Жизнь обреченных на смерть

— И ты сможешь вот так запросто уехать, не узнав величайшей тайны этого мира?

Эрик тоскливо вздохнул и горестно улыбнулся.

— Я довольно в раннем возрасте осознал, что от любых тайн лучше держаться как можно дальше. Так что, тайна это последнее для чего я буду поступаться своими принципами.

— Интересно, ты спокойно мог соврать, пообещав мне хранить мою тайну и все узнать, но ты предпочитаешь прямой путь.

— Мне кажется, мы уделили достаточно времени моей скромной персоне, — довольно резко одернул Эрик рассуждения бабки о его предпочтениях.

Шантэль поджала губы. Этот мальчишка был не так-то прост. Мартин не сильно жаловал тещу, поэтому, заполучить его в детстве ей не удалось. За все время, что она имела возможность пообщаться с Эриком, Шантэль так и не удалось выявить его слабые и сильные стороны.

— Я просто расскажу тебе все, как есть, а ты сам решай, что тебе делать.

Эрик молча приготовился слушать. Обычно болтливость ему была не свойственна, и многим он казался молчуном. Впрочем, вряд ли бы его так охарактеризовал Дэймон.

— Я на самом деле твоя бабушка, мать твоей матери. Но это не вся правда обо мне. Помимо этого, я родная сестра Создателя, я Нифрея.

Ожидая реакции на сказанное, Шантэль сделала торжественную паузу. Осознав, что для приличия надо хоть как-то отреагировать, Эрик напрягся и попытался хоть что-то выразить на лице. Обычно для него это было несколько проблематично, в виду того, что он не знал, как реагируют нормальные люди на некоторые события. В их семье все было несколько по-другому, чем у остальных. Он с трудом представлял себе, какой должна быть реакция на подобное сообщение.

— Гм… И вы действительно такая чокнутая, как об этом гласят легенды? — наконец нашел, что сказать молодой человек.

— Это действительно все, что тебе интересно? — высокомерно задрав бровь, поинтересовалась Нифрея. Эрику показалось, что еще чуть-чуть и бровь бабки убежит за пределы ее лица. Он еле удержался, чтобы не рассмеяться, глядя на этот чрезмерно пафосный вид сестры Создателя.

— А есть еще что-то, что должно быть мне интересно?

— Ну, к примеру, что я делаю в вашем мире.

— Это ваше личное дело, меня оно никоим образом не касается.

— А вот здесь ты ошибаешься, — Шантэль пыталась нащупать ниточку, которая позволит перевести разговор в более доверительную беседу. — Я пришла в ваш мир, чтобы его спасти.

— Спасти от чего? — Наконец-то в голосе Эрика проскользнула заинтересованность, и Нифрея мысленно поздравила себя с этой маленькой победой.

— От гибели.

— И что же угрожает существованию нашего мира?

— Не что, а кто. Мой братец Фарана.

— Чем помешало ему наше бренное существование? — Эрик с трудом мог представить, что могло привлечь в их мире, такую одиозную фигуру.

— Естественно, ваше существование никоим образом не может помешать Фаране. Просто он сошел с ума. Какое-то время назад мой братец пришел к мысли, что больше не желает создавать миры. Он создал их такое количество, что однажды перестал получать удовольствие. Его миры были похожи один на другой, и ни один не был в состоянии его привлечь или заинтересовать. И тогда он начал разрушать их. Он методично уничтожал все, что создал, пока не уничтожил все. И тогда он взялся за миры Фарго. Я узнала о происходящем аккурат, когда он подобрался к вашему. Я просила прекратить его разрушительную деятельность. Но мой братец в своем безумии столь упрям, что переубедить его в чем-то просто невозможно. Я пригрозила рассказать все Фарго, но Фарана тут же выдвинул мне ультиматум, расскажу кому-нибудь о том, что происходит, он расскажет нашему отцу мою тайну. — Понимая, что ждать от своего неадекватного внука законного любопытства к слову «тайна» занятие неблагодарное, Нифрея по собственной инициативе открыла свой секрет. — Я создала свой мир.

— А я слышал, что женщина демиург не может создавать миры.

— Я смогла.

— Поздравляю. — Не выразив особого восхищения, кивнул Эрик. — Так что же было дальше между вами с Фараной?

— Он сказал, что расскажет отцу о моем мире, если я не перестану вмешиваться в его разрушительную деятельность. Я слишком люблю жизнь, и пока не готова с ней расстаться. А если отец узнает о моем мире, он уничтожит и его и меня.

— Но почему? — недоуменно поинтересовался Эрик.

— Ты сам сказал — я женщина. По закону я не могу создавать миры. И если кто-то узнает, что я создала свой мир, меня ждет полное уничтожение.

