Остров надежды

Мы бросились вниз по склону, перепрыгивая через трещины, заполненные жидким огнём. Из щели между камнями вырвался фонтан раскалённой грязи, обрушившись на нас. Поскользнувшись, я рухнул в образовавшуюся расщелину. И смог лишь чудом зацепиться за вылезшие из красно-коричневой земли толстые корни. Бросил взгляд назад и чуть не свалился вниз. Подо мной медленно текла алая река, обдавая нестерпимым жаром.

— Дайте руку, — над краем возникло перепачканное в саже и копоти лицо преподобного. — Ну же!

Схватил за руку, он подтащил меня к краю. Мне удалось подтянуться на руках и вылезти.

Сквозь кисею темно-серого пепла, дыма пожарищ и пыли едва проглядывали ярко-бордовые потоки кипящей лавы, словно вулкан истекал кровью. Невыносимо першило в горле от ядовитого смога, окутавшего остров. Вырвавшись на свободу, огонь жадно поглощал все, что попадалось ему на пути: деревья, дома, машины.

Издалека я увидел ярко пылающий двухэтажный особняк Крамера. Языки пламени уже добрались до крыши и вырывались из-под стропил. Когда мы оказались рядом, я услышал, как трещат и рушатся деревянные перекрытия. Остановился, тяжело дыша, и смахнул дрожащей рукой холодный пот с лица. И машинально отметил, что длинный деревянный ангар, в котором Крамер держал коллекционные автомобили, цел и невредим, а каменное здание жадно пожирает огонь. Хотя раскалённая стихия ещё не достигла этого места.

Мы спустились к подножью гор, оказались на каменистом берегу, где у причала уже поджидали суда, на которых эвакуировали людей.

Напряжение последних часов отпустило, в душу хлынула невыносимая тоска и отчаянье. Я упал на колени, и бессильные слезы залили лицо.

— Не надо, Роберт, все уже позади. Мы спасены, — мягко похлопав меня по плечу, ободряюще сказал отец Бенджамин.

— Почему вы не сказали мне сразу… Почему?!

— Я говорил вам, — в его голосе не чувствовалось ни злорадства, ни досады. — В тексте, который я передал, обо всем было написано.

— О чем? О том, что Софи погибнет? Я не понимаю… Не понимаю, что произошло, — выдохнул я. — Кем она была? Вы знаете, преподобный?

— Конечно, знаю. Софи была потомком сестры богини вулканов Пере. По легенде Пере влюбилась в смертного юношу, которого звали Лохиау, и послала за ним свою младшую сестру Хииака, наделив её сверхъестественной силой. Но сестра не успела вернуться в срок и богиня в гневе прокляла её и весь её род, решив, что Хииака соблазнила Лохиау…

— Я что должен был сыграть роль этого Лохи… чёрт, не знаю, как вы произносите эти мудрёные имена.

— Верно. Софи хотела привести вас к богине, чтобы она сняла проклятье с её рода. Но богиня не поверила. Рассердилась ещё больше и решила убить сестру.

— Почему она не убила меня?

— Не знаю. Наверно, засыпав все обломками, посчитала, что неверный Лохиау в вашем лице тоже погиб.

— Но почему, чёрт возьми! Вы не предупредили об этом сразу?! — прорычал я в бессильном гневе.

— Я много раз пытался вам об этом сказать, но вы так были одержимы этой девушкой…

— Одержим? Я хотел лишь помочь.

— Нет. Вы страстно влюбились. И я решил, что будет лучше, если вы пройдёте это испытание самостоятельно. Идемте, нам надо покинуть остров. Пока богиня вулканов не разнесёт здесь всё, не успокоится.

— Представляю, какой счёт за ущерб выкатит мне хозяин острова, — с досадой бросил я, с трудом вставая. — Тут одним вертолётом не отделаешься.

— Крамер? Не думаю, — усмехнулся отец Бенджамин. — Уверен, он будет вам благодарен.

6. Финал

Я закрыл пухлую папку и бросил рассеянный взгляд на пейзаж, ярко освещённый полуденным солнцем: океанские волны разбивались об изрезанную береговую линию. На заднем плане в голубоватой дымке виднелся горный хребет. Но сквозь фон едва заметно проступал нежный абрис лица, волнистые волосы цвета летнего мёда, притягивающие глубоким мерцаньем глаза. До сих пор не понимаю, как это получилось. Словно, когда я рисовал, вместе с красочным пигментом с кончиков пальцев стекла тоска, скрытая навеки в моей душе, и незаметно для меня воплотилась в этот портрет.

Раздался писк будильника. Через два часа самолёт в Лондон. Этот визит ничего уже не мог изменить, но я решил довести дело до логического конца.

