной стоимости. Значит, он имеет полное право целиком и без остатка использовать всю ее потребительную стоимость. Ему и в голову не придет сказать работнику: «Я купил твою рабочую силу за сумму денег, выражающую 6 рабочих часов; ты работал на меня 6 часов, мы, стало быть, квиты, ты можешь идти». Напротив, он говорит ему: «Я купил твою рабочую силу на весь день, в течение всего дня она принадлежит мне; поэтому живо снова за работу, пока ты в силах, не теряя ни одного мгновения времени – ведь это время принадлежит не тебе, а мне». И он заставляет рабочего работать не 6 часов, а больше – скажем, 12 часов.

По истечении следующих шести часов, в конце рабочего дня он снова подсчитывает итог. Теперь он обладает 24 фунтами пряжи стоимостью в 32 марки 40 пфеннигов. Издержки же его таковы: 24 фунта хлопка = 24 маркам, 24/₁₀₀ веретена = 2 маркам 40 пфеннигам и 1 рабочая сила = 3 маркам – всего 29 марок 40 пфеннигов. С улыбкой закрывает он свою счетную книгу. Он выиграл, или, по его выражению, «заработал» 3 марки.

Он заработал, приобрел прибавочную стоимость, не нарушив законов товарного обращения. Хлопок, веретена, рабочая сила – все это куплено по их стоимости. Если он приобрел прибавочную стоимость, то только потому, что он потребил купленные им товары – потребил, разумеется, не как средства наслаждения, а как средства производства, – а также потому, что потребительную стоимость купленной им рабочей силы он потребил выше известного предела.

Процесс производства при системе товарного производства всегда является процессом образования стоимости, независимо от того, совершается ли он с помощью купленной или же собственной рабочей силы. Но только тогда, когда процесс образования стоимости продолжается дальше известного предела, он становится и творцом прибавочной стоимости и в качестве такового – процессом возрастания стоимости. Процесс производства должен продолжаться дальше того пункта, до которого он необходим для производства стоимости, равной стоимости купленной рабочей силы, если целью его является производство прибавочной стоимости.

И крестьянин, обрабатывающий свое собственное поле, и ремесленник, работающий за свой собственный счет, могут работать сверх того времени, которое они вынуждены работать для воспроизведения потребляемых ими средств существования. И они могут, следовательно, производить прибавочную стоимость, и их труд может представлять процесс возрастания стоимости. Но только когда процесс возрастания стоимости совершается с помощью купленной чужой рабочей силы, он является капиталистическим процессом производства; этот последний по самой природе своей, по той цели, которая ему ставится, в силу необходимости является процессом возрастания стоимости.

Глава вторая. Роль капитала в образовании стоимости

В первой главе первого отдела мы познакомились с установленным впервые Марксом различием, касающимся двойственного характера труда, производящего товары. С одной стороны, этот труд представляет собой определенную форму полезной, производящей потребительные стоимости, работы. С другой стороны, он представляет собой общечеловеческий, средний простой труд, производящий стоимости товаров.

Соответственно этому двойственному характеру труда и сам производственный процесс при господстве товарного производства раздвоен. Он есть единство процесса труда и процесса образования стоимости. В качестве же капиталистического процесса производства он представляет единство процесса труда и процесса возрастания стоимости.

В последней главе мы познакомились с обоими элементами процесса труда: средствами производства и рабочей силой. Но мы познакомились также и с различными ролями, какие оба эти элемента играют в качестве частей капитала в процессе возрастания стоимости. Мы видели, что средства производства совсем иначе принимают участие в образовании стоимости продукта, чем рабочая сила.

Мы нашли, что стоимость издержанных средств производства снова появляется в стоимости произведенного продукта. Перенесение этой стоимости происходит в процессе труда и при посредстве труда.

