Спасти Золотого Дракона (СИ)

Сейчас у него было странное ощущение, будто у него есть шанс начать всё с чистого листа. Будто он не просто стал похожим на того себя из прошлого, а действительно снова стал им. Стал тем симпатичным молодым валинкарцем, который, может, и не мог похвастаться всеобщей любовью к себе и особыми успехами, но, по крайней мере, он не был предателем своего народа, не был убийцей и не ведал о своей получеловеческой сущности, с которой так усердно боролся последние десятилетия.

Лайгон увидел Алисию, идущую к нему, и на минуту поддавшись спонтанному, но сильному желанию начать жизнь заново, пошёл навстречу девушке, обдумывая, как рассказать ей обо всём так, чтобы она хотя бы выслушала его до конца. Ему подумалось, что Алдан был прав, и он не сможет доверять Алисии, пока она не узнает всей правды о нём. Он не был уверен, что её отношение к нему не изменится, если он всё расскажет, но сейчас был момент, который Лайгон не намеривался упускать. Сейчас он действовал, как человек. Он понимал это, но впервые запретил себе думать, как валинкарец, позволяя своим эмоциям победить. Он логично понимал, что есть только один способ узнать, что будет, если признаться в своей лжи: попробовать это сделать.

Девушка издали заулыбалась ему, и, подойдя ближе, весело заметила, разглядывая преображённого и на вид помолодевшего мужчину:

- Отлично выглядишь! Надеюсь, для меня? - он нравился ей и прежним, но сейчас он был великолепен, особенно благодаря тому, что в глазах его впервые не читалось высокомерие.

Может, это Элтарэй так действует на всех гостей? Лайгон на какое-то время забыл, чего хотел. Взгляд девушки заставлял тонуть в её серых глазах. Прежде никто так не смотрел на валинкарца. У него в жизни были женщины, но были лишь благодаря его магии. Никогда прежде он не видел в чьих-то глазах столько восхищения и нежности, причём одновременно, да ещё и адресованных ему. А девушка тем временем, счастливо улыбаясь, всё ещё разглядывала его.

Но мужчина не разделял её веселого настроения, поскольку смеющиеся глаза девушки и её взгляд мешали ему сосредоточиться и подобрать нужные слова.

- Я должен тебе кое-что сказать, но это тебе не понравится... - наконец решился Лайгон, не глядя на Алисию. - Понимаешь ли, не всё, что я тебе говорил, правда...

Он замолчал, ожидая реакции, и она не заставила себя ждать:

- Не переживай, мне это известно, - девушка снова мягко улыбнулась. - Мне Алдан сказал.

Лайгон недовольно наморщил лоб: ему не понравилось, что эльф успел обсудить его за его спиной. Его благодушное состояние мигом сменилось на тревожное: Тёмный знал многое, и мог поведать обо всём этом девушке, чтобы она прекратила хорошо думать о своём попутчике. Мужчина взглянул на Алисию и раздражённо осведомился:

- Что он обо мне порассказал?

Она снова улыбнулась, так как теперь даже недовольным Лайгон стал казаться ей милым. Девушка простодушно ответила:

- Ничего конкретного. Сказал забыть всё, что ты мне говорил, и посоветовал верить только твоим поступкам, а не словам.

- И ты так спокойно об этом говоришь? - удивился валинкарец, который не думал, что на известие о том, что он лжец, она отреагирует именно так. Неужели ей всё равно, и он настолько плохо разбирается в людях, что ему показалось, будто он ей симпатичен? Не то, чтобы ему было обидно, окажись это так, но следовало хотя бы проверить, не растерял ли он остатки логики и способность понимать поступки людей. Лайгон спросил прямо: - Я тебе врал, и тебя даже не интересует, в чём именно?

- Какой смысл задавать вопросы тому, чьим словам нельзя верить? - вопросом на вопрос ответила девушка, ничуть не растерявшись.

Лайгон не знал ответа на этот вопрос и счёл лучшим мило улыбнуться. Алисия тоже улыбалась. Ей не хотелось разговаривать, она итак весь день только и делала, что слушала сородичей Алдана или сама что-то рассказывала им. В связи с этим ей было весьма комфортно просто стоять напротив красивого мужчины и молча разглядывать его. Лайгон же, в свою очередь, ничего не говорил, поскольку начатый разговор провалился с треском, а болтать просто так он не любил. Они бы, наверно, так и стояли в молчании, но к ним подошёл Тёмный. Он снисходительно улыбался, глядя своих гостей.

