Второе пришествие в гневе

Перспектива мирных переговоров беспокоила и генерала Арисуе. В день похорон президента Рузвельта он узнал, что его главный соперник, начальник разведки Императорского флота пытался вступить в контакт с Алленом Даллесом, главой европейского отдела Управления Стратегических Служб США. Прощупывание контакта имело место в швейцарском городе Берне. Даллеса просили передать сообщение о японских намерениях в Вашингтон. Арисуе вынужден был признать правоту своего флотского коллеги. С таким политиком, как Трумэн лучше договориться прямо сейчас, когда у Японии еще было достаточно сил, чтобы оказывать какое-то сопротивление валу американского наступления.

Удары американской стратегической авиации по Японии, морская блокада и ожесточенные наземные бои уже на самых подступах к островам японской метрополии — все это говорило о том, что Япония вскоре будет настолько ослаблена, что никаких альтернатив, кроме принятия безоговорочной капитуляции у нее не останется.

Условия, которые хотели выторговать генерал Арисуе и его единомышленники, заключались в гарантировании безопасности Императора и продолжении его правления.

Генерал Арисуе не очень верил в то, что представителям военно-морской разведки удастся добиться от союзников выполнения этого фундаментального требования. Арисуе направил шифровку в Берн японскому военному атташе генерал-лейтенанту Сейго Окамото, приказав ему вступить в контакт с Даллесом.

* * *

На столе президента Трумэна лежало письмо от военного министра Генри Стимсона. Оно прибыло накануне, 24 апреля, с сопроводительной запиской: «Необходимо, чтобы Вы приняли меня как можно быстрее для весьма секретного разговора».

Трумэн назначит встречу военному министру на середину дня.

Стимсон прибыл ровно в полдень, а через пять минут в кабинете президента появился генерал Гровс. Генерал прошел через заднюю дверь, чтобы избежать журналистов, постоянно толпившихся у главного входа в Белый Дом.

Стимсон заявил, что хочет обсудить с президентом вопрос о бомбе, равной по мощности всей артиллерии, используемой в обеих мировых войнах. Он зачитал Трумэну заранее подготовленный меморандум:

«В течение ближайших четырех месяцев мы, по всей вероятности, завершим работу по созданию наиболее страшного оружия, когда-либо известного в человеческой истории. Одной такой бомбой можно уничтожить целый город. Хотя разработки проводились вместе с Великобританией, только мы вплотную приблизились к созданию и возможности использования нового оружия. Ни одна другая страна не сможет выйти на наш уровень готовности в течение нескольких лет. Однако, что важно подчеркнуть, мы не сможем сохранять наш приоритет вечно».

Стимсон объяснил, что теория, на основании которой создана бомба, общеизвестна, и продолжал:

«Мы можем предвидеть, что настанет время, когда подобное оружие будет тайно создано и применено внезапно и очень эффективно… С помощью этого оружия даже самое мощное государство, подвергшееся нападению, сможет быть побеждено в течение нескольких дней гораздо более слабой и меньшей по размеру страной. Все может попасть на милость этого нового оружия. Другими словами, современная цивилизация может быть полностью уничтожена».

Стимсон посоветовал Трумэну поднять этот вопрос на предстоящей сессии Объединенных Наций в Сан-Франциско.

А затем продолжил чтение меморандума:

«Главную опасность представляет тот факт, что не существует никаких систем контроля, чтобы отвести от мира угрозу глобального уничтожения».

Однако, несмотря на все это, Стимсон, закончив чтение, заявил, что является сторонником использования этого оружия против Японии, поскольку это поможет скорее завершить войну.

* * *

Между тем, в Вендовере готовились к перебазированию 509-го полка на остров Тиниан. Тиббетс связался по телефону с главным командованием стратегической авиации в Вашингтоне и доложил о готовности 509-го полка к перебазированию. «Докладывает „Сильверплейт“, — доложил полковник. — Мы готовы начать движение».

Вскоре поступили соответствующие инструкции. Личный состав наземных служб полка и сами службы должны были 6 мая выехать из Вендовера в Сиэттл и там ждать погрузки на транспорт. Позднее бомбардировщики должны были самостоятельно вылететь на Тихий океан.

