Драконья Игра

Мальчик чуть задрал голову и посмотрел лорду Ледума в глаза.

— Вопрос в другом: что будешь делать, когда объявится твой кредитор? Боюсь, он больше не запишет в долг. Он выставил тебе счет и захочет получить своё.

— Какой еще к черту счет, — внезапно разозлился правитель. Чтобы успокоиться и не видеть гостя, маг сделал несколько порывистых шагов по направлению к окну. — Я не брал у него жизнь взаймы. И с чего ты взял, что Карл появится вновь? Не спорю, он один из опытнейших магов Бреонии и как оборотень давно набрал силу, но все же… Для битвы с беловолосым вожаком, даже если бы тот был один, он слишком стар и слаб!..

— Чтобы победить — да, — легко согласился ящер. Радужные глаза внимательно следили за человеком. Тот нервно перемещался по комнате из стороны в сторону, подобный дикому зверю в клетке. — Но чтобы выжить — в самый раз. Не списывай своего дружка со счетов, он далеко не так глуп, чтобы ввязываться в безнадежную драку. Менея мертв, а Саранде не стала бы рисковать своей рыжей шкуркой, вмешиваясь в священный поединок. Кроме того, и Саранде, и сам Арх Юст пока молчат о случившемся и об исходе схватки. А это значит, Карлу удалось уйти. К тому же, ничто не мешало Карлу полакомиться парой-тройкой твоих подданных — и стать моложе и сильнее. Ты так долго держал волка на диете, что позабыл, на что тот способен. Позабыл, что он не травоядный и вовсе не твой домашний питомец.

Лорд Эдвард поджал губы. Незачем было напоминать, что по его городу, как ни в чем ни бывало, разгуливает голодный хищник. И без того Карл ни на минуту не выходит из головы. Как бы озадачить этой проблемой еще и Винсента?

Как приказать разыскать того, кто давным-давно должен был разложиться в земле?

В щекотливое же положение он себя поставил. Много лет назад лорд Эдвард сам сообщил канцлеру, что убил оборотня, и велел закрыть дело. Лорд не может отказываться от своих слов. Лорд не может показывать слабость, не может потерять лицо. Кроме того, зная радикальную честность главы особой службы… сокрытие столь важных фактов может всерьез травмировать канцлера.

— Но Карл оспорил право Арх Юста на доминирование, — холодно напомнил маг, мысленно возвращаясь к предмету разговора. — Пока это право оспорено, Юст не может считаться Архом — полновластным вожаком верховного клана. Он непременно должен убить бросившего вызов, даже если для этого придется гоняться за наглецом по всей Бреонии. Даже если Карл до сих пор не убит, у него наверняка прибавилось множество новых забот. Достаточно много, чтобы отложить мщенье на какое-то время.

— Тем не менее, как и Арх Юст, он еще вернется, — размеренно продолжил беседу Альварх, мягко, но настырно выводя её в прежнее русло. И складывалось неясное, гаденькое ощущение, что чего-то хитроумный ящер не договаривает. — И я вновь спрашиваю, что ты намерен делать тогда.

— Я верну его назад, — сквозь зубы процедил правитель, раздраженно смахнув молочно-белую прядь со лба, — или убью. Уже давно следовало бы сделать это…

— Нельзя, — решительно запретил дракон. Чистый голос его прозвучал непривычно низко, а лицо в один миг приняло бесстрастное выражение: ласковую улыбку словно стерли с него мокрой тряпкой. Смеющиеся глаза потемнели, как небо перед грозой, непрерывное мельтешение зрачков остановилось. — Не искушай судьбу. И без того вмешались вы двое в установленный порядок событий и изменили то, что было начертано! Последствия пока непредсказуемы.

— О чем это ты? — едва не поперхнулся лорд Ледума. — Смерть была так вероятна?

— Фактически неотвратима, — пожав плечами, нехотя признал ящер. — Ловушка оборотней, подготовленная безукоризненно, должна была увенчаться успехом.

— Славные новости, и как вовремя! Так какого дьявола ты не предупредил меня заранее, Альварх?

Дракон ответил далеко не сразу, задумчиво глядя куда-то прямо перед собой.