- Скоро вы увидите, как эти горы оправдывают своё название, - сообщил эльф.

- Да я вроде и так вижу, - усмехнулась девушка. - Туманные горы - вон какой туманище! Что, будет ещё гуще?

Алдан смущённо посмотрел себе под ноги и слегка улыбнулся.

- Прости, я, кажется, отстал от жизни... - признался он. - Пару тысяч лет назад их называли Радужные Горы, и скоро вы поймёте, почему... Пойдемте со мной!

И Тёмный повёл их куда-то в центр Элтарэя. Впереди виднелся высокий холм, и было очевидно, что они держат путь на его вершину. Шли к нему неспешно, молча, наслаждаясь тишиной. Сперва шагали по тропинке, но у самого холма она повернула вдоль него, а не наверх. Дальше пришлось идти напрямик по траве, причём нигде она не была примята - эльфы со своей способностью ходить невесомо, даже если посещали холм, то не причиняли урона ни одной травинке. Трава была густая, выше колена и влажная от выпавшей росы. Стрекотали цикады или какие-то другие местные насекомые. Среди травы виднелись и цветы с яркими соцветиями, и вьющиеся растения с одиночными нежными крупными цветками. Один из них, сиреневый с жёлтой сердцевиной и множеством изящных причудливых лепестков, отщипнул Тёмный. Он поравнялся с девушкой, потом чуть обогнал, преграждая собой путь и дружелюбно улыбаясь. Она остановилась, удивлённо глядя на эльфа, и тот осторожно прикрепил цветок к её русым волосам, поймав на себе её восторженный взгляд. Потом эльф глянул на Лайгона, замечая, что тот не одобряет его поступок. Прежде ревность маг испытывал немного не так: обычно это была даже не ревность, а зависть и лёгкая обида на других валинкарцев за их превосходство над его физическими силами. Но сейчас это неприятное чувство открылось ему в новом свете, весьма отвратительном. Сейчас ему было противно и от самодовольного вида эльфа, и от восторженной улыбки Алисии, при чём не любоваться ей он не мог. Маг решил, что этот взгляд не должен быть замечен девушкой и потому перевёл его на Алдана. Кажется, Лайгон слишком долго сверлил взглядом эльфа, который уже беззаботно продолжал путь, но шёл рядом со своими спутниками, не обгоняя их.

- Скажи, ведь красивый цветок? - спросил у недовольного мага Тёмный без намёка на иронию, но валинкарец всё равно счёл, что тот издевается.

- Ничего особенного, цветок как цветок, довольно невзрачный, - подробно ответил он, глядя на Алисию и думая о том, что ей идёт такое милое украшение, добавляя её образу женственности.

- А мне нравится! - заявила девушка, благодарно кивнув эльфу и укоризненно взглянув на валинкарца.

- Может, и вправду невзрачный, - задумчиво протянул Алдан, словно до этого не замечал такой особенности этого цветка и теперь был немало удивлён открывшимся фактом. - Это айдарес, в нашем мире он растёт только здесь...

- С ним связана какая-то легенда? - воодушевлённо спросила Алисия.

- Нет. Никакой легенды, - улыбнулся Алдан, подходя ближе к девушке и теперь вышагивая рядом с ней. - Просто этот цветок могут видеть лишь те, кто влюблён...

Лайгон недовольно глянул на эльфа, который, хитро улыбнулся ему, и, нагнувшись у уху Алисии шепнул так, чтобы услышала только она:

- А ещё все тёмные эльфы.

Алисия смущённо улыбнулась, и на щеках её появился застенчивый румянец. По всему выходило, что совершенно точно можно было сказать только про неё, что она влюблена. Но об этом она догадывалась и без айдареса. Продолжая считать Лайгона полуэльфом, причём именно тёмным, она не придала никакого значения этому эпизоду.

Сам же валинкарец скептически отнёсся к поведению и словам Тёмного. Этот эльф старался понравиться девушке, или это только показалось Лайгону? Что он сказал ей, что у неё так зарумянились щёки? Да какая разница! Мужчина запретил себе обдумывать произошедшее, так как в отсутствии своих сердечных привязанностей был уверен, а взаимоотношения Тёмного и Алисии не должны были его касаться. А раз не должны, он не даст им затронуть его мысли и чувства. Но отчего-то магу очень хотелось, чтобы девушка выбросила этот цветок куда-нибудь подальше. Валинкарец не понял тонкого хода эльфа и даже подумать не мог, что тот обратил внимание своих гостей на этот цветок исключительно ради Лайгона.