Вместо промозглого тумана Лондон оглушил изнуряющим зноем. Я остановил жёлтый кэб и назвал адрес. Мы двигались в потоке машин, среди которых красными айсбергами выделялись знаменитые даблдекеры. Довольно быстро старинная часть города сменилась низкими домиками под светло-кофейными остроугольными крышами и лужайками идеальных геометрических форм.

Кэб затормозил напротив ажурных ворот, встроенных в высокую ограду из светло-серого камня. Отсюда открывался вид на помпезный особняк из красного кирпича с узкими сводчатыми окнами, и входом, обрамленным мраморными колонами, недавно отремонтированный в связи с важным событием.

По парку с высаженных в шахматном порядке рядами туй и кипарисов медленно прохаживались представители высшего света, в кругу которых я ощущал себя неуютно. Мне были знакомы многие лица, меня же не знал почти никто. Кроме хозяина, конечно. Гарольда Крамера.

В центре парке все было подготовлено для торжества: помост, несколько рядом скамеек и украшенная гирляндами цветов арка.

Крамер остался верен своему вкусу. Невесту отличали две вещи: юный возраст, особенно заметный на фоне немолодого жениха. И внушительный бюст, бесстыдно выпирающий сквозь полупрозрачные кружева светло-бежевого платья.

Обряд проводил преподобный отец Бенджамин, одетый в белоснежное облаченье, расшитое золотом.

Затем я поднялся на второй этаж особняка и, облокотившись на мраморные перила, начал разглядывать дефилирующую внизу публику. Сквозь густую зелень мерцал оранжевый свет фонарей.

— Вы все грустите, Роберт, — голос Крамера оторвал меня от размышлений. — А я мог бы свести вас с кем-нибудь подходящим, — он ухмыльнулся. — Среди местного бомонда.

— Благодарю, мистер Крамер. Предпочитаю жить один.

— Не можете забыть эту девушку? Как её звали? Софи? Мне кажется, лучшее лечение от душевных ран: новые отношения. Иначе мне было бы трудно смириться с потерей Барбары. И я бы также страдал.

— Правда? — я обернулся и бросил на него пристальный взгляд. — Кристин — красивая девушка. Да только и она может вам надоесть, мистер Крамер. А ведь здесь, в Лондоне, нет вулкана.

Он замер и даже в слабом свете, струящимся из старинных светильников, встроенных в стены, стало заметно, как кровь отлила от его лица.

— И что вы хотели сказать этим?

— Я хотел лишь выразить восхищение вашим хитроумным планом. Масштабом аферы, которую вы провернули. Поразительно. За семь лет работы детективом, мне не приходилось сталкиваться с подобным. Никогда.

С его лица вполне предсказуемо слетела фальшивая доброжелательность. Я ждал, что он выгонит меня. Но он подошёл ближе, и глазки начали неприятно рыскать по моему лицу.

— Пойдёте в дом, — наконец, предложил он.

Интерьер особняка поражал изысканной роскошью в стиле Георга II: массивная мебель красного дерева, инкрустированная золотом и бронзой; с ножками в виде львиных лап, стулья с причудливо изогнутыми спинками, стол с мраморной столешницей.

Мы прошли в гостиную, и я расположился на низком диване, обитым полосатым шёлком. Крамер присел у окна в высокое кресло «бержер». Положил ногу на ногу и взял с низкого столика из хьюмидора сигару. Он казался совершенно спокойным, лишь излишняя бледность выдавала волнение.

— Это шантаж, не так ли? — бросил он, откусывая у сигары кончик особой гильотиной.

— Нет. Вовсе нет. Просто занимательный рассказ.

— Ах так? Ну что же. Слушаю вас. Мне как раз очень не хватало занимательности.

— Вы жили с женой на прекрасном тропическом острове, и вас мучили две проблемы: долги и жена-нимфоманка, которая наскучила до смерти. Барбара владела контрольным пакетом акций на богатейшие рудники кобальта и меди. Вам хотелось избавиться от неё, но её смерть сразу сделала бы вас главным подозреваемым. Уверен, вы перебрали множество вариантов. Автомобильная авария, случайное нападение местного жителя. Но когда преподобный отец Бенджамин рассказал вам легенду о богине вулканов и храме, который он нашёл, у вас возник головокружительный план. Рассказывать дальше?

Крамер расслабленно откинулся на спинку кресла и его окутал сизый туман.

— Рассказывайте.

