Жизнь обреченных на смерть

— Если честно, я эту ситуацию пропустил мимо себя, и оказался в курсе происходящего куда позже тебя. А точнее вчера. В чем к своему стыду вынужден, признаться.

— Ну, не могу сказать, что меня это прямо таки радует, но все же приятно, что человек, которого моя мать выбрала мне в опекуны, не пытается меня убить.

В свойственной ему манере, Хулиан не стал деликатничать.

— Ну, не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову вообще, но она никогда не приобретала статуса действительно возможной. — Ледяное равнодушие, с которым сделал последнее заявление Хулиан, взбесило Джельсамину, и она не смогла удержаться, и не подковырнуть Корина Фоли.

— Ох, только не говорите, что привязались ко мне и начинаете любить, как собственную дочь! А то я чего доброго подумаю, что у вас есть сердце.

Пауза, которую взял Хулиан для того, чтобы перехватить дыхание, показалась Мине вечностью.

— Джельсамина, вы очаровательная девушка, — Мина давно заметила, что Хулиан все время сбивается, обращаясь к ней на «ты», в благодушном настроении, и переходит на «вы», когда его что-то беспокоит. — Вы с легкостью манипулируете симпатиями окружающих к вашей незаурядной личности, но для меня вы навсегда останетесь той, кто был напрямую связан с гибелью Морган и Касиано. Я знаю, что вашей вины в произошедших событиях нет, и вы так же, как и они оказались жертвой интриг других… Но…

— Я все понимаю. Нет никакой необходимости вдаваться в подробности. — Поторопилась прервать это слишком личное объяснение Мина, уже сожалея о своей провокации.

— Спасибо, — буквально выпалил Хулиан, и Мина уловила облегчение, обрушившееся на собеседника.

— Итак, вас привела ко мне записка, которую я вчера отослала в дом Ремизы Леклер?

— Совершенно верно. Вынужден вас разочаровать, но к тому моменту, когда Анри принес это послание, основных ваших противников там уже не было. Хоакин и Моника на час раньше покинули дом Ремизы. — Заметив кислую физиономию Мины, Хулиан смилостивился и решил подсластить пилюлю. — Но, не огорчайтесь слишком сильно. Хотя, вам не удалось произвести впечатление на всю компанию разом, по отдельности это вышло тоже не плохо. Ремиза со свойственной ей педантичностью, отправила Анри с самого утра с вашей запиской сперва к Монике, затем к Хоакину. Так что ваш умопомрачительный демарш в итоге удался.

— А вам понравилось, — самодовольно заметила Мина.

— Если честно, да, — улыбнувшись кривоватой, презрительной ухмылкой, ответил Хулиан. — Давно пора было кому-нибудь щелкнуть по носу этих заигравшихся интриганов. К тому же…, это было так… — Впервые за время их разговора на лице Корина Фоли проскользнула теплая эмоция. — Вы значительно больше похожи на мать, чем многие думают.

— Благодарю, за комплимент.

— Это правда. Вы похожи на Габриэллу не только внешне. Вы похожи на нее, в поступках, в манере вести дела, в логике, даже в том, как вы смотрите на собеседника!

— И как же я смотрю?

— Мягко, ненавязчиво, и вроде бы даже скромно, но в то же время с таким чувством превосходства над окружающими…

— Вот оно что, — кивнула Мина и про себя в очередной раз вспомнила, что скромность не входит в число ее пороков. — И все-таки, если вернуться к делу…

— Малкани Моника считает, что вернуть вашу мать к жизни можно только, убив вас. Мы с Ремизой считаем, что совместное сотрудничество с вами позволит нам достичь желаемого результата с большей вероятностью.

Мина с сомнением взглянула на Хулиана, и попыталась решить, верить ли его словам или нет. С одной стороны, Корин Фоли был слишком плохим актером, чтобы соврать ей. А с другой, ставки сейчас были столь высоки, что полагаться только на это…

— А какова ваша конечная цель?

