Итак, я стала ведьмой

Жалобно скрипнула половица, раздался звук бьющегося стекла и тихое ругательство. Тяжелые ботинки давили осколки, с мерзким хрустом превращая их в стеклянную крошку.

Мне только и оставалось, что сидеть в своем укрытии и молиться. И, о чудо, мои просьбы о помощи были услышаны. «Гость» потоптался по кухне еще пару секунд, и вышел.

Я слышала звуки открывающихся шкафов в соседней комнате. Неизвестный обшаривал квартиру Елизаветы Ивановны. Что-то упало с громким грохотом, и я невольно вздрогнула.

«Надеюсь, тебя там пришибло, гад», — мстительно подумала я. Но такого везения не бывает. Неизвестный продолжал шуметь. И не боится, что соседи прибегут? Кстати, а почему так тихо?! Неужели они ничего не слышали? Был взрыв! Почему никто не вызывал спасателей, «скорую», «аварийку»?!

От неудобной позы все тело занемело, но я боялась ненароком выдать свое присутствие. Хорошо, что мама вчера забрала мобильник. А то пиликнул бы, не ровен час, в самый неподходящий момент.

Секунды превращались в минуты, казалось, будто неизвестный переворачивает квартиру вверх дном целую вечность. От пыли в носу свербело, и я из последних сил сдерживалась, чтобы не расчихаться. Мое укрытие и без того никудышное.

Похоже, Елизавета Ивановна соврала, и у меня все же был ангел-хранитель.

Наконец, входная дверь с громким стуком захлопнулась. Я подождала еще несколько минут. Да, «гость» покинул квартиру целительницы, и можно выбираться. Прочихавшись, я с трудом поборола желание пулей выскочить на улицу. Кто знает, вдруг он все еще там, ждет около подъезда?

Мне стоило огромных усилий взять себя в руки, успокоится и выглянуть в прихожую. Елизавета Ивановна лежала на полу. И живой она не выглядела.

Глава 3. Тайная комната

«Чудеса существуют вовсе не ради того, чтобы открывать их секреты».

© Алан Дин Фостер, «Преддверие бури»

В том, что передо мной труп, сомнений не было. Помутневшие безжизненные глаза широко распахнуты, на лице, еще полчаса таком подвижном и добродушном, застыла маска ужаса. Ни на что не надеясь, я попыталась нащупать пульс. Тщетно.

По телу пробежала дрожь, горячие слезы обожгли щеки. Я впервые видела мертвого человека.

— Это несправедливо! — шепнула в пустоту и встала.

Красивое зеркало в золоченой раме разбилось. Острые осколки, порвав капроновые носки, больно оцарапали ноги. Странно, но именно вид крови вернул мне способность мыслить логически.

Мои кроссовки, бежевые с розовой подошвой, дожидались у двери. Удивительно, что убийца не обратил на них внимания. Бабушки вроде Елизаветы Ивановны не носят такие. Они предпочитают балетки с красивыми платьями, прогуливаясь по парку с импозантными старичками под ручку.

Слезы не прекращали литься, капая на пыльные джинсы, отчего по ним расползались грязные мокрые пятна. Трясущимися руками я закрыла глаза Елизавете Ивановне.

— Прощайте, — произнесла тихо, будто слова могли нарушить ее покой. — Я расскажу следователям все, что знаю. Я видела вашего убийцу. Обещаю, он сгниет в тюрьме.

В эту секунду мне почудилось, будто легкий ветерок коснулся моей щеки. Может, дух Елизаветы Ивановны все еще здесь, и она таким образом прощается? Если так, то нужно о ней как следует позаботиться. Взять себя в руки и сделать все необходимое. Вызвать полицию, «скорую» и «аварийку». Или что-то одно. А там пусть сами решают. Не представляю, как буду объяснять случившееся…

Я снова кинула взгляд на Елизавету Ивановну. Она казалась такой маленькой и беззащитной, что вдруг захотелось укрыть ее чем-нибудь.

Схватив кроссовки, я первым делом направилась в ванную. Здесь разрушений было меньше, чем во всей квартире: разбросанные полотенца да баночки из темного стекла на дне ванной. По стенкам раковины медленно стекала в слив какая-то зеленая жижа без запаха.

Я открыла кран и плеснула в лицо холодной водой. Быстро сполоснув ноги, прямо на мокрые натянула кроссовки. Теперь можно принимать за решение насущных вопросов.

Отыскав под грудами вещей в прихожей старенький телефон, я набрала номер «скорой». Мне подумалось, что из всех служб, именно там, принимая заявки, меньше всего спрашивают подробности.

Говорить было трудно, собственный голос казался чужим. Не стала в деталях расписывать диспетчеру, что случилось, просто сказала, мол, нашла бабушку мертвой. Меня попросили никуда не уходить и дождаться дежурной бригады.