Когда добрались до верха, Алдан расстелил свой тёмно-синий плащ, сел на краешек и кивнул головой, приглашая спутников сесть рядом с ним. Алисии повторное приглашение не потребовалось, а Лайгон садиться к ним не собирался, но девушка ласково взяла его ладонь и потянула вниз на себя. Валинкарец улыбнулся уголками губ, вспоминая свою сестру, которая точно так же всегда пыталась вовлечь его в компанию, и послушно сел рядом, ощущая боком тепло Алисии. Он подумал, что, несмотря ни на что, Алдан молодец, что поговорил с ней и нашёл такие нужные слова, что она не стала презирать Лайгона за ложь, и даже могла относиться к нему как раньше. Потом подумал, что хоть он всегда и хотел, чтобы она не задавала ему вопросов, теперь этого ему будет не хватать. Он сидел и улыбался своим мыслям, как всегда, не слушая, что говорил им Алдан, который пытался пояснить, зачем они пришли сюда.

Тёмный замолк и закурил трубку, а Алисия легонько толкнула плечиком Лайгона, глядя в небо. Тот сперва посмотрел на неё, а потом на то, куда был устремлён её восторженный взгляд. Вечернее солнце почти зашло, но его последние лучи через пространства между вершинами гор попадали в Элтарэй, на который уже спустился густой туман. В красно-рыжем свете солнца было видно, что этот туман не совсем обычный - он словно состоял из звёздной пыли, и под яркими лучами сверкал, переливаясь всеми цветами радуги и замысловато клубясь. Он был таким густым и настолько близко, что его можно было потрогать рукой. Алисия коснулась изящными пальцами проплывающий перед ней клок тумана, и он, словно испугавшись этого прикосновения, разделился на частички, и каждая стала отплывать от пальцев по причудливой траектории. Сверкающие клубы тумана практически не шевелились: царило безветрие, мир замер в этот закатный час. Алдан курил трубку, глядя на туман так, как живущий в вечных снегах человек созерцает снегопад. Эльф находил во всём этом красоту, но красота эта была ему привычна.

Зрелище продолжалось минут пятнадцать, пока последний луч не исчез за горами, погружая Элтарей в сумрак и превращая волшебной красоты туман в самый обычный. За это время никто не проронил ни слова. Тёмный задумчиво глядел перед собой, Алисия восторженно любовалась необычным природным явлением, а Лайгон украдкой любовался ею и отражающимся в её горящих восхищением глазах сверкающим подсвеченным туманом.

Солнце зашло, а они всё сидели. Лайгон обдумывал причины, зачем Алдан везде его с собой таскает, ведь он достаточно проницателен, чтобы понять, что валинкарец не ярый ценитель прекрасного. Единственным достойным объяснением было, что хитрый эльф пытался пробудить в Лайгоне любовь к жизни и окружающему миру, попытаться заставить его выпустить на волю все свои чувства, не разбираясь, от человеческой или валинкарской крови они достались ему. Получалось у Алдана плохо: мужчина не мог позволить ему так просто разрушить то, что он столькими усилиями добивался на протяжении десятилетий, ведь он был уже близок к своей цели уничтожить в себе человека.

Алдан и Лайгон проводили Алисию в её временный дом, она распрощалась с ними на пороге, как со старыми друзьями. Поблагодарила за вечер, поделилась впечатлениями и, наконец, пожелала спокойной ночи. Только тогда Алдан, который не смел перебивать её, сообщил:

- На рассвете я ухожу на поиски Варта. Вы мои гости, и можете остаться здесь, на сколько пожелаете, а можете пойти со мной или продолжить свой путь. Выбор за вами, утром жду решений... Спокойной ночи, Алисия.

Она улыбнулась ему, кивнула, глянула на валинкарца, который не собирался никому ничего желать, и закрыла дверь.

Тёмный ещё немного прошёлся с Лайгоном по направлению его пристанища. Он не стал провожать валинкарца непосредственно до дома, так как ему было не по пути. Эльф остановился и, напоследок улыбнувшись, сказал:

- Ты ведь не сможешь заснуть, пока не испробуешь свои вновь обретённые силы. Просьба у меня к тебе будет: потренируйся на камнях, не порти деревья и никого не пугай.

Валинкарец кивнул и тоже улыбнулся, на этот раз от души - он был благодарен Тёмному Эльфу. Ощущать себя не беспомощным в чужом мире было непередаваемо прекрасно.

