То время с тобой

То время с тобой

Анна Джолос

Пролог

Картер

Музыка громко бьёт в уши, мимо мелькают деревья и дорожные знаки. Мне бы сбавить скорость, но я наоборот жму на педаль газа ещё сильнее. Весь путь до Калифорнии в голове крутится только одна мысль. Как так случилось, что эта девчонка сломала мою жизнь? Разнесла в пух и прах и не оставила ничего кроме чёртовой боли и горького разочарования.

Роуз. Роуз. Роуз…

Она столько всего сказала… То, что я так боялся услышать от неё и то, чего совсем не ожидал… Можно ли настолько слепо любить человека, чтобы не разглядеть в нём фальшивку? Сука… мне становится до боли смешно. Неужели это я снова поехал к ней, отчаянно желая вернуть себе наше прошлое? Наивный идиот… У меня совсем поехала крыша в погоне за нелепым желанием удержать её рядом с собой…

Я выезжаю на встречную полосу и обгоняю медленно плетущийся грузовик. Нервы гудят как оголённые провода, горло саднит словно стекла насыпали.

Водитель встречной машины сигналит мне, и я возвращаюсь в свой ряд.

«Всё, чего я хочу — это чтобы ты оставил меня в покое!», «Всё кончено, слышишь?». Сердце в груди полыхает, обида жжёт лицо, по телу разливается адреналин.

Я запомнил каждое, сказанное ею слово… настолько резко они звучали… Словно кислота разъедали мои внутренности: безжалостно и хладнокровно.

Вот так запросто она вышвырнула меня из своего идеально спланированного будущего. Без сожалений перечеркнула всё то хорошее, что между нами было! Я обманут, раздражён и зол. Мне так легко ненавидеть Роуз сейчас: за её фальш, за её пустые фразы и вообще за то, что она просто есть…

Снова иду на обгон. Полупустая тёмная дорога и мой гнев — не самое лучшее сочетание. Флорида давно позади, но я не успокоюсь, пока не вернусь домой.

Двигатель работает на пределе, я ускоряюсь ещё чуть-чуть… Замечаю сине-красные огни патрульной машины. Смотрю в зеркало заднего вида. Да вашу мать… только этого мне сейчас не хватало.

Они включают сирену и пускаются за мной в погоню. Но я не собираюсь останавливаться… Переключаю передачу и выезжаю на встречную полосу, начинаю отрываться от них. Спустя какое-то время я наслаждаюсь тем, как патрульная машина превращается в маленькую мерцающую точку. Довольный собой, я не сразу замечаю идиота на старой развалюхе. У него не горят фары, и всего несколько секунд разделяют нас от столкновения. Деться мне некуда, и я принимаю решение двигаться по обочине. Быстро поворачиваю руль и беру правее. Авто успевает сманеврировать, но скорость очень высокая. Два колеса касаются гравия, машину начинает заносить. Я пытаюсь выровнять свой додж, но уже всё бессмысленно. Как в замедленной съёмке машину выбрасывает с дороги, она подпрыгивает и начинает переворачиваться.

Пол и потолок меняются местами, по всему салону разлетаются мои вещи: ключи, телефон, документы. Я успеваю заметить, как в окно вылетает сабвуфер. Меня резко отбрасывает назад, и я чувствую тупую боль в спине. Жуткий грохот, машина крутится, и по инерции меня начинает тянуть в разбитое лобовое стекло. Всё, что я успеваю сделать — это вцепиться руками в панель. И нет, никакая жизнь не проносится у меня перед глазами…

Машина последний раз переворачивается на бок, и тяжело опускается на колёса.

Я не сразу соображаю, что всё закончилось. Медленно шевелю конечностями и пытаюсь подняться с пола: понятия не имею, как оказался сзади. Двигатель всё ещё работает, но я уже вижу столб дыма над капотом. Пробираюсь на переднее сиденье. Повсюду стёкла, крыша помята, лобовое разбито…

Выключаю двигатель и пытаюсь открыть водительскую дверь, но ничего не выходит. Приходиться лезть в разбитое окно. Голова гудит, болит правая нога и есть ощущение, что отбиты почки. Я вылезаю из машины, и пальцы касаются жёсткой травы.

