Спасти Золотого Дракона (СИ)

- Встречу с Энфилем, твоим правителем, - ответил Лайгон, которому эльф нравился всё больше и больше.

Элдор согласился подозрительно легко и даже ни о чём не спрашивал. Они отправились в путь и шли уже довольно долго, но эльф так и не удосужился попытаться выяснить, для чего магу понадобилось встретиться с правителем эльфов. Лайгон усомнился, понимает ли его спутник уровень риска, если приведёт его к эльфам, и даже озвучил свои мысли. Но Элдор объяснил, что если Лайгон союзник - то сильный и полезный, а если враг - то с Энфилем ему всё равно не справиться, ибо тягаться с правителем светлых эльфов простому магу не под силу, так что в любом случае эльфы не в минусе. Это вселило в Лайгон надежду, что от правителя светлых эльфов может быть толку больше, чем от Тёмного: раз уж он прослыл столь непобедимым, должен был обладать недюжинными магическими ресурсами, в которых так нуждался валинкарец.

Элдор полностью устраивал Лайгона как собеседник и попутчик: он не искал с валинкарцем дружбы, как Алисия, и не докучал мудрыми советами, как Алдан. Иными словами, не заставлял мужчину разрываться между своими эмоциями и своими принципами. Лайгону давно ни с кем не было так легко: ему не приходилось прикидываться хорошим, его терпение не испытывалось на прочность лезущими в душу вопросами, разговор вёлся вялотекущий, а большую часть пути путники шли и вовсе молча. Конечной цели их пути Лайгон не знал, но промежуточная была ему известна - небольшое поселение, в котором предполагался ночлег. Они шли несколько дней, питались подножным кормом, почти не спали, дежуря ночью по очереди. Погода благоволила к путешествиям, никакие неприятности не омрачали путь, никакие твари не пытались убить, если не считать одного волкодлака, пытавшегося под покровом ночи подобраться к путникам и которого Элдор издали пристрелил, да так, что Лайгон даже не проснулся от этого. И вот, когда они были уже близки к поселению, в которое шли, эльф насторожился и сообщил:

- Сюда идут орки. Они ещё довольно далеко. Мы сможем уничтожить их до того, как они войдут в деревню и учинят там хаос.

Лайгон в который раз поразился, почему все окружающие чуют орков издалека, но виду не подал и ответил безразличным тоном:

- Я, кажется, уже говорил, что мне плевать на ваш мир. Если ты не понял, я уточню: на деревню мне тоже плевать. Если её сожгут, мы переночуем в лесу, не впервой!

Элдор посмотрел на валинкарца своим непроницаемым взглядом и спокойно ответил:

- Как знаешь. А мне не плевать. Пусть я умру, не выполнив поручения и не познакомив тебя с Энфилем, но пойду и убью столько орков, на сколько хватит сил!

Лайгона разозлила подобная дерзость, он зло сверкнул глазами и даже направил посох на эльфа, но не успел ничего сказать, как тот вздохнул:

- Не угрожай понапрасну. Можешь убить меня, Лайгон, но я себя не предам! Я не могу пройти мимо зла, не попытавшись помешать ему вершить свои кровавые дела!

- В день нашего знакомства ты, видно, рассуждал примерно так же! - ехидно заметил маг, которому решимость эльфа казалась глупой и безрассудной. Он был готов умереть ради попытки уменьшить отряд орков, которые в любом случае уничтожат лежащее на их пути поселение, поскольку один эльф просто не мог противостоять им.

Валинкарец смотрел на гордого и уверенного Элдора и понимал, что ему сейчас ничего не стоит уничтожить его, что эльф знает это и искушает судьбу, давая такую возможность. Но Элдор смотрел прямо в глаза Лайгону без тени страха и сомнения, и это вызвало гнев у валинкарца. Желваки недобро заиграли на его скулах, тонкие губы сжались в одну линию, но он всё же взял себя в руки. Нельзя позволять эмоциям взять верх. Эльф полезен ему и должен оставаться живым, пока не сыграет свою роль в его судьбе до конца. Мужчина прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, восстанавливая своё спокойствие. В конце концов, от него не убудет, если он вступит в битву. Возможно, это даже поможет ему стать прежним.

- Веди к оркам, - сдался Лайгон, открывая глаза и глядя в упор на Элдора, но взгляд его ничуть не подобрел и по-прежнему с ненавистью сверлил эльфа.

