Ничем не интересуюсь, но всё знаю

Началось расследование.

Выяснилось, что Цивин и Дрожжина черные риелторы. У них пятнадцать квартир, которые они отжали у одиноких стариков.

Сладкой парочке грозит немалый срок по статье «мошенничество».

На телевизионном экране показали Наталью Дрожжину в железной клетке.

Мне стало не по себе. Пожилую женщину, актрису, красавицу посадили в клетку, как серийного убийцу. Она мошенница, но не людоед из американского фильма «Молчание ягнят». Кто-то перестарался.

В конце телевизионной передачи объявили: «Подсудимую отпускают домой под подписку о невыезде». Это значит, что во время следствия она может находиться у себя дома и являться в суд по первому требованию.

Молодой мент, он же полицейский, достал ключ и отворил дверь клетки. Дрожжина вышла аккуратно, по-старушечьи. Она не поверила своему счастью.

– Спасибо! – вскрикнула она. – Спасибо! Спасибо!

Ее лицо осветилось счастьем, глаза сверкали сквозь слезы.

– Я сделаю все, что вы скажете! Я приду по первому зову. Спасибо! Спасибо!

Актриса осознала, что ночь она проведет не в камере с уголовниками, а у себя дома. В своей постели, с удобным ортопедическим матрасом. Утром она примет душ, закутается в турецкий халат и выпьет чашечку кофе, а может, и две.

– Спасибо! – Старая актриса с подлинной любовью смотрела на мента.

Мне захотелось, чтобы Цивин и Дрожжина отделались условным сроком и весомым штрафом. Пусть отдадут назад все, что огребли неправедным путем. Пусть уверуют в Бога и отмолят свои грехи или хотя бы прекратят привычную деятельность.

В чем их ошибка? В жажде наживы. Они захотели больше, чем смогли проглотить. И подавились.

И еще одно: не надо было связываться с цыганкой.

Цыгане – это природа. Их не обманешь. Разве можно обмануть утренний туман, дорогу, реку?

Через три месяца Цивин и Дрожжина снова появились в программе у Малахова.

Они обзавелись правильным адвокатом, который грамотно разрулил все происходящее.

Имя этого адвоката – Кучерена. Он находится в первых рядах адвокатуры.

Я помню Кучерену по истории с дачным кооперативом «Рыбник». Ее широко освещали по телевидению.

Кому-то понадобились эти земли. Я даже знаю кому, но промолчу. И этот кто-то начал крушить существующие дома, вышвыривая людей на улицу. Лужков пообещал возместить квартирами, но люди не соглашались. Дом на земле лучше, чем однушка в спальном районе.

Лужков объявил: «Я не люблю жлобов».

Народ вышел с плакатами: «Мы не жлобы», «Жлобы не мы». Их возглавлял молодой белокурый Кучерена.

Лужков обернулся к нему и спросил:

– А тебе-то какое дело? Какая тебе разница?

– Людей жалко, – простодушно ответил Кучерена.

С тех пор он мил моему сердцу.

Цивин и Дрожжина явились на передачу заметно похудевшие. Это их украшало.

В студии, как всегда, стоял хай, все перебивали друг друга. Малахов это любит. Видимо, хай – его фирменный знак: близко к жизни. Орут до хрипоты, перебивают друг друга, ничего не понятно. Такое впечатление, что некоторые скандалисты наняты за деньги, получают горловые. Они стараются до хрипоты, хочется засунуть им в рот кухонное полотенце.

Тем не менее в этом хаосе Кучерена разгреб себе пространство и доходчиво объяснил: невозможно назначить суд, поскольку Гитана Аркадьевна (жена Баталова) не идет ни на какие контакты. Ничего не подписывает. Никому не верит.

Однако Кучерена найдет выход. На то он и Кучерена.

Цивин держит слово с багровым лицом. Жилы надулись от напряжения. Как бы его не хватил удар прямо в студии.

Дрожжина сидела, аристократически бледна. Выделялись глаза, активно накрашенные, буквально японская маска. Она всплакнула, намекнула на плохой анализ крови – угроза рака. Дрожжина – актриса, но здесь она не играла. Действительно, неприятно, когда тебя шельмуют на всю страну и ты сидишь по уши в человеческом презрении. Невозможно выйти из дома. Могут плюнуть в лицо. И все из-за полоумной Гитаны.

Я пришла к выводу. Правда – посередине. Цивин и Дрожжина не такие уж отпетые мошенники, какими их выставили. Но нет дыма без огня. К ним много вопросов. Кучерена разберется.

Что касается Гитаны – все очень просто. Человек – не черепаха, триста лет не живет. Гитане восемьдесят шесть, немало. Пора подумать: на кого оставить свою дочь в инвалидном кресле?

Гитана боится ошибиться. Можно понять: Маша – беспомощна, а вокруг плотным кольцом сидят шакалы и ждут добычи.