Тиббетс еще успел слетать в Вашингтон для разговора с генералом Гровсом и Омаху на авиазавод Мартин, где с конвеера сошел новенький B-29, собранный специально для него. Названия на бомбардировщике еще не было. Был только номер — 82.

* * *

Ровно в 09:00 8 мая 1945 года президент Трумэн выступил в прямом эфире с обращением к американскому народу. То же самое с Лондоне и Москве сделали Черчилль и Сталин.

Германия безоговорочно капитулировала. Впервые в новейшей истории все вооруженные силы крупного государства в одночасье превратились в военнопленных.

В общей эйфории по поводу победы в Европе большинство американцев на какой-то момент забыли о Японии.

Но Трумэн не забыл. Тщательно изучив мнение своего покойного предшественника по этому вопросу, новый президент Соединенных Штатов пришел к выводу, что для Японии, как и для Германии, единственным способом закончить войну является безоговорочная капитуляция.

Американская служба радиоперехвата, слушающая радио Японии, поймала в эфире недавнюю речь японского премьера Судзуки в парламенте своей страны.

Судзуки заявил, что безоговорочная капитуляция является абсолютно неприемлемой для японцев. Япония намерена сражаться до конца.

Трумэн ответил премьеру Судзуки на пресс-конференции:

«Японский народ уже ощутил всю тяжесть ударов наших сухопутных, воздушных и военно-морских сил. Пока японские руководители и их вооруженные силы будут продолжать войну, сила и интенсивность наших ударов будет постоянно возрастать, чтобы привести к полному уничтожению японской военной промышленности, судоходства и всего прочего, необходимого для ведения военных действий.

По мере продолжения военных действий будут расти и страдания японского народа в тщетной попытке остановить нас. Наши удары не прекратятся, пока армия и флот Японии не сложат оружие в безоговорочной капитуляции. Что означает безоговорочная капитуляция для японского народа? Она означает прежде всего окончание войны. Она означает окончание правления японской военной верхушки, которая уже привела свою страну на грань национальной катастрофы. Она означает возвращение солдат и моряков к своим семьям, в свои дома и к мирному труду. Она означает прекращение агонии и страданий народа в тщетной надежде на победу. Безоговорочная капитуляция не означает уничтожения или порабощения японского народа».

Это было совершенно ясное заявление позиции американского правительства. Безоговорочная капитуляция или Армагеддон. Это заявление было отвергнуто правительством Японии как пропагандистское. Японское радио подтвердило намерение Японии сражаться до конца.

Трумэн никак на это не отреагировал. Они были предупреждены.

* * *

Через четыре дня, 12 мая 1945 года, в Вашингтоне собрались на совещание руководители американскими вооруженными силами и ученые «Манхэттенского проекта». Целью совещания было определение оперативных аспектов использования атомного оружия. Было решено, что взрыватель бомбы должен быть установлен таким образом, чтобы взрыв произошел примерно на высоте пятьсот — семьсот метров. Если же погода над целью сделает невозможным «визуальный» сброс бомбы, она должна быть доставлена обратно, несмотря на неизбежный риск взрыва при возвращении на базу. Если по каким-то причинам возникнет необходимость освобождения от бомбы, то она не должна быть сброшена в воду вблизи каких-либо территорий, удерживаемых американцами, поскольку «проникновение воды в бомбу уранового типа может активировать ядерную реакцию».

На совещании также были уточнены цели атомной бомбардировки. Говорили об Императорском дворце в Токио, но от этого быстро отказались. В итоге были выбраны четыре города: Киото, Хиросима, Йокогама и Кокура. Бомбардировки этих городов обычными бомбами было решено прекратить.

1 июня под председательством военного министра Генри Стимсона собрался учрежденный Трумэном Временный Комитет по атомным вопросам. В состав комитета были введены наиболее известные ученые-атомщики: Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми, Эрнест Лоренс и Артур Комптон.

Оппенгеймер раскрыл детали устройства обоих типов бомб: урановой и плутониевой. Последняя должна быть испытанной на полигоне Аламогордо в пределах ближайших семи недель. Отвечая на один из заданных вопросов, Оппенгеймер пояснил, что бомба может стать идеальным оружием против концентрации войск противника, поскольку способна «уничтожить сразу около двадцати тысяч человек».