Вид разрушенной гостиной Елизаветы Ивановны повергал в уныние: поломанный чайный столик, опрокинутые стулья, пуфы, с треснувшей обивкой, из которой свисали куски наполнителя. Книжный шкаф был и вовсе опрокинут, преграждая вход в еще одну комнату, вероятно, спальню. Я перелезла через него, протиснувшись в приоткрытую дверь. В комнате стояла кровать. Стянув с нее плед, чтобы накрыть тело бедной целительницы, я поспешила обратно.

Под ногой что-то жалобно хрустнуло. Только сейчас я заметила, что повсюду валяются фотографии, в рамках и без, и разномастные картины.

Опустившись на пол, подобрала самую маленькую. С холста на меня смотрела юная Елизавета Ивановна. Не оставалось сомнений, что это была она. Красивая девушка с нежной улыбкой, лицо которой обрамляли пышные локоны. И вновь к горлу подкатил комок.

Я аккуратно положила портрет на кровать. И тут же увидела второй. Молодая женщина с прямыми темными волосами и желтовато-зелеными глазами. Внутри все похолодело. Я узнала ее.

Получается, целительница догадывалась, кто именно приходит за мной во снах? И судя по всему, они друг другу не чужие, иначе зачем Елизавета Ивановна хранила этот портрет?!

В памяти тотчас всплыли ее слова: «Я знавала только одну ведьму, способную на это, но вот уже много лет она никому не может причинить зла».

Кем приходится друг другу эти женщины? Мать и дочь? Сестры?

Как бы там ни было, но Елизавета Ивановна ошиблась, поскольку именно эта желтоглазая с портрета звала меня каждую ночь в свой замок…

В голове роем закружились тревожные мысли. С чего я вообще взяла, что целительная добрая? А вдруг такая же ведьма?! Они обе заодно!

Внезапно снова стало трудно дышать. Показалась, что медальон на груди душит меня. Я схватилась за кругляш, пытаясь сорвать его. Металл обжог пальцы. Видимо, из-за плотной ткани футболки, я не обратила внимание, когда он начал нагреваться.

С яростью потянула медальон. Шурок впился в шею, а затем лопнул.

В испуге огляделась по сторонам. Не знаю, что ожидала увидеть. Может, ведьму из снов, тянущую ко мне свои длинные белые пальцы?!

Но в комнате не было других людей, кроме меня. Только черный кот. Кот? Откуда он тут взялся?

В ужасе отшатнулась. Кот зашипел, выгибая спину дугой, и прыгнул на меня. Стараясь защититься, попыталась его пнуть. Ничего не вышло. Тварь в последний момент увернулась. Я таким проворством похвастаться не могла. Второй прыжок, и кот повис на руке, в которой все еще был медальон.

Когти вспороли кожу, боль, казалось, пронзает до костей. Я разжала пальцы, и кругляш упал на пол. Кот схватил добычу клыкастой пастью и отпрыгнул.

— Подавись! — крикнула ему, прижимая раненую руку к груди.

Нужно бежать из этой проклятой квартиры немедленно. Столько гадостей в один день. Представить трудно, что моя черная полоса могла стать еще темней.

Не успела я об этом подумать, как случилось нечто еще более ужасное. Голос из моих кошмаров заполнил комнату, вытесняя абсолютно все звуки.

Я остолбенела. Волосы на затылке зашевелились. Теперь меня некому спасать. Это наяву, и мама не разбудит... Я попыталась закричать, но вышел какой-то протяжный сиплый вздох. Тело больше не слушалось меня.

— Иди ко мне! — повторял голос.

И я повиновалась, как кукла, которую дергают за веревочки. Все мое существо противилось, но толку от этого не было.

Пересекая комнату, я хотела зажмуриться, понимая, что сейчас ударюсь в стену. Но ничего такого не произошло. В последнюю секунду перед носом возникла распахнутая дверь. Как? Откуда? Готова поклясться, ее здесь не было!

Неуправляемые ноги послушно зашагали в потайную комнату. Она являлась копией той, из которой я пришла. Правда, очень безобразной. Все предметы в ней были ветхими, грязными и прятались под толстенным слоем пыли. На кровати, заваленной грудой тряпья, лежала отвратительная старуха. В ее лице, изборожденном морщинами, трудно было узнать красавицу с портрета. Но злые желтые глаза не оставляли сомнений — это она.

Невероятно, голос из моих снов и тот, что я слышала сейчас, несомненно принадлежал молодой женщине. А она, оказывается, уже давно состарилась. Выходит, вся эта история про новое тело — правда?!

Я заметила какое-то движение в комнате. Кошки! Серые и черные, они были везде. К горлу подкатила тошнота.

Старуха поманила меня скрюченным пальцем, и я поплелась вперд, наступая по дороге на развалившихся котов, которые шипели и протяжно мяукали.

Внутри все переворачивалось от ужаса и отвращения, но я ничего не могла поделать. Как ни старалась, вернуть контроль над телом не удалось. Эта ведьма уже завладела им! Сердце замерло от ужаса.

«Нет-нет-нет! — мысленно кричала я ей. — Всего этого нет! Тебя не существует!».