— Да, перспектива не из веселых. Тогда что же ты здесь делаешь? Разумнее было отступить и оставить Фарану в покое.

— Я была бы рада, так и поступить, но было слишком поздно. Фарана увидел новую возможность развлечься. Он возжелал организовать небольшое соревнование. Ставка — ваш мир. По условиям договора, мы с ним оба поселяемся в вашем мире, как смертные. Он целенаправленно подталкивает ваше общество к саморазрушению, я же пытаюсь спасти. Если побеждаю я, он прекращает уничтожать миры, и возвращается к созиданию. Если побеждает он… Ну, ваш мир, понятное дело, исчезнет, а меня он сдает отцу вместе с моим детищем на тарелочке.

— Ну, как определится победитель, в случае победы Фараны ясно, а как понять, что победила ты? Он же может продолжать свои старания до бесконечности.

— Игра длится три раунда. Один он уже проиграл.

— Так вся это история с Корином Густаво…

— Первая афера Фараны, провалившаяся моими стараниями.

— Ты была слишком близка к провалу, — ехидно заметил Эрик.

— Это только подчеркивает степень опасности, в которой мы все находимся. — Трагично заметила Шантэль, тщетно пытаясь понять, что творится в голове ее внука.

— Так что ты хочешь от меня? — Молодой человек еле заметно напрягся в ожидании ответа.

— Я хочу, чтобы ты пожертвовал своей жизнью, ради спасения вашего мира.

— Каким образом?

Шантэль удивленно про себя отметила, что Эрик воспринял ее заявление абсолютно равнодушно. Будто она предложила ему выпить бокал фари.

— Я уверена, что первый акт игры Фараны был только отвлекающим маневром. Основное блюдо еще впереди. Я с трудом отразила первый удар, боюсь, что с последующим мне не справиться. Поэтому считаю, что пришло время покончить с играми. Мне придется убить брата.

— Теперь я начинаю догадываться, в кого пошла моя мать.

— Если бы ты понимал всю катастрофичность ситуации, ты бы не был так язвителен и высокомерен в своей попытке осудить меня за братоубийство.

— Я все еще продолжаю не понимать, причем здесь я.

— По своей природе Фарана значительно сильнее меня. С тем, что у меня есть от рождения, мне не победить его ни силой, ни хитростью. Мне нужны дополнительные силы.

— И эти силы…

— И эти силы заложены в тебе и твоих кузенах по материнской линии.

— Хочешь сказать, что Дэймон, Анри…

— А так же покойный Касиано… Да-да, все вы, благодаря крови моих детей, получили по наследству от своих родителей-Персон силу.

— Не понимаю, почему так сложно? Ты не могла просто создать наделенных силой людей? Зачем вся эта история с твоими детьми и Персонами?

— Ты меня не слушал! Моей силы недостаточно, для того, чтобы справиться с Фараной. Создавая какое-то существо, и наделяя его силой, а потом отбирая ее, по сути, я ничего не приобретаю, а только трачусь. Мне нужны дополнительные силы. И кроме как от Персон, мне их взять было неоткуда.

— Ну и взяла бы прямо у Персон. Не думаю, что они отказались бы помочь тебе в борьбе с Фараной, готовым уничтожить наш мир.

— Если бы все было так просто, разве я бы сейчас сидела здесь, и распиналась перед тобой? Пойми, жизненная сила позволяет тебе существовать. Если ты мне ее отдашь, то умрешь. С Персоной то же самое. Только вся проблема в том, что если умрет Персона, ваш мир все равно рухнет. Это дурацкое бессмертие Персон весьма серьезно омрачает мне жизнь.

— Ну, Фаране тоже. По логике вещей, пока Персоны живы, мир существует. А так как они бессмертны, то и мир нельзя уничтожить.

— Сложно, да. Невозможного ничего нет. И события трехмесячной давности явно нам на это намекают.

— Не знаю, не знаю. Как-то это все…

— Тебе решать. Насильно я у тебя ничего отбирать не буду.

— Я должен подумать.

— У меня нет времени на твое «подумать»!

— Тебе придется его найти. Не моя вина, что ты решила открыть мне карты в последний момент.

— Ты был не готов.

— К такому нельзя быть готовым. Я уезжаю. Вернусь, когда приму решение. А до этого момента, извини, ничем не могу помочь.

Когда за Эриком закрылась дверь, Нифрея заскрежетала зубами от ярости и остановилась только когда по одной из стен комнаты пробежала трещина.

Введя кузину в круг танцующих, Яго нервно поежился. Казалось, что Мина испускает в окружающее пространство миллион острых жал.