Лайгон пошёл к дому и, уже заходя внутрь, заметил, что вдалеке Алдан так и стоит посреди дороге в том месте, где они распрощались. Эльф находил своего гостя весьма интересным, и ему было любопытно узнать, какую же роль этот валинкарец сыграет в их мире.

Когда через пару минут Лайгон вышел из дома с магическим посохом, Алдана уже не было видно. Валинкарец отправился в сторону гор, нашёл ближайший камень, направил на него своё оружие и выстрелил, ощущая, как в руке знакомо едва заметно дёрнулся посох, и камень, искрясь, разломился на две части. Мужчина остался доволен, выбрал следующий камень, снова выстрелил. Замечательное чувство! Как же ему не хватало этого! Но всё же этот день отнял у него много энергии, особенно болезненный обряд возвращения магических сил. Лайгон ещё немного пострелял по камням, наслаждаясь тем, что теперь он приблизился хоть на немного к своей цели обрести прежнюю мощь и вернуться в Валинкар, а потом отправился спать, поскольку отдых всё-таки был ему необходим.

Зайдя в дом и отложив посох, он быстро разделся, забрался в кровать и с удовольствием укутался в полюбившееся ему мягкое одеяло. Сон так быстро настиг его, что он даже не успел подумать ни о чём важном.

Казалось, ещё никак не могла пройти целая ночь. Вроде бы только недавно валинкарец уснул, но нет, утро подкралось незаметно, с первыми лучами солнца Алдан заявился к Алисии, и теперь они оба стояли около кровати, на которой спал Лайгон. Бесшумно вошедшие, они не потревожили его сон, но приходилось признать, что нет смысла ждать, когда же он выспится. Алисия многозначительно посмотрела на Тёмного и кивнула на спящего, надеясь, что эльф всё-таки сам его разбудит. Но Алдан улыбнулся и пожал плечами, показывая, что, в общем-то не торопится и может немного подождать. Алисия знала, что это не так, знала, что эльф на самом деле не хочет терять ни минуты.

Через пару секунд Лайгон был разбужен дружеским щелчком по носу. Так запанибратски к нему не обращался ещё никто, так что он уже догадывался, кого увидит, если откроет глаза. Он не помнил, что ему снилось, но точно что-то хорошее, потому что проснулся он с ощущением лёгкой обиды, что ему не дали досмотреть сон. Валинкарец нехотя посмотрел на нарушителя его спокойствия: им действительно оказалась мило улыбающаяся Алисия и стоящий рядом с ней как всегда оптимистичный эльф. Лайгон смерил их таким неприветливым взглядом, что никто не рискнул пожелать ему доброго утра. Впрочем, ему в какой-то мере было даже приятно, что Алисия относится к нему именно так, но в этом он не признавался даже самому себе, и потому был хмур.

- Я иду с Алданом! - радостно сообщила девушка. - А ты с нами?

- С вами, - ответил Лайгон без энтузиазма, с нотками раздражения и безысходности.

***

Силами тёмных эльфов был открыт телепорт. Лайгон не любил прыгать в подобные магические объекты, но выбора не было: это был единственный путь из Элтарэя. На этот раз Лайгон приземлился удачно, лишь немного испачкав о землю руки при падении. Эльфийские порталы были вообще намного комфортнее валинкарских. Алдан вообще легко устоял на ногах, словно и не перемещался в пространстве. Сказывался его многотысячелетний опыт. Алисия же с непривычки упала, но оказалась столь ловкой, что сумела быстро сгруппироваться, прокатиться по земле и вскочить на ноги, так что со стороны могло показаться, что так и задумано. При этом её лук и колчан, нагруженный стрелами, не пострадали. Лайгон подумал, что вряд ли все девушки в этом мире могли бы повторить подобное.

Они стояли посреди леса, судя по всему древнего, так как деревья были невероятно толстыми и раскидистыми. Их зелёные кроны сплетались друг с другом, образуя зелёный свод, отчего даже в этот утренний час в лесу было мрачно. Но это создавало не гнетущее впечатление, а, напротив, вселяло чувство безопасности и защищённости, словно ветви деревьев оберегали путников от посторонних глаз и от всех напастей.

- Как мы узнаем, куда идти? - оглядываясь по сторонам в поисках тропы или какого-нибудь ориентира, указывающего верный путь, спросила Алисия.

- Всё просто: пойдём куда глаза глядят и будем ждать знак судьбы. - посвятил в свой нехитрый план Тёмный.

- А он точно будет? - скептически спросил Лайгон, - Не проморгаем за разговорами?

- Он точно будет. И мы его ни с чем не перепутаем. - убеждённо заявил Алдан, и валинкарец только усмехнулся в ответ.

Но они всё шли, а ничего похожего на знак судьбы не попадалось. Дремучий лес сменился более редким и молодым. Путь освещало полуденное солнце, лесные пичуги весело щебетали, и иногда валинкарец слышал топот скрывающихся потревоженных животных, пару раз даже заметив их. Благо, Алдан позаботился о том, чтобы его гости досыта наелись в Элтарэе, поэтому на убегающих животных Лайгон мог смотреть без гастрономического интереса. Валинкарец не следил за направлением, полностью доверившись знаниям своих спутников. Тёмный то шёл молча, то о чём-то рассказывал, иногда спрашивал что-то у Алисии, а она охотно ему отвечала и тоже о чём-то рассказывала. Лайгон старался не слушать их. Он не понимал себя, не понимал, зачем решил пойти с девушкой и Тёмным, и уговаривал себя, что не пошёл один, так как шансы найти Варта или любого другого мага при таком раскладе уменьшались. Алдан был умён и силён, поэтому Лайгон прибывал в уверенности, что раз уж этот эльф решил найти Варта, то непременно у него всё получится.

Как только на пути стали попадаться хвойные деревья, вроде сосен и кедров, Алисия взяла с земли небольшую сосновую шишку, кинула её в спину эльфу и задорно рассмеялась. Тёмный не обернулся и сделал вид, что не заметил, но от следующей шишки отклонился в сторону, развеселился и, тоже подобрав с земли подходящую, метко бросил её в плечо Алисии. Она в долгу не осталась и, звонко смеясь, предприняла ещё одну попытку попасть в Алдана.

Лайгон скептически наблюдал, как его спутники резвились, от летящих в него шишек увёртывался, но активного участия в игре не принимал. При этом путники продолжали продвигаться вглубь леса, не сбавляя шаг. Глядя на Алисию и Алдана, Лайгон вдруг подумал, что эти двое очень странные, или самонадеянные, или просто радующиеся жизни: они шли на поиски смертельно опасного мага, приспешники которого в любое время могли напасть, но в мыслях у них была вовсе не война. Они могли идти и веселиться, просто потому что в данный момент прямой опасности нет. Они могли делать всё, что им хотелось и что приходило в их головы. Лайгон не умел так. Он давно уже не умел ничего, если это не приближало его к достижению поставленной цели, ради которой он был готов пожертвовать всем. Неужели он что-то упустил? Неужели он мог быть счастлив там, у себя в Валинкаре, если бы не жаждал кому-то что-то доказать, а просто получал удовольствие от жизни?

Хвойный лес остался позади, снова сменившись на лиственный. Лайгона так и подмывало спросить у Тёмного, когда же, наконец, будет знак судьбы, о котором тот говорил. Но валинкарец знал, что не получит вразумительного ответа, а если и получит, это ничуть не ускорит процесс. Выбора не было - оставалось лишь идти вместе с товарищами. Он начал думать, что отправиться в такой компании было не самым разумным его решением. К тому же, вряд ли Алдан позволит ему пообщаться с Вартом, если они всё же найдут его. Скорее всего Тёмный захочет убить злодея или обезвредить, а обезвреженный Варт был неинтересен для Лайгона. Постепенно валинкарец начал приходить к мысли, что следует разойтись с эльфом и девушкой.

Он так ушёл в свои мысли, что даже не сразу заметил, что Алисия резко остановилась. Алдан тоже замер, глядя на неё. Прислушавшись, она сказала, прервав мысли Лайгона и заставляя его тоже остановиться:

- Мне кажется, неподалёку гоблины...

- Да, но не волнуйся, мы обойдём их стороной, - ничуть не удивился прозорливости Алисии Тёмный и зашагал дальше, как ни в чём ни бывало.

Девушка уставилась на него с полнейшим непониманием и даже с каким-то подозрением, или так лишь показалось Лайгону.

- Но почему мы не перебьём их, там ведь не так уж много гоблинов? - удивилась Алисия и без ложной скромности добавила: - Отличный лучник и два боевых мага справились бы с такой задачей!

- Не такой уж я и боевой маг, - мягко ответил Алдан. - Здесь ещё далеко-далеко нет поселений, эти существа пока никому не опасны, а ы не можем терять время: Варт с каждым днём становится сильнее, а мы даже не знаем, кто он.

