Мои калифорнийские ночи

Мои калифорнийские ночи

Анна Джолос (Anna Rose Limma)

Глава 1

Дженнифер

Нет ничего примечательного в том, чтобы попасть в полицейский участок. Это я вам говорю потому, что сейчас нахожусь именно там. Как докатилась до жизни такой? Всё очень просто — ввязалась в глупый спор, который затеяли мои придурки-друзья.

Я тяжело вздыхаю.

— И долго мне ждать ещё? — хмуро смотрю на тучного дядьку в форме полицейского.

Он вальяжно развалился на стуле и делает вид, что занят работой. С умным видом чёркает что-то в журнале, но сам при этом то и дело поглядывает в экран миниатюрного телевизора.

— Сколько потребуется, дорогуша.

— Как-то очень расплывчато…

Полицейский раздражённо пожимает плечами и прикусывает кончик шариковой ручки. Фу. У меня невероятно богатая фантазия, а потому, я во всех подробностях представляю экземпляры тех микроорганизмов, которые на ней обитают. Дабы отвлечься, рассматриваю помещение, в котором волей случая я оказалась.

— Животных и то содержат в лучших условиях, — недовольно замечаю я, с пренебрежением глядя на грязную лавочку и пол, судя по всему, давно не видавший швабры. Подпрыгиваю, пытаясь выглянуть в крошечное окошко, но, увы, кроме ночного неба ничего не видать. — Дайте что ли журнальчик почитать.

— Обойдёшься. Помолчи ты хоть минуту! — начинает злиться он.

— Моя мать не объявлялась ещё? Надоело мне высиживать в вашей темнице.

— Ты давай помалкивай, мелкая. Лучше подумай хорошенько о своём деянии. Поразмышляй, выводы сделай.

— Уже подумала. Включите сериал, Берни. Надоел этот американский футбол!

Коп вытирает вспотевший лоб, да злобно зыркает в мою сторону. За те четыре часа, что здесь нахожусь, я вынесла ему все мозги, и тишины от меня он так и не добился.

— Ты вот скажи мне, Дженнифер, — опускает глаза в бумажки, — чего, спокойно-то не живётся? На черта тебе понадобилось лезть в городскую библиотеку?

Мне кажется… или он насмехается надо мной?

— Сказку перед сном захотела почитать! — отвечаю и губы растягиваются в улыбке, когда вижу, как он причёсывает остатки былой роскоши длинным деревянным гребнем.

— Ага, братьев Гримм, знаю-знаю… Весь отдел уже в курсе. Не смущает, что было два часа ночи? — полицейский даже не пытается скрыть своё веселье.

— Не терпелось, — раздражённо закатываю глаза.

На самом деле, книга предназначалась для моего друга Генри. Этот чудик ничего не слышал о сказках братьев Гримм. Не мудрено, ведь он рос в приюте. А там, судя по его рассказам, было совсем не до баек перед сном. В общем, когда я проиграла в карты, Джимми и Генри заявили, что им срочно нужна эта книга. Парни поспорили, что мне ни за что не достать её. Но… я ведь Дженнифер Смит! А посему попытаться должна была определённо.

Ноги болят как у старой клячи. Сажусь на корточки и прислоняюсь спиной к холодной шершавой стене.

— А он вообще жив? — интересуюсь я, посматривая на соседнюю угловую камеру. Там в каких-то отрепьях на лавке лежит мужчина.

— Бездомный… Отсыпается человек. Вот что бывает, когда живёшь не по закону! — читает мне нравоучения дежурный. — Наверняка забрали дом за долги.

— Откуда вам знать? Может, просто судьба у него нелёгкая.

— Ай, — он отмахивается. — Дай поспать, Джинджер, а?

— Джинджер? — моя бровь взлетает вверх, но он только сердито машет рукой.