Но почему это возможно? Труд должен выполнять одновременно двойную задачу – создавать новую стоимость и переносить старую. Это можно понять, лишь приняв во внимание двойственный характер труда, о котором мы только что упомянули. В качестве образующего стоимость общечеловеческого труда он создает новую стоимость. В качестве же производящей потребительную стоимость особенной формы полезной работы он переносит на продукт стоимость средств производства.

Только при помощи особенной формы работы – прядения – может быть перенесена стоимость хлопка и прялки на пряжу. Напротив, прядильщик имеет возможность ту стоимость, которую он создает в качестве прядильщика, создавать и путем иной формы работы, например в качестве столяра. Но тогда он уже не производит пряжи и не переносит, следовательно, стоимости хлопка на пряжу.

Двойственный характер труда, как создающего стоимость и как переносящего стоимость, станет особенно ясным, если мы рассмотрим, как влияют изменения производительности труда на образование стоимости и на перенесение стоимости. Величина стоимости, создаваемой в течение одного рабочего часа, не изменяется, если при прочих равных условиях производительность труда возрастает или падает. Напротив, количество потребительных стоимостей, производимых в течение определенного промежутка времени, возрастает или падает вместе с производительностью труда. Следовательно, в той же степени возрастает или уменьшается и способность труда к перенесению стоимости.

Допустим, например, что какое-нибудь изобретение удвоит производительность труда прядильщика, между тем как производительность труда в производстве хлопка остается прежней. Положим, в одном фунте хлопка содержится 2 рабочих часа, так что он стоит, придерживаясь прежнего примера, 1 марку. Раньше в течение одного часа превращалось в пряжу 2 фунта хлопка, а теперь – 4 фунта. Та же самая новая стоимость  – согласно нашему примеру, 50 пфеннигов, – которая раньше прибавлялась к 2 фунтам в течение одного рабочего часа, теперь прибавится к 4 фунтам. Но теперь в течение одного часа труд прядильщика переносит на пряжу уже двойную стоимость: раньше – 2 марки, теперь – 4.

Как видим, способность труда сохранять или переносить стоимость основывается на ином его свойстве, чем способность его создавать стоимость.

Никакое производство немыслимо без средств производства. Поэтому всякий труд, производящий товары, является не только производящим стоимость, но и сохраняющим стоимость. Притом не в том только смысле, что он переносит на продукт стоимость потребленных средств производства, но и в том, что он предохраняет стоимость последних от уничтожения29.

Всё земное – преходяще, и средства производства рано или поздно разрушаются, хотя бы они и не употреблялись. Некоторые из них, как, например, различные машины, портятся тем скорее, чем дольше они бездействуют. А вместе с потребительной стоимостью средств производства исчезает также и их стоимость. Если потребление происходит нормальным образом в процессе производства, то стоимость, теряемая средствами производства, снова появляется в стоимости продукта. Если же средства производства уничтожаются, не будучи употреблены в процессе производства, то их стоимость исчезает безвозвратно.

Капиталист обыкновенно не обращает внимания на эту сторону труда, но она дает ему себя очень осязательно чувствовать, когда он, например, вследствие кризиса оказывается вынужденным прервать процесс производства. Маркс приводит в пример одну английскую бумагопрядильню, которая определила свой годовой убыток, вызванный хлопковым кризисом 1862 г., в 120 000 марок, в том числе 24 000 марок – вследствие порчи машин.

Различные средства производства играют, впрочем, различную роль в процессе перенесения стоимости. Одни, как, например, сырье и вспомогательные материалы, теряют в процессе труда свою самостоятельную форму. Другие же сохраняют при этом свой вид. Хлопок, превращенный в пряжу, теряет свой вид, тогда как прялка, которая прядет, нисколько его не теряет. Первые отдают в каждом процессе производства всю свою стоимость продукту, последние же – только часть ее. Если машина стоит 1 000 марок и при нормальных условиях изнашивается в течение 1 000 дней, то в каждый рабочий день она передает произведенному за это время с ее помощью продукту стоимость в 1 марку30.