Жизнь груба и равнодушна. И никому ни до кого нет дела. Только слова.

Гитана это хорошо знает. Хитро заточенным людям Гитана не по зубам.

Еще одно спорное наследство – Людмилы Гурченко.

Людмила Марковна умирать не собиралась, поэтому завещания не оставила.

Наследники первой очереди: муж – продюсер Сенин и дочь – Мария Королева, медсестра.

Судиться они не стали. Решили разделить наследство полюбовно. Я не вдавалась в подробности наследства, но знаю, что раздел был мучительным. Каждый хотел оттянуть себе кусок побольше.

После смерти Людмилы Марковны Малахов пригласил Машу на передачу «Пусть говорят».

Миру предстала пятидесятилетняя женщина, абсолютно неухоженная. Во рту не хватало половины зубов, под глазами мешки тяжело пьющего человека. От матери – ничего. Чувствовалось – ей нет до себя никакого дела, в отличие от Людмилы Марковны.

Примадонна получила от природы тончайшую талию – сорок восемь сантиметров – и прекрасные глаза.

Время шло и несло свои разрушения. Людмила сражалась со временем, как тореадор с быком. Она не допускала следов увядания, делала постоянные подтяжки. Эти подтяжки давали свои осложнения, мышцы уже не держали веки, но Людмила до конца оставалась примадонной и даже в гробу лежала как дорогая кукла. Ей сделал лицо первоклассный стилист, поклонник Людмилы Марковны. Видимо, они договорились заранее.

Внешность для актрисы – средство выражения. Это ее инструмент. А Людмила Гурченко – актриса милостью божией. Отец звал ее Богинечка. И был прав. Самым любимым мужчиной Людмилы Гурченко был ее отец. После смерти отца Людмила серьезным образом носилась с идеей воскрешения. Она хотела его воскресить.

Вернемся к передаче «Пусть говорят». Маше предложили спеть песню из «Карнавальной ночи». Согласилась. Поет мимо нот.

Мария Королева – ни в мать, ни в отца. Может быть, глаза Бориса, но трудно разобраться в чертах пьющего человека.

Я знала ее отца Бориса Андроникашвили. Мы одновременно учились в Институте кинематографии на сценарном. На разных курсах.

Люся Гурченко, юная и прекрасная, впервые увидела Бориса в столовой. Он вошел, и Люся уронила поднос с тарелками. Это был солнечный удар. Борис и в самом деле законченный красавец. В нем две крови: грузинская и немецкая. Его мать – грузинская княжна, отец – знаменитый писатель Борис Пильняк, расстрелянный в тридцать восьмом году. Ему было тогда сорок два года. Причина ареста: шпионаж в пользу Японии. В те времена такое обвинение было в порядке вещей.

Я не могу себе представить, что чувствовал человек в расцвете сил, когда его волокли на расстрел. Понимать, что умираешь, и не понимать – за что.

Какие страшные годы выпали нашим молодым родителям.

Грузинская княжна отправила маленького сына к своей матери, в Тбилиси, спрятала его под фамилией Андроникашвили. Носить фамилию отца было опасно. Красота обоих родителей передалась ребенку и умножилась. Борис красавец. Девушки висели на нем гроздями. Юная Люся Гурченко увидела и сгорела. Ее предупреждали: не верь, не смей, но любовь зла. Люсе казалось: с другими он один, а с ней будет совершенно другой. У них все будет иначе.

Но иначе не получилось. После «Карнавальной ночи» Гурченко была нарасхват. Она колесила по стране с концертами, уставала, зарабатывала. А Борис ничего не делал. Сидел на ее шее, жил за ее счет. В пишущую машинку был вставлен чистый лист, и на нем красовалась одна-единственная фраза: «По дороге шел человек». А что за человек, куда шел и зачем? Все это оставалось невыясненным.

Люся работала, потому что она хотела работать. А Борис гулял, потому что он хотел гулять.

Талантливый человек – это человек действия.

Борис тасовал женщин как карты в колоде. Женщины – это его времяпрепровождение. Они заполняли день. Надо же чем-то его заполнить.

Кира Андроникашвили относилась к Люсе и ее родителям свысока. Она – княжеский род, а Гурченки – батраки. Но батраки родили примадонну, а князья – человека из массовки.

Люся и Борис родили девочку Машу. И вскоре разошлись.

Борис пять лет был гражданским мужем Нонны Мордюковой. Все повторилось: Нонна зарабатывала, а Борис бездействовал.

Удивительным образом, но такие мужчины-бездельники чувствуют и выбирают женщин, которые согласны тащить воз за двоих.

Нонна Мордюкова рассказывала мне: самые счастливые минуты ее жизни были в ресторане. Заработав деньги, она отправлялась с красавцем Борисом в ресторан. Официант принимал заказ, впереди предстояла реальная выпивка, рядом молодой и желанный красавец – что может быть лучше!