Я вздыхаю и обхватываю коленки. Если честно, я замёрзла как собака на Аляске. Джинсовая рубашка абсолютно меня не греет. Надо было что ли одеться потеплее. Хотя, зачем? У библиотеки, на своей развалюхе меня должны были ждать мои ребята. Однако выбраться из неё, согласно тщательно продуманному плану, мне так и не удалось… Кто же знал, что в такой захолустной на вид читальне, стоит сигнализация, без лишнего шума оповещающая о проникновении в здание.

Помню, как ухмыляясь и держа под мышкой сказки братьев Гримм, я, довольная собой, проследовала к окну, через которое и попала сюда. Да только ногу занесла, как в зал вошёл вооружённый полицейский.

Я прячу лицо в ладони. Эмили точно прибьёт меня. В последнее время мои выходки стали куда серьёзнее, чем когда-либо. Кладу голову на колени и лежу, слушая тихое бормотание комментатора матча. Физиология берёт своё, через какое-то время я всё-таки отключаюсь.

Мне снова снится тот отвратительный вечер. Я лежу на кровати и не чувствую своего тела. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Он улыбается, и его мерзкие глаза блестят в нездоровом предвкушении. Вдыхает запах моих волос, раздувая ноздри, словно сумасшедший. Секунда — и он протягивает ко мне свои руки. Ужас пронизывает каждую клетку, а я только беспомощно смотрю на старые часы, которые монотонно и равнодушно тикают на стене.

— Смит! Смит, подъём!

Господи! Ну кто так вопит?

— Джинджер!

Мой кошмар постепенно рассеивается, и я приоткрываю глаза. Первые лучики солнца пробиваются сквозь решётку, касаясь замызганного серого пола. Утро наступило? Сколько же я спала?

— Вставай, Смит! Отец приехал.

— Бен? — хохочу даже сквозь дремоту. — Уж поверьте, моему папаше точно сейчас не до меня! Греется в солнечной Калифорнии, в шикарном доме с бассейном и тремя спиногрызами, плескающимися в нём.

Коп издаёт какой-то странный звук. Похожий не то на смешок, не то на хрюканье.

— Дженнифер, — а это уже голос моего отца. Реально? Мне это снится что ли?

Я вскакиваю на ноги и подхожу к решётке. Ошарашенно смотрю на Бена и не могу поверить своим глазам. Сказать, что я удивлена, это вообще — ничего не сказать. Отец стоит передо мной, озадаченно почёсывая подбородок.

— Ну, здравствуй, дочь, — говорит он как-то уж совсем безрадостно.

Да, скажем прямо: место встречи и впрямь так себе…

*********

В машине едем молча. Я украдкой поглядываю на папу, всё ещё не понимая, как он так быстро очутился в Торонто.

Сразу, чтобы внести ясность: мы с Эмили живём в Канаде. Отца я вижу несколько раз в году. Он всегда прилетает на мой день рождения, на Рождество либо на Новый год, а также чтобы организовать совместную поездку. К себе в гости он звал меня не раз. Однако я всегда уверенно отказывалась, зная, что Эмили обязательно запишет меня в ряды предателей. И да, я бы её поняла. Не могу сказать, что приняла её сторону, но давняя обида на отца всё же даёт о себе знать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Моя история, коих тысячи, ничем особенным не отличается. Мне было пять. С того самого дня, двадцать пятого апреля, семья Смит, как полноценная ячейка общества, перестала существовать. Мама и папа больше не пытались понимать друг друга, в связи с чем, и приняли решение разойтись. Ну а я, будучи маленькой наивной крохой, продолжала отчаянно верить, что папа вернётся, но этого, к сожалению, или к счастью, так и не произошло.

Бен встретил женщину. Ту, что не устраивала скандалы и не закатывала истерики по любому поводу и без. И даже семилетний сын от первого брака не стал помехой на пути к созданию их крепкой семьи. Папа встретил Грейс в Америке, во время одной из своих командировок. Как-то очень быстро между ними всё закрутилось. Не верится абсолютно, что так бывает. Спешно поженились, окрылённые своим счастьем. А спустя несколько лет, появились общие дети: Элизабет и Макс, а это значит, что мои мечты таяли, как мороженое на солнце… Боже, как же тогда я ненавидела Грейс! Она отрезала последнюю ниточку между отцом и матерью, а значит, моим фантазиям относительно их воссоединения пришёл конец.