- Когда будешь убивать орков, представляй меня, возможно, это поможет тебе относиться ко мне, как прежде, - посоветовал Элдор, и Лайгон понял, что терпеть не может светлых и тёмных эльфов за их привычку влезать под руку с советами.

***

Орков было много, они были готовы обороняться: приготовились к сражению, едва заслышав приближение кого-то. Наверняка они рассчитывали на быструю победу, увидев всего лишь двоих путников, чей вид не был столь грозен, чтобы смутить орков или хотя бы заставить их быть осмотрительнее. Лайгон не знал, насколько сильным магом он показался Элдору, и насколько сильным был на самом деле, но количество орков порадовало валинкарца ещё одной возможностью проверить свои силы. Он вскинул посох и начал метать энергетические потоки в рычащих озлобленных тварей, которые, сообразив, с кем имеют дело, бросились в атаку, надеясь поскорей расправиться с магом. Лайгон действовал стремительно, намереваясь никому из врагов не дать подобраться к себе. Элдор стоял чуть позади и стрелял из лука, не давая оркам зайти к Лайгону со спины. Первые вражеские атаки были успешно отражены, оставшиеся орки явно чему-то научились и попытались спастись от мага и лучника бегством, но быстро поняли, что таким образом живыми точно не уйти, поскольку маг не гнушался бить врагов в спину. Он не был обременён благородством или принципами, позволяющими сдавшимся врагам беспрепятственно покинуть поле боя. Ему вообще было плевать на всё, лишь бы поскорее продолжить путь. Орки издавали омерзительные вопли, каждый из которых по отдельности был невыносимо противным и одновременно жутким, а уж слившись в единый звук, они заставляли похолодеть кровь в жилах у любого. Лайгону неистово хотелось убить их всех хотя бы для того, чтобы больше не слышать этот многоголосый рёв.

Хоть в радиусе нескольких метров вокруг валинкарца и эльфа земля была уже усыпана телами убитых, орков, казалось, не стало меньше, Враги рассредоточились и старались постоянно быть в движении, хоть от эльфийских стрел это и не помогало. А вот магу их оживлённость весьма мешала, так как тратить лишнюю энергию он пока не хотел: было неясно, сумеет ли он своими магическими силами уничтожить всех, или придётся под конец сразиться в рукопашную. Последний вариант не прельщал валинкарца, поэтому Лайгон расходовал силы грамотно и размеренно. Ему даже стало нравиться, что орки движутся и попадать в них сложнее. Это привносило некое разнообразие и вгоняло в холодный азарт, который не выводил из-под контроля, а, напротив, помогал Лайгону действовать чётко, быстро, иногда хитро. Вскоре маг убедился, что шансов у орков нет.

Валинкарец не раз замечал, что если у него всё хорошо, то это ненадолго. Обязательно найдётся тот, кто всё испортит. На этот раз всё испортили Алисия и Алдан, ввязавшиеся в битву. Мало того, что они не позволили Лайгону насладиться уничтожением сильного противника, так ещё и мельтешили на поле боя, и из-за них приходилось тщательней прицеливаться, чтобы не задеть своих. Мысль, что их нельзя задевать, отозвалась в душе Лайгона неприятным чувством обиды на этот мир, который неумолимо делал его добрее. Девушка, впрочем, быстро пробралась в безопасное место позади валинкарца и стреляла оттуда, а когда кончились стрелы, не стала стремиться принять дальнейшее участие в битве. Зато Алдан активно истреблял орков с того самого момента, как примчался сюда и было ясно, что он не остановится, пока последний орк не повалится замертво.

Валинкарец впервые видел Тёмного в бою. Это было красивое и умиротворяющее зрелище: все его действия были грациозными и до того плавными, что казались неторопливыми, однако это не мешало ему крушить врагов, никого не упуская из вида. Тёмный дышал ровно, словно бой не отнимал у него ни капли сил. У него был короткий меч, но им он пользовался нехотя, предпочитая использовать магию. Он убивал врагов без азарта и без радости, но и без отвращения, просто выполняя грязную необходимую работу. Магическая энергия переполняла тёмного эльфа, и он красивыми движениями рук направлял её на орков, на свободе она светилась сиреневым светом, и, искрясь, сметала врагов.

Лайгон приблизился к Алдану и увидел приветливую улыбку, адресованную ему. Валинкарец усмехнулся:

- Я думал, вы торопитесь и не тратите время на орков!