— Я не имел бы права вмешаться, но речь сейчас не о том, — вполголоса произнес он наконец. — Увы, не сразу заметил я, какая опасность тебе грозит. Всё намного серьёзнее обыкновенной попытки убийства. Разрозненные нити злого рока оказались найдены и умело сплетены в сеть. Блестящие, яркие нити, спрятанные среди серого полотна ничтожно малых вероятностей. Нарочно сплетенные, нарочно спрятанные. Конечно, вся эта тонкая, деликатная работа была произведена не сразу — за время моего отсутствия в мире. Тот, кто сделал это, как известно, лучше меня разбирается в скрытых причинах и следствиях… Ты ведь знаешь, о ком я, не так ли?

Лорд Эдвард знал.

Знал он и то, что даже драконы не могут отвратить злой рок — должное произойти обязательно, во всех бесконечных вариантах.

О боги, нет ничего хуже, чем оказаться уловленным в сети злого рока. Эти сети прочны.

Это значит, острый меч судьбы будет и дальше нависать над ним, пока рок не свершится. До той самой поры правитель Ледума — в постоянной опасности, на волосок от насильственной смерти.

— Неужели так сложно перестать впутывать меня в свои треклятые Игры? — вяло и даже как-то устало огрызнулся маг, прекратив беспорядочно расхаживать взад и вперёд.

Лицо его было бледнее обычного.

Глава 10, в которой спорят о неотвратимости судьбы

— Не воспринимай сказанное как приговор, — голос коснулся слуха мягче кошачьей лапки: острые когти втянуты.

Доводилось ли когда-либо прежде слышать от высшего дракона слова, сказанные столь благосклонным, почти извиняющимся тоном? Как ни старался, правитель Ледума не мог припомнить такого небывалого случая. Тем не менее, в теперешней ситуации слов было крайне мало, чтобы утешить.

— Фактически, злой рок был создан искусственно, и почти наверняка он не столь… неотвратим.

Лорд Эдвард молчал. Несмотря на видимое спокойствие, сознание мага до краев захлестывала ярость, а сердце грызло самое ненавистное из чувств — бессилие изменить что-либо.

Бессилие, которое хуже смерти.

Альварх осекся. Ясно видел он расцветающие в ауре заклинателя цветы эмоций, манящие броские цветы, но не мог вкусить их горький нектар. Увы, не для него буйствовали ядовитые краски. Не на него направлены были желанные стрелы эмоций — они расходовались вхолостую… утекали вместе с драгоценной ментальной энергией, запасы которой вновь предстоит восполнять.

Ментальные силы правителя Ледума неизменно впечатляли, но в то же время заставляли дракона всерьез досадовать на характер мага, тратящего их так необдуманно, так неэкономно. Так вздорно, как сорит деньгами транжира, сущий мот.

Это нужно остановить! Он должен успокоить человека.

— Исход не предопределен, — вслух продолжал размышлять Альварх, бросая обеспокоенные взгляды на собеседника, — иначе это не может считаться Игрой. Возможно, вмешавшись, Карл взял на себя часть тяжести твоей судьбы. Возможно, в нем, как в футляре, надежно спрятан теперь кусочек твоей смерти.

Правитель по-прежнему не реагировал. Дурные новости оглушили его, застали врасплох. Нужно было время, чтобы, что называется, переварить их, примириться с ними.

В непростом же положении он оказался, а может статься — в безвыходном? Что ж, по крайней мере, ясно теперь, кто стоит в самом центре водоворота последних событий: тот, с кем человеку невозможно бороться. Сопротивляться воле дракона было подобно тому, как пытаться выстрелом сбить полуденное солнце. Такой противник был не по зубам даже лорду Ледума. А потому ему оставалось только яриться и этими самыми зубами судорожно скрежетать.

Как же выяснить, кто станет оружием в невидимой руке врага: Карл, Арх Юст или Саранде? Или и вовсе — лорд Аманиты Октавиан Второй Севир?

Кто сумеет дотянуться до него сквозь все преграды и свершить роковой приговор?

— Едва очнувшись ото сна, я заметил, что будущее Ледума не просматривается ясно даже на самое ближайшее время, — вынужден был признать ящер. — С первого взгляда это показалось связанным с грядущей масштабной войной, но теперь… прояснились истинные причины.

Лорд Эдвард слушал, слушал долго, но терпение его имело границы даже во время разговоров с Альвархом. И оно иссякло.

— Ты ведь не сможешь спасти меня, так? — заклинатель наконец снизошел до ответа. — Это ты пытаешься сказать?

Своей звериной интуицией беловолосый и сам почувствовал, узнал в какой-то момент боя тяжёлую поступь судьбы — время умирать. В тот самый момент, когда явился Карл и отвлёк на себя внимание его палача.