Здесь перед нами снова выступает двойственный характер процесса производства. Каким образом может машина передавать 1/₁₀₀₀ своей стоимости определенному продукту? Ведь при изготовлении последнего находится в действии не 1/₁₀₀₀ машины, но вся она. Такие возражения действительно делались. На них приходится ответить, что вся машина фигурирует в процессе производства лишь постольку, поскольку последний является процессом труда. Напротив, поскольку он оказывается процессом возрастания стоимости, в нем участвует лишь соответствующая часть машины. В качестве потребительной стоимости в процессе участвует вся машина; в качестве же стоимости  – лишь часть ее. В качестве потребительной стоимости машина входит целиком в каждый производственный процесс, в качестве же стоимости  – только в некоторой своей части.

С другой стороны, в продукт может быть перенесена вся стоимость данного средства производства, но лишь часть его тела. Предположим, например, что для производства 100 фунтов пряжи требуется при нормальных условиях 115 фунтов хлопка. Количество отбросов равняется в нашем случае 15 фунтам. В таком случае в 100 фунтов пряжи переносится лишь 100 фунтов хлопка. Однако в стоимость 100 фунтов пряжи переносится стоимость 115 фунтов хлопка.

В процессе труда средства производства переносят на изготовляемый продукт точно такую же стоимость, какую они при этом теряют сами. Они никогда не могут прибавить к нему стоимость большую той, какой они сами обладают, как бы огромна ни была их потребительная стоимость. Совершенно бессмысленны поэтому попытки вульгарных экономистов вывести прибавочную стоимость и ее превращенные формы – процент, прибыль, земельную ренту – из потребительной стоимости средств производства, из их «услуг».

Стоимость израсходованных в процессе производства средств производства возрождается в неизменном виде в стоимости продукта.

Но труд не только сохраняет стоимость, – он создает новую стоимость. Вплоть до известного момента труд, создающий новую стоимость, лишь возмещает стоимость, затраченную капиталистом на покупку рабочей силы. Когда же труд продолжается дольше указанного момента, он начинает производить излишек стоимости – прибавочную стоимость.

«Итак, – говорит Маркс, – та часть капитала, которая превращается в средства производства, т. е. в сырой материал, вспомогательные материалы и средства труда, в процессе производства не изменяет величины своей стоимости. Поэтому я называю ее постоянной, неизменяющейся частью капитала, или, короче, постоянным капиталом.

Напротив, та часть капитала, которая превращена в рабочую силу, в процессе производства изменяет свою стоимость. Она воспроизводит свой собственный эквивалент и сверх того избыток, прибавочную стоимость, которая, в свою очередь, может изменяться, быть больше или меньше. Из постоянной величины эта часть капитала непрерывно превращается в переменную. Поэтому я называю ее переменной частью капитала, или, короче, переменным капиталом. Те самые составные части капитала, которые с точки зрения процесса труда различаются как объективные и субъективные факторы, как средства производства и рабочая сила, с точки зрения процесса возрастания стоимости различаются как постоянный капитал и переменный капитал» («Капитал», т. I, стр. 220).

Разумеется, величину стоимости постоянного капитала следует принимать за постоянную лишь по отношению к процессу возрастания стоимости.

Процесс производства, в котором применяется постоянный капитал, не изменяет величину его стоимости. Но она может, разумеется, испытывать на себе влияние других факторов. Равным образом может изменяться и отношение между постоянным и переменным капиталом. К этому вопросу мы еще вернемся в дальнейшем.

Глава третья. Степень эксплуатации рабочей силы

Возьмем для примера капитал, скажем, в 5 000 марок. Разделим его на две части: на денежную сумму, затрачиваемую на закупку средств производства, – постоянный капитал c, который мы примем равным 4 100 маркам, и на другую сумму, которая служит для закупки необходимой рабочей силы, – переменный капитал v, который пусть будет равен 900 маркам.