- Это другое, эти подошли близко к людям, - не отрываясь от уничтожения пытавшихся скрыться за деревьями орков, ответил Тёмный. - Не сердись, что помешали тебе наслаждаться, но времени действительно всё меньше.

Орков тоже становилось всё меньше, и Лайгон уже просто наблюдал за тем, как Алдан уничтожал оставшихся. Когда всё закончилось, Тёмный развернулся к Лайгону, рядом с которым стояла Алисия. Она так не взглянула на валинкарца, понимая, что тот хотел покинуть их навсегда и осуждая его за то, что не сказал об этом прямо. Алдан заметил светлого эльфа, который был готов выстрелить в него. Элдор осторожно приблизился, держа тёмного эльфа на прицеле. Лайгон с любопытством следил за Алданом. Будь валинкарец на его месте, он бы непременно сделал что-нибудь эффектное: испепелил лук в руках эльфа или превратил стрелу в пыль при полёте, или...да для такого мага было множество заманчивых вариантов! Но это был не Лайгон, а Тёмный, поэтому он только покорно показал открытые ладони, выпустив меч из руки, и даже не улыбнулся, чтобы не показывать эльфу, насколько глупо пытаться угрожать ему. Лайгон не мог понять, почему Алдан осознаёт, но никогда не демонстрирует своё превосходство. Явно тёмный эльф считал проявлением силы и величия свою искренность, полную свободу действий, приверженность добру и великодушие. Валинкарец всегда считал, что не такими качествами должен обладать мудрый маг, но чем больше он узнавал Алдана, тем больше сомневался в правильности своих убеждений. Вот и сейчас терпеливый Тёмный спокойно позволял светлому эльфу держать себя на прицеле.

- Элдор, сейчас же убери лук! - вмешалась Алисия, с ужасом глядя на всё происходящее, но приказ её остался не выполненным.

- Это Тёмный Эльф! - продолжал настаивать Элдор. - Разве я ошибаюсь?

- Да, он Тёмный Эльф... Но он хороший! - чисто по-женски парировала девушка, после чего подошла к светлому эльфу и, взявшись за лук, осторожно опустила его под настороженным взглядом его обладателя. Алисия решила представить Элдору Тёмного, словно от этого тот станет казаться светлому эльфу менее подозрительным: - Это Алдан. И он нам друг!

Эльф недоверчиво смотрел то на Алдана, то на Алисию, но не успел потребовать более подробных объяснений, поскольку девушка резко обняла его со словами:

- Элдор, я так рада тебя видеть! - она крепко сжала его в объятьях, и он не смог сдержать улыбки, хоть тревога ещё не покинула его сердце.

- Они знакомы? - тихо спросил Лайгон у Тёмного, хотя ответ был очевиден.

- Что-то мне подсказывает, что да, - улыбнулся Алдан и громко сказал: - Нам надо спешить. Все вопросы и ответы по пути. Лайгон, Элдор, вы ведь с нами?

Алисия отпустила старого друга и бросила быстрый взгляд на валинкарца. Только сейчас ей стало ужасно любопытно узнать, как он встретился со светлым эльфом и почему они вместе сражались против орков. Но показывать, что ей интересно хоть что-то, связанное с Лайгоном, она не желала и потому решила послушать, что кто ответит.

Элдор всё ещё не доверял Тёмному, но его взгляд снова стал непроницаем и никто не мог с точностью сказать, какие эмоции он сейчас испытывал. И всё же он не мог не почувствовать внутреннюю силу, светлую силу, Алдана, и потому эльф слегка поклонился ему и честно ответил:

- У меня свой путь, и я не могу рассказать о нём вам.

Тёмный понимающе кивнул, принимая ответ, и посмотрел на валинкарца.

- А я обещал проводить его, правда, не знаю, до куда, но я пойду с ним и дальше, - сбивчиво сообщил Лайгон.

Алисия метнула на него обиженный и вместе с тем возмущённый взгляд: он предпочёл их с Алданом компании любую другую, будь то хоть одиночество, хоть Элдор. Что бы ни заставило его так поступить, девушка была недовольна и расстроена. Лайгон нравился ей, и почему-то было странное, мало подкреплённое фактами, убеждение, что это взаимно. Но поведение его не укладывалось в столь романтичную картину.

Тёмный тем временем, прищурившись, смотрел на мага, но тот не пожелал больше ничего добавить к своим словам, и Алдану пришлось самому спросить:

- Ты обещал его проводить? И какова цена вопроса?

