Второе пришествие в гневе

«Срочно!

Текст открытый.

Снова обнаружен перископ. Координаты те же».

Вместе с несколькими самолетами эскортный миноносец «Альберт Т. Гаррис» был послан проверить это сообщение, а противолодочной группе было приказано прочесать этот район. Однако, к воскресенью они потеряли контакт с лодкой, прервали поиск и вернулись в базу.

Скорее всего, торговому судну перископ почудился, и никакой подводной лодки там не было вообще (по крайней мере, о ней ничего не было известно Военно-морской разведке), но интересным аспектом этой операции был тот факт, что она проходила в ста семидесяти милях почти прямо по курсу «Индианаполиса», но о ней на крейсер ничего не сообщили.

* * *

Субботний день прошел на «Индианаполисе» без всяких происшествий. Матросы проверяли шлюпочное и другое спасательное оборудование, найдя его в прекрасном состоянии.

В воскресенье «Индианаполис» обогнал танко-десантное судно, также направлявшееся в залив Лейте. Судно было использовано для проведения на крейсере артиллерийских учений — на него наводили орудия, измеряли расстояние, обучая молодых комендоров…

* * *

Корабельный врач «Индианаполиса» капитан 3 ранга медицинской службы Люис Хайнес родился в городе Манисти, шт. Мичиган. Медицинское образование получил в Северо-Западном университете. На флоте доктор Хайнес служил уже восемь лет. До назначения на «Индианаполис» он был врачом дивизиона эсминцев в Атлантике, а также отслужил восемнадцать месяцев на линкоре «Нью-Мексико». Из всех кораблей, на которых ему пришлось служить, доктору больше всего понравился именно «Индианаполис». Дисциплина на корабле была хорошей, настроение экипажа — отличным, дух товарищества царил на корабле.

Доктор Хайнес наслаждался своей службой. Большую часть воскресного дня Хайнес провел в матросской столовой, делая противохолерные прививки членам экипажа. Закончив эту работу, доктор направился пообедать в кают-компанию, где сидел за одним столом со штурманом крейсера капитаном 2 ранга Дженни.

Разговор за столом был легким и непринужденным. Дженни рассказал, что ночью они пройдут через район, где недавно имела место противолодочная операция, о которой им, правда, ничего не сообщили, но на крейсере сами узнали об этом, прослушивая эфир.

По своей давней привычке, доктор Хайнес после обеда отправился на бак крейсера, чтобы насладиться теплым тихоокеанским бризом. Затем он спустился в лазарет, проверил состояние больных, а в 22:45 добрался, наконец, до своей каюты и завалился спать.

* * *

Вахтенным офицером с 18:00 до 20:00 в воскресенье на «Индианаполисе» был техасец, лейтенант Чарльз Маккиссик. Когда он принимал вахту, было еще светло, крейсер шел зигзагом на курсе 262°, море было достаточно бурным. Небо было частично затянуто тучами, навстречу кораблю надвигался грозовой фронт. Этот воскресный вечер нельзя было назвать особенно приятным.

Приняв вахту, Маккиссик зашел в радиорубку, чтобы просмотреть перехваченные сообщения. Одно из этих сообщений говорило об обнаружении «Уайлд Хантером» перископа и о проведенной позднее в этом районе противолодочной операции. Сообщение не было особенно подробным. Там просто говорилось: «Ведется противолодочная операция, 10–26 СШ, 131 ВД…» Все это не вызывало никакой тревоги.

Во время последнего получаса вахты лейтенанта Маккиссика (где-то между 19:30 и 20:00) капитан 1 ранга Маквей приказал прекратить следование зигзагом и идти прямым курсом.

При обстановке, имевшей место в этот воскресный вечер, командир крейсера отдал этот приказ без всяких колебаний. Стояла темная ночь, облачность была низкой, море достаточно бурным. Разведданные не говорили ничего о том, что на пути «Индианаполиса» могут оказаться подводные лодки противника. «Сведения, которыми я обладал, — объяснял позднее Маквей, — Делали невозможным предположение, что крейсер может быть атакован с воздуха или из-под воды».

В 20:00, когда лейтенант Маккиссик сдал вахту, стояла уже кромешная тьма. Луны не было, видимость была очень плохой. Лейтенант поспешил в кают-компанию, где начали показывать кино. После окончания киносеанса в 22:00 Маккиссик отправился прямо в свою каюту и лег спать. Сменивший его на вахте в 20:00 лейтенант Макфарланд убедился, что «Индианаполис» идет прямым курсом, радиолокаторы кругового и воздушного поиска работают. Задувал сильный ветер, нагоняя крупную волну с северо-востока.

