Остров надежды

Какая-то мысль не давала меня покоя. Будто до разгадки было рукой подать, ещё чуть-чуть и соберу этот проклятый пазл, не дающий мне ни днём, ни ночью покоя.

Взглядом я зацепил группу весело резвящихся в морской воде афалин, их чёрные блестящие бока сверкали в ярких лучах солнца, словно усыпанные алмазной пылью. Чёрные, чёрные, как… И пазл сложился. Я вскочил и широко улыбнулся. Посмотрел на уныло сидящую Софи, и щёлкнул пальцами:

— Идиот! Как я сразу не догадался!

— О чём?

— Потайной ход. Он же ведёт из дома отца Бенджамина в эти горы!

— Какой потайной ход? — она так растерянно заморгала, словно решила, что я перегрелся на солнце.

— Когда я был в гостях у преподобного, он открыл вход в какое-то помещение. За стеллажами. Чтобы взять книгу, которую перевёл.

— Не понимаю, почему ты решил, что там потайной ход?

— Не знаю, малыш, наверно, это на уровне интуиции. Так что собирайся.

— Ты думаешь, отец Бенджамин нас пустит? — робко поинтересовался она, вставая.

— А кто его будет спрашивать? — хмыкнул я. — Сейчас около десяти, — я бросил взгляд на хронометр. — Святой отец на проповеди. Поговорить он любит. Окна его квартиры выходят на противоположную от дороги сторону. Нас не должен никто заметить. Влезем и проверим. В крайнем случае, отсижу в городской каталажке за проникновение в частное владение.

Я нашёл на карте место, где можно безопасно посадить вертолёт. Не настолько близко к дому адвентистов, чтобы вызывать подозрение, но и не настолько далеко, чтобы тащиться туда пешком по жаре.

Мы выбрались из кабины и по узкой извилистой тропинке спустились в долину. Осторожно заглянув в окна дома адвентистов, я с радостью заметил высокую фигуру отца Бенджамина. Кажется, проповедь была в самом разгаре. Незаметно оглянувшись, я добрался до задней стены дома.

Подозрительно, но окно было уже приподнято, так что мне не составило труда открыть его шире и проскользнуть внутрь. Я быстро обследовал помещение, и позвал Софи. Она оказалась рядом, сделала пару шажков и почти упала на диван.

— Что случилось, Софи? Тебе плохо? — я остановился напротив, вглядевшись в её лицо.

Она помотала отрицательно головой, облизала пересохшие, ставшие бледно-розовыми губы.

Оказавшись рядом со стеллажом, потянул ту книгу, чей коричнево-красный корешок с потемневшими от времени золотыми буквами, хорошо запомнил. И с радостью услышал скрип отодвигаемой потайной двери.

— Подожди меня тут, — предупредил я и осторожно прошёл внутрь.

Ноги нащупали ребристые ступеньки. Я вытащил фонарик и посветил: туманно-белый конусообразный луч выхватил очертания винтовой лестницы, которая словно огромная спираль ввинчивалась в преисподнюю. Быстро спустившись, я пошарил на стене и щёлкнул выключателем. Помещение заполнил яркий свет шарообразных ламп из молочно-белого стекла, свисавших с потолка на тонких шнурах.

Аккуратные ряды стеллажей, заставленные объёмистыми томиками. Как я предполагал, здесь располагалась обширная библиотека отца Бенджамина.

Но, чёрт возьми, почему я решил, что отсюда ведёт какой-то потайной ход?! Я зашёл за стеллажи, простучал стены, выкрашенные в темно-зелёный цвет. Никаких намёков на дверь!

Разочарованный я доплёлся до массивного письменного стола, стоящего в небольшой нише у стены и устало расположился в широком кожаном кресле, вытянув ноги.

На столешнице, обшитой сильно потёртым зелёным бархатом, лежало несколько фолиантов, стопка исписанных листов. Стояла старая пишущая машинка со сбитой в нескольких местах светло-серой эмалью. Письменный прибор с часами в полированном деревянном корпусе. Ничего интересного. Я закрыл глаза и задумался.

Доли секунды хватило мне, чтобы выхватить револьвер, когда я услышал лёгкий скрип. Но тут же расслабился, заметив, что это Софи, осторожно переставляя ноги, спускается по лестнице.

— Ты ничего не нашёл, — проронила она с безнадёжной тоской.

— Пока нет. Но надо ещё раз все проверить.

Она прошлась, задумчиво касаясь рукой корешков старинных томов. Дошла до меня.