— Не бойся, деточка, — хриплым голосом ответила старуха и улыбнулась, сверкнув бледными деснами. — Я лишь хочу спокойно умереть.

«Так не бывает! — я продолжала мысленно протестовать. — Это сон! Сейчас я проснусь дома, в своей кровати!».

— Моей сестры больше нет. Некому меня защитить, — пожаловалась ведьма, копошась руками под одеялом. — Как вовремя ты здесь появилась, чистая душа. Хоть и не я звала тебя. Ты вместишь мой дар. Теперь Ариман будет жить в тебе…

«Исчезни! Исчезни!» — повторяла я про себя.

— Дай руку, — приказала старуха.

Не в силах отказать, я безропотно протянула ей ладонь.

«Оставь меня! Мама! Мама! — все внутри разрывалось от безмолвного крика. — Чтобы ты сдохла, проклятая карга!».

— Я и так умираю, — ответила она на мои мысли. — Меня держит здесь дар. Я так измучилась. Я хочу уйти спокойно. Надеюсь, ты выживешь. И Ариман выживет вместе с тобой. Мне больше не нужна такая вечность. Найди ее книгу. И помни обо мне. 

Только сейчас я заметила тонкое лезвие кинжала, целящееся мне в грудь.

Боли после удара не было, просто появилось ощущение чего-то инородного внутри. Распирающий холод, быстро сменился теплом. Оно разливалось по телу, наполняло живот. На футболке расплывалось красное пятно.

В глазах начало темнеть, и я поняла, что теряю сознание.

— Для того чтобы ходить по грани, нужно ее коснуться, — прозвучал в голове голос ведьмы, далекий и совсем нереальный.

Я увидела двух женщин, склонившихся над колыбельками – старую и молодую.

— Ты сильна, в тебе есть равновесие, — говорит та, что старше. — Но твои дочери другие: одна, как и ты, будет дарить жизнь, вторая — отнимать.

— Лжешь! — молодая мать от страха срывается на крик.

— Это дар. И ты сама знаешь чей.

— Что мне делать?

— Для того чтобы ходить по грани, нужно ее коснуться. Для того, чтобы победить зло, нужно дать ему имя. Имя той, которая все начала…

— Ариман, — одними губами произносит мать.  

***

Две похожие девочки играют в саду, а их мать улыбается, наблюдая издалека.

На протянутую к небу открытую ладонь одной из сестер садится бабочка. Неосторожное движение, и она умирает, раздавленная неуклюжей детской рукой. Другая девочка забирает мертвое насекомое, и уже через мгновение бабочка снова улетает ввысь. Сестры смеются. Их мать хмурится. По ее щекам текут слезы…

***

Темно. Сестры в кроватках. Одна спит, вторая не смыкает глаз. Она видит, как мать подходит к ее сестре и гладит по волосам, целует в лоб, а потом покидает комнату…

***

Девочки стали старше. Но теперь они не одни. Вокруг другие дети. Много. Внезапно какой-то мальчишка толкает одну из сестер. Ее светлое платье в пыли, коленка разбита. Но она не плачет. Она злится. Обидчик хватается за шею и падает. У него изо рта идет пена. К нему подбегает другая сестра. Она обнимает мальчика, гладит по волосам. Во взгляде, который она бросает на свою сестру, явный упрек…

***

Две красивые девушки рвут яблоки в саду. Теперь они не так похожи. Волосы одной вьются, у второй они совершено прямые.

— Ариман! – слышится голос их матери.

— Иди, я сама, — ласково говорит кудрявая, забирая у сестры корзину.

Девушка с прямыми волосами бежит по направлению к дому. Мать берет ее за руку. В другой у нее маленький горшочек, прикрытые холстиной. Ариман с тревогой смотрит на мать.

— Идем к реке, — говорит та, ничего не объясняя.

И они идут, вскоре оказываясь на берегу.

Ариман смотрит туда, куда показывает мать. На мелководье мечутся маленькие рыбки.

Мать достает из горшочка кусочек белой массы.

— Мы будем кормить их творогом? – с насмешкой спрашивает дочь.

— Да.

В воду летят белоснежные хлопья. Рыбки тут же набрасываются на угощение, жадно лакомятся добычей, утаскивая по кусочку в глубокую реку.

Девушка заворожено смотрит на это.

— Так и твою душу черти рвать будут, если пойдешь не той дорогой. Поняла? – строго спрашивает мать.

Ариман молчит, виновато опустив голову…

***

Две девушки в ярких платьях наблюдают за тем, как красивый светловолосый парень собирает в стога сухую солому. На их лицах мечтательные улыбки.

***

Ариман одна. На ее коленях лежит полотенце с искусной вышивкой. Она выглядывает в окно и видит, как светловолосый парень у калитки в их дворе обнимает ее сестру. Ариман закрывает лицо руками. Ее плечи дрожат от рыданий…

***

— Ты убила его! Убила! – кричит кудрявая девушка, указывая пальцем на Ариман. – Я ненавижу тебя! Ты не сестра мне больше!