Залес. Противостояние

— Наравне с солдатами они сражаются за наше королевство на фронте! — Гордо пробубнил Эвар со своего места, так, будто он сам входил в состав Теней.

— Верно. Но сражаются они не открыто. Их посылают за линию фронта в Морват. Появление такого отряда перетянуло вес войны на сторону Залеса. Поэтому Теней в столице принимают очень тепло. Им не приходится платить в тавернах, например. Любой торговец с радостью бесплатно отдаст им любой товар.

С радостью, как же! Наяда хмыкнула, не успев вовремя опомниться.

— Я сказал что-то смешное, Наяда?

— Нет, господин Кортер. Простите.

— Тогда будь так любезна, сиди тихо, другого прока от тебя я не ожидаю.

С центра класса послышались тихие смешки. Отлично, она снова попала в неловкое положение, но отчего-то ей не было до этого дела. Если Знатные Дома искренне верят в благородность Теней, то это их проблемы.

Наяда слышала от солдат, что Тени Его Величества настолько безжалостны, что перед их возвращением в Вонт таверны закрываются, торговцы стараются успеть сбыть свой товар быстрее обычного и убраться подальше.

Какое-то время Наяда честно старалась слушать учителя и запоминать, но в конце концов усталость взяла свое, она задремала и очнулась только, когда кто-то с силой затряс ее за плечо.

Открыв глаза, девушка увидела над собой Эвара.

— Вставай, отличница, занятия закончились.

Она быстро пришла в себя, подобравшись. Пару раз встряхнула головой, чтобы отогнать сон и поднялась. К тому времени класс опустел, остались только Эвар и Нит, разговаривающие о чем-то с господином Кортером.

Наяда помассировала затекший затылок и пошла прочь, ни с кем не прощаясь. Еще один день прошел.

По пути домой, она свернула в лес, чтобы поискать диких яблок на ужин. Живот еще до школы начал подавать сигналы о своем бедственном положении, а теперь и вовсе рычал как медведь.

На ощупь, стараясь не напороться глазом на ветку, Наяда пробиралась в глубь леса по памяти. Так близко к городу живности особой не водилось, иногда вдалеке проскакивала напуганная лисица с маленькой добычей в зубах и сразу же скрывалась в листве.

Наяда знала место в гуще хортовского леса с россыпью невысоких деревьев, плодоносящих кислыми некрупными яблоками. Если повезет, то не все еще сгнили и удастся собрать пару штук на ужин.

Пробившись сквозь темноту и опасные ветки к знакомому месту, она принялась рыскать по земле рядом с яблонями, перебирая гнилые и битые плоды. Пригодные для пищи, девушка складывала в подогнутый на манер сумки низ кофты, придерживая ткань руками, чтобы яблоки не рассыпались обратно на землю.

Со стороны глухих непроходимым зарослей послышались шорохи, кто-то бежал, ломая под собой сухие прутья.

Помня рассказы охотников о том, что дичь так близко к городу не подбирается, Наяда притаилась за яблоней, вглядываясь в темноту.

Из зарослей выскочила леди Эванлин, пару секунд она переводила дыхание и двинулась дальше. Наяда успела разглядеть распахнутые в ужасе глаза и изодранное в клочья богатое платье, в котором девушка была в школе. Теперь оно походило на лохмотья, к которым привыкли бедняки.

Правильные черты лица леди Эванлин исказил первобытный, почти животный страх, рот открыт в беззвучном крике, на который, видимо, не хватает сил, на скуле длинный кровоточащий порез. Первым порывом Наяды было выйти из укрытия и кинуться на помощь. Но что-то удерживало ее на месте, заставляя внимательнее вглядываться в ночь.

Какого черта леди из Знатного Дома забыла ночью в лесу, да еще и одна? И от кого она спасается бегством? Инстинкт не подвел девушку, вскоре она увидела Хеуда, осторожно следующего по следам жены.

Наяда прикрыла рот рукой, чтобы не пискнуть от удивления. Ее мозг отчаянно пытался найти объяснение происходящему.

Хеуд медленно поднял руку перед собой, нашептывая что-то. Его ладонь озарилась бледно-голубыми искрами, густой комок из искр быстро перерос в шар и взметнулся с руки господина вперед.