— Все напрасно.

Жалобно всхлипнув, она прерывисто задышала, мертвенная бледность залила лицо. В последний момент я успел выскочить из-за стола и подхватил её на руки. Обняв, бережно опустил вниз, придерживая голову. Пронзила невыносимая жалость, мгновенно сменившись на безудержную злость. Почему, но почему я не могу ничего сделать?!

Сверху послышался шум: хлопнула дверь, лестница заходила ходуном под тяжестью шагов. Я выскочил на середину комнаты и дождался, пока отец Бенджамин спуститься вниз.

— Роберт, что вы здесь делаете? И Софи здесь? — он нахмурился, хотел сделать шаг.

— Ни с места, святой отец, — я угрожающе поднял револьвер. — Медленно и осторожно откройте вход в коридор, который ведёт к храму.

— К храму? Почему же вы не стали искать его на вертолёте? — кажется, преподобный абсолютно не испугался моего револьвера.

— Мы искали. Нас что-то не пускает туда. Какая-то сила.

— А почему вы решили, что здесь есть какой-то потайной ход? Здесь ничего нет, кроме книг, — широким жестом он обвёл руками пространство. — Можете убедиться сами.

— А я уверен, что есть! И вы нам его покажите! Или… — я демонстративно взвёл курок.

— Или вы меня убьёте? — в его голосе сквозило лишь сожаление, не страх. — Не думал, что ради этой девушки вы захотите закончить жизнь на виселице.

— Не заговаривайте мне зубы! Открывайте! Я только что прочёл в ваших записях, что он есть! — я решил идти ва-банк.

— Вы пожалеете об этом, Роберт, — он тяжело вздохнул. — Но я вас предупредил.

— Чёрт вас дери, святой отец! Она умирает! А вы не хотите помочь!

— Хорошо.

Он спокойно прошёл мимо меня к письменному столу, обошёл и оказался около стены.

— Без фокусов, преподобный! Попытаетесь достать оружие, и вы — покойник.

Он лишь покачал головой, провёл рукой по стене на уровне груди. С тихим шелестом отошла панель, обнажив неглубокую нишу из необработанного камня. Преподобный бросил на меня печальный взгляд, словно пытался в последний раз предупредить об опасности. Расстегнув ворот сутаны, он снял с шеи цепочку с тускло поблескивающим шестигранником, и вложил в отверстие в нише.

— Роберт, понимаю, вас ничем не уже не остановишь. Но поверьте, это ошибка.

В висках застучали молоточки, бросило в жар, когда увидел, что толстая каменная плита отходит в сторону, постепенно являя чернеющий проём.

— Садитесь за стол, святой отец, — приказал я сухо.

Вернувшись к Софи, я помог ей подняться, и бережно поддерживая, шагнул в разверзшуюся пустоту.

5. Схватка

Проход выглядел, как прорытая в земле извилистая барсучья нора. Миниатюрная Софи шла довольно быстро. Но с моим ростом выше шести футов, приходилось сильно пригибать голову, чтобы не стукнуться о выступающие толстые корни. Под ноги ссыпались комья, сочилась мутная вода. Я поскользнулся и едва не упал носом в грязную лужу.

Поворот направо и под ногами заскрипел песок и щебень. Рыхлая земля незаметно перешла в неровные каменные стены, покрытые причудливыми известковыми наплывами. Острый камешек больно впился в большой палец. Я попрыгал, вытряхивая из ботинка мусор, и заметил на стене выбитые ступеньки. Осветил фонариком и постарался внимательно осмотреть.

— Что случилось? — Софи встав на цыпочки, через моё правое плечо, пыталась разглядеть стену. — Ты что-то нашёл?

— Думаю, может здесь ещё один выход на поверхность. Если вдруг святой отец не захочет нас пустить обратно в свой дом.

— Выход? — она покачала недоверчиво головой. — Ты считаешь…

— Подожди меня здесь, — я решил проверить свою догадку.

Цепляясь за выступы, быстро выбрался наверх и зажмурился на мгновение от ослепившего яркого дневного света. Незаметный вход в туннель скрывался под нависающей монолитной глыбой, у подножья высокой горы: похоже, той самой, куда мы не могли добраться на вертолёте.

Я вернулся к Софи, вместе мы направились по вырубленному в скале коридору, который шёл вверх с небольшим подъёмом. Он вывел нас в широкую прямую галерею с высоким сводчатым потолком.