Смотрю перед собой — от дороги меня отнесло прилично. Всюду дым и запах жжёной резины — прямо в лучших традициях форсажа. Мой друг Исайя точно заценил бы.

Замечаю в паре шагов от себя свою зажигалку. Поднимаю zippo и возвращаюсь в салон, чтобы забрать сигареты. Мне удаётся отыскать их не сразу.

Чёрт. Я смотрю на изуродованный додж и сердце обливается кровью. Прости меня, дед. Хорошо, что ты не видишь этого… Я вспоминаю с какой педантичностью он следил за состоянием своей машины.

Сажусь на траву и откидываю голову на дверь доджа. Руки дрожат и не слушаются, я щёлкаю зажигалкой и делаю затяжку. Медленно выпускаю дым и всматриваюсь в ночное звёздное небо. Тёмное и бесконечное оно нависает надо мной словно хочет утащить в бездну. Закрываю глаза, стараясь успокоить взвинченные нервы. Здесь так тихо, что я слышу каждый вздох своего пострадавшего железного друга.

Краем глаза замечаю движение у дороги: сирены, поисковый маячок, голоса людей. Смотри-ка, они всё-таки догнали меня! Шум становится громче, я уже вижу приближающихся ко мне полицейских и врачей в белых халатах. Надо же, как быстро реагируют экстренные службы… Должно быть айфон отправил сигнал в 911.

Они подходят ближе. Один из копов наклоняется ко мне, врач светит неприятным фонариком в лицо, и я закрываюсь от яркого света.

— Вы в порядке? Что у вас болит? — нападает с вопросами доктор.

— Вы находились в машине одни?

— У него, наверное, шок.

— Этот бешеный чуть не лишил меня жизни!

Грёбаный хоровод голосов вертится как дикая карусель. Что болит? Та боль, что я испытываю внутри, не идёт ни в какое сравнение с теми царапинами, что я получил.

— Да ты просто в рубашке родился, парень. Где твои документы? — второй офицер лезет в машину. Врач настойчиво просит меня подняться и показать живот и спину. Я не двигаюсь с места. Коп что-то фиксирует у себя в протоколе и бубнит про неслыханное превышение скорости.

Спустя какое-то время я слышу полный отчаяния голос. Это голос моей сестры…

Глава 1

Роуз

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍год тому назад…

Блу Бэй, штат Калифорния

Мои глаза закрыты. Я настойчиво представляю себе пляж со всеми его радостями: жаркое солнце греет лицо, вода плещется у ног, а кисти рук утопают в мягком песке… Я очень надеюсь, что игра воображения поможет сохранить душевное равновесие.

— Ты должна была приложить все усилия, чтобы этого не произошло! Ты даже не представляешь, чего мне стоило твоё нахождение во Флориде! И всё зря!

Резкий голос матери мгновенно рассеивает прекрасную картину в моих мыслях. Я медленно открываю глаза и стеклянным взглядом смотрю на дорогу.

— Ты молчишь, Мелроуз? Тебе жаль хоть немного? — она внезапно тормозит и с досадой стучит ладонями по рулю.

Ого, кажется, у кого-то большие проблемы с выдержкой.

— Смотри куда идёшь, кретин!

Мужчина в ковбойской шляпе, переходит дорогу (в положенном, между прочим, месте) и шокировано глазеет на мою мать, нетерпеливо постукивающую пальцами по рулевому колесу. Весь её вид кричит о том, что она раздражена до предела. У неё звонит телефон. Принимая входящий, она уже вновь несётся по трассе.

— Клэр, дорогая, мы уже почти приехали.

Я подкатываю глаза. Тётя Клэр… Ну вот, сейчас мама начнёт жаловаться своей недалёкой подруге на жизнь.