— Вернуть вашу мать к жизни, конечно, — с недоумением вскинул брови Хулиан. — Какие еще могут варианты?

Мина задумчиво смотрела на своего собеседника и пыталась понять, насколько он искренен с ней. Похоже, до конца открывать все карты он не собирался. Но ей порядком надоели эти пляски с бубном.

— Корин Хулиан, если честно, то я устала, от высокомерия некоторых Высших Персон нашего мира, которые воспринимают меня, как тупой инструмент, используемый довольно топорно и грубо. Я не идиотка, и прекрасно вижу, что происходит…

Мина сознательно сделала паузу, давая Корину Фоли возможность объясниться с ней. Но убедившись, что откровения в его планы не входят, она лишь кивком обозначила, что заметила этот момент и продолжила. — Все вы чего-то до жути боитесь, и это что-то катастрофически приближается. Не надо быть семи пядей во лбу, что сложить два и два и получить четыре. Достаточно, пятиминутного анализа, чтобы понять, что кто-то из демиургов угрожает нашему миру. Весь вопрос только в том, кто и каким образом.

— С чего вы взяли? — потрясение, отразившееся на лице собеседника, вызвало у Мины почти ярость. Похоже, он действительно воспринимал ее, как непроходимую идиотку.

— Да, с того, что раз Кейсар Хоакин и Малкани Темо одни из самых могущественных Персон мира не могут справиться с приближающимися событиями, значит это за пределами их возможностей. Ну, а судя по тому, как активно они взялись развивать семимильными шагами способности Яго, который является не только внуком Создателя, но и сыном дяди Густаво. И если прибавить к этому то, что есть очень не плохие шансы, что Яго не был рожден женщиной, а был создан дядей из собственной плоти и крови… И в финале добавив, что моя мать фактически достигла того, чтобы стать демиургом… Вы пытаетесь собрать слишком могущественные силы для борьбы местного масштаба.

— Я потрясен выстроенной вами цепочкой, — Хулиан с недоверием покачал головой, осознавая, что дочь Габриэллы, справилась с данной загадкой значительно быстрее и успешнее его.

— Может, хватит комплиментов? В нашем мире было три потенциальных демиурга, дядя Густаво, мама, и мой отец Нихуш. Дяди больше нет, мама в коме и вряд ли представляет угрозу… Мой отец…, все, конечно, возможно, но это не он. Соответственно, надо искать за пределами нашего мира. Создатель, конечно, эксцентричная личность, но он вряд ли желает нам зла. И из известных нам персонажей остаются только Нифрея и Фарана. Есть вероятность, что это кто-то из неизвестных нам демиургов, но она слишком невелика, чтобы ее серьезно рассматривать. Так может, скажите мне, наконец, кто же и чем нам угрожает?

— Ну, у вас же, наверняка, уже есть своя версия? Кто возглавляет ваш список предполагаемых злодеев, бабушка по отцу или дедушка по матери?

— Так уж получилось, что все мои родственники в достаточной степени безумны, и так как я с ними лично не знакома, мне трудно отдать кому-то из них предпочтение. Мне кажется, я уже достаточно, открылась, чтобы услышать хоть что-нибудь в ответ.

Признав полное поражение, Хулиан был вынужден сдаться.

— Похоже, Фарана и Нифрея выбрали наш мир, как полигон для своих военных игр. Вроде как Фарана хочет уничтожить наш мир, в то время, как Нифрея хочет его спасти и по этому поводу активно собирает силы.

— И это известно от кого?

— От Нифреи.

— То есть может быть, все абсолютно наоборот, — недобро хмыкнула Мина.

— Совершенно верно. Как видите, я не торопился вам ничего рассказывать, не потому что, не хотел делиться информацией, а потому что делиться было особо нечем. Все, что было возможно, вы уже сами просчитали. Мне жаль, что я мало чем смог помочь.