У Людмилы Марковны было пять мужей. Кобзон не считается. Брак был коротким.

Музыкант Константин Купервейс (пятый муж) – на пятнадцать лет ее моложе. Последний муж – на двадцать шесть лет моложе.

Самое большое богатство человека – жизнь. А самое большое богатство жизни – молодость. Выходить замуж за мужчину с такой разницей – то же самое, что играть в заранее проигранную игру.

Каждый муж жил за ее счет. Видимо, сильные женщины притягивают слабых мужчин. И наоборот.

Музыкант Константин Купервейс существовал возле Люси как мальчик на побегушках. Его мама (свекровь Люси) страдала. Брак с примадонной казался ей катастрофой: ребенка не родила, не выполняет домашних обязанностей. Рядом с ней ее сын совершенно не развивается как личность, сплошной тормоз. Мамаша втихаря нашла подходящую невесту и вытащила сына из прежней семьи.

Все происходило за спиной у Люси. Она восприняла это как предательство. Страдала. Они прожили вместе восемнадцать лет, Маша звала его папой.

Костю Купервейса я никогда не видела, а Бориса знала только в молодости. Возможно, в среднем возрасте это был другой человек. После всех проб и ошибок он женился на грузинке. Она родила ему двоих детей. Семья была прочной.

Борис умер рано. Ему исполнился шестьдесят один год.

Передача Малахова. Я жадно всматриваюсь в лицо Маши Королевой, пытаясь выискать в ее лице черты родителей. Но трудно разобрать в такой запущенной внешности. Если бы Люся была жива, никогда не допустила этой передачи. Взорвала бы всю студию вместе с Малаховым. Дочь – ее слабое звено.

Все отмечают в Маше скромность. Но скромность идет звездным людям. Гагарину, например. А с чего бы пьющей медсестре не быть скромной?

Стало известно, что Маша внезапно умерла. Это неудивительно. Было ясно, что она не следит за своим здоровьем.

Доля в наследстве перешла внучке Елене. Елена сцепилась с родным отцом. Высокие отношения.

Имя и жизнь не всегда совпадают. Имя несется к звездам, а жизнь тянет в пропасть. Но надо всем этим стоит памятник на Новодевичьем кладбище. Если бы примадонна его увидела, осталась бы довольна.

Стройная, прекрасная, в бархате кулис и громе аплодисментов стоит неповторимая примадонна, и ничто житейское к ней не липнет, соскальзывает, как с бриллианта.

В нашем писательском поселке жили выдающиеся личности двадцатого века: Юрий Нагибин… Сейчас назвали улицу его именем. Улица маленькая, буквально тупик. Но это не имеет значения, особенно для самого Нагибина.

В поселке жили Людмила Зыкина, Эльдар Рязанов, Зиновий Гердт, Константин Симонов, Михаил Матусовский, Виктор Драгунский, поэт-футурист Семен Кирсанов, драматург Эдуард Володарский, выдающийся режиссер Михаил Ромм – буквально вся творческая элита страны.

Сейчас нет никого. Произошла смена поколений.

Новая верхушка поселка – богатые люди. Но это уже совсем другая страна и другая история. Прошлое ушло в прошлое.

Напротив моего дома живет поэтесса Серафима – носатая, мелкоглазая, со слабыми кудряшками надо лбом. Похожа на постаревшую овцу.

В детстве ее мама огорчалась, глядя на дочь и говорила: «не удалась». Серафима это запомнила. В свое время она вышла замуж. Молодой муж, родом из Одессы, смотрел на нее и говорил: «некрасива», делая ударение на последнем «а». Серафима действительно была некрасивой и обросла комплексами. Стала злобная и не скрывала этой особенности. На нее обижались все по очереди. Не могли понять причину хамства. А причины было две: не удалась и некрасива́. Серафима не любит людей, которые достигли большего, чем она. А таких большинство.

Все хотят оставить свой след на земле и оставляют в виде детей. А Вовик – не хочет. Вовик – мой сосед справа. Он музыкант и бизнесмен. У него своя студия звукозаписи. Вовика зовут Мурыга, поскольку его фамилия Мурыгин.

Мурыге за шестьдесят. У него нет детей. Я спрашиваю:

– Почему у тебя нет детей?

– А я их не люблю. У меня нет с ними общих интересов.

Я пожимаю плечами. Дети – это дети, а не единомышленники.

У Мурыги стадо певичек, которые записывают диски в его студии. Мурыга использует певичек в хозяйстве. Они убирают его дом, моют окна, как наемные работники из фирмы «Заря». Потом Мурыга избавляется от них со скандалом.

От одной из них по имени Галя избавиться не получилось. Она забеременела без спроса и родила мальчика. Мурыга растерялся, а мальчик рос – шустрый и смышленый. Я спросила:

– Будешь отдавать его в детский сад?