Мы заходим в дом. Несмотря на ранее утро, Эмили вовсю носится по гостиной. Эмили — моя мать, но с недавних пор, вслух я зову её исключительно по имени. Иначе — язык не поворачивается. И нет, она вовсе не какая-нибудь неблагополучная безответственная родительница. Просто… так уж вышло, что отношения между нами испортились после одного неприятного события, которое произошло в моей жизни год назад.

Эмили, кстати, совсем не до меня. Работа отнимает восемьдесят процентов её времени. Она не вылезает из офиса, будучи обыкновенным менеджером онлайн-магазина бытовой техники. Да что там говорить, она даже во сне пытается продавать чудо-сковородки и дивные моющие пылесосы! Отец нам, конечно, всегда помогал, но всё равно временами бывало достаточно тяжело, особенно когда я была маленькой.

— А что собственно происходит? — я смотрю, как она бежит наверх, перебирая в руках мои документы.

— К отцу едешь, — бросает она, не удостоив меня и взгляда. — Моему терпению пришёл конец, Дженнифер.

Это вот что она сейчас такое произнесла? Я ошарашенно смотрю на отца, а тот с невозмутимым видом наливает себе кофе.

— Эмили! — громко рявкаю.

Взбегаю по ступенькам вверх, и моя собака Боня тут же мчится следом. Захожу в свою комнату и в ужасе замираю. На кровати лежит огромный чемодан, в который Эмили складывает мои вещи.

— Это шутка такая? — округляю глаза.

— Я тебя предупреждала, Дженна! Разве нет? Выкинешь что-нибудь ещё — отправишься к отцу! То тебя ловят на заброшенной станции, то прыгаешь с вышки, едва жива остаёшься, нахожу сигареты в твоей куртке, а потом ты и вовсе не приходишь ночевать. И вот! Дожились! Забираем тебя из полицейского участка! Самой-то, девочка, тебе не стыдно? — её кудри пружинисто взлетают вверх от каждого резкого движения.

— Я… не хочу туда к ним! — и это, знаете ли, чистая правда.

— А я не спрашиваю, как видишь! — бесстрастно заявляет она.

— Пожалуйста, не отправляй меня в чужую семью! — кажется, в моих глазах стоят слёзы. Хм, а я и забыла, каково это — чувствовать их.

Поднимаю Боню на руки и растерянно наблюдаю за суетящейся у шкафа матерью. Её руки, словно на автомате, совершают механические движения: отправляют мои вещи в пузатый чемодан. И вместе с ними — мою последнюю надежду остаться здесь, с ней в Канаде.

— Самолёт в одиннадцать. Поторопись. Вдруг я забыла, что-то положить тебе. В этом году в Торонто ты не вернёшься.

— Что? Целый год? — я просто задыхаюсь от возмущения.

— Может и больше, как с колледжем решим.

— Вот так запросто выкинешь меня из дома? — в шоке смотрю на родительницу и всё ещё не могу поверить, что она отправляет меня к отцу. — А школа? Занятия вот-вот начнутся.

— Заберу твои документы и перешлю по почте.

Как же просто всё звучит из её уст…

— А мои друзья, Эмили? — обеспокоенно спрашиваю я. Уже и не представляю себя без Джимми, Генри и нашей компании, в которой я, к слову, — единственная девчонка. Так уж сложилось, что с парнями отношения у меня складываются куда удачливее.

— Друзья-оборванцы и без тебя проживут, обзаведёшься новыми в Блу Бэй. Тебе там понравится, до Лос — Анджелеса рукой подать.

— А Дин? У нас соревнования в октябре. Я не могу так подвести партнёра! И тренеру нужно сообщить… Такие вещи не делаются вот так внезапно! — у меня просто в голове не укладывается то, насколько быстро она без меня приняла решение, от которого зависит, между прочим, моё будущее.

— Раньше нужно было думать об этом, Дженнифер! — останавливается и разводит руками. — Нет у меня больше сил с тобой бороться!