— Звезда моя, что с тобой?

— Я в бешенстве!

— Это я уже понял! — Ухмыльнулся Яго кровожадности Джельсамины. — А позволено ли мне будет спросить, что привело мою дражайшую кузину в столь неустойчивое эмоциональное состояние?

— Что ты знаешь об Эйрин?

— Кроме того, что она младшая сестричка Дэймона и очаровательная, как любовь на заре?

— Создатель! Какой же ты болван!

— Ох! Кажется, я не оценил серьезность ситуации, — настороженно пробормотал Яго, начиная понимать, что все значительно запущеннее, чем он думал.

— Кажется, мы все не достаточно оценили серьезность ситуации, — недовольно рявкнула Мина.

— Дорогая, не забывай держать лицо! — Стараясь не накалить до предела обстановку, Яго все же решил напомнить Мине, кем она является для окружающих в данных момент.

— Ты прав, прости! Просто я ненавижу ситуации, когда не знаю, что делать!

— Извини, если тебя обидит мое наблюдение, но за все то время, что я тебя знаю, ты никогда не говорила ничего подобного! Ты не знаешь что делать? Может, посвятишь меня в подробности твоей проблемы? Не то, чтобы мне больше нечем было заняться, но твои интересы для меня стоят на первом месте.

— Рада это слышать. Но для начала нам необходимо как можно скорее убраться отсюда, при этом желательно так, чтобы не столкнуться с твоей любимицей Стэйси.

При упоминании дочери Хельги Куори Яго поморщился. Он до сих пор не мог поверить, что плутовка так легко обвела его вокруг пальца. И в тот же момент он понял, что Мина права ей нельзя приближаться к Стэйси.

— Я не подумал, что она слишком близко с тобой знакома!

— Помимо того, что она знакома со мной, она еще и знакома с Эйрин, — ядовито прошипела Мина.

— Фарана!

— Вот именно!

— Ну, успокойся, мы просто уберемся отсюда сразу после танца, — судорожно ища выход, предположил Яго.

— А как же Жаннин? Все это время Стэйси не отходит от нее. Мы не можем ее бросить здесь одну в первый же выход в свет!

— Фарана!

— Ты повторяешься!

— Извини, нет слов одни междометия!

— Понимаю. Мы должны немедленно покинуть бал. — Мина ненавидела отступать, вся природа Куори противилась в ней этой мысли, но выбора не было.

— Поправка. Это ТЫ должна немедленно покинуть бал. — Самодовольно возразил Яго, зная как не по коже это кузине. — А я останусь и постараюсь выяснить, что здесь происходит.

— Возьмусь тебе напомнить, что в данный момент я не дочь Малкани Куори, фактически заменяющая мать, а юная провинциальная дебютантка. Эйрин не может покинуть бал без сопровождения.

— Ну, судя по всему, сопровождение мы тебе подобрать сможем, — металл в голосе Яго заставил Мину удивленно обернуться. Трудно было представить, кто мог вызвать такую реакцию кузена. Подходивший к ним Анри, был мало похож на того, кто прибыл на бал. Его дорожный костюм был не в лучшем состоянии, но еще в более плачевном состоянии было его настроение. Джельсамина внутренне напряглась. С таким выражением лица, как у Анри, люди, обычно, сообщали крайне неприятные известия. Вспомнив об отношении реальной Эйрин к сыну Ремизы, Мина осветила свое лицо восторженным взглядом.

— Анри, — сухо приветствовал кузена Дэймона Яго. С одной стороны, он был рад его такому своевременно появлению. И представившейся возможности с соблюдением приличий увести Мину с бала. С другой стороны, доверие к этому субъекту у Яго было на отметке минус сто. С третьей стороны, по неизвестным ему причинам Мина и Анри удивительным образом сдружились, и кажется, кузина доверяет этому парню. А ее очень трудно обмануть… В любом случае, в сложившейся ситуации появление Анри было чрезвычайно своевременно.

— Джельсамина, Яго, добрый вечер.

— Эйрин, — с улыбкой подчеркнула Мина, — меня зовут Эйрин.

— Простите, я никогда не был хорош в мастерстве интриг, — смутился молодой человек.

— Анри, — Яго легким кивком обозначил приветствие. — У меня к тебе личная просьба.

— Все, что угодно, — не задумываясь, кивнул Анри.

— Не мог бы ты проводить Эйрин домой. Она неважно себя чувствует. Здесь слишком душно. Я не могу оставить одну Жаннин, а так же не хочу лишать ее бала.

— Почту за честь, — недоумением ответил Анри, взглянув на цветущую здоровьем Мину.

Уловив непонимание молодого человека, Яго ехидно заметил.