Постоянный капитал в свою очередь распадается на две части: сырые материалы и пр., стоимость которых целиком переносится на продукт, и орудия и пр., которые при каждом отдельном процессе производства передают продукту лишь часть своей стоимости. В последующем изложении мы не будем, однако, принимать во внимание это различие, так как оно, нисколько не изменяя результатов, только осложняло бы задачу. Итак, мы предполагаем ради простоты, что стоимость всего затраченного напитала сполна переносится на продукт.

Капиталист покупает средства производства и рабочую силу и пускает их в ход. В конце процесса производства стоимость затраченного капитала увеличивается на сумму прибавочной стоимости m, которая равна 900 маркам. Стало быть, теперь капиталист имеет c+ v+ m = 4 100 + 900 + 900 = 5 900 марок. Из этой суммы 4 100 марок составляют перенесенную стоимость, а 900 + 900 марок – вновь созданную.

Ясно, что величина стоимости постоянного капитала не оказывает никакого влияния на величину произведенной прибавочной стоимости. Конечно, без средств производства немыслимо производство, и чем продолжительнее процесс производства, тем больше их требуется. Поэтому для производства определенного количества прибавочной стоимости требуется приложение определенной массы средств производства, которая определяется техническим характером процесса труда. Но величина стоимости этой массы не имеет никакого влияния на величину прибавочной стоимости.

Если я занимаю 300 рабочих, причем дневная стоимость рабочей силы каждого равна 3 маркам, а стоимость, которую каждый создает в течение одного дня, равна 6 маркам, то эти 300 рабочих произведут в течение одного дня стоимость, равную 1 800 маркам, из которых 900 марок будут составлять прибавочную стоимость, независимо от того, какова будет стоимость потребленных ими средств производства – 2 000, 4 000 или 8 000 марок.

Образование стоимости и изменение ее величины в процессе производства совершенно не зависит от стоимости авансируемого постоянного капитала. Поскольку поэтому перед нами стоит задача изучить оба эти процесса в их чистом виде, мы можем совершенно отвлечься от постоянного капитала, предположить, что он равен нулю.

Итак, из всего капитала, затраченного на производство, мы будем здесь принимать во внимание только переменную часть v, а из стоимости продукта – только стоимость, вновь созданную трудом. Она равна стоимости затраченного переменного капитала плюс прибавочная стоимость, v+ m. Отношение прибавочной стоимости к затраченному переменному капиталу равняется в нашем случае 900:900, или 100%.

Этот относительный прирост переменного капитала, или относительную величину прибавочной стоимости Маркс называет нормой прибавочной стоимости. Ее нельзя, как это часто делают, смешивать с нормой прибыли. Прибыль имеет источником прибавочную стоимость, но она не есть прибавочная стоимость.

Чтобы произвести в течение рабочего дня стоимость, равную стоимости своей рабочей силы, т. е. равную v, рабочий должен проработать известное время, по нашему прежнему предположению – 6 часов. Это рабочее время необходимо для поддержания жизни самого рабочего. Маркс называет его необходимым рабочим временем.

Ту же часть дня, в течение которой рабочий работает сверх необходимого рабочего времени и не возмещает стоимость своей рабочей силы, а создает прибавочную стоимость для капиталиста, Маркс называет прибавочным, избыточным рабочим временем, а труд, затраченный в течение этого времени, – прибавочным трудом.

Прибавочный труд находится в том же отношении к необходимому труду, как прибавочная стоимость к переменному капиталу. Следовательно, норму прибавочной стоимости можно выразить через m/_v , или прибавочный труд/необходимый труд.

Прибавочная стоимость овеществляется в продукте, который Маркс называет прибавочным продуктом. Поэтому ее отношение к переменному капиталу может быть изображено также в виде отношения одной части продукта к другой его части. Однако при анализе этого отношения, где дело идет не о вновь созданной стоимости, а о готовом продукте, мы уже не можем, как прежде, игнорировать постоянный капитал, составляющий часть стоимости продукта.