Ночную тишину прорезал звонкий крик леди Эванлин.

Наяда тоже закричала, не до конца понимая, от страха или от прилива адреналина в крови, и выскочила из своего укрытия, накидываясь на Хеуда.

Она не могла понять, что происходит, но отчаянный, полный боли и страдания крик леди заставил ее двигаться. Наяда попыталась опрокинуть господина Хеуда на землю, толкнув его обеими руками в грудь.

Хеуд оказался быстрее, он успел перехватить девушку за горло, отодвигая от себя, чтобы она не могла дотянуться до него и приподнял ее над землей.

Ощущая, как ноги отрываются от земли, Наяда не смогла ощутить страх, хоть и очень пыталась. Господин из Знатного Дома мог запросто ее убить и ничего ему за это не будет. Но единственное, что заботило девушку, руки господина, утратившие свои искры.

Она барахталась в его хватке и рычала, пока не услышала холодный голос Хеуда.

— Забудь о том, что видела, девчонка. Забудь, как страшный сон, если хочешь жить.

С этими словами господин разжал руку, и Наяда повалилась на землю, громко кашляя.

Хеуд давно ушел, Наяда слышала его затихающие шаги, а она продолжала жаться к земле, пытаясь переварить увиденное. Она не сможет последовать совету господина, не сможет забыть увиденное этой ночью, даже если это грозит ей смертью.

Искры, слетающие с руки Хеуда это не просто факт насилия над супругой, это нечто большее, что-то чего девушка пока не могла объяснить.

Постепенно придя в себя, она собрала растерянные яблоки и поплелась домой, все еще не веря до конца во все, что произошло.

3 Карнавал лжи и улыбок

Наяда сладко потянулась, высовывая нос из-под одеяла и закряхтела. Она не любила холода, но обожала спокойное зимнее время. Ее каторга в полях на время закончена, до весны руки успеют зажить, но главное, теперь она могла позволить себе поспать подольше и не стонать всякий раз, разгибая спину.

Совсем без работы провести всю зиму она не сможет, придется искать себе место служанкой. В прошлом году ее согласились нанять охотники, следить за их трехэтажным каменным домом. Всю зиму она провела, не выходя из их дома. Готовила на всех членов гильдии, стирала, мыла, убирала. К концу зимы она устала еще больше, чем в полях. Зато неплохо отогрелась и отъелась.

Сегодня в городе намечен очередной праздник. Наяда устала запоминать, по какому поводу лорд сгоняет людей на площадь, но если порассуждать логически, в первый день зимы может быть либо День Ветров, либо свержение величайшего из великих с трона, что невозможно, как считают многие. Да правит король Сайвос вечно!

Девушка бодро встала с кровати, полноценно ощутив жгучий холод в хижине и юркнула обратно под одеяло, дрожа всем телом.

Она повторила попытку, кутаясь в одеяло, дошлепала босыми ногами до очага, разворошила угли, подкинула пару свежих поленьев и подставила к очагу руки. Нужда в работе в каком-нибудь теплом доме стала значительно острее.

Прошло три месяца с тех пор, как ей не посчастливилось наблюдать в лесу нечто странное между Хеудом и Эванлин. С той ночи кое-что изменилось. Леди Эванлин перестала посещать школу и появляться на улицах города, но она точно была жива, Наяда пару раз видела ее в окне особняка.

Сама же девушка упорно молчала о случившимся не только из опасений, но и потому что уже столько же не видела ни Дамира, ни даже Мардара. Она могла бы рассказать все начальнику стражи Вилмету, но не была уверена, что мужчина ей поверит.

Поэтому Наяда продолжила свою привычную жизнь, гадая об увиденном каждую свободную минуту. Отчасти ее заботила судьба леди Эванлин, с другой стороны, ей стало интересно присмотреться к господину Хеуду. Даже несмотря на прямую угрозу ей все равно интересно. Неизвестная сила влекла ее, и девушка летела к ней как мотылек на свет. Дважды ей удавалось подкараулить Хеуда и последить за ним какое-то время. Но в оба раза господин вел себя до отвращения обычно.