Под лучом фонарика блеснул тусклый металл. Высокие ворота преградили нам дорогу. Я попытался их распахнуть. Тщетно. Створки были так плотно пригнаны, что, казалось, срослись друг с другом. Тяжело вздохнув, я прислонился к стене рядом и глубоко задумался. Пройти такой длинный сложный путь и оказаться в тупике.

— Что будем делать, Софи? Вернёмся? Можем попробовать взорвать эти ворота к чёртовой матери? Или вскроем автогеном.

— Нет, — она покачала головой. — Должен быть другой выход. Посвети мне, пожалуйста.

Она достала из сумочки сложенные листы бумаги, углубилась в чтение. На пожелтевшей от времени, ставшей хрупкой бумаге шли непонятные значки и символы. Странно, это не походило на перевод отца Бенджамина, который я передал Софи.

Она отступила на пару шагов, сложив крест-накрест руки на груди. Вскинув голову, выкрикнула несколько фраз на гортанном языке.

На миг показалось, что Софи произнесла волшебное слово: «сезам, откройся!», и мы сейчас окажемся в сокровищнице разбойников, доверху набитой дорогими тканями, самоцветами и благовоньями.

Увы, ничего не произошло. Я подошёл к ней, хотел взять за руку:

— Софи, это не поможет. Давай вернёмся. А то мы задохнёмся здесь.

— Нет! Она нас пустит! — выкрикнула она.

Гибкое тело напрягалось, едва заметно завибрировало. Она выбросила руки, словно оперлась на невидимую преграду. Выкрикнула резко ещё одну фразу на непонятном языке.

На моих изумлённых глазах из пола вырвались мощные струи воды, которые ударили в ворота, пробили дыру и мгновенно исчезли.

Софи пошатнулась, я успел подхватить её, отметив, что вокруг не осталось ни следа воды, словно это был мираж.

Софи тяжело, прерывисто дышала, а я ощущал, как её тело сотрясает дрожь.

Наконец, она выпрямилась и скомандовала:

— Идём. Быстро! — и шагнула в образовавшийся проем.

Моему взору предстал просторный круглый зал со стенами, позеленевшими от времени, с вырезанными на них фигурами людей и многочисленными изображениями огня. К потолку уходили квадратные полуразрушенные колонны из грязно-серого камня.

Призрачный луч света высветил фигуру на высоком постаменте из белого камня: обнажённая девушка с венком в волосах, взлетающая из языков пламени, словно птица-феникс. Софи подошла к статуе, опустилась на колени, склонив голову.

Я отошёл к стене, и погрузился глубоко в свои мысли. То, с чем я столкнулся, вывело меня из состояния равновесия. Всегда скептически относился ко всему сверхъестественному: призракам, магии, ясновидению, телепатии и телекинезу. Мне приходилось несколько раз сталкиваться с необъяснимыми явлениями, но всякий раз выяснялось, что это лишь происки шарлатанов: умелых фокусников и гипнотизёров.

Странный звук оторвал меня от размышлений. По залу прошла сильная вибрация, посыпались камешки с потолка. По стенам пробежали весёлые огоньки, поджигая факелы, чей свет отбросил танцующие тени, которые разрослись причудливыми фигурами. Прямо над головой богини сверкнула яркая вспышка, и зашлась в ослепительно ярком пламени. И ту же секунду вокруг постамента вырвался оранжево-алый фейерверк.

— Софи, бежим! — крикнул я.

Монолитный, казавшийся невероятно прочным, постамент качнулся, разошёлся глубокими трещинами. С фигуры статуи ссыпались обломки камней. И словно сбросив мёртвую оболочку, прочный саркофаг, в который её заключили, богиня вулканов ожила. Взвилась вверх, из языков пламени, как птица. Вокруг гибкого обнажённого тела заструился мерцающий оранжево-алый туман. По длинным густым волосам, окружавшим её, словно плащом, потекли реки огня.

Она приблизилась ко мне так близко, что я ощутил нестерпимый жар, исходивший от неё. Поверить не мог своим глазам! Оптический обман? Игра воображения?

Софи что-то гортанно выкрикнула, и жар, который окружал меня, иссяк. Тиски ослабли, я смог пошевелить руками, ногами.