При заступлении Макфарланда на вахту, командира на мостике подменил командир артиллерийской боевой части капитан 2 ранга Стенли Липски. Там же находился старший инженер-механик крейсера лейтенант Ричард Редмайн, проходивший обучение для подмены на мостике командира, и рулевой старшина Винсент Эллард. Было так темно, что старшина Эллард не мог разглядеть лиц людей, находившихся на мостике, и узнавал их только по голосу.

Когда вахта уже близилась к концу, на мостик поднялся капитан 2 ранга Дженни, доставив несколько ночных распоряжений командира, которые Маквей позднее должен был подписать. Штурман «Индианаполиса» напомнил находившимся на мостике, что около 08:00 корабль должен будет пройти через район, где эскортный миноносец «Гаррис» вел поиск подводной лодки противника.

Офицеры просмотрели распоряжения по кораблю, найдя их совершенно обычными.

Еще до 20:00 «Индианаполис» увеличил скорость до семнадцати узлов, поскольку капитан 1 ранга Маквей считал, что высокая скорость хода является лучшей защитой от возможных атак подводных лодок, чем следование курсом зигзага.

Маквей поднялся на мостик в 22:30. Он вошел в штурманскую рубку, где находился капитан 2 ранга Дженни. Обсудив обстановку со штурманом и подписав ночные распоряжения, Маквей вышел на крыло мостика, чтобы подышать перед сном свежим воздухом. Он оставался на мостике около десяти минут, а в 22:45 спустился в свою походную каюту, чтобы немного поспать.

В 23:00 капитан 1 ранга американского флота Чарльз Маквей заснул.

* * *

В 23:00 капитан 3 ранга Японского Императорского флота Мошицура Хасимото проснулся.

Разбуженный посланным с вахты унтер-офицером Хасимото, одев китель, зашел в отсек, где стоял синтоистский алтарь, и несколько минут молился. Затем командир подводной лодки направился в центральный пост, приказав увеличить скорость до трех узлов и всплывать на перископную глубину.

Приникнув к перископу, Хасимото трижды осмотрел поверхность моря в диапазоне 360°, но не увидел ничего.

Хасимото приказал всплывать в надводное положение.

Видимость улучшилась, и Хасимото мог видеть пустынный океан почти до самого горизонта. Он оставался у перископа, а на рубку, отдраив люк, вышли штурман и сигнальщик.

Радиолокатор работал, но все так же не показывал ничего.

Внезапно ночную тишину прервал крик штурмана: «По пеленгу „красный“ — девять-ноль — возможно, корабль противника!»

Спокойно, но быстро Хасимото опустил перископ и поднялся на рубку. Взглянув в бинокль, он увидел на горизонте «непонятное пятнышко» и приказал немедленно погружаться. От всплытия до погружения прошло пятьдесят секунд.

В 23:38 «Джи-58» начала сближение с целью. Хасимото держал цель в окуляре ночного перископа. Корабль-цель был слишком далеко, чтобы его можно было опознать, но все торпедные аппараты были поставлены на «товсь», а «Кайтены» №№ 5 и 6 получили приказ приготовиться к запуску. Гидролокатор лодки уловил, что неизвестный корабль изменил либо курс, либо скорость.

Надежды Хасимото оправдывались, а его долгое ожидание на линии Гуам-Лейте было вознаграждено.

Однако, по мере приближения к цели, Хасимото стало охватывать чувство неуверенности и беспокойства. Что за корабль идет прямо на него? Судя по всему, это крупный боевой корабль, но почему он не идет курсом зигзага? Где его эскорт? Первой реакцией Хасимото была тревога, что он обнаружен, и что на него несется эсминец противника, чтобы атаковать и уничтожить подводную лодку. Более того, неизвестный корабль шел таким курсом, что в него было почти невозможно попасть торпедой. Может быть, лучше было уйти, пока не поздно?

Но тут пятно на горизонте стало смещаться вправо, и Хасимото быстро рассчитал изменения курса, чтобы дать торпедный залп с правого борта цели. Он еще не мог опознать обнаруженный корабль и определить расстояние до него, поскольку тот шел на него прямо по нулевому пеленгу, мачты створились и даже примерно определить их высоту было нельзя. Но вскоре «круглое черное пятно постепенно стало принимать форму треугольника», пересекающего курс «Джи-58». Высокий правый борт неизвестного корабля должен был пройти прямо перед шестью торпедными аппаратами подводной лодки.

Примерно на дистанции трех тысяч пятисот метров фок и грот-мачта корабля-цели расстворились, и Хасимото мог определить их высоту в тридцать метров. Это означало, что перед ним либо линкор, либо тяжелый крейсер.