Занятия в школе закончились месяц назад, господин Кортер с большим удовольствием объявил Наяде, что она завершила свое обучение и захлопнул перед ее носом дверь. Створка к образованию плотно закрылась навсегда. Весной ей предстоит найти постоянную работу, обосноваться на одном месте и посвятить свою жизнь служению.

Наяда быстро оделась, прервав ритуал с зеркалом, тщательно причесала волосы и заплела их в длинную косу, чтобы выглядеть опрятнее. Вместо видавшей лучшие времена рабочей одежды, она надела темно-синее платье, подвязав талию черной лентой. Поверх платья она закуталась в теплую шерстяную накидку. Сегодня она должна получить работу. Иначе…

О другом исходе девушка думать не хотела, она обязательно найдет себе место и все будет хорошо. Главное, не оплошать перед господами. Перед выходом из дома она заставила свое лицо искриться хорошо заученной улыбкой.

В городе, тщательно подавляя желание сбежать, девушка активно сновала между горожанами, учтиво здороваясь и желая доброго праздника. Первыми на ее пути встали Талри с сынком. Наяда изо всех сил сжала кулаки и обнажила зубы, выдавливая из себя: «О, как прекрасно вы выглядите, добрая Талри. Ваши глаза так и сияют».

Ложь давалась почти легко. Она подходила к каждому, кого замечала в толпе. Базафа, торговец овощей с упоением рассказал девушке о своих нынешних заботах. Ей пришлось выслушать его отповедь. Ивирас и Веомеса, владельцы Лавки Мелочей с детьми сдержанно поприветствовали Наяду и поспешили отойти от нее, будто она была заразной. От Омура и Утаги, держателей таверны, девушка сама старалась держаться подальше, отделавшись коротким приветствием. Господин Кортер едва взглянул в сторону бывшей ученицы и брезгливо цокнул языком, не ответив на ее приветствие, впрочем, как и всегда. Фермер как всегда пытался сетовать на отсутствие хозяйки в доме. Решив потешить старика, Наяда быстро обняла Томми и поцеловала его в щеку, пожелав им с братом доброго праздника.

Скрываясь в толпе от вездесущего Лоуита, она делала вид, что не слышит его просьбы провести День Ветров в их семейном кругу.

Заметив в толпе скучающих охотников, Наяда подобралась и направилась к ним.

— Доброго дня, Блэйя!

Охотница сдержано кивнула, улыбаясь одними уголками губ. Но Наяда не собиралась сдаваться без боя.

— Прекрасный день, верно? Не особо холодно, но так свежо. Чудесно!

— Да, верно.

— Помните, прошлой зимой погода выдалась куда свирепее. Я тогда работала у вас.

Блэйя пальцем почесала кончик носа, разглядывая девушку, будто пыталась ее вспомнить.

— Меня зовут Наяда. В прошлом году вы наняли меня на зиму. Работать у вас было таким удовольствием.

— Мне жаль, девочка, но в этом году нам служанка не по карману. Сложные времена сейчас.

Наяда сглотнула ком в горле, все еще пытаясь широко улыбаться. Ее надежды на теплую зиму медленно таяли, растворяясь в миндальных глазах охотницы.

— Но вы бы могли заплатить потом или…

— Или не нанимать служанку и подписать на домашнюю работу новичков, — заключила Блэйя, теряя интерес к девушке.

Прикусив губу, девушка отошла, чтобы больше не надоедать охотникам. В конце концов они одни из немногих у кого есть вполне легальное оружие.

Заметив у сколоченной из старых досок сцены кузнеца с семьей, Наяда рысцой затрусила к ним, приподняв подол платья.

— Трагмал! — Наяда приветственно замахала рукой. — Трагмал, здравствуй!

— Доброго дня, милая. Какая ты нынче нарядная. Праздничное настроение имеется?

Добрая улыбка кузнеца немного отрезвила девушку, она с удовольствием вложила свою маленькую ладошку в широкую ручищу мужчины, красуясь стареньким платьем.

— День Ветра мой любимый праздник! — Соврала девушка, здороваясь с женой кузнеца Анилой, миловидной крепкой женщиной. Наяда отметила, что шрам над бровью ее ничуть не портит, наоборот, добавляет некого шарма в образ женщины.

— Я ищу работу на зиму. Могу делать всё-всё.