— Знаешь, я завезу Мелроуз домой, приехала Лоретта, и думаю, будет лучше, если я уеду к тебе, дорогая. Найдётся ли у тебя вино? У меня совсем нет сил, и настроение на нуле…

Я смотрю в окно машины, стараясь не слушать болтовню матери. Домики Блу Бэй изящно тянутся вдоль побережья. Деревья быстро мелькают перед глазами зелёными пятнами. Похоже, маме не терпится поскорее избавиться от моего общества. Что ж, я совсем не возражаю. Внутри меня коктейль эмоций: разочарование, досада, тревога… И это странное щемящее чувство в груди, которое приходит только тогда, когда ты уезжаешь, или возвращаешься туда, откуда ты родом…

Я не жила в Блу Бэй три долгих года пока училась в спортивной школе во Флориде. Домой приезжала лишь пару раз за весь этот период. Чувствую как в груди разливается приятное тепло: я снова здесь, а не в чужом штате, среди чужих людей.

— Ты меня слышишь, Мелроуз? Мы посетим врача в понедельник. Клэр подсказала отличного специалиста, и я на него очень надеюсь.

Я напряжённо молчу.

— И скажи, прошу, хоть слово! — она отвлекается от дороги и мельком смотрит на меня, изображая обеспокоенное лицо.

Надо признать, что ей плохо удаётся скрыть своё раздражение и обиду. Я глубоко вздыхаю. Уже на протяжении двух часов я вынуждена слушать её тираду о том, что я провалила все наши планы, и что моя беспечность сыграла со мной злую шутку. Надо ли говорить, что меня посетила мысль о том, что дома мне совсем не рады. Ещё в аэропорту мать встретила меня с таким лицом, словно перед ней предстало самое жалкое зрелище, которое ей удавалось видеть в своей жизни.

— Мама. В гимнастике случаются травмы, и ты это прекрасно знаешь. Ты говоришь со мной так, словно я нарочно сделала это!

Она замечает, что мой голос звучит холодно и натянуто. Я нехотя вспоминаю злополучный эпизод с прыжком и неудачным приземлением. Так бывает, никто от этого не застрахован. Спорт — это всегда опасность и везение рука об руку, но, чёрт побери, провалиться на отборочных прямо перед чемпионатом, к которому ты шла несколько лет — это обидно до адской боли в груди. Чувствую в глазах предательские слёзы, но не могу дать слабину. Только не при матери!

Я шевелю левой ногой, затянутой специальным суппортом, и морщусь от боли. Мать громко цокает языком и качает головой. К моему счастью мы уже на подъездной дорожке у дома на Хоуп стрит. Спустя пару минут я с облегчением открываю дверь седана и аккуратно вываливаюсь из машины. Засунув руки в карманы потёртых джинсовых шорт, засматриваюсь на свой родной дом. Наконец-то!

Ничего не изменилось снаружи, за исключением причудливых ползучих растений, красующихся вдоль изгороди веранды. Всё тот же светлый и приятный глазу двухэтажный друг. Газон аккуратно подстрижен вдоль всей территории, справа и слева от центрального входа красивые декорированные клумбы с яркими цветами.

Мама ставит мою спортивную сумку рядом со мной.

— Твой отец не явился даже сегодня! Поверить не могу, что какой-то фестиваль для него важнее дочери! — в её голосе слышится недовольство.

— Ты же знаешь, что это не так, — возмущаюсь я, вдыхая чудесный чистый воздух.

— Давай, конечно, защищай его, как всегда! — зло отвечает она, трогая мои волосы. — Отдохни и разбери вещи. И пожалуйста, будь осторожна!

Я киваю. Она снова смотрит на мою ногу с таким выражением лица, словно я болею какой-нибудь неизлечимой болезнью. Мне почти смешно и я себя еле сдерживаю.

— Всё раздаёшь команды, Элис? — я слышу мягкий голос моей бабушки Лоретты. Мама смеряет её своим фирменным сердитым взглядом и спешит вернуться в свою машину.

— Бабушка!

Я делаю несколько шагов ей навстречу, с трудом сдерживая подступившие слёзы. Лоретта снимает садовые перчатки. Так вот чьих рук дело эта цветочная красота.

— Ты приехала, боже мой, я так скучала по тебе! Как я рада! — я сжимаю её в объятиях настолько сильно насколько могу, отчаянно не желая отпускать.

— Конечно, приехала, — с укором произносит бабушка заботливым голосом. — Я ведь не могла оставить тебя в твоём положении наедине с матерью.

Мы проводим взглядом отъезжающую машину. Через дорогу я замечаю троих молодых людей. Сегодня я без линз, так что мне не удаётся хорошо рассмотреть кто там.

Я гляжу на бабушку. Её милое личико светится теплотой и любовью, но глаза смотрят обеспокоенно. Между бровями залегли морщинки, но они ничуть не портят внешность этой прекрасной женщины.

— Пойдём в дом, дорогая. Испечём твой любимый пирог, пока этого не видит твоя мать.

Она улыбается, берёт меня за руку, и с видом озорного заговорщика мне подмигивает.

*********

Первое, что происходит со мной дома — это истерика. Слёзы потоком льются из глаз, я не могу остановиться и рыдаю, уткнувшись в бабушкино плечо, целую вечность. Она тихо успокаивает, разубеждая меня в том, что я неудачница.

Спустя какое-то время я успокаиваюсь и пью чай с малиновым пирогом. Горячий дым от чашки поднимается в воздух, и я всё ещё не могу поверить, что моё пребывание во Флориде прервалось.

— Может, расскажешь о своей учёбе, милая? Ты похудела. Мне хочется, чтобы ты съела весь этот пирог, и я подумываю остаться здесь, куда на более долгий срок, судя по всему! — бабушка обеспокоенно осматривает мою фигуру.

Я снова улыбаюсь и кладу свою ладонь поверх бабушкиной. Взгляд Лоретты наполняется грустью, а в глазах блестят слёзы.

— Ты подружилась там с кем-нибудь? — мягко спрашивает она, придвигая ко мне ещё одну порцию пирога. Я рассеянно мотаю головой.

— К чему врать ба, скажу честно — нет. Эти девицы спят и видят, как придушить друг друга. И потом, надо думать о соревнованиях, а не о дружбе.

Лоретта кривится и отрезает себе кусочек гастрономического шедевра.

— Это ненормально. Видит бог, я вообще была против этой вашей гимнастики. Вот на фортепиано ты играла здорово!

— Ох, нет, — ворчу я, вспоминая эту пытку.

— Посмотри на себя! Тебе почти восемнадцать, а всё что ты видела — это бесконечные растяжки и диеты! Я горжусь тобой, безусловно, ты смогла надрать задницы девицам со всей Америки, но… не пора ли остановиться?

Я вытягиваю ноги и складываю руки на животе. Давно я не ела бабушкины сладости.

— Мама расстроена. Очень. Травма серьёзная и мне понадобится довольно много времени, чтобы восстановиться. Я должна вернуться во Флориду как можно раньше, Элис возлагает на меня большие надежды.

Бабушка раздраженно отмахивается, убирая посуду в раковину. Она всё никак не желает познакомиться поближе с посудомоечной машиной.

— Вот именно, возлагает на тебя СВОИ надежды! Твоя мать, словно скоростной поезд, который несётся на полной скорости и его не остановить. Никого не хочет слушать! Но я могу уверить тебя, что однажды и ты сломя голову спрыгнешь с этого поезда!

— Как ведут себя родители? — внезапно задаю вопрос я, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Как кошка с собакой, — прямо заявляет она. — Не бери в голову. Может, ещё наладится всё.

Но что-то в выражении её лица подсказывает мне, что она так не считает.

— Кид уехал, ты тоже. И они совсем перестали себя сдерживать. — она разводит руками. Значит, всё на самом деле плохо.

Что ж… Добро пожаловать домой, Роуз…

Глава 2

Картер

за год до аварии, Блу Бэй, Калифорния

— Исайя, какого чёрта ты не разнял их? — Рид толкает его в грудь, но парень в ответ только издаёт короткий смешок. Довольный собой, он растягивается на траве, выставляя вперёд свои худощавые ноги.

— Я поднял на этом денег, так что, отвали! — он показывает средний палец и отворачивается к дороге.