Профессор Артур Комптон спросил у Стимсона, не следует ли организовать «антиатомную и антивоенную демонстрацию», чтобы японцы поняли, что их ждет, и убедились в необходимости окончания войны. Оппенгеймер и Лоренс отнеслись к этой идее весьма скептически: вряд ли какая-либо демонстрация будет достаточно наглядной, чтобы побудить японцев капитулировать. Она лишь раскроет секрет предстоящей операции.

В итоге Временный Комитет пришел к заключение, что «Императора Японии и его военных советников может побудить к капитуляции лишь огромное потрясение, которое наглядно продемонстрирует им, что мы владеем достаточной мощью, чтобы уничтожить Империю. Подобное потрясение сохранит во много раз большее число жизней, как американских, так и японских».

В конце совещания для Президента США были выработаны три рекомендации относительно первого применения атомной бомбы: «Бомба должна быть использована как можно быстрее; она должна быть сброшена на военный объект, окруженный жилыми домами и другими постройками, наиболее подверженными разрушению; бомба должна быть применена без предварительного предупреждения о ее природе и силе». Однако мнение комитета не было полностью единодушным. Некоторые ученые искренне полагали, что можно обойтись без боевого использования этого страшного оружия.

За несколько месяцев до смерти Рузвельта Альберт Эйнштейн, чей авторитет сыграл в свое время главную роль в начале работ над созданием атомной бомбы, поскольку в 1939 году великий ученый был убежден, что Америка должна владеть таким оружием, написал письмо президенту. Если бомба будет применена, предсказал Эйнштейн, в мире начнется глобальная гонка вооружений.

12 июня семь ученых, работавших в «Манхэттенском проекте», представили петицию военному министру Стимсону, убеждая его пригласить на испытание бомбы наблюдателей из многих стран мира. Эта петиция, известная еще как «Рапорт Фрэнка», стала наиболее знаменитым документом, связанным с применением атомной бомбы, и была распространена среди членов Временного Комитета.

16 июня этот документ был рассмотрен на встрече Временного Комитета, который «с тяжелым сердцем» его отверг. «Подобная демонстрация, — пришли к заключению члены Комитета, — не приведет к окончанию войны. Мы не видим приемлемой альтернативы прямому боевому использованию атомной бомбы».

Тем временем генерал Гровс был вызван к Стимсону в Военное министерство. Министр просил его указать названия городов, отобранных в качестве «кандидатов» для проведения атомной бомбардировки. Совсем недавно уточненный список включал города: Кокура, Хиросима, Ниигата и Киото.

— Я считаю, что нужна начать с Киото, — заявил Гровс. Генри Стимсон объяснил генералу кое-что из того, чего тот никогда серьезно не принимал во внимание: «Киото — исторический город, имеющий громадное религиозное и духовное значение для японцев. Я был там в бытность свою генерал-губернатором Филиппин, и древняя культура этого города оказала на меня огромное впечатление. Я вычеркиваю Киото из списка целей».

В этот же самый период руководство американскими вооруженными силами готовили планы вторжения на Японские острова. Кодовое наименование этих планов было: операции «Олимпик» и «Коронет».

16 июня начальники штабов армии и флота вместе с военным министром Стимсоном, его помощником Джоном Маклоем и другими высшими советниками прибыли в Белый Дом. Обсуждался план вторжения на Японские острова.

Начало операции «Олимпик», предусматривавшей высадку на остров Кюсю, было назначено на 1 ноября 1945 года. В высадке должны были принять участие восемьсот тысяч человек. Операция «Коронет», которая должна была начаться через пять месяцев, предусматривала высадку десанта на остров Хонсю в районе Токио. В ней должны были участвовать примерно миллион человек.

Внимательно выслушав доклад начальник штаба Армии генерала Джорджа Маршалла, Трумэн попросил высказаться военного министра.

— Десантная операция, подвел итог Генри Стимсон, — будет длительной, ожесточенной и с большими потерями с нашей стороны… Сама территория как бы предназначена для того, чтобы сражаться до последнего человека.