- Знакомство с Энфилем, - честно ответил Лайгон, так как врать Тёмному было бесполезно. - Но это не твоё дело.

Имя правителя светлых эльфов вызвало у Алисии непонятную, но явно негативную, реакцию. Она гневно посмотрела на Элдора, подошла к нему и, схватив за отворот туники, прошипела ему в лицо:

- Это он тебя послал, да? Говори же! - она попыталась встряхнуть эльфа, но не получилось: он был сильнее и крепко стоял на ногах. - Куда и зачем ты идёшь?

Подобное непочтительное отношение Элдор простил бы немногим, но Алисия как раз входила в их число. Кроме того, все присутствующие заметили, что слова и действия девушки заставили его почувствовать себя виноватым, хоть вины его, в общем-то, ни в чём не было. Эльф осторожно разжал пальцы Алисии, вцепившиеся в его одежду, потом дружески пожал её руку в знак примирения и печально произнёс:

- Ты всё не так поняла, но сейчас объяснить тебе это я не могу.

На девушку его мягкость и спокойствие не произвели впечатления, и она хотела было снова схватить его за грудки и потребовать ответа.

- Думаю, нам всем есть, что друг другу объяснить, - дипломатично вмешался Алдан. - Но пора в путь. Я считаю, раз вы не можете идти с нами, то мы пойдём с вами.

- Это плохая идея, - отрезала Алисия, всё ещё недовольно глядя на светлого эльфа, но уже отказавшись от идеи вытребовать с него правду.

- Это точно плохая идея, - почти хором поддержали её Лайгон и Элдор.

Алдан посмотрел на всех троих и улыбнулся тому, что каждый из них смотрел на него с разной степенью раздражения во взгляде.

- Теперь вы меня убедили, что идея отличная! - не собирался сдаваться Тёмный. - Всё просто. Мы пойдём с вами. Элдор, твои секреты можешь оставить при себе, а потом выполнишь обещанное, познакомив Лайгона с Энфилем. Лайгон, ты своё слово тоже сдержишь, проводишь Элдора. Мы вам не помешаем. Не знаю, почему вы все против, но думаю Элдор - это и есть наш знак судьбы!

Никто не разделял оптимизма тёмного эльфа, но не стал спорить с убеждённым в своей правоте магом, который был стократ сильнее всех присутствующих, даже вместе взятых.

***

Ночевали в деревне, до которой добрались аккурат к сумеркам. Поужинали в таверне, которая была вполне приличной и имела мало чего общего с той, где Лайгон однажды нарвался на драку. Сытые, они отправились искать кров, благо трактирщик, толстый усатый мужик, подсказал, к кому следует обратиться. Алдан, взявший на себя все дорожные расходы, снял за гроши какой-то вполне сносный дом, стоящий на отшибе. Тёмный не был уверен, что мужик, сдавший им жильё, и есть хозяин этого дома. Ему казалось, что тот просто решил немного нажиться на незадачливых гостях, предложив им покинутое жилище. Впрочем, Алдан не был мелочен в таких вопросах, и всё вышеописанное осталось лишь его наблюдениями. К слову сказать, наблюдать за людьми и эльфами ему всегда было любопытно, и за всю свою долгую жизнь это так и не наскучило. Сейчас особенно его интересовал Лайгон. Эльф видел все малейшие изменения, что происходили с молодым магом и надеялся, что однажды тот найдёт в себе силы осмелиться быть собой, говорить и делать то, что в действительности жаждет его душа, не боясь при этом быть преданным или отвергнутым.

В доме была одна просторная комната с шестью кроватями, а так же ещё две, заваленные мебелью и каким-то барахлом. Тёмный любезно предложил Алисии одну из захламленных комнат, сообщив, что приведёт её в порядок меньше, чем за полчаса. Но девушка отказалась, помотав головой и расположившись на ближайшей к окну кровати. За годы странствий она привыкла ночевать, где придётся, а спутники не смущали её, поскольку девушка им доверяла и не видела проблемы в том, чтобы переночевать с ними в одной комнате.