Идея расправиться со стайкой гоблинов показалась Лайгону заманчивой не только с точки зрения возможности избавиться от спутников и пойти своим путём, но ещё и возможности насладиться вновь обретённой силой. Некоторое время он обдумывал, как лучше отделаться от Тёмного и Алисии без каких-либо разногласий и, наконец, предложил:

- Алдан прав, времени терять мы не должны. Предлагаю разделиться. Мы ведь ищем "знак судьбы", так? По отдельности мы найдём его быстрее, а уж потом как-нибудь встретимся и продолжим поиски Варта вместе. Мы можем условиться, как и где потом отыщем друг друга, верно?

Алдан не подал вида, что не поверил ни одному слову, и легко согласился:

- Идея разделиться мне нравится. Я смогу узнать о том, где ты находишься, мне помогут звери, птицы и даже деревья. Да, решено, так мы и поступим! Я и ты сможем обойтись без помощи друг друга, но Алисия пойдёт с одним из нас, - и он глянул на девушку.

- Мне всё равно, - пожала плечами она. - Мы ведь ненадолго разделимся, правда? - в её голосе слышалась надежда, и Лайгону очень не хотелось поднимать на неё взгляд: он начинал признаваться себе в том, что не хочет её обманывать даже в мелочах, и не только обманывать, но и расстраивать. Но голос разума советовал распрощаться с попутчиками сейчас же.

- Не уверен, что ненадолго, - признался Лайгон под её встревоженным взглядом. - Но мне привычней быть одному. Тебе стоит пойти с Алданом.

Она кивнула, немного расстроившись, подошла к нему ближе и протянула Лайгон свою хрупкую ладошку для прощального рукопожатия. Он терпеть не мог трогательных прощаний, но всё же тихонько сжал её руку в своей.

- Жаль, что ты пойдёшь один, - тихо поделилась своими чувствами Алисия.

Это прозвучало так просто и искренно, что в этот исторический момент Лайгон впервые, почувствовав себя подлецом, не испытал ни малейшей радости. И хоть никогда не отличался сентиментальностью, почувствовал трепет в груди и неожиданно даже для себя притянул к себе девушку и нежно обнял её. Алисия оказалась на удивление маленькой. Хоть сам Лайгон и не отличался высоким ростом, девушка доставала ему лишь до плеча. Она, ответно обняв его, осторожно погладила по спине, и он начал было перебирать пальцами её выбившиеся пряди волос, ощущая их едва уловимый нежный запах, но вовремя взял себя в руки и отстранился. Его прямые брови стали немного домиком, отчего лицо приобрело забавно-грустный вид, и он поднял на девушку полный печали и безнадёжности взгляд:

- К сожалению, я не тот, о чьём уходе тебе стоит жалеть, - и, посмотрев на Тёмного, добавил: - Алдан, в одном ты точно ошибся - моим поступкам можно верить не больше, чем словам, - и хоть в этот раз его порыв был искренним, в доказательство своих слов он протянул Алисии шпильки, вытащенные из её волос при прошлых объятьях, которые он почему-то так и носил с собой на всякий случай.

Она удивлённо взяла их в руки, и Лайгон, наспех простившись с эльфом, быстро пошагал в сторону, откуда девушка услышала гоблинов. Алисия ещё долго ошарашенно смотрела ему вслед, а когда глянула на Алдана, увидела, что он хитро улыбается, покуривая трубку.

- Что с ним? - спросила Алисия, когда валинкарец скрылся из вида.

- С ним всё хорошо, - просто ответил Тёмный. - Лучше, чем когда бы то ни было.

В этом девушка не была так уверена, ей отчаянно хотелось остановить Лайгона, окликнуть и переубедить обоих своих спутников разделяться.

- Он вернётся? - с надеждой спросила она, полагаясь на безграничную мудрость эльфа, который, к сожалению, не был обременён даром предвиденья.

- Этого я не знаю, - признался он. - Лайгон только начал узнавать себя, и ужасно злится от того, что в себе находит. Давай не будем ему мешать.