Ангельской внешности мальчик посмотрел на него почти испуганно. Но уже в следующее мгновенье на прелестное лицо вновь было наброшено выражение невозмутимое и безмятежное.

— Эдвард…

— Хватит юлить, — отмахнулся маг, не давая закончить фразу. Опустившись в кресло, он стиснул резные подлокотники из красного дерева — неосознанно и с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Хватит осторожно ходить на цыпочках вокруг да около. Двадцать лет Лиарх по нитке конструировал реальность, которая вот-вот обрушится мне на голову. Нет никаких шансов, что он где-то ошибся. Признай, на сей раз хитроумный ублюдок взял нас обоих за горло…

— Довольно! — дракон самую малость повысил голос. Надо заметить, повышал голос он столь же чертовски редко, как и делал его доброжелательным. Но — лорд Ледума упорно не хотел ничего замечать. — Возьми себя в руки. Это Игра, а значит, шанс одержать верх есть у каждой из сторон. А я — я никогда не проигрываю и не желаю знать вкус поражения. В этот раз особенно.

Он выделил последнюю фразу, выразительно глядя на своего стража.

…Недавняя сцена всё еще зримо стояла перед глазами, слишком яркая. Видеть заклинателя у своих ног, окровавленного, обессиленного неравной борьбой — картина произвела неожиданно сильное впечатление. Не просто видеть, но знать, знать: кто-то другой посмел сотворить это, кто-то другой посмел тронуть его стража. Удар по самолюбию оказался чувствительнее, чем того ожидал сам Альварх. Повторения нельзя допускать. Нельзя дозволять оборотням подобные дерзкие выходки!

Этот человек принадлежит высшему дракону: он будет страдать, он будет истекать кровью только по желанию хозяина, и ни по чьему другому. Даже если этот другой — его собственный старший брат.

— За всем этим стоит Лиарх, — сквозь зубы бросил правитель, — который тоже никогда не проигрывает.

— Верно, — бесстрастно подтвердил мальчик. — Как известно, Лиарх считает тебя «неправильным» стражем. Навязчивая мысль засела у него в голове и вот уже много лет не дает старшему брату покоя. Он никак не может смириться с тем, что я пошел у тебя на поводу и создал стража, каких не бывало прежде. Брат уверен: само твоё существование противоречит фундаментальным догматам, взламывает законы жизни и смерти.

Хоть он и не подал виду, а слова лорда задели высшего. Испокон веку они с Лиархом вели свою вялотекущую Игру, лениво покусывая друг друга исключительно от скуки. Но на сей раз брат переступил границу. Он зашёл далеко: очередной удар достиг цели и оказался чувствителен. Удар проник сквозь крохотную щель в сияющих доспехах, в единственное уязвимое место — смертного, которого дракон не сумел защитить.

— Лиарх сам, своими руками взламывает законы, — хмуро возразил заклинатель, покачав головой. — Он лично направил в девятую башню ювелира. Тот сумел убить стражей — и таким образом вся дальнейшая цепочка событий сделалась возможной. Именно Лиарх нашел и вытащил эту цепочку из бесконечного множества пространства вариантов! Ничего не случилось бы без личного вмешательства великого.

— Подобное опрометчивое раскачивание баланса определенно не пройдет без последствий, — задумался ящер. — Старейшинам это не понравится. Очень не понравится.

Альварх говорил о старейшинах драконов. Насколько знал лорд Эдвард, все они сейчас могли считаться старейшинами: новых драконов не появлялось уже очень давно. Конечно, какие-то из ящеров были старше и влиятельнее, какие-то младше и слабее, и голоса их были неравны.

— Как будто мнение старейшин будет иметь какое-то значение для планов Лиарха! — взвился заклинатель, постепенно выходя из себя. — Ты должен покончить с ним. Прежде чем он измыслит и приведет в действие новую вероломную ловушку.

Изящная бровь мальчика недоверчиво выгнулась.

— Не забывай, ты говоришь о моем брате.

— И что с того? — правитель чувствовал всё большее раздражение и уже не мог контролировать ни эмоций, ни даже слов. — Расписываешься в собственной слабости? Не думал, что доживу до этого дня.

— Ты требуешь, чтобы я в обход вердикта старейшин свершил расправу над своим старшим братом? — ледяным тоном уточнил высший. — Ради… тебя?