Предположим, что в течение 12-часового рабочего дня рабочим производится 20 фунтов пряжи стоимостью в 30 марок. Стоимость превращенного в пряжу хлопка равняется 20 маркам (20 фунтов по 1 марке). Износ прялки и т. п. составляет 4 марки, стоимость рабочей силы – 3 марки. Норма прибавочной стоимости пусть будет равна 100%. Таким образом, стоимость пряжи, составляющая 30 марок, равна 24 маркам (c) + 3 марки (v) + 3 марки (m); эта стоимость воплощается в 20 фунтах пряжи, т. е. постоянный капитал воплощается в 16 фунтах, переменный – в 2 фунтах, а прибавочная стоимость – также в 2 фунтах.

20 фунтов пряжи производятся в течение 12 часов, иначе говоря – в течение 1 часа производится 1 2/₃ фунта. 16 фунтов, в которых воплощается стоимость постоянного капитала, произведены в течение 9 часов 36 минут, 2 фунта, содержащие стоимость переменного капитала, – в течение 1 часа 12 минут, равно как и те 2 фунта, в которых воплощается прибавочная стоимость.

По нашему подсчету выходит как будто, что прибавочная стоимость производится не в течение 6 часов, как мы предположили, а в течение 1 часа 12 минут. Именно такой подсчет и производят фабриканты, пытаясь доказать, будто их прибыль производится в течение последнего рабочего часа. Поэтому, утверждают они, если сократить рабочее время хотя бы на один только час, то получение прибыли станет совершенно невозможным и промышленность будет разорена.

Уже в 1836 г. такой расчет английские фабриканты и их ученые и неученые адвокаты, с Сениором во главе, выдвигали против всякого законодательного ограничения рабочего времени. Тот же самый аргумент был подогрет и снова пущен в ход в Германии и Австрии для борьбы против ограничения рабочего дня. И это несмотря на то, что фактический опыт Англии самым решительным образом доказал полную несостоятельность подобного аргумента. В Англии в различных отраслях промышленности рабочий день был сокращен законодательным путем – мы еще возвратимся к этому вопросу ниже, – и это не только не пошатнуло промышленность, но даже не уменьшило сколько-нибудь заметно барышей господ фабрикантов31.

Вся приведенная аргументация покоится на смешении потребительной стоимости со стоимостью. В последний час, действительно, производится потребительная стоимость 2 фунтов пряжи, но не их стоимость. Ведь 2 фунта пряжи не появились вдруг из ничего. В них содержится не только 1 час 12 минут труда прядильщика, но и стоимость 2 фунтов сырого материала. А по нашему предположению (1 фунт пряжи = 1 марке, 1 марка = 2 рабочим часам), в 2 фунтах хлопка воплощены 4 рабочих часа. Сверх того, прялка и т. п. передает 2 фунтам пряжи стоимость, произведенную в течение 48 минут общественно необходимого рабочего времени.

Следовательно, для изготовления 2 фунтов пряжи, произведенных в течение 1 часа 12 минут, в действительности требуется шесть рабочих часов. Если бы рабочий в нашем примере действительно производил в течение 1 часа 12 минут всю прибавочную стоимость, которая представляет продукт стоимостью в 6 часов, то он должен был бы оказаться в состоянии в течение 12-часового рабочего дня создать стоимость, соответствующую 60 рабочим часам. И находятся люди, которые верят таким бессмыслицам, рассказываемым господами фабрикантами!

Так как отголосок этого аргумента мы и поныне находим в некоторых кругах, то следует осветить еще одну из его сторон. Вычислим, какова была бы норма прибавочной стоимости в случае сокращения рабочего дня с 12 до 11 часов при указанных выше условиях[8].

В этом случае у нас будет уже не 24 марки постоянного капитала, а только 22, так как теперь перерабатывается меньше (18 1/₃ фунта хлопка = 18 1/₃ марки, износ прялки и пр. = только 3 2/₃ марки); к этому надо присоединить переменный капитал в 3 марки (мы предполагаем, что заработная плата за 11 часов остается та же, что и раньше за 12 часов) и прибавочную стоимость в 2 1/₂ марки. Таким образом, норма прибавочной стоимости равняется уже не 100, а 83 1/₃%.