***

На душе у Лайгона было паршиво. Прощание с Алисией пошатнули его нерушимую уверенность, что однажды у него получится окончательно избавиться от человеческих эмоций. Ему даже стали приходить в голову вредные и опасные мысли о том, что, возможно, и не стоило пытаться заглушить в себе человека. Возможно, тогда он мог бы быть открытым и приятным, как Алдан, смог бы тоже запросто развеселить или ввергнуть в восторг Алисию и уж точно не стал бы покидать тех, кого ему покидать не хотелось, но разум и холодная расчётливость заставили его уйти. Подобные мысли усилили желание выместить боль на ком-нибудь. Он понимал, что меняется, что начинает походить на своего ненавистного отца тем, что жалкие создания из другого мира становятся ему дороги, а значит, он слабеет. Избавиться от этого мерзкого ощущения можно было только доказав себе, что он по-прежнему силён и безжалостен, что этот мир никак не повлиял на него и он по-прежнему один и сам за себя. Валинкарец шёл быстрыми широкими шагами,, сжимая в руке посох. Ориентироваться он умел и даже здесь, в незнакомом лесу, не отклонился от намеченной цели, о чём можно было с уверенностью судить по тому, что мужчина уже начал отчётливо слышать гоблинов. Предвкушая расправу, Лайгон перешёл на бег. Он застал врагов в полной боевой готовности. Они, правда, вовсе не ждали Лайгона, а были заняты и весьма увлечены своими проблемами, а именно обступали дерево, с которого светловолосый молодой человек методично отстреливал их из лука. Отвратительные существа злобно рычали, временами кто-то из них предпринимал попытку взобраться на дерево, но лучник ловко убивал таких особей. Некоторые пытались сбить светловолосого, швыряя в него своё оружие, от которого тот ловко уворачивался, если была такая необходимость, но большинство таких бросков не представляли для него ни малейшей опасности: оружие не долетало до него, ударяясь о какую-нибудь встреченную на своём пути ветку. Но, несмотря на столь захватывающее занятие, прибежавшего валинкарца сразу заметили. Сам мужчина с удивлением и интересом разглядывал невиданных ранее существ с большими уродливыми ушами, безобразными лицами и ужасными полубезумными глазами. Роста они были ненамного ниже мага, а некоторые отдельные представитель даже заметно выше.

Лайгон привычным движением вскинул посох и направил на врагов, которые сразу позабыли о недосягаемом лучнике и переключились на вновь прибывшего. Гоблины не приняли направленный на них посох всерьёз, и это несколько задело самолюбие Лайгона. Он хотел внушать страх. По крайней мере, сейчас, измученный своими мыслями и ненавидящий всё вокруг. Мощный поток энергии откинул первых приблизившихся с такой силой, что признаков жизни они больше не подавали. Остальные стушевались, не понимая, что происходит, и замерли, не решаясь нападать. Лучник не прекратил прореживать нестройные ряды гоблинов, и Лайгон тоже не стал медлить. С кровожадной улыбкой он наносил магические удары один за другим, ощущая свою силу, несокрушимость и величие. Его глаза горели азартом боя. Это забытое ощущение могущества и власти, пусть даже над жалкими существами, опьяняло... но не приносило удовлетворения. Не такие чувства он надеялся испытывать: бой должен был заставить его не думать больше ни о чём, но этого не происходило. Валинкарец не мог понять, почему. Он не желал верить, что это как-то связано с тем, что он оставил своих товарищей. От этого Лайгон злился сильней, и когда уже все гоблины были повержены, он всё продолжал бить по ним, наблюдая, как тяжёлые доспехи, оружие и орочьи тела под действием магической энергии сминаются, перемешиваясь в одно неоднородное месиво. Он вкладывал в свои действия всю ненависть к валинкарцам, обрёкшим его на странствия в этом мире, ставящем под сомнения все его идеалы и принципы... и к самому себе.

Воздух наполнился противным запахом гоблинской крови, вонь от которой оказалася ещё отвратительней, чем от орочей. Лицо мага выражало омерзение, его подташнивало от этого запаха, но ярость была сильна, потому он не останавливался и не спешил покидать место этой короткой битвы. Гоблинская кровь наполнила воздух смрадом, схожим с тем, какой получается от протухшего мяса. Мужчина краем сознания отметил, что, наверно, все внутренности этих существ гнилые. До этого дня он и представить себе не мог, что кровь живого существа способна источать подобнуб тленную вонь.

Наконец, Лайгон выдохся. Он оглядел поле боя, усеянное ошмётками его врагов, и присел на трухлявый пень, оказавшийся поблизости. Тусклым взглядом мужчина проследил за лучником, который только сейчас решился спрыгнуть с дерева и о существовании которого, к своему стыду, Лайгон напрочь забыл. Это было непростительно, ведь незнакомец мог выпустить стрелу и в него. Спрыгнувший с дерева был гибок, строен, а по плечам его струились светлые волосы.