Джон Маклой не исключал возможности и политического урегулирования, поскольку в Японии существуют весьма влиятельные силы, ратующие за прекращение войны. Стимсон согласился, что Япония, конечно, не является страной «состоящей полностью из свихнувшихся фанатиков», и разумеется, перед вторжением им нужно сделать какое-то последнее предупреждение. Однако, Стимсон никак не связал все сказанное с применением атомной бомбы.

Начальник штабов, выслушав военного министра, тоже фактически ничего на сказали об атомной бомбе, за исключением того, что если она будет применена, японцы на этот счет не должны получать никакого предварительного предупреждения. Таким образом, вопрос о бомбе почти не обсуждался. Никто, по словам Маклоя, «не был уверен, несмотря на все заверения ученых, что это штука сработает». Поэтому все стратегия планировалась только с применением обычного оружия.

Президент неохотно утвердил планы грядущих десантных операций, зная, что в результате их проведения может погибнуть миллион американцев. Сомнения президента были бы еще более сильными, знай он о том, что японская разведка уже великолепно знала об американских планах вторжения на остров Кюсю, и японское командование именно сейчас формирует дополнительные армейские части для усиления гарнизона этого острова.

Штабы этих новых японских соединений были развернуты в Хиросиме.

* * *

19 июня, вскоре после наступления темноты, грохот обойных молотков разбудил лейтенанта Тацуо Екояма, командира одной из зенитных батарей, развернутых в окрестностях Хиросимы. Грохот доносился от подножия горы Футаба, где солдаты строительного батальона пробивали в скальной породе помещение для подземного узла связи.

Лейтенант Екояма был потрясен видом тех разрушений, которые он увидел во время своего последнего визита в Токио.

Обучая и тренируя своих солдат, лейтенант постоянно убеждался в том, что Хиросима по всем признакам превращалась в главный центр обороны всей западной части Японии. По шоссейным и железным дорогам, а также морем, вопреки всем усилиям американских бомбардировщиков и подводных лодок, в город хлынул настоящий потом войск, боевой техники и предметов снабжения. Пройдя необходимое обучение, войска перебрасывались на остров Кюсю. В Хиросиме был развернут штаб фельдмаршала Шунроку Хата, одного из наиболее успешных и известных японских военачальников, которого высшее командование Императорской Армии выбрало для спасения Японии от поражения.

Фельдмаршал Хата разместил штаб своей 2-й армии у подножия горы Футаба, вблизи расположения зенитной батареи лейтенанта Екояма. К середине июня количество штабных офицеров достигло четырехсот человек, в число которых входили лучшие военные теоретики и аналитики. Они планировали начать такую войну на истощение, какой миру еще не приходилось видеть.

Под руководством фельдмаршала Хата остров Кюсю постепенно превращался в неприступную крепость. От архипелага Гото на западе до островов Осуми на юге была создана система мощной, взаимосвязанной обороны. Построенная на большую глубину, в несколько эшелонов, начиная от побережья, такая система обороны имела своей целью нанесение противнику максимальных потерь. Все действия обороняющихся должны были управляться и контролироваться из штаба фельдмаршала Хата в Хиросиме.

Сам город был крупным цен гром военной промышленности, где производились артиллерийские орудия, авиабомбы, стрелковое оружие, части самолетов и подводных лодок.

По плану японского командования, с момента начала американского вторжения за оружие должны были взяться все: мужчины, женщины и дети, живущие в западной части Японии. На стенах домов Хиросимы появился новый лозунг:

«Забудь о себе! Пожертвуй всем для своей Родины!»

Непосредственно под командование Хата находилось семьсот тысяч человек, многие из которых были уже развернуты на острове Кюсю. Недавно на Кюсю прибыл Минору Генда, главный разработчик внезапной атаки на Перл-Харбор в 1941 году.

Он вступил в командование новым мощным соединением истребительной авиации. Кроме того, на острове были развернуты более пяти тысяч самолетов, которыми должны были управлять «камикадзе». Сорокатысячный гарнизон Хиросимы, расквартированный в самом городе, управлялся из штаба в Замке. Примерно в четырех милях от города, в порту Удзина, пять тысяч моряков отрабатывали новую тактику «морских камикадзе».