Мы получаем в виде продукта всего 18 1/₃ фунта пряжи стоимостью в 27 1/₂ марки. Постоянный капитал воплощен в 14 2/₃ фунта, переменный – в 2 фунтах, прибавочная стоимость – в 1 2/₃ фунта; 14 2/₃ фунта производятся в течение 8 часов 48 минут, 2 фунта – в течение 1 часа 12 минут, и, наконец, то количество пряжи, в котором содержится прибавочная стоимость, – в течение 1 часа.

Стало быть, благодаря сокращению рабочего времени на один час время, затраченное на производство прибавочного продукта, воплощающего в себе прибавочную стоимость, сократилось не на час, а только на 12 минут. Расчет фабрикантов основан на нелепом допущении, что в течение 11 часов будет выработано продукта на 1/₁₂ меньше, тогда как средств производства (сырых материалов и пр.) будет потреблено столько же, как и в течение 12 часов32.

Глава четвертая. Прибавочная стоимость и прибыль

Между прибавочной стоимостью и прибылью существует такое же различие, как между стоимостью и ценой.

Практик – продавец или покупатель товаров – интересуется их ценой. Его интересуют только законы цен, потому что их знание может помочь его коммерческим расчетам и спекуляциям. Лежащие же в основании цен законы стоимости интересуют, напротив, только теоретика, для которого вопрос сводится не к тому, чтобы подешевле купить и подороже продать, а чтобы исследовать общественные связи, устанавливаемые товарным производством33.

Точно так же капиталиста-практика интересует не прибавочная стоимость, а прибыль. Он не собирается исследовать отношения между капиталом и трудом, а хочет получить возможно большую прибыль. Ему совершенно безразлично, какой затратой труда создается его прибыль. Ведь не его трудом она создается. Но деньги, затрачиваемые при этом, принадлежат ему. Поэтому он сопоставляет полученную прибавочную стоимость не с количеством израсходованного при ее производстве труда, а с количеством затраченных для этой цели денег.

Если процесс создания прибавочной стоимости изображается формулой Д – Т – (Д + д), то капиталист измеряет свою прибыль отношением д к Д. Это отношение не тождественно с m/_v , т. е. с отношением прибавочной стоимости к переменному капиталу. Денежная сумма, которую капиталист должен затратить на производство, должная быть достаточной не только для покрытия расходов по заработной плате, но также и для оплаты фабричных зданий, машин, сырья, вспомогательных материалов, короче – всего того, что Маркс называет «постоянным капиталом».

Уже вследствие одного этого обстоятельства даже в тех случаях, когда прибавочная стоимость и прибыль совершенно совпадают, норма прибыли отличается от нормы прибавочной стоимости. Если норму прибавочной стоимости выразить формулой m/_v , то норма прибыли выразится отношением m/_{(c+ v)}  .

Заметим еще, что во многих производствах, особенно в сельском хозяйстве, год составляет естественный производственный период, по истечении которого производство начинается сызнова. Поэтому установилось обыкновение вычислять норму прибыли в виде отношения всего количества годовой прибыли к количеству капитала, затраченного в течение того же года на производство.

Совершенно ясно, что норма прибыли должна разниться от нормы прибавочной стоимости.

В предыдущей главе мы взяли в виде примера капитал в 5 000 марок, из которых 4 100 составляют постоянный, 900 – переменный капитал и 900 – прибавочную стоимость. Норма прибавочной стоимости составляла, следовательно, 900/₉₀₀ , или 100%. Норма же прибыли в этом случае равна 900/₅₀₀₀ , или 18%.

Но между нормой прибавочной стоимости и нормой прибыли кроме этого чисто формального различия, основанного на ином способе расчета, существует еще другое различие.