— А ты и вправду веришь, будто Лиарх затеял всю эту историю, чтобы заполучить такую мелкую сошку, как я? Чтобы уловить какого-то незначительного человека великий дракон сплетал сети злого рока целых двадцать лет? Нет, абсолютно невозможно! Я лишь мозолю ему глаза, а главная цель манипуляций — это ты…

Сощурившись, мальчик бросил один-единственный краткий взгляд и отвернулся. Медленно подошел к залитому солнцем стрельчатому проему окна. Заходящее светило вызолотило его силуэт теплым контровым светом. Заклинатель отчего-то запнулся, на полуслове оборвал свою обличительную тираду.

Нет… не просто запнулся — физически он не мог продолжать говорить!..

Подобное было намного быстрее, чем успокаивать словами. Следуя букве их договора, Альварх даже вскользь не касался сознания мага, но природа особой связи дракона со стражами была такова, что тот был способен управлять телом любого из них так же легко, как своими собственными пальцами. При необходимости и находясь достаточно близко, древний ящер мог руководить стражем, как марионеткой.

Внешне тотальный контроль дракона никак не угадывался. В такие минуты маг чувствовал себя тряпичной перчаточной куклой, натянутой на чужую руку. То были странные ощущения. Осознание того, что каждый твой вдох, каждый выдох происходят с чьего-то разрешения, просто потому что тебе это позволяют, может быть весьма травматичным, особенно для непокорных натур.

Зная, насколько разрушительное воздействие несет такой опыт, ящер тут же отпустил человека. Почти никогда не пользовался он этим средством, что делало эффект поистине сокрушительным.

— Брат вовсе не считает тебя мелкой сошкой, — мягко выдохнул дракон, ощущая, как человек отвлёкся от мыслей о Лиархе, и тонкая струйка старой ненависти лениво потекла в него. — Напротив, по каким-то причинам он склонен преувеличивать твоё значение.

Если бы мог, правитель Ледума немедленно и с удовольствием вышвырнул бы его в окно, на фоне которого по-прежнему угадывался лишь изящный мальчишеский силуэт, обрамленный сияющим ореолом. В окне разгоралось живописное пламя заката, и вся комната окрасилась в те же приятные глазу тона. Альварх улыбнулся.

Поняв настроение светоносного существа, лорд Эдвард откинулся на высокую спинку кресла и с некоторым трудом сумел вернуть себе и выдержку, и контроль над ментальной энергией, как это и полагалось заклинателю его уровня.

— Правила Игры существуют не по прихоти драконов, дитя, — вздохнул высший, и в льющемся пьяным медом голосе зазвенели стальные нравоучительные нотки. — Мироздание не так-то легко обмануть, и пытаться сделать это — чревато. Сложная система жизни способна к саморегуляции и поддержанию естественного баланса. Непросто изменить узоры в священной ткани бытия. Если что-то слишком сильно сместит баланс, мироздание само отрегулирует это, и самым жёстким способом.

Они находились в Западных покоях высочайшей резиденции. В этот час из окон открывался великолепный вид на вечернюю зарю — в те дни, когда город не был залит доверху дождём или туманом. В такой день, как сегодня. Кровавой кляксой закат растекся в половину неба и выглядел даже немного зловеще.

— Брат спутал нити судьбы и сплел сети злого рока искусственным путём, — не поворачивая головы, пояснил Альварх. — Система против такого вмешательства, она очевидно пытается саморегулироваться, исправить вносимые извне коррективы. Лиарх направил в башню ювелира — да, это спровоцировало ловушку оборотней. Но это же самое и освободило Карла, который тебя из ловушки вытащил. Может статься, мой брат перехитрил сам себя.

Восстановив самообладание, лорд Эдвард предусмотрительно молчал и слушал эту маленькую лекцию.

Невольно вспомнился ему недавний эпизод с Рэйвом. Сейчас, задним числом становилось ясно: ворон наверняка знал о зеркальной ловушке в девятой башне. А значит, знал и его хозяин. То было бесспорным доказательством причастности, которое можно вынести на суд старейшин и добиться для Лиарха законного наказания… Но по каким-то причинам заклинатель не мог переступить через себя и рассказать о неслучайной этой встрече. Сообщать о разговоре со спутником не хотелось, словно их связывал очень странный, сомнительный секрет, который может запятнать и самого лорда-защитника.