— Ну, почему же. Вы очень даже помогли. Я слишком неуверенно себя чувствовала в своих теориях, они мне казались выходящими за рамки реальности.

— Ну что вы! Вынужден признать, в вас заложен великий рационализаторский дух. Так четко и логично ваша мать научилась мыслить тысячелетию к третьему.

— У нее было время позволить себе меняться постепенно. У меня его нет.

— Вы так изменились за эти пару месяцев…

— У меня не было выбора.

И Мина и Хулиан позволили себе мысленно на время окунуться в недавнее прошлое. Первым вернулся к беседе Хулиан.

— Так ты согласишься попробовать вместе с Ремизой вернуть к жизни Габи?

— Я сообщу вам свое решение, когда его приму, — согласна кивнула Джельсамина.

— Я ожидал несколько другой реакции, — оторопев, не сдержался Корин Фоли.

— И какой же? — Мина явно была настроена воинственно, что не облегчало Хулиану и без того непростую беседу.

— Что-то типа «конечно, с радостью». Мне казалось, что ты все это время искала способ оживить мать.

— Так и есть. Но это вовсе не означает, что я доверю судьбу моей матери вам и Малкани Ремизе, безоглядно.

Лицо Корина Фоли побелело от ярости, а раздавшийся скрежет зубов навел Мину на размышления о том, как быстро восстанавливаются зубы у бессмертных Персон.

— Если бы вы не были дочерью Габи…, — угрожающе прорычал Хулиан, окончательно теряя самообладание.

— Если бы я не была ее дочерью, я бы с вами и разговаривать не стала. — Резко ответила Мина, не позволяя Корину подавить себя. — То, что я обсуждаю с вами происходящее, является следствием того, что я с уважением отношусь к вашим с мамой отношениям. И в некотором роде, в благодарность за ту заботу, которую вы, возможно, против собственной воли, проявили по отношению ко мне, после ее мнимой гибели. Но не более того. Так что, давайте оставим эмоции в стороне. Как вы заметили, я достаточно импульсивна, а о вашем вспыльчивом нраве известно всем и каждому. Так что, если мы оба позволим себе поддаться эмоциям, из нашего сотрудничества мало что получится.

— Удивительно, мне всегда казалось, что из вас двоих мне будет легче общаться именно с вами, — еле сдерживая себя, выдохнул Хулиан.

— А, что оказалось на деле?

— Ваш кузен в сравнении с вами просто душка.

— Я рада, что хоть в чем-то смогла его превзойти, пусть это даже способность вызывать у вас раздражение. Только я одного не могу понять, почему в таком случае вы пришли ко мне, а не к нему.

— К сожалению, у моих друзей на него свои виды, и им кажется, что его рано посвящать в происходящее. Он должен продолжать осваивать свои силы в ускоренном темпе.

— Они действительно принимают Яго за идиота, или мне это только кажется? — В очередной раз взорвалась Мина. — И кто, простите, из вас допустил, что я не расскажу ему все при первой же встрече?

— А никто кроме Ремизы и не знает, что я рассказал вам правду.

— Вот как.

— Да, и мне хотелось бы, чтобы это и дальше так продолжалось. У меня нет желания, ввязываться в борьбу с Хоакином и Моникой, только потому, что я и Ремиза верим в вас значительно больше, чем они.

— Кейсар Хоакин потратил 19 лет на наблюдения за мной и, похоже, так и не понял меня.

— Моему Повелителю всегда было сложно понять смертных.

— А со стороны создается впечатление, что ему доступны все тайны мира.

— Так и есть. Просто тайны доступны ему значительно в большей степени, чем простые, банальные вещи.

— Итак, что вы от меня хотите? — решила перейти к делу Мина.

— Может, сперва поделитесь тем, как пытались оживить Габи?

— Ну, как глава целителей Фоли, вы должны были догадаться, — пожала плечами Джельсамина.