Алисия демонстративно ни с кем не разговаривала: она сердилась на Лайгона, что он их бросил, на Алдана, что решил идти с Элдором, а также на самого светлого эльфа за недомолвки. Эльфы довольно быстро нашли общий язык и между ними установились вполне доверительные взаимоотношения. Светлый эльф смирился с наличием новых попутчиков, более того, был, кажется, даже рад такому собеседнику, как мудрый Алдан. Так что весь вечер Лайгон краем уха слушал, как Тёмный рассказывал светлому эльфу о своём народе. Элдор с интересом слушал, а потом они принялись обсуждать Варта. Алисия лежала на кровати и даже ни разу не поддалась искушению вставить в разговор эльфов своё веское слово.

Постепенно все уснули. Никого не стали оставлять дежурить, поскольку Алдан заверил, что мимо него и мышь не проскочит, ибо спит он всегда чутко и потому бояться нечего.

Лайгон проснулся от ночного холода и обнаружил тонкое одеяло у себя в ногах. Ему подумалось, что Алисия наверняка заметила, но не стала укрывать, а значит, обиделась сильно. Он глянул на её кровать, уже догадываясь, что в ней никого не увидит. Лайгон встал и направился к двери, благо ни одна скрипучая половица не выдала его движений. Алдан всё равно слышал его, как до этого слышал покидающую дом Алисию. Но ни тогда, ни сейчас не вмешался и не напомнил о себе: он знал, что ничего плохого не случится в эту ночь. Валинкарец тихо вышел на улицу и облегчённо вздохнул, увидев на крыльце фигурку девушки. Он и сам не знал, отчего ему было бы неприятно, покинь она их вот так, просто уйдя однажды ночью, как он сам как-то раз ушёл от неё. Лайгон приблизился к Алисии. Как бы ему хотелось, чтобы она просто поняла его. Чтобы не пришлось говорить, что он не может позволить себе привязаться к человеку и потерять его лет через пятьдесят, что он не должен доверяться жителям мира, из которого он в любой момент сможет найти путь в Валинкар и отправится мстить, позабыв всё, что происходило с ним здесь. Он бы очень хотел, чтобы она просто поняла всё это и ушла куда-нибудь, не заставляя его ломать свои убеждения. Зачем она вообще шла с ними? И почему, вопреки здравому смыслу, Лайгону стало тепло на душе от того, что девушка не покинула их?

Алисия не удостоила его взглядом, пока он стоял рядом с ней и смотрел на неё, думая о том, как же этот мир неотвратимо влияет на него, заставляя самые потаённые чувства, которые он так старался заглушить, вырываться наружу из тёмных глубин его души.

- Думал, ты сбежала, - признался он и, помедлив, предложил: - Пойдём пройдёмся?

- Зачем? - безразлично спросила она, подняв голову и всматриваясь в лицо мужчины. - Ответить на твои вопросы и не получить ответа на свои?

- А если пообещаю, что отвечу честно на любые вопросы? - любезно предложил он, и, кажется, это помогло.

- А у меня к тебе всего один, - Алисия встала с крыльца и, взяв Лайгона под руку, пошла с ним по тускло освещаемой луной улице. - Ты нам друг?

Лайгон подумал, что если бы был не другом, не позволил бы ей к себе прикасаться, но рука Алисии доверительно обхватывала его руку и она ждала обещанного честного ответа.

- Я не знаю, - это было лучшее, что он мог ответить.

Алисия не отстранилась и не разочаровалась, услышав такой неоднозначный ответ. Лайгон справедливо решил, что это потому, что больше, чем есть, разочароваться в нём было уже невозможно. Но оказалось, она просто в тот момент думала не о нём, и из следующего откровения это стало понятно:

- Вот Элдор - мой друг, - начала она, потом глянула на собеседника и уточнила специально для него, на случай, если он не очень понял: - Друг. Ни больше ни меньше... И у нас не было тайн друг от друга до сегодняшнего дня.

Лайгон почему-то решил вступиться за эльфа и сказал:

- Он не перестал быть твоим другом, просто дал слово Энфилю, и не может его нарушить.

Валинкарец запоздало подумал, что не стоило упоминать это имя, но было поздно: девушка уже выдернула свою руку, которую Лайгон незаметно прижал локтём к своему боку, и горячо заговорила:

- Значит, не надо было давать ему слово! Знаешь ли ты, что ищет Элдор?

- Он же сказал, что это секретное поручение, - слегка улыбнувшись в надежде разрядить обстановку, заметил мужчина. - "Секретное" - это слово как бы подразумевает, что мне он бы точно не рассказал.