— Ты полагаешь, брат посмеет восстать против меня, но подобное немыслимо. Он никогда не нарушит священные законы иерархии. Такого не случалось прежде.

— Так уж и не случалось? — с сомнением протянул маг. — Выходит, ты правишь драконами с сотворения мира? И не бывало другого высшего, которого кто-то предал… возможно, даже ты сам?

— Думаю, ты ошибаешься в выводах, дитя, — не отвечая, сдержанно произнес ящер. — Это решение я приму, когда придёт время.

Лорд Эдвард поднял руки, давая понять, что не желает больше спорить.

— Твой брат большой плут, — сказал он только. — Разберись с тем, что он натворил на тонких планах реальности.

— Мне нужно внимательно изучить все комбинации замысла Лиарха, чтобы найти уязвимости, — с тяжелыми нотками согласился дракон. — Будь пока осторожен. Не усугубляй положение, не лезь на рожон. Нужно затаиться и выждать немного. Бездействие должно стать твоим следующим ходом.

— Ну уж нет, — без раздумий отрезал правитель. — Бездействие мне не с руки: не в моем характере прятаться.

Белокурый мальчик обернулся и внимательно посмотрел на собеседника. На лице его мелькнуло и исчезло взволнованное выражение.

— Не упорствуй, — тихо предупредил он. — Каждое твоё действие сейчас — трепыхание бабочки в паутине, только крепче стягивает сеть. Власть, репутация — забудь про них. Это то, что можно потерять и вернуть. Жизнь — единственное, чего вернуть нельзя. Не принимай никаких решений и не делай ничего, выходящего за рамки повседневного.

— Лиарх играет со мной, как кошка с мышью, — недовольно фыркнул маг, — и имеет конкретную цель. Игра его, хоть и не очень честная, а верная. Не скрою, неизбежность известного исхода устрашает меня. Но я не могу допустить, чтобы в моей жизни появился страх перед фатумом. Если я запущу его в своё сердце — я уже проиграл. Это исключено. Я буду действовать, как и планировал, как будто ничего не произошло.

В конце концов, не рассчитывает же ящер, что лорд Ледума станет отсиживаться во дворце, дожидаясь, пока он разберется с махинациями своего помешанного на Игре брата.

— Тебе следует пропустить ход, — с силой воскликнул Альварх, — и вытерпеть период бездействия! Обещаю, в этом случае я смогу защитить тебя.

Правитель с изрядной долей скепсиса пожал плечами.

— Ты сам знаешь: Большая Игра не прерывается. Не стоит пропускать ходы.

Ящеру совсем не понравился этот боевой настрой. Он подошел и встал вплотную к креслу, в котором вальяжно устроился человек. Золотые глаза были холодны и темны.

— Неужели одной смерти тебе показалось мало? — лорд Эдвард услышал недобрые нотки. — Не теряй головы, дитя.

— Великий изволит сыпать остротами?

— Всего лишь скучная проза жизни. Так каковы же планы бесстрашного правителя Ледума?

— Я найду Карла, — сухо процедил заклинатель, — и верну обратно в его персональный ад. Или вырву из груди волчье сердце.

Мальчик только покачал головой.

— Я так не думаю.

— Но нельзя просто позволить Карлу безнаказанно разгуливать на свободе, — упрямо возразил лорд Эдвард. — Он опасен.

— Ты так переживаешь, что он оказался на свободе. Словно это не худшее, что может случиться с непробужденным разумом.

— Я ни за что не допущу этого, — с нажимом повторил маг, глядя прямо в лицо дракону. — Волк не должен быть свободным.

Альварх снисходительно рассмеялся.

— Почему тебя так волнуют условности, дитя? Что есть свобода? Нет более лицемерного и лживого человеческого слова. С точки зрения пчелы она свободна, но с точки зрения пасечника — пчела лишь собирает для него мед. На своём уровне сознания каждый из них по-своему прав. Не нужно пытаться постичь больше, чем нужно для спокойной жизни — этот путь ведёт к разочарованию. Довольно предаваться романтическим глупостям. Слабому разуму требуются четкие рамки, строгий контроль. Человек нуждается в ограничении просто чтобы переносить бытие. Дай человеку подлинную свободу, и он с радостью повесится сам. Свобода — тяжкий выбор и самое тяжкое бремя. Нужно быть благодарным, если кто-то несёт его за тебя. Так что оставь Карла в покое. Поверь, он будет достаточно страдать и без твоих хлопот.