— Мнимая смерть?

— В точку.

— Как надолго?

— Максимум — полтора суток. — Мине удалось наконец взять себя в руки, и она отвечала короткими рублеными фразами, чтобы не сорваться вновь.

Хулиан понимающе кивнул и продолжил допрос.

— И где же вы были?

— Это не важно. Какое это имеет значение?

— Для меня имеет. Мне важно знать, кому вы доверили свое бездыханное тело.

— Извините, но меня просили сохранить эту информацию в секрете, — Мина одарила собеседника приторной улыбочкой.

— Даже так, — недовольно скривился Хулиан. — И все же, мне хотелось бы знать, почему это был не я.

Смесь иронии и недоумения отразилась на лице Мины в четко выверенной пропорции.

— Наши отношения вряд ли способствуют возникновению подобной степени доверия. Количество раз, которое вы копошились в моих мозгах, некоторым образом сдерживает мое желание доверить вам свою жизнь.

— Джельсамина, все, что я когда-либо предпринимал по отношению к вам, было сделано мною с единственной целью — защитить вас.

— Серьезно? Вы сами-то в это верите?

— Почему беседуя с вами, я все время вынужден защищаться? — в очередной раз взорвался от возмущения Хулиан.

— Возможно потому, что вы меня всячески провоцируете нападать на вас.

— Я? — потрясенно спросил Корин Фоли, окончательно потеряв нить рассуждений дочери Габриэллы. Он вынужден был признать, что этот раунд проиграл. Чтобы он не сказал, у Джельсамины на все находился ответ, и в основной своей массе агрессивный ответ, и не всегда обоснованный хоть какой-то логикой. После непродолжительной паузы, он с поражением вздохнул и, покачав головой, произнес:

— Возможно, будет лучше, если вы поговорите с Ремизой. Все-таки, вы обе женщины…

— Возможно. А почему, Малкани Ремиза не пришла с вами сразу?

— Она посчитала, что беседа подопечной и ее опекуна, сложиться более продуктивно в отсутствии посторонних, — с горькой усмешкой ответил Хулиан.

— Гм… — Чуть было не смутившись, хмыкнула Мина.

— Да. Так что мне ей передать?

— Я буду рада, навестить дом Малкани Шагрин, как только соберусь с мыслями. — Мина задумавшись нахмурилась и пробормотала себе под нос, — хотя всякий раз, когда я появляюсь в ее доме, там обязательно кто-нибудь умирает.

Девушка осознала, что произнесла последнюю свою мысль вслух, только когда услышала замечание своего собеседника.

— К сожалению, это относится не только к дому Ремизы. Если вы не забыли, ваше присутствие в этом доме тоже закончилось весьма трагично.

— Я прекрасно помню, что произошло в этом доме, — сквозь зубы процедила Мина, разозлившись на саму себя за несдержанность.

— Я рад, что подобные мелочи откладываются в вашей ветреной голове, не позволяя с легкостью дальше ступать по трупам к своей цели.

— Ну что вы! Никакой легкости. Возьмусь вам напомнить, что гибель Касиано, была воспринято мною столь глубоко, что вашей полуобразованной дочери удалось почти погубить меня.

— Но тем ни менее, вы сидите передо мной живая и здоровая, а Морган больше нет.

— Вам прекрасно известно, что Морган погибла по своей собственной вине. Я не приложила к этому ни малейших усилий! Я приняла ее в собственном доме, окружив заботой и теплом, которых она не знала от родных и близких. Но тем ни менее, этого оказалось недостаточно, что чтобы спасти Морган от самой себя. Не моя вина, что на проявленную мною доброту ваша дочь решила лишить меня рассудка и не справилась с этим.

Хулиан не выдержав напряжения, подскочил с кресла и сделал шаг к Джельсамине, когда открылась дверь, и на пороге появился Дэймон.

— Эйрин, дорогая, твоя карета подана. Ты готова?