Сотни маленьких моторных катеров, наполненные взрывчаткой, были укрыты в пещерах на побережье бухты. В случае появления десантных сил вторжения эти катера должны были стремительно выскочить из бухты и, врезавшись в десантные суда, взрываться вместе с ними.

Японские бомбардировщики, базировавшиеся на острове Кюсю, были вооружены бомбами, снабженными неконтактными взрывателями. Бомбы должны были взрываться на высоте мачт американских боевых кораблей и десантных судов, чтобы добиться максимальных человеческих жертв.

Такой взрыватель был изобретен доктором Цунесабуро Асада, наиболее талантливым японским ученым. Асада занимался и атомными исследованиями и пришел к выводу, что необходимы десять лет, прежде чем Япония сможет производить атомное оружие, поскольку в стране нет достаточных запасов урана. Теперь Асада работал над созданием смертоносных невидимых-лучей, которые то ли должны были в воздухе останавливать моторы самолетов, то ли убивать их экипажи, то ли делать и то, и другое. Однако, эти работы шли еще в экспериментальной стадии. Тем не менее, и то, что у японцев уже имелось в наличии, делало их оборону весьма мощной.

Хотя фельдмаршал Хата полагал, что у Японии нет возможности разгромить Америку, он также искренне считал, что и у Америки нет возможности разгромить Японию. Он также надеялся, что та горячая встреча, которую он приготовил американцам, посадит их за стол мирных переговоров и заставит отказаться от требований о безоговорочной капитуляции.

* * *

Находясь в кабинете генерала Генри Арнольда, начальника штаба авиации, в здании Пентагона, генерал Гровс и полковник Тиббетс внимательно рассматривали аэрофотоснимки Хиросимы, на снимках отчетливо было видно все: порт, реки, мосты, Замок, окружающие город поля и полигоны для военных учений, были видны также шоссейные и железные дороги, заводы и фабрики, склады, казармы и жилые дома. Город с трех сторон был окружен холмами, составляющими почти идеальную естественную преграду для концентрации ударной волны.

На снимке Тиббетс обратил внимание и на позиции зенитных батарей, вытянувшихся прерывистой цепочкой от горы Футаба на северо-востоке до порта на юге. Тиббетс доложил генералам свое мнение относительно годности Хиросимы в качестве цели. «Многочисленные водные пути создают идеальные условия. Они не оставляют шансов неверно опознать город. Для правильного захода на бомбежку к Хиросиме можно подлететь с любого направления».

Затем Тиббетс стал с той же тщательностью изучать данные аэрофотосъемки других японских городов.

За несколько дней до этого с Гуама для инструктажа был вызван генерал Ле Мэй. Гровс поведал ему о вероятной мощности новой бомбы, а также о причинах, по которым были отобраны потенциальные цели. Гровс также указал Ле Мэю, что он как командир 21-й дивизии стратегических бомбардировщиков должен взять на себя командование и управление намеченной операцией, действуя, разумеется, в рамках специальных инструкций, которые будут ему направлены в случае необходимости. Только Гровс знал, что эти инструкции будут составлены таким образом, что эффективный контроль над операцией полностью останется в его собственных руках. Ле Мэй сразу заявил, что на атомную бомбардировку должен быть послан одиночный самолет. Японцы не обратят серьезного внимания на одинокий бомбардировщик, идущий на большой высоте, решив, что он ведет аэрофотосъемку или проводит разведку-погоды.

Гровс одобрил эту идею. Он не сказал Ле Мэю, что полковник Тиббетс пришел к такому же выводу и что вся подготовка 509-го полка основана именно на этом принципе.

Генерал Ле Мэй вернулся на Гуам в мрачном настроении. Ему предстояло использовать новое оружие, в которое он, честно говоря, не очень-то верил. Не был он убежден и в том, что 509-й полк является лучшим выбором для выполнения этой задачи. Он бы лично предпочел использовать для этой цели проверенных в боях своих летчиков-тихоокеанцев.

Тиббетс, вылетевший в Вашингтон по вызову генерала Арнольда, ничего, разумеется, не знал о мнении Ле Мэя о его 509-м полке.

Закончив изучения фотографий японских городов, они принялись за изучение прогнозов авиационных синоптиков относительно состояния погоды над различными японскими городами, выбранными в качестве целей. Главный интерес представляли Хиросима, Ниигата и Кокура. Эксперты-синоптики подготовили карты погоды, начиная с апреля и до сентября включительно. Прогнозы были неважными. С июня по сентябрь ежемесячно ожидалось не больше шести более-менее безоблачных дней. На все остальные дни прогнозировалась практически сплошная облачность. Особенно, последние восемнадцать дней каждого месяца. Присутствовавший на совещании метеоролог указал, что, судя по всему, лучшим временем для сброса атомной бомбы будет начало августа.

* * *

Получив соответствующие инструкции, капитан Боб Люис и его экипаж, вылетели на бомбардировщике № 82 с аэродрома Омахи и направились в Вендовер. За последние месяцы Люис стал своего рода «отцом-командиром» для своего экипажа. Никому из посторонних он не позволял критиковать своих подчиненных. В самом экипаже сложились простые и ровные отношения. Офицеры и рядовые называли друг друга по именам. Люис, сняв офицерские знаки различия, много времени проводил в клубе сержантско-рядового состава, общаясь с ними, как с равными.

«Посторонние» — бомбардир Фирби, штурман ван Кирк и даже лейтенант Безер — одним своим появлением создавали в экипаже напряженность и раздражительность. Даже в те редкие дни, когда с ними летал сам полковник Тиббетс, пересаживая Люиса на место второго пилота, тот продолжал оперировать такими понятиями, как «мой самолет» и «мой экипаж».

Сегодня капитан Люис вырулил на огромном бомбардировщике № 82 на старт взлетной полосы авиабазы Вендовер. В бензобаки бомбардировщика были залиты семь тысяч галлонов топлива для очень дальнего перелета. Люис взглянул на тахометр: стрелка дрожала на 2200 оборотах в минуту.

Бомбардировщик вибрировал, как живое существо, стараясь сорваться с тормозов и ринуться по взлетной полосе. Бортинженер Дазенбери доложил, что все четыре двигателя работают во взлетном режиме.

Люис поставил сектора газа на полную мощность и отпустил тормоза. Подняв самолет в воздух, Люис совершил круг над базой и взял курс на юг.

На Тиниане, куда они летели, уже находились тысяча двести человек и двенадцать B-29 509-го полка. В бортжурнале самолета появилась запись:

«Тиниан, мы идем!»

* * *

Главстаршина японского флота Кизо Имаи с трудом вскарабкался на вершину горы Лассо в северной части острова Тиниан. За последние дни Имаи сильно ослабел и чувствовал себя измученным, пытаясь отдышаться, лежа ничком на мокром ковре из полусгнивших листьев.

Со своего наблюдательного пункта главстаршина Имаи мог видеть многие места, где жили и работали американские солдаты. Важнее было то, что Имаи мог наблюдать за тем, где американцы сваливают пищевые отходы и прочий мусор, накопившийся за день. Они постоянно меняли места, но следить за этим приходилось самым тщательным образом, поскольку эти свалки были единственным местом, где Имаи и другие японские военнослужащие, скрывавшиеся в джунглях Тиниана, могли добыть себе еду. Голод заставлял рисковать. Даже, когда американцы сбрасывали отходы в море, и предательские течения несли их вокруг острова, японцы бросались в волны, чтобы добыть немного еды.

Имаи жил в пещере в глубине джунглей, кишевшей крысами, летучими мышами и полчищами насекомых. Он называл ее «дырой, ведущей в ад». Небритый и грязный Имаи редко рисковал разжечь костер, чтобы не выдать своего убежища.

Вместе с Имаи в пещере скрывались восемнадцать солдат — все, что осталось от сорока восьми человек, которые ушли сюда одиннадцать месяцев назад, когда американцы захватили остров.

Имаи прибыл на Тиниан в марте 1944 года, чтобы принять участие в строительстве на острове аэродромов. За три месяца, пока американцы не начали высадку на Тиниан, они успели завершить строительство трех взлетных полос и заканчивали четвертую.