Трагмал вежливо засмеялся, похлопывая девушку по плечу.

За него ответила Анила.

— Сейчас мы едва ли сможем позволить себе помощницу, милая. Но если будет совсем туго, на зиму можешь перебраться к нам. Будешь помогать мне по дому.

Работа за еду. Лучше, чем ничего. Но Наяда рассчитывала на денежное вознаграждение.

— Спасибо, ты очень добра, — с грустью пробубнила девушка, понурив голову.

— Не расстраивайся, — Анила погладила ее по щеке, — год выдался сложным для всех, но я уверена, ты сможешь найти хорошее место.

Наяда такой уверенности больше не испытывала.

Последствия непонятной ей войны начал ощущать весь город. Товары у торговцев значительно подорожали, их прилавки поредели, а плата за труд стала совсем мизерной. Кажется, даже господа потеряли уверенность в своем положении.

В углу сцены уютно примостились музыканты, наигрывая веселые песни. Фолвик решил исполнить свое новое произведение, впечатляя собравшихся зрителей.

Несмотря на веселую музыку, едва ли кто-то в самом деле веселился. Над Хортом нависла тень, угрожающая перерасти в бурю.

На почетных местах около сцены, стали появляться семьи Знатных Домов, располагаясь в удобных, заранее выставленных креслах. Между ними мельтешили слуги, похожие на дворовых псов, клянчащих кость.

Толпу горожан солдаты оттеснили дальше, чтобы не мешались своим нищим видом.

Праздник вот-вот начнется, а Наяда едва сдерживала слезы, выискивая в толпе кого-нибудь, у кого еще могла повыпрашивать работу.

Гомон толпы раздражал ее, привычно голодный желудок готов был съесть сам себя, от досады на все и сразу девушка пнула камень, тихо рыча. Чтобы выжить, ей приходилось ластиться к тем, кто живет чуть лучше нее. Вместо этого она предпочла бы оказаться на линии фронта. Солдат хотя бы кормят неплохо.

Чуть пританцовывая на месте, чтобы не замерзнуть, она пыталась разглядеть сцену, на которую вот-вот должен выйти лорд и рассказать, как все распрекрасно в Хорте, как радостны его жители и добра знать.

«Мы процветаем и будем процветать!», любил на всех собраниях говорить Лорд Ивьенто.

Наяда плюнула себе под ноги. Теперь она злилась, желая выцарапать лорду глаза. Интересно, как быстро ее убьют, если она все же кинется на него.

Девушка сжала зубы, подавляя гнев и вытянулась, чтобы увидеть хоть что-то.

Лорд явно не спешил появиться. Оно и понятно, в его поместье наверняка тепло, ему незачем морозить задницу на холоде, как его подданным.

— Еще не окочурилась в своем домишке, гарпия?

Наяда вздрогнула и резко обернулась. Пришлось для начала подавить рвотный позыв перед тем как ответить Кхеврену.

— Твоими молитвами, слабак.

Заводить ссору, а тем более драку, посреди праздника, девушка не хотела, поэтому предпочла отойти в сторону, оставив Кхеврена сочиться ядом наедине с самим собой.

Она ощутила знакомый прилив адреналина, согревающий и призывающий к действию. При других обстоятельствах Наяда с удовольствием врезала бы маменькину сынку от всей души, вкладывая в удар всю накопившуюся за четыре года обиду и злость.

Но детство прошло, она не могла безнаказанно кинуться на юношу, избить его, поправить юбки и пойти дальше. Пять ударов плетей у позорного столба ожидало ее за драку.

Обернувшись, чтобы посмотреть, ушел ли Кхеврен, Наяда подумала о том, что пять плетей не так уж много за возможность сломать уродцу пару костей. По детской привычке, юноша корчил ей рожи и явно не думал прекращать это занятие.

Укутавшись в накидку плотнее, девушка нашла себе место около фонтана, чуть вдалеке от гудящей толпы. Солдаты пока не спешили прогнать ее обратно, и она позволила себе помечтать, пока не появился лорд.

Наяда обвела толпу горожан взглядом, особо не задерживая внимание на ком-то конкретном, на секунду представляя себя среди них, своей, не одинокой и не отверженной. Ее тоже поздравляют и охотно пускают в свою компанию.