Богиня как огненная стрела взлетела и ринулась вниз. Прикрыв глаза, Софи напряглась всем телом, сложила крест-накрест руки на груди. С потолка с шумом обрушились потоки воды, образовав цилиндр, отливавшим блеском аквамарина. Мощный огненный удар проделал в стенке глубокую воронку, которая мгновенно исчезла. Это привело богиню в бешенство. Сгустки раскалённой лавы, отлетая от её рук, ударялись в цилиндр и гасли, распадаясь в пепел.

Но с каждым ударом Софи становилась все слабее и слабее. Преграда, которой она окружила себя, истончилась, помутнела. В последнем порыве, она вскинула руки: с потолка ударила мощная струя воды, распластавшую рассвирепевшую богиню на полу. Но через мгновение та вновь оказалась на ногах, огненная рука протянулась к беззащитному горлу Софи, приподняла её тело над полом.

Весь зал затрясся, заходил ходуном, словно маленький катер от ударов штормовых волн, стены прорезали громадные зигзагообразные трещины, лавины камней с грохотом обрушились с потолка. Что-то больно ударило по затылку, в глазах вспыхнул фейерверк ослепительных искр и я отключился.

Очнулся от ощущения, что кто-то бьёт меня по щекам. С трудом приоткрыв глаза, сквозь багровое марево я с трудом разглядел знакомые черты.

— Вставайте, — услышал я густой баритон отца Бенджамина. — Быстрее, Роберт, здесь скоро будет настоящий ад.

Приподнявшись на локте, я помотал головой, и сморщился, ощущая резкую боль в затылке. В зале было светло и нестерпимо жарко, как в полдень июльским днём. По стенам плясали отблески пламени, отбрасывая тени, напоминающие силуэты драконов. В центре, где раньше находилась статуя, зиял глубокий провал, заполнявшийся ярко-оранжевой лавой.

Попытался встать, но меня повело словно от сильной качки. Тошнота прилила к горлу. Преподобный поддержал меня. Я огляделся в поисках Софи. Безнадёжно. Весь пол был засыпан каменными обломками, скрыв её тело толстым саваном.

— Идемте, Роберт, вы уже ничем ей не поможете! — он схватил меня за руку и потянул к выходу.

Отверстие в воротах, через которое мы проникли с Софи сюда, засыпали мощные гранитные глыбы, припорошённые осколками. Тяжело дыша, я без сил опустился рядом, стараясь не смотреть на отца Бенджамина.

— Не надо терять надежды. Давайте поищем выход в другом месте, — сказал он. — Роберт, мы ещё можем спастись.

— Извините меня, святой отец, я втянул вас в такую авантюру… — я опустил голову. — Должен был вас послушать. Я — идиот.

— Вставайте! — приказал он. — Быстро!

На другой стороне полуразрушенного зала я заметил щель в человеческий рост. Перепрыгивая через кучи камней, ринулся туда, ощущая, как температура в зале быстро поднимается и лава из дыры в центре, начинает выплёскиваться, разливаясь огненными ручьями.

Щель вела в длинный коридор. Я заглянул туда, посетовав, что фонарик разбился, но увидел впереди отблеск света. Отец Бенджамин протиснулся первым, а я проскользнул за ним.

Довольно широкий проход шёл с подъёмом вверх, и поначалу мы с быстрого шага смогли перейти на бег. Преподобный, несмотря на комплекцию и немолодой возраст, оказался довольно проворным и почти не отставал от меня.

Коридор стал сужаться, я сбавил шаг, стараясь не касаться пышущих жаром стен. И замер, ощутив, как волосы зашевелились на затылке: проход был засыпан. А река бушующего огня, медленно заполняя узкий лаз, неотвратимо надвигалась на нас.

Зашатался мир перед глазами. Нет, это затряслись стены. Пол пошёл зигзагообразной трещиной, обрушился. Впереди я увидел едва заметный свет. От него отделяла расселина где-то в несколько футов шириной.

— Прыгайте, святой отец, — сказал я. — Прыгайте первым!

Он довольно резво перескочил через щель и развернулся, ожидая меня. В этот момент раздался ещё один громовой раскат, щель раздвинулась, превратившись в пропасть. Но собрав последние силы, я перемахнул через бездну. Обдало невыносимым зноем, защипало глаза, раскалённый воздух болезненно обжёг лёгкие. Я упал на колени, соскользнув вниз, но сумел схватиться за край. Вылез наружу и вместе с отцом Бенджамином мы бросились к свету.

Из жерла вулкана поднимался столб густого дыма. Склон прорезали пылающие реки, нёсшие смерть всему живому. Деревья шевелились, словно в них вселились духи и вспыхивали, как спички.