- Спасибо. Ты спас мне жизнь,- спокойно сообщил незнакомец, не подозревая, что это выведет Лайгона из себя.

В душе валинкарца и без того бушевала буря эмоций, даже малую часть которых он не сумел выплеснуть в этом бою, так ещё и какой-то лучник воспринял его действия, как помощь, посмел подумать, что он, полубог, ввязался в бой ради спасения неизвестного ему человека. Стоило так подумать, как Лайгон заметил остроконечные уши незнакомца. Эльф. Судя по виду - светлый. Но это ничего не меняло. Что он вообще о себе возомнил, чтобы посчитать, что Лайгону есть до него дело?

- Да мне плевать на тебя и на твой ничтожный мир, в котором встретить достойного мага сложнее, чем отыскать воду в пустыне! - с презрением прошипел валинкарец и недвусмысленно направил посох на лучника. - Не смей думать, что я спасал тебя!

- Хорошо, не буду, - легко согласился светловолосый, глядя своими непроницаемыми голубыми глазами на Лайгона так, что мысли и эмоции его понять было невозможно, но от невозмутимости этого эльфа и какой-то приветливости магу расхотелось убивать его.

Валинкарец досадливо выстрелил из посоха, чуть изменив направление, чтобы, не задев лучника, попасть в месиво из гоблинов, потом опустил оружие и зачем-то представился:

- Я Лайгон.

***

Пока лучник выискивал среди перебитых врагов и того, что от них осталось, те немногие стрелы, которые ещё можно было использовать, чистил их и собирал в колчан, Лайгон устало следил за его действиями и с неохотой вёл неинтересный им обоим диалог, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Стрел удалось собрать немного - то, что устроил валинкарец своей магией, не оставляло им возможности остаться не сломанными. Зато за это время Лайгон узнал о своём новом знакомом достаточно, чтобы перестать смотреть на него с ненавистью.

Лучника звали Элдор и он был самым настоящим эльфом. При этом его никак нельзя было назвать ярким представителем своей расы. Как во внешности, так и в характере его не было ничего "яркого", зато было всё "в меру". Он был в меру высок и строен, имел в меру накачанные мышцы и в меру длинные светло-золотые волосы, а также заострённые ушки. На нём была одежда зелёного цвета, подчёркивающая грациозность и стройность эльфийского тела. На поясе висел нож, показавшийся Лайгону странно знакомым, за спиной виднелся колчан, а в руках был лук. В меру яркие голубые глаза обычно смотрели серьёзно, но немного удивлённо. Так же он обладал чувством долга, юмора и собственного достоинства, опять же в меру, хотя для Лайгона благородство его нового знакомого порой казалось зашкаливающим и иногда раздражало. Валинкарец надеялся, что на самом деле этот эльф не столь правильный, каким решил показаться ему. Смеялся Элдор редко и не улыбался без достойного повода, а, улыбаясь, никогда не обнажал зубы. Помимо этого он оказался не болтлив, при этом на вопросы отвечал по существу, никогда не вызнавая, чем вызвана заинтересованность мага теми или иными вещами. В общем, выяснилось, что в эльфе было всё, чтобы стать приятным ненавязчивым спутником, к тому же Лайгон помнил, что среди эльфов есть сильные маги. Оставалось убедить Элдора взять его с собой. Именно убедить, ведь эльфы - народ гордый: скорее умрут, чем подчинятся силе. Поэтому валинкарец был вынужден вежливо предложить себя ему в попутчики. Однако Элдор становиться ничьим спутником не стремился, и на то у него были веские основания:

- Прости, Лайгон, я оказался в этих лесах по секретному поручению Энфиля, правителя светлых эльфов. Мне запрещено рассказывать о своих целях.

- Не вижу логики, - стараясь сохранить мягкость голоса, заметил Лайгон. - Я не интересуюсь твоими целями. Попутчики же тебе не запрещены?

- Не запрещены, - согласился Элдор, и Лайгон добавил ещё один весомый аргумент:

- К тому же без меня ты вряд ли доберёшься живым, куда бы ты ни шёл, и не выполнишь поручения, так как тебя убьют по дороге. А я провожу тебя, не задавая никаких вопросов о поручении.

- Что ты хочешь взамен? - не строя иллюзий по поводу бескорыстности мага, поинтересовался эльф, и тот улыбнулся столь прямому вопросу.