Очевидно, что одна и та же норма прибавочной стоимости даст различные нормы прибыли, если меняется строение капитала, т. е. если на то же количество заработной платы приходятся различные количества постоянного капитала. Но строение капитала неизбежно различно в разных областях производства в зависимости от технических условий и высоты развития техники.

«Стоимостное строение капитала, поскольку оно определяется его техническим строением и отражает это последнее, мы называем органическим строением капитала… Капиталы, которые содержат больший процент постоянного и, следовательно, меньший процент переменного капитала, чем средний общественный капитал, мы называем капиталами высокого строения. Наоборот, капиталы, в которых постоянный капитал занимает относительно меньшее, а переменный относительно большее место, чем в среднем общественном капитале, мы называем капиталами низкого строения. Наконец, капиталами среднего строения мы называем такие, строение которых совпадает со строением среднего общественного капитала» («Капитал», т. III, стр. 158, 179)34.

Теперь посмотрим, как складывается норма прибыли в зависимости от различного строения капитала.

Возьмем три предприятия в трех разных отраслях производства.

Первая отрасль является, предположим, технически отсталой. В ней употребляется мало машин сравнительно с числом рабочих, нет больших фабричных зданий и т. д. Это производство с низшим органическим строением капитала. Вторая отрасль пусть будет со средним строением капитала, а третья – настолько высокоразвитой, что на каждого рабочего приходится большое количество стоимости в виде материалов и сооружений. Следовательно, в этом производстве органическое строение капитала будет высокое.

Чтобы возможно более упростить пример, допустим, что во всех трех отраслях производства норма прибавочной стоимости одинакова, что весь затраченный капитал делает один оборот в год, т. е. целиком потребляется в производстве в течение года, что продукт получается в конце года и затем без остатка распродается. Всё это – лишь предположения, едва ли встречающиеся в действительности, но целесообразно к ним прибегнуть во избежание ненужного осложнения и затемнения примера.

В каждом из трех предприятий занято по 100 рабочих, получающих в год заработной платы по 1 000 марок. Норма прибавочной стоимости составляет 100%. Общая сумма выданной заработной платы равна, следовательно, 100 000 марок, а прибавочная стоимость также равняется 100 000 марок. Постоянный капитал в предприятии A составляет 100 000 марок, в предприятии B  – 300 000 марок и, наконец, в C  – 500 000 марок.

Таким образом, мы имеем:

Итак, при одинаковой норме прибавочной стоимости нормы прибыли весьма различны, если товары продаются точно по их стоимостям.

Но такие различия в нормах прибыли представляют собой явление, которое не может в течение продолжительного времени существовать при капиталистическом способе производства. Ведь капиталист производит ради прибыли, а не для удовлетворения какой-либо общественной потребности. Ему безразлично, производить ли иголки или локомотивы, ваксу или одеколон. Ему всего важнее получить возможно больше прибыли на свои деньги.

Что же случится, если в одной отрасли производства предприятия будут давать 50% прибыли, а в другой – только 17%? Капитал начнет избегать отрасль C, насколько это возможно, и будет со всей энергией устремляться в отрасль A. Внутри A возникнет сильная конкуренция, и производство товаров в этой отрасли скоро расширится до того, что капиталы снова начнут переходить в C.

Мы вступаем здесь в область конкуренции, в область спроса и предложения. Мы уже видели, что стоимость и цена – две различные вещи, хотя последняя определяется первой. Цены отклоняются от стоимости и стоят то выше, то ниже последних. В ряду причин, вызывающих это явление, важнейшей является колебание в спросе со стороны покупателей и в предложении со стороны продавцов.

При господстве свободной конкуренции спрос и предложение являются регуляторами современного способа производства. Без них производство впало бы в самую разнузданную анархию, так как оно не регулируется планомерно, а ведется как совокупность частных предприятий, из которых каждое производит по усмотрению своего владельца или руководителя35. Спрос и предложение обусловливают такое распределение существующих рабочих сил между различными отраслями производства, при котором в общем каждая из них производит столько, сколько требует общество при данных условиях.