В этот момент молодые водители «Кайтенов», придя в сильное возбуждение, стали буквально умолять Хасимото выпустить их в бой. Но командир лодки был против: цель была слишком «легкой», чтобы тратить ради ее уничтожения чью-либо жизнь. Кроме того, в темноте «Кайтены» действовали не очень эффективно, а процесс их выпуска был очень шумным и мог вообще сорвать атаку. Хасимото решил использовать обычныс торпеды, а если они не попадут в цель, он всегда успеет выпустить «Кайтенов», чтобы прикончить этот корабль.

Хасимото определил, что его цель идет курсом 260° со скоростью двенадцать узлов. Расстояние составляло тысячу пятьсот метров. Торпедисты стояли в полной готовности у своих аппаратов. Напряженная тишина воцарилась на лодке.

* * *

В полночь вахтенный офицер «Индианаполиса» лейтенант Макфарланд был сменен лейтенантом Джоном Орром. Новый вахтенный офицер, хотя и служил на крейсере короткое время, был опытным моряком и даже тонул на эсминце в бухте Ормок. Капитан 1 ранга Маквей считал, что Орр прошел крещение огнем, имея достаточную квалификацию, чтобы стоять ночные вахты. Маквей считал Орра одним из своих лучших офицеров. К этому времени видимость улучшилась, составляя примерно три тысячи метров. Лейтенант Орр имел право перейти на зигзаг, если сочтет это необходимым, но он решил оставить крейсер на прямом курсе.

В 00:05, в понедельник 30 июля 1945 года, на крейсере заступила следующая вахта — «с нуля до четырех». На расстоянии тысячи пятисот метров ночной перископ японской подводной лодки наблюдал за каждым движением «Индианаполиса».

* * *

Шесть торпед в аппаратах «Джи-58» были установлены на скорость сорок восемь узлов и глубину — четыре метра. Хасимото мог уменьшить скорость торпед до сорока двух узлов, что значительно увеличило бы дальность их действия. Но в этом не было необходимости — цель была достаточно близко и шла прямым курсом. Пять торпед имели магнитные взрыватели, одна — взрыватель инерционного типа. Угол растворения торпед составлял три градуса, исключая расхождение двух средних торпед, где этот угол составлял три градуса. Через двадцать семь минут после первого обнаружения «Индианаполиса» капитан 3 ранга Хасимото скомандовал: «Залп!»

Первая торпеда вышла из аппаратов подводной лодки Хасимото, через три секунды — вторая, а через пятнадцать секунд были выпущены все шесть торпед. Все это время Хасимото продолжал наблюдать за целью в перископ.

Как только последняя торпеда была выпущена, Хасимото перевел подводную лодку на курс, параллельный курсу «Индианаполиса», наблюдая за ним в перископ и ожидая взрывов примерно через минуту.

ГЛАВА IV

ГИБЕЛЬ

В 00:05 30 июля 1945 года первая японская торпеда угодила в правый борт «Индианаполиса», и оглушительный взрыв потряс американский крейсер. Через три секунды вторая торпеда взорвалась прямо под мостиком, обрушив на корабль огромный столб грязной воды.

«Индианаполис» слегка подбросило вверх, а затем крейсер, дрожа и вибрируя, грузно осел в воду. Пламя, пар и дым вырвались из передней трубы, а огромный огненный шар прокатился от надстройки до носовой оконечности крейсера. В пределах нескольких секунд шар погас.

Без всякой команды, по всему, что шевелится, открыли огонь 40-мм автоматы. 127-мм орудия были нацелены в темноту ночи, но, не найдя цели, огня не открывали.

В нос от миделя «Индианаполис» представлял из себя сплошную «зону бедствия»: погас свет, энергии не было, не было ни связи, ни давления в магистралях.

* * *

Первый страшный взрыв сбросил капитана 1 ранга Маквея с койки на стальную палубу. Второй взрыв подбросил командира крейсера над палубой, где он лежал. Крошечная походная каюта наполнилась едким дымом. Вибрация и скрежет конструкций корабля напомнили Маквею происходящее после удара камикадзе у Окинавы.

«Моей первой реакцией, когда я проснулся, а вернее — наполовину проснулся — было: „Боже! В нас снова врезался камикадзе!“ Но потом я быстро сообразил, что едва ли в этом районе могли появиться самолеты противника. Скорее всего, это торпеды,» — вспоминал позднее Маквей. Быстро вскочив на ноги, командир крейсера в одном белье выскочил на мостик.