— Сбылась твоя мечта, да? — я прищуриваюсь. — Ты ведь весь год только и думала о том, как бы поскорее вышвырнуть меня с глаз долой!

— Дженнифер, — в её глазах отражается чувство вины. — Пожалуйста, не надо. И прошу…

— Да не собираюсь я ничего ему рассказывать, — гневно отвечаю, даже не дослушивая её фразу. Всякий раз, когда я вижу это страдальческое выражение на её лице, начинаю жутко беситься.

— Мне жаль, что тогда я не оказалась здесь раньше, слышишь? — она сглатывает, сдерживая слёзы.

— Я хочу побыть одна! — не церемонясь, заявляю я. Тело напрягается, и я превращаюсь в статую. Зачем она опять говорит мне эту фразу? Чувствую, как горло сковывает спазм.

— Пойми меня: я с тобой не справляюсь. Думаю, будет действительно лучше, если ты отправишься к отцу, — Эмили пытается сделать шаг ко мне навстречу, но я демонстративно отхожу к окну.

— Лучше кому? Тебе?

— Нам обеим, Дженна. Прости, но ты перешла все границы и просто не оставляешь мне выбора, — Эмили тяжело вздыхает, бросает на меня сочувствующий взгляд и, наконец, выходит из комнаты.

Похоже, она не представляет, какую свинью мне подкладывает. Что я вообще буду там делать в этой новой, идеальной семье отца? Бросаю мистера Бо в чемодан, и он издаёт скрипучее «квааа». Удручённо осматриваю свою обитель: книги, многочисленные постеры и гитара, чьи струны я часто перебирала вечерами.

И вот, сижу я, вся такая растерянная, совершенно не готовая к нелепым, ненужным переменам. Добавьте к этой картине ничего не понимающего джек-рассел терьера, отчаянно пытающегося обратить на себя внимание. Он подкидывает игрушечную змейку, намекая, что готов поиграть.

— Это просто финиш, Бонь, — расстроенно признаю я, глядя в озорные глазёнки своего милого пса.

Глава 2

Исайя

Нехотя открываю сперва один глаз, затем другой. Бесящее калифорнийское солнце слепит просто нереально, а тем временем в моей бедной голове кружится дикая карусель: обрывки вчерашнего вечера, которые невозможно соединить в полноценную картинку.

Сажусь и пытаюсь сообразить, где я. Всюду разбросаны следы вечеринки: бутылки из-под дорогого пойла, грязные тарелки, чьи-то шмотки и прочий мусор.

— Исайя, доброе утро, — мне в руки вставляют стакан с водой и протягивают таблетку аспирина.

— Камилла, ты просто душка, — я запиваю колёса и моргаю до тех пор, пока лицо этой прекрасной женщины не перестаёт двоиться.

— Мистер Ричи приезжает вечером. Надеюсь, сегодня вечеринку не планируешь? — максимально любезно интересуется она, забирая из моих рук пустой стакан.

Вот люблю эту старушенцию! Носится со мной со времён сопливого детства. Прикрывает, рискуя собственной пятой точкой. А всё почему? Обожает меня засранца! Я поглядываю на музыкальные инструменты, которых точно не должно быть здесь.

— А это что? — интересуюсь я.

— Меня спрашиваешь? Наверняка твои друзья приволокли…

— Ты прости, что гости такие свиньи, — поднимаясь с лежака, извиняюсь я. Хоть убей, не помню, как вырубился у бассейна. Последнее, что отложилось в памяти — хищная улыбочка знойной мулатки.

— Ой, мог бы не делать вид, что тебе меня жалко, — пыхтит она, названивая своей помощнице Кире. — Завтрак сервирован на кухне. Отведайте, ваше высочество.

Камилла отвешивает шутливый реверанс, а я смеюсь и крепко обнимаю её. Она такая мягкая и пухленькая! Как сдобная булочка в кондитерском магазине.

— Вечером дам послушать новый альбом Шахмэна. Держу пари, тебе он точно понравится.