Но разрядить обстановку не получилось. Алисия была рассержена, и самое неуютное было то, что Лайгон и предположить не мог, в чём причина. На его нежелание продолжать с ними путь девушка и то реагировала молчаливой обидой, не выказывая никаких признаков злости. И даже, когда она злилась на Элдора, гнев её был мимолётной вспышкой, а сейчас же голос её прозвучал резко, уверенно и холодно:

- Он ищет меня! Энфиль послал его за мной!

Лайгон не разделял её уверенности, и вообще это смелое заявление казалось ему весьма сомнительным. Он скептически посмотрел на девушку:

- Если так, то почему мы всё ещё не повернули обратно? Он ведь нашёл, что искал.

Алисия приблизилась к валинкарцу, и в глазах её плескалась опасная ярость, которой Лайгон ещё ни разу в них не видел:

- Ты опять издеваешься? Ясное дело, он не волоком меня потащит: придумает какую-нибудь хитрость, чтобы заманить во дворец!

Магу нестерпимо захотелось задать Алисии множество вопросов, но помимо этого ему почему-то захотелось в первую очередь переубедить её. Лайгон никогда не был защитником справедливости и до сих пор был уверен, что никогда им не станет, но слова девушки заставили всплыть в его памяти образ Элдора, невыносимо благородного и раздражающе правильного в своих поступках, но такого настоящего. Лайгону стало обидно за него, но он не знал, как сказать, чтобы быть убедительным, поэтому для достижения должного эффекта положил руки на плечи Алисии, тихонько сжал их, про себя отметив её обманчивую хрупкость и беззащитность, и сказал как можно вкрадчивее и выразительнее:

- Он бы так не сделал! Если он твой друг, он бы не предал тебя! А вот ты предаёшь его, раз так о нём думаешь!

Алисия всё так же, не отрываясь, смотрела на Лайгона и, кажется, ещё сильней разозлилась от его слов:

- С чего бы ты стал его выгораживать? Что он тебе наобещал? Что Энфиль отправит тебя в Валинкар, если вы вернёте ему меня?

Лайгон не стал оправдываться, понимая, что это бесполезно, да и вообще он не любил, когда кто-то заподазривал его в том, к чему он не имел никакого отношения. Маг задал встречный и весьма интриговавший его вопрос, чтобы не затягивалось молчание, которое в такое неблагоприятной обстановке действовало на него угнетающе:

- Что правителю эльфов от тебя нужно? - он действительно не представлял, что может связывать мага и сильного правителя с этой девушкой, хоть она и была привлекательна, сильна, а также обладала обаянием и умом.

Лайгону стало неприятно от мысли, что между этими двумя созданиями может быть или было когда-то в прошлом что-то вроде любви. Но на этот раз это неприятное чувство было сильней, чем когда Алдан подарил девушке цветок айдареса. Тем временем Алисия, как назло, не спешила с ответом, изучающе глядя на собеседника, словно не веря, что тот и вправду ничего не понимает. Когда она, наконец, пришла к выводу, что мужчина не прикидывается и действительно не знает, что происходит, то удивлённо спросила:

- Тебе что, ещё не рассказали, что он мой отец?

На лице собеседника было красноречиво написано, что не рассказали. Это было неожиданно, но в то же время так... правильно. Словно именно этой детали не хватало, чтобы всё встало на свои места.

- Ты эльфийка, - прошептал он.

Как только Лайгон это понял, память радушно стала предоставлять ему воспоминания, из которых этот факт был очевиден уже довольно-таки давно.

Теперь было ясно, откуда она знает Элдора, почему бесшумно перемещается, откуда в ней такая ловкость и сила, где она научилась так метко стрелять... Но и вопросов сразу появлялось не меньше, однако все эти вопросы отошли на второй план по сравнению с тем, что он только что узнал, поскольку это меняло всё.

Тонкие пальцы Лайгона осторожно дотронулись до волос эльфийки, отодвинули их, открывая остроконечное ушко. Она была не человеком, теперь он видел это своими глазами, и этот факт полностью переворачивал мир валинкарца, дарил надежду и ощущение безграничной радости, словно теперь не было никаких проблем. Алисия не умрёт от неотвратимой старости, и это было единственно важным в эту минуту. Её лицо, всё еще ожесточённое, было так близко, что Лайгон не удержался и ласково потёрся носом о её нос, вкладывая в это незамысловатое действие столько нерастраченной нежности, что эльфийка и не подозревала в нём такого. Этот странный маг мог быть ласковым, и это стало открытием для Алисии, поскольку прежде он ни разу не показался ей с подобной стороны. Простое невинное прикосновение заставило сердце валинкарца биться сильнее. Но позволять чего-то большего он не решился, опасаясь своих непонятных чувств и того, что чувства эти могут оказаться отвергнутыми.