На мостике и в штурманской рубке висело облако белого «кислотного» дыма, настолько плотного, что никого и ничего невозможно было рассмотреть. С самого мостика также ничего не было видно. Стояла кромешная тьма. На палубе также никого не было видно.

Никого из находившихся на мостике Маквей опознать не смог и стал спрашивать их фамилии.

Скользя по настилу мостика босыми ногами, командир «Индианаполиса» стал громко звать («А что еще мне оставалось делать?») капитана 3 ранга Мура, командира дивизиона борьбы за живучесть.

Но Мур покинул мостик сразу же после попадания торпед и ринулся вниз, чтобы установить степень полученных повреждений и задраить все водонепроницаемые двери и люки.

Затем Маквей позвал вахтенного офицера, спросив его, получил ли он какие-нибудь доклады и вообще имеет ли какую-либо информацию о случившемся. Лейтенант Орр ответил, что никакой информации у него нет. Он лишь доложил командиру, что сразу же после взрывов приказал пробить боевую тревогу.

Капитан 1 ранга отметил, что вахтенный офицер находился в состоянии «на грани паники», поскольку никак не мог остановить машины крейсера. «Индианаполис» продолжал вспахивать море со скоростью семнадцать узлов, каждую секунду всасывая тонны воды в гигантские пробоины правого борта.

Орр доложил Маквею, что у него нет связи с машинным отделением, что он пытался остановить корабль, но не знает, дошел ли его приказ до машинного отделения или нет. Как выяснилось позднее — нет.

Электрический машинный телеграф на мостике, как и все прочес электрооборудование, вышел из строя. На мостике не было абсолютно никаких средств связи с другими частями корабля, не считая переговорных труб, одна из которых вела в походную каюту командира, а вторая — в боевую рубку. В конце концов, в машину отправили рассыльного с вахты с приказом немедленно остановить крейсер.

Выйдя на правое крыло мостика, Маквей пытался разглядеть повреждения в носовой части крейсера, но из-за дыма и темноты не увидел ничего.

В этот момент «Индианаполис» имел очень незначительный крен, и Маквей считал, что никакой катастрофы не произошло. Он был не очень обеспокоен. Зайдя обратно в штурманскую рубку, Маквей сказал Орру, что пойдет в свою походную каюту, оденется и вернется обратно.

Пока Маквей находился на крыле мостика, вахтенный старшина Эдвард Кейс пытался наладить систему внутрикорабельной связи, но безуспешно. Кейс доложил Орру, что связь не работает, и тот приказал ему идти в машину и передать приказ остановить корабль.

В 00:10, через пять минут после попадания двух торпед, «Индианаполис» имел крен 12° на правый борт.

К этому времени капитан 1 ранга Маквей, наскоро одевшись, снова появился на мостике. Хотя крен корабля был еще сравнительно небольшим, появившийся на мостике тяжело дышавший капитан 3 ранга Мур доложил командиру, что крейсер тяжело поврежден и быстро погружается. Мур успел проверить все носовые отсеки и убедился, что они стремительно затопляются водой. Он посоветовал командиру дать приказ оставить корабль.

Однако, капитан 1 ранга Маквей не был уверен в правоте Мура.

Доклад командира дивизиона борьбы за живучесть показался ему невероятным. Маквей не мог поверить, что корабль тонет. Маквей видел, что крен крейсера незначительный, а с мостика вообще не видно никаких повреждений. Повреждения, полученные крейсером у Окинавы, казались Маквею более тяжелыми. Но тогда с ними удалось справиться, и командир был уверен, что так же будет и на этот раз. Он знал, что нельзя опаздывать с приказом «оставить корабль», но и не хотел отдавать этот приказ слишком рано. Он приказал Муру идти вниз и все проверить заново. Капитан 3 ранга Мур ушел вниз и больше не вернулся.

Маквей спросил лейтенанта Орра, передала ли радиорубка сигнал бедствия? Тот ответил, что не знает. В 00:12 командир послал матроса в задымленную штурманскую рубку, чтобы тот прочел там показания кренометра. Матрос вернулся с ошеломляющей новостью: крен крейсера уже достиг 18°, увеличившись на шесть градусов за две минуты!

Через восемь минут после того, как «Индианаполис» получил торпедные попадания, через три минуты после того, как капитан 3 ранга Мур покинул мостик, и через минуту после того, как было считано последнее показание кренометра, на мостике появился старший офицер крейсера капитан 2 ранга Джозеф Флинн. Он доложил Маквею, что корабль получил тяжелые повреждения и принимает воду в огромном количестве. «Я думаю, что с нами покончено, — сказал старший офицер, и рекомендую дать приказ „оставить корабль“».