— Так вот. Вы застраховали все ваше имущество и жизнь вашей жены от извержения вулкана. Очень дорогая страховка. На баснословную сумму. Настолько огромную, что понадобился вердикт двух независимых комиссий о том, что вулкан на острове уснул навсегда. И пробудить его может только ядерный взрыв. Или…

— Или? — он аккуратно стряхнул пепел в пепельницу, и на его лице возникла снисходительная улыбка.

— Или магическая сила богини вулканов.

— Да, ваша история действительно занимательна. Ах, Роберт, мне казалось, что вы скептик и прагматик, как большинство американцев. Впрочем, мне интересно, куда вас заведёт ваша искромётная фантазия.

— Вы нашли потомка сестры богини вулканов и убедили её, что болезнь, от которой страдала она и её отец — проклятие богини. Которое можно снять, если привести в храм возлюбленного богини — Лохиау. Вы заставили Гринвуда поверить в то, что я — потомок того самого юноши. Мне рассказал об этом сам отец Софи.

— Ну и что дальше? — похоже, Крамер наслаждался картиной идеального преступления, которое я воссоздавал перед ним.

— А дальше все просто. Богиня рассвирепела, уничтожила остров. В подожжённом вами особняке погибла ваша жена. Когда в тот роковой день мы с отцом Бенджамином следовали мимо, я обратил внимание, что реки лавы ещё не достигли здания, а оно уже пылало, будто соломенная избушка, в которую попала молния. Вы получили страховку за жизнь Барбары, сожжённые тростниковые поля, залитые лавой рудники.

— Вы думаете, Роберт, что я придумал это один? — Крамер шутливо погрозил пальцем. — Нет. Ваш дорогой спаситель, преподобный отец Бенджамин, тоже внёс посильный вклад…

— Да, знаю об этом. Святой отец — великолепный проповедник. С его талантами прозябать на Богом забытом островке. Он мечтал вырваться отсюда. Я думаю, он обнаружил потайной ход, ведущий к храму, и соединил его с подвалом собственного дома. А потом как бы невзначай показал мне. Заставил поверить, что я сам догадался об этом. Вы все использовали меня…

— Софи и её отец тоже использовали вас, Роберт, — за моей спиной раздался гулкий баритон преподобного. — Вы должны понимать это.

Он подошёл к окну, сложил руки на груди.

— Да знаю. Но Софи погибла, — сказал я, хотя отец Бенджамин об этом прекрасно знал. — А Эндрю Гринвуд вскоре умер, когда узнал о смерти дочери. Вы же, святой отец, получили лучший приход адвентистов в Лондоне и награду от епархии.

— И почему же вы не пошли в полицию? — он бросил на меня сумрачный взгляд. — Что же помешало?

— Мне бы никто не поверил.

— Ну, зачем же вы тогда все это рассказали? — криво усмехнулся Крамер. — Какой смысл? Хотелось похвастаться интуицией? Гордыня одолела? Знаете сами, ваши обвинения выглядят смехотворно. Нет такой статьи в уголовном кодексе. Нет! — выкрикнул он.

— Да верно, мистер Крамер. Но я почему-то уверен, что существуют некие высшие силы. Те силы, которые выше людского правосудия.

— Ах, вон оно что. Может быть, эти силы хотели бы оплату за свои труды? — Крамер со скрипом выдвинул ящик рядом стоящей конторки, достал чековую книжку. — Устроит вас, скажем, тысяч пятьдесят? Фунтов, естественно.

— Нет.

— Что? Мало? Роберт, на большее ваша история не тянет. Поверьте. Ну, хорошо-хорошо. Скажем, семьдесят пять тысяч?

— Мне ничего не нужно, мистер Крамер.

Он помрачнел и положил сигару на край пепельницы:

— Тогда… Тогда убирайтесь к черту!

По крайней мере, праздничное настроение я сумел ему испортить. На большее я и не рассчитывал. Мне удалось выяснить все детали безжалостного преступления. Я знал, кто виноват в гибели Софи Гринвуд, Барбары Крамер и всех несчастных, погибших на острове. Но меня бы подняли в полиции на смех, если я бы заикнулся о том, что извержение вулкана было вызвано гневом мифического существа.

Спустя полгода я прочёл в прессе о том, что Гарольд Крамер исчез. Скотланд-Ярд бросил лучшие силы на поиски мультимиллионера. Буквально через неделю после исчезновения тело Крамера было обнаружено в подвале полностью выгоревшего дома. В результате расследования выяснилось, что похищение инсценировала молодая жена Крамера и её любовник. Крамер был ещё жив, когда его облили бензином и подожгли.

Преподобный отец Бенджамин отказался от прихода в Лондоне и отправился послом доброй воли, на оказание помощи голодающим народам Африки. И его следы затерялись. Больше я ничего о нём не слышал.

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/