- Почему ты не говорила, что ты эльф? - тихо спросил он, заглядывая в ошарашенные глаза девушки, злость и ярость которой мигом исчезла.

- Чтобы не привлекать лишнего внимания. Я хотела слиться с людьми, чтобы отец не нашёл меня и я смогла странствовать, как и планировала... А почему тебе это важно, рассчитываешь через меня получить трон? - подозрительно прищурившись, спросила она, но не отстранилась.

- Нет, - усмехнулся он, - Просто жизнь эльфа так же длинна, как моя...

Алисия, не дослушав, резко толкнула мужчину рукой в грудь, и он отступил на шаг назад. Эльфийка задыхалась от негодования, но всё же смогла высказаться:

- То есть, если бы моя жизнь была коротка, ты бы не удостоил меня тёплым отношением, верно? Это так на тебя похоже: жить в страхе потерять то, чего у тебя нет, никогда не было и не будет!

Она развернулась и пошла обратно к дому, где они остановились на ночлег. Лайгон не стал кричать вслед, что вообще не это имел в виду. Он остался стоять, молча размышляя, что не так уж Алисия и далека от истины, хоть и говорила в своей последней фразе точно не о власти. Маг поймал себя на мысли, что хотел бы броситься вслед за девушкой, догнать, развернуть к себе и рассказать о многом. Например, о том, что он вовсе не хотел уходить от неё, а хотел лишь уйти от себя и своих привязанностей, да видно, не получилось. Или о том, что известие о том, что она эльфийка лишь убыстрила процесс его осознания, как же сильно он хотел бы быть с ней. Или, на худой конец, не догонять её, а просто крикнуть о том, что если сейчас она уйдёт, его неожиданно проявившиеся чувства снова залягут на дно и он не скоро сможет решиться снова дать им волю. Но ничего этого он не сказал и не сделал. Он просто остался стоять, неподвижно и молча.

Лайгон долго смотрел, как тёмный изящный силуэт Алисии стремительно уменьшается, удаляясь от него и растворяясь в ночном мраке. Небо затягивалось тучами, и луна, как и прочие ночные светила, больше не дарил земле свой тусклый свет.

***

Когда Лайгон вернулся в дом, а шёл он к нему медленно и задумчиво, Алисия уже лежала на своей кровати. Успела ли она уснуть, мужчина не знал, да и это не имело для него особого значения. Он тоже лёг спать, укрывшись пледом и приготовившись к мучительным раздумьям. Но вопреки ожиданиям Лайгон уснул быстро и крепко.

Эльфийка же, напротив, долго не могла заснуть. Она не понимала валинкарца и все её мысли крутились вокруг него. Ей было бы легко понять и простить ему то, что он боялся любить, доверять, дружить. Она бы поняла, если бы причиной тому было лишь то, что он не хочет это приобретать, потому что боится потом потерять. Но она видела его поступки, слышала его слова, и всё это говорило ей о том, что он готов лишь что-то получать от тех, кто хорошо относится к нему, и при этом совершенно не готов сам отдавать, доверять и прощать. Он не умел быть взаимным, не ценил своих спутников, никогда не проявляя о них заботы и не выражая благодарности. И эта его строптивость, так импонирующая эльфийке с первого дня их знакомства, теперь возмущала её. Алисия давно подозревала, что все его действия продиктованы корыстью, но Лайгон был ей столь симпатичен, что ей до последнего казалось, что всё не так. Нельзя сказать, что она разочаровалась в нём окончательно: зная себя, она понимала, что будет всегда любоваться им и желать ему лишь счастья. Но сейчас обида была ещё сильна и эльфийка даже не знала, что же должен сделать мужчина, чтобы она смогла вернуть своё трогательное отношение к нему.

Алисия поздно заснула, но проснулась рано и снова мысли вернули её во вчерашний вечер. Но на этот раз она размышляла над тем, что всё-таки валинкарец пытался вступиться за Элдора. Зачем он это сделал? В чём был его умысел на этот раз? Она не стала искать ответы на эти вопросы. Главное, что говорил он вполне правдивые слова. Вот, над чем стоило подумать.