Командир был ошеломлен. Какой же силы должен быть взрыв, чтобы за восемь минут пустить на дно такой громадный корабль?

Но, повернувшись к Флинну, Маквей приказал: «Хорошо, дайте команду оставить корабль!»

Услышав это, лейтенант Орр приказал рассыльному пойти в кормовую часть мостика и взять там два спасательных жилета для них обоих. Когда рассыльный вернулся, Орр приказал ему спасаться.

В этот момент на мостике появился старшина Кейс и доложил командиру, что он передал по нижним помещениям крейсера команду: «Все наверх!». Кейс добавил, что пробиться в нос от миделя было невозможно из-за пожара.

В 00:14 на мостике появился штурман «Индианаполиса» капитан 2 ранга Дженни, сообщивший командиру, что практически сразу же после попадания торпед с крейсера передали сигнал бедствия с указанием точного места корабля и призывом о немедленной помощи.

Затем Маквей вышел на крыло мостика и крикнул морякам, сгрудившимся у лееров левого борта, чтобы они спасались. Сложив руки рупором, капитан 2 ранга Флинн прокричал ту же команду. Многие матросы, не ожидая команды, бросились в воду сразу после взрыва. А поскольку крейсер так и не остановился, их головы прыгали на волнах уже примерно в миле за кормой.

На шканцах крейсера распоряжался раненый капитан 3 ранга Липски, старший артиллерист «Индианаполиса». С ним неожиданно столкнулся старшина комендоров Хоннер, который позднее вспоминал, что «Липски, который очень сильно обгорел, передал ему записку для своей жены. Он считал, что ему уже не спастись, а поскольку я не был ранен, он полагал, что мне это удастся».

Убедившись, что все матросы одели спасательные жилеты, Липски, по своей собственной инициативе, дал приказ оставить корабль. Через несколько секунд на палубе появился капитан 2 ранга Флинн, скомандовав: «Быстро за борт, ребята!»

Капитан 3 ранга Джозеф Рейд распоряжался на корме, где сгрудились сотни перепуганных молодых матросов. Они толпами бросались за борт. Рейд тщетно пытался навести хоть какой-нибудь порядок. В темноте не было видно, что увеличивающийся крен на правый борт обнажил еще работавшие правые винты. Прыгающие с кормы матросы попадали в них, как в ножи огромной мясорубки, которая крошила их на куски.

Через несколько минут после отдачи приказа «Оставить корабль!» капитан 1 ранга Маквей также решил, что настала пора спасаться и ему самому. Штурман Дженни, которому командир приказал проверить, успела ли радиостанция крейсера передать в эфир сигнал бедствия, на мостик не возвращался. Командир решил проверить это лично. Кроме того, он хотел сам убедиться в том, что крейсер получил смертельные повреждения.

Оставив мостик, Маквей прошел через штурманскую рубку в свою походную каюту, где взял свой спасательный жилет. Выйдя из походной каюты, Маквей столкнулся с капитаном 1 ранга Крочем, пассажиром, взятым на борт на Гуаме, который ночевал в салоне Маквея:

— Чарли, у вас нет лишнего жилета?

Маквей вернулся в каюту, нашел там надувной жилет и передал его матросу Гаррисону, случайно оказавшемуся поблизости.

— Надуйте его, — приказал Маквей, — и отдайте капитану 1 ранга Крочу.

А сам пошел дальше, надеясь добраться до радиорубки.

Маквей уже поставил ногу на ступеньку трапа, ведущего вниз на сигнальный мостик, когда «Индианаполис» внезапно резко повалился на правый борт. Крен крейсера достиг 60°. Было 00:17. Все живое и неживое покатилось в сторону правого борта. Грохот сорвавшегося с креплений оборудования смешался со страшным воем людей. Капитан 1 ранга Маквей удержался на ногах только потому, что держался обеими руками за поручни трапа. Подтягиваясь на руках, ползком на коленях командир добрался до накренившегося настила сигнального мостика, откуда дальше вниз шел трап, ведущий в радиорубку.

С трудом преодолев и этот трап, Маквей, не найдя, разумеется, никого в радиорубке, в итоге спустился на верхнюю палубу. Там он обнаружил несколько матросов, которые собирались прыгать за борт без спасательных жилетов. Командир остановился и крикнул им:

— У первой трубы лежит плавучая сеть. Бросьте ее за борт, а потом прыгайте сами. Она выдержит вас всех. Корабль еще достаточно времени продержится на плаву.

Несколько драгоценных секунд матросы пытались отдать принайтованную к рымам сеть, но не смогли этого сделать. Маквей закричал им: