Жизнь обреченных на смерть

Дэймон зачеркнул четвертую строчку в своем списке запланированных дел. Он делал это уже третий раз. Всякий раз, зачеркнув написанное, он думал минут десять и приходил к выводу, что другого выхода. И писал снова. Так произошло и на этот раз. В тридцать третий раз, просчитав возможные варианты, он твердой рукой вывел четвертый пункт своего плана «Убить Джельсамину». Положив перо на стол, он откинулся на спинку стула и устало выдохнул.

Джельсамина стояла посреди бального зала рядом с Жаннин, и мило улыбалась окружающим нежной улыбкой Эйрин. Кажется, пока никому не пришло в голову заподозрить обман. Подошедший к ним молодой человек неуловимо напомнил ей кого-то.

— Жаннин, Эйрин, позвольте приветствовать вас в Куори-Сити. Сразу две сестры Д'Артуа в столице мира, это просто подарок судьбы.

Мина мгновенно собралась — молодой человек был явно знаком с дочерями Реналя. Проблема была в том, что она не знала, с кем имеет дело. На помощь пришла Жаннин.

— Эсте! Какой приятный сюрприз! — Услышав обращение Жаннин к молодому человеку по имени, Мина мгновенно вспомнила рассказ Джинни об очередном отпрыске Хулиана. И тут же снова вернулась к беседе молодых людей. — Не знала, что ты в столице. Сколько мы не виделись?

На мгновение растерявшись, Эстебан задумался, кивнул головой и неуверенно ответил.

— Года четыре. Что-то типа того.

— Очень рада тебя видеть, — Жаннин улыбалась кокетливой улыбкой молодому человеку, стараясь отвлечь его внимание от «Эйрин». Но к удивлению Мины, ей это плохо удалось.

— Эйрин, не согласишься ли ты на танец со мной?

Мина попыталась понять интонацию, с которой Эсте задал вопрос, и оказалась в затруднительном положении. Это было что-то среднее между любопытством и приказом. Вечер обещал быть не скучным. И когда она уже собралась ответить отказом, Джельсамина заметила, что к ним приближается младшая дочь Хельги Габины Стэйси. Внутренний голос нагло поинтересовался, на что готова поставить Мина, против того, что и Стэйси знакома с Эйрин и Жаннин. Спорить самой с собой показалось дурным тоном. К тому же, девушка начала чувствовать, что «плывет». Она не была готова к такому стремительному развитию событий. И утверждение Пьера о том, что Эйрин ведет не активную светскую жизнь, показалось ей весьма сомнительным. Постаравшись оттянуть встречу с очередным сюрпризом, «Эйрин» с улыбкой протянула руку молодому человеку и нежным голоском пролепетала.

— С удовольствием.

Не успев обрадоваться тому, что избежала неожиданной встречи со Стэйси, которая была одной из немногих способна опознать в «Эйрин» Джельсамину Валенте, Мина ошеломлено вздрогнула, когда Эстебан крепко сжал ее руку и прошипел.

— Позволь узнать, что ты тут делаешь? — То как прозвучал вопрос, явственно указывало на то, что молодой человек имеет право его задать.

— Сопровождаю сестру в столицу, что тут не понятного, — раздраженно ответила Мина, посчитав данную интонацию самой универсальной в данной ситуации.

— Неужели среди многочисленного семейства Реналя Д'Артуа больше некому было сопроводить Жаннин в столицу, в то время, когда ты должна сидеть в Шагрин-Вилле и не спускать взгляд сама знаешь с кого!

— А меня, собственно, никто и не спрашивал! — Резко ответила Мина, осознав, что на самом деле все именно так и было. Мнением Эйрин никто не поинтересовался. И вспоминая реакцию девушки на то, что Мина предстанет в ее обличии, сейчас она понимала, что восторга по этому поводу Эйрин, мягко говоря, не испытала.

— Ну, хорошо, это я могу понять. Но почему ты не отзывалась, когда я к тебе обращался? Я буквально оборался! Благо никого из Коринов в зале не было, иначе у них возникла бы масса вопросов на тему моих ментальных способностей! Только не говори, что за эти годы ты растеряла все навыки.

— Просто в отличие от тебя, я предпочитаю осторожность. Использовать наши способности в зале битком набитом людьми, это предел безрассудства! — С каждым заданным Эстебаном вопросом Мина чувствовала, что тонет все глубже и глубже, и соблазн под каким-либо предлогом прервать это общение был чрезвычайно велик, но желание узнать как можно больше, пока ее личность не раскрыта, перевесило сей трусливый позыв.

— Ты права, извини, — похоже, сын Хулиана был столь же легко отходчив, как и вспыльчив. — Ты заметила Стэйси?

— Конечно, заметила.

— Думаю, желание задать тебе те же самые вопросы раздирает ее.

— К сожалению, с ней отправиться потанцевать я не смогу, — язвительно заметила «Эйрин». — Поэтому это тебе придется взять на себя.

— Что мне ей сказать?

— А что ты ей можешь сказать, кроме того, что я застряла в столице на неопределенное время, и не в моей власти сейчас вернуться домой?

— Хорошо, думаю, нам не стоит сильно сближаться, чтобы не вызвать впечатление у окружающих, что мы слишком хорошо друг друга знаем.

— И как в таком случае, мы будем поддерживать связь?

— Я найду, как с тобой связаться. И ради всего святого, улыбнись мне, наконец! Неужели ты не рада встрече!

— Рада, конечно, — «Эйрин» смягчилась и мягко улыбнулась своему партнеру по танцу и какой-то тайне. — Просто то, как ты на меня накинулся…

— Извини, я ушам не поверил, когда дворецкий огласил твое имя. Мы не виделись четыре года, и предполагалась, что не увидимся раньше следующего лета.

— Не все в этой жизни происходит так, как планируется.

— Да уж. Эйрин…, я знаю, что в ближайшее время тебе не удастся, с ним увидится… Что-нибудь передать?

— Если честно, я надеялась, что ты сможешь организовать нашу встречу…, — Мина умирала от любопытства, и была готова на любые безрассудства.

— Постараюсь сделать все, что смогу, но ты же знаешь… Это маловероятно.

— Я понимаю.

Танец подошел к концу и Мина внутренне сжалась. Предстоящая встреча со Стэйси ее откровенно пугала. Можно было до бесконечности дурить голову простофилям высшего света, но дочь Хельги Куори сама была непревзойденной актрисой. Она распознает обман Мины с одного слова. Когда ситуация казалась уже почти безнадежной, на полпути к Жаннин и Стэйси их остановил Яго.

— Эйрин, дорогая, безмерно рад тебя видеть! Ты нас не представишь?

— Конечно, Корин Джакомо, позвольте вам представить Эстебан Борджиа Диас. Эстебан, думаю, что Корин Джакомо в представлении не нуждается.

— Безусловно, — с почтением кивнул Эсте, и Мина почувствовала, как напряглась его рука. Похоже, сын Хулиана видел в Яго какую-то угрозу.

— Очень приятно, — своей улыбкой «как я счастлив вас видеть» Яго чуть не заставил Мину хихикнуть. — Позволите, я украду вашу спутницу? Боюсь, что скоро толпа кавалеров, сраженных красотой несравненных сестер Д'Артуа, выстроится к ним в огромную очередь, и я не смогу даже надеяться на танец с очаровательной Эйрин.

— Разве я могу ответить вам отказом, — довольно неоднозначно спросил Эсте.

— Определенно, нет, — весьма категорично, но только лишь с намеком на угрозу, ответил Яго и протянул «Эйрин» руку. Желание напомнить о своем мнении по этому вопросу чуть не сорвалось с уст Мины, но она не могла себе позволить выйти из роли нежной Эйрин. Присев в легком поклоне, она поблагодарила Эсте за танец и отдала свою руку Яго.

Анри осторожно влез в окно кузена. Дворецкий сказал, что Дэймона нет дома, и это досадное препятствие не прибавило молодому человеку настроения. Он хотел поговорить о том выборе, который собирался сделать, с единственным человеком, которому доверял, а его не оказалось дома. Когда же Анри захотел поговорить с Джельсаминой, выяснилось, что «Эйрин» отправилась на городской бал. У молодого человека создалось впечатление, что все в ком он нуждается, сознательно прячутся от него. Сперва Нихуш, затем Дэймон, теперь Мина… Решив проявить настойчивость, молодой человек тайком пробрался в кабинет кузена, дабы оставить свое ожидание в тайне. Чтобы скоротать время в ожидании, он сел в кресло за рабочий стол кузена, взял чистый лист бумаги, перо и стал писать рождавшиеся в голове строки. Заметив торчащий из-под папки угол листочка, Анри даже не попытался справиться с рвущимся наружу любопытством. Достав лист бумаги, он погрузился в перечень мероприятий, которые планировал совершить его кузен. В общей своей массе, пункты вызывали удивленную улыбку на лице благодушно настроенного поэта. И только последняя строчка, несколько раз зачеркнутая и все же написанная вновь, заставила сбежать с его лица улыбку. Выведенное твердой рукой предложение «Убить Джельсамину» словно лезвие черкнуло по сердцу. Анри пришел к единственному возможному выводу… Вывод, которого он боялся всю сознательную жизнь — Дэймон не смог справиться со свалившимся на него предназначением и слетел с катушек. Перечень «дел» кузена на ближайшие дни не имел никакого смысла. Похоже, рассудок кузена все же покинул его. В свете этого события дальнейшее ожидание Дэймона теряло смысл. Посоветоваться с сумасшедшим он мог в собственном доме, сидя перед зеркалом. Теперь у Анри была одна задача, как можно быстрее найти Джельсамину. К счастью, он знал, где ее искать, единственное, что его пугало, это перспектива столкнуться на балу с матерью. Меньше всего сейчас ему хотелось выслушивать очередную лекцию от Великой Малкани Шагрин Ремизы Леклер своему непослушному сыну.

* * *

— Итак, — прервала затянувшуюся паузу Ремиза, — вы собрались здесь, чтобы выработать общий план действий. На правах хозяйки дома, я хотела бы знать, с какой стати каждый из вас участвует в данном собрании.

— Думаю, что ко мне данный вопрос не имеет смысла, — взял себе слово Реналь, чтобы предотвратить возможный взрыв эмоций со стороны Малкани Темо. Моника, как и любой представитель сейма Темо, была несколько вспыльчива и, к тому же, патологически ревнива. Она с трудом переносила общество других женщин, в особенности, если они хоть что-то из себя представляли. Корин Шагрин не редко задумывался над тем, чего могли бы достичь Моника и Габриэлла, если бы объединили свои усилия по изучению этого мира. Но если Габриэлла, с радостью шла на сотрудничество с любым, кто мог помочь ей узнать что-то новое, то Моника предпочитала делать свои открытия самостоятельно и привыкла считать себя уникальной личностью. До недавнего времени, кроме Габриэллы у Малкани Темо не было соперниц на научном поприще. Дабы не задевать свое самолюбие, Моника предпочитала просто не замечать существование Малкани Куори в этом мире. Но когда выяснилось, что Ремиза в последние годы предпочла развитие, своему обычному праздному существованию, да еще Фарго в свое последнее появление отметил, как выросла Малкани Шагрин, это оказалось серьезным ударом по самолюбию белокурой богини знаний. На собственной шкуре изучив горячий темперамент Малкани Шагрин, Реналь был готов к возможным гневным вспышкам со стороны обеих дам и намеревался любым способом их предотвратить. Дабы быть более конкретным, и не вызвать лишнего возражения, Корин Шагрин предпочел ответить чуть менее расплывчато. — Дэймон является причиной, которую ты желала услышать.

— Ну, а ты Хулиан? — заинтересовалась Ремиза. — Что здесь делаешь ты? Это довольно трудно назвать твоим делом.

К счастью для всех, Малкани Шагрин проявила невиданное для нее чувство такта и не стала озвучивать мысль о том, что Чано уже не вернуть. Для Шагрин не проехаться по больному место Персоны уровня Корина, было почти подвигом.

— В тот момент, когда в эту историю втянули Мину и Яго, это стало моим делом, — с ледяной маской на лице ответил Хулиан.

— Ну, с Миной еще можно понять, но к Яго ты какое имеешь отношение?

— Ты действительно считаешь, что мы обязаны отвечать на твои бестактные вопросы? — вскипел Хулиан.

— Нет, — ухмыльнулась Ремиза, — но попробовать стоило.

Малкани Шагрин и Корин Фоли обменялись недобрыми взглядами, и на этот раз Хоакин решил снизить накал страстей.

— Мое участие в этой истории не обсуждается вообще. Я Кейсар. Этим все сказано, чтобы не происходило с этим миром, это имеет ко мне отношение.

Ремиза кивнула и молча перевела взгляд на свою коллегу. Ей было плевать, что там о себе думает эта белобрысая примадонна, раз она явилась в ее дом, то пусть играет по правилам. Наступив себе на горло, Моника все же решила объяснить свое присутствие на данном собрании. И хотя говорила она глядя на Хоакина, это было довольно серьезной уступкой со стороны высокомерной Малкани Темо.

— Я начала несколько долгосрочных проектов, исследование которых, может затянуться лет на пятьсот-шестьсот. И я не желаю, чтобы они прервались из-за чьей-либо семейной ссоры, будь то посудомойка и кузнец, или сестра и брат Создателя.

— Ну, что же, раз мы определились с мотивами каждого из вас, давайте поговорим конкретнее, — продолжила вести разговор Ремиза.

— Для начала я предлагаю свести в единое целое имеющуюся у нас информацию. — Деловито вступил в беседу Хоакин. — Мы так и не имеем представления о том, почему все это происходит. Ремиза, ты не могла бы рассказать нам поподробнее, что тебе удалось узнать.

— Сперва, я хотела бы узнать вашу версию этой истории.

Хоакин в очередной раз себе напомнил, что теперь с Ремизой придется считаться. Она уже не та ветреная красотка, которой можно помыкать, как вздумается. Кейсару Фоли казалось невероятным, что за такой короткий срок тысячелетиями формировавшаяся личность могла так резко измениться. Сам довольно равнодушно относясь к продолжению своего рода, Хоакин старался избегать возможного отцовства и ему это весьма неплохо удавалось. Возможно еще и поэтому, ему было так сложно принять, что для матери, стремящейся спасти своего ребенка, нет ничего невозможного.

— Все, что я знаю об этой истории, я знаю от Габриэллы. Когда я пришел к ней и выложил планы Густаво на Джельсамину, она призналась мне, что в курсе происходящего, и пошла на этот шаг вполне сознательно. Тогда-то она мне все и рассказала. Благодаря ее стараниям в вопросе собственного развития, она достигла той стадии, когда начинала приближаться к демиургам. Ни для кого не секрет, что при желании Густаво, Габриэлла и Нихуш могли стать ровней своим предкам. Не рожденные, а созданные демиургом дети, несущие в себе не только частицу плоти, но и крови родителя, являются потенциальными демиургами. И если Густаво этот вопрос мало волновал, то Габриэлла, как одержимая стремилась к тому, чтобы перерасти состояние Персоны, стать демиургом, сбросить с себя оковы нашего мира, и пуститься в вечное путешествие по другим мирам. Скажу больше, насколько я смог понять, она давно уже достигла того уровня, когда готова шагнуть за пределы нашего мира.

— Почему же она до сих пор его не покинула, — не выдержав, спросил Хулиан.

— Потому что она пока не может понять, как ей компенсировать свое отсутствие. Не смотря на ее стремление покинуть этот мир, она вовсе не желает, чтобы в тот миг, когда она его покинет, все сущее погибло Фаране на радость.

— Значит, она ищет себе замену? — задумчиво почесал затылок Реналь.

— Совершенно верно, — кивнул Хоакин.

— И, похоже, уже нашла, — заметила Моника.

— В какой-то степени это так, — кивнула Ремиза. — Джельсамина отлично справляется с обязанностями Малкани и сила Габриэллы приняла ее. Вопрос только в одном — она не бессмертна. Что такое для Габи срок жизни Джельсамины? Даже если ее дочь проживет до глубокой старости, за шестьдесят-семьдесят лет Габриэлла не успеет почти ничего. И что дальше? Возвращаться и растить еще одну дочь заново?

— Ну, смогла же она подстроить все так, чтобы Фарана передал сан и бессмертие Корина Куори Яго? Почему нельзя так же поступить с Джельсаминой? — фыркнула Моника, которой до сих пор становилось дурно от зависти, когда она представляла себе, какое количество факторов просчитала Малкани Куори, чтобы подвести Создателя к нужному ей результату.

— Потому что Фарго отказался помогать ей в любом вопросе. — Безрадостно вздохнул Хоакин, откинувшись на спинку кресла. Становилось очевидным, что вечер будет долгим. — Он вообще не желает вмешиваться в наши дела, считая, что дал нам все, для того, чтобы мы могли жить и защищать себя от любой угрозы. И то, что он явился разобраться с Густаво, было скорее исключением. Когда Габи открыла мне, что происходит, я первым делом предложил ей обратиться к Фарго с просьбой защитить нас. Она только раздраженно фыркнула «уже». Со славами «девочка моя, в тебе достаточно потенциала, чтобы справиться с этой ситуацией самой» он умыл руки.

— Но тем ни менее, чтобы разобраться с Густаво он вернулся, — не желая потерять надежду, проворчал Реналь.

— Да, — согласно кивнула Ремиза, — но заметь, только после того, как кризис был преодолен. Он не пришел спасти наш мир, когда нож Джельсамины завис над грудью Густаво-Химены. Он появился, когда Яго уже разоблачил отца и нам ничто не грозило.

Проведя часы в размышлениях над произошедшим, Ремиза имела возможность найти для себя многие ответы. Но многие детали все же ускользнули от ее внимания — Так каков все же был план Габриэллы?

Кейсар Фоли тяжело вздохнул и решился поделиться историей, которая ему не принадлежала.

— Незадолго до рождения Яго, Габи познакомилась с Шантэль. К тому моменту ее детки достигли брачного возраста, и она стала активно продвигать их на ярмарке женихов и невест. Из того, что нам стало известно, она старалась пристроить их в супруги к Персонам из разряда Великих. И так как, доступ к Кейсарам всегда был серьезно ограничен, ей пришлось обходиться Коринами и Малкани. Знакомясь с каждым из вас, она пыталась выбрать более подходящие кандидатуры. На Реналя и Хулиана выбор пал сразу. Могущественные, неразборчивые в связях, стремящиеся передать свои способности детям вы были идеальной мишенью. «Подтасовать карты» и привести к мысли, что именно с ее детьми вы сможете достигнуть цели, ничего не стоило. Значительно тяжелее оказалось ситуация с Малкани. Химена вообще не признавала супружеские отношения последние пару тысяч лет. Моника относилась к мужчинам исключительно, как к научному материалу или подсобному инструменту. Габриэлла просто сразу увидела, кто она такая, хотя и не подала виду, заполучить ее в невестки не представлялось возможным. Оставалась только наша очаровательная хозяйка дома, находящаяся в вечном поиске, кто бы мог стереть из ее сердца бесподобного Реналя Д'Артуа. Отличавшиеся божественной красотой ее дети с легкостью привлекли внимание всех вас троих. Далее все было вполне предсказуемо, оба Корина, получив желаемых отпрысков, избавились от их матерей традиционными для каждого из них способами. И только с твоим мужем вышла довольно темная история, Ремиза. Что с ним произошло?

— Она убрала его, когда поняла, что Николас будет бороться за Анри. — Ремиза с трудом сдерживалась, чтобы не взорваться. Она до сих пор с болью вспоминала мужа. — В отличие от Николь и Нинэль, мой муж отнесся к нашему браку не как к выполнению долга. Он всей душой полюбил и меня и сына. Мы были почти счастливы, но когда я увидела растущие способности моего мальчика, Николас был вынужден объяснить мне то, что знал сам. Не выдавая того, что мне все известно, он поговорил с матерью, объявив ей, что выходит из игры, и не позволит положить нашего сына на алтарь ее войны. Через три дня после его возвращения, я нашла мужа мертвым в нашей постели.

Всем присутствующим стало очевидно, что Николас оставил серьезный отпечаток в сердце Ремизы. Реналь с уважением посмотрел на возлюбленную, которой удалось скрыть от всего света, чего для нее стоила потеря, казалось бы, очередного мужа. Почувствовав, что своим рассказом вызвала жалость окружающих, Ремиза раздраженно спросила. — Так что же планировала Габриэлла по отношению к Шантэль?

— Габи пристально наблюдала за ней и ее детками. То, как целенаправленно она сватала своих детишек за Великих Персон, вызывало крайнее беспокойство. И Габриэлла появившись на пороге Шантэль, потребовала объяснений. Услышанное потрясло ее. Не готовая вступить в открытую борьбу, Габи сказала, что не будет ни помогать, ни мешать в осуществлении ее планов. Все эти годы мы считали, что Шантэль ей поверила, но когда Габи не смогла выйти из комы, у меня на этот счет возникли серьезные сомнения. Но это уже детали. Итак, Габриэлла узнает, что Шантэль готовит свою маленькую армию. Она считала, что при всем могуществе сил всего Персоналия не хватит, чтобы спасти наш мир от этой напасти. И хотя, она сама стала уже почти демиургом, Габриэлла понимала, что одной ей не справиться. Густаво обладал почти безграничным могуществом, но, во-первых, это могущество было просто в зачаточном состоянии, так как он никогда его не развивал, а во вторых, он был помешан на том, чтобы умереть, и пальцем бы не пошевелил, чтобы спасти наш мир. Был еще Нихуш, могущество которого является тайной за семью печатями, но то, что он являлся Сыном Нифреи останавливало Габриэллу. Итак, ей был нужен достойный союзник. Когда она поняла, что Яго перенял часть способностей отца, она только отметила для себя этот факт. Но когда на ее пороге появился Нихуш с признанием о своем позорном проигрыше и условиях их с Густаво сделки, пройти мимо такого, она была не в состоянии. Она попросила неделю на размышление и за это время не только вычислила, что же задумал ее чокнутый братец, но разработала этот безумный план. Когда к ней пришел я со своим рассказом о кознях Густаво, она только молча кивнула, получив подтверждения своих подозрений. Не понимая, что происходит, я потребовал объяснений, и тогда она поделилась своими планами. Габи с легкостью вычислила, что задумал Густаво и как он намерен это воплотить в жизнь. Она решила подыграть ему, чтобы не потревожить и без того расшатанную психику братца. При этом все время вела свою игру. Она день за днем, год за годом готовила Яго на замену отцу. Не знаю уж как, но она просчитала, что если Фарго увидит, как далеко зашли стремления Густаво разрушить наш мир, и у Создателя под носом будет готовое решение, он избавит Сына от мучений. Таким решением был Яго. В то же время, Габриэлла не была бы Габриэллой, если бы не продолжала готовиться к передаче своих сил дочери. Когда Густаво «неожиданно» начал «убивать» Персон, и стало очевидно, что скоро придет и ее час, она обрадовалась, как дитя! Можно было провести эксперимент и на время передать дочери силы, к тому же не без пользы для дела — помочь ей справиться с тем давлением, которое на нее будет оказывать дядя. Эти девятнадцать лет показались мне бесконечным кошмаром. Наш мир жил под двумя угрозами уничтожения сразу. Джельсамина могла все же убить Густаво и, чтобы не говорил Фарго, и я и я Габи были уверены, ей это удалось бы. А, с другой стороны, эти двое чокнутых, решившие поиграть в войнушку. Когда Яго остановил безумный план Густаво, и Фарго передал ему сан, я не спал три ночи. Мне казалось, что если я усну, то проснувшись не смогу поверить, что все это действительно случилось. Это было одновременно и большой победой и поражением. Потому что без Габриэллы я не имел ни одного шанса. И только Моника смогла меня убедить, что не все еще потеряно. Надо продолжать план Габи, готовя Яго к борьбе, а место Габриэллы должна занять ее дочь.

— Вместо того чтобы искать способ, как разбудить Габи, вы решили отправить ее детей на войну, — горько усмехнулся Хулиан. Он так и не смог простить своего господина за проявленное недоверие.

— Что еще нам известно об этих двоих? — стараясь увести беседу от опасной темы, спросил Реналь.

— Могу рассказать только то, что мне известно со слов Николаса и Анри, — вздохнула Ремиза.

— Я думала, что нам придется вытаскивать из тебя это под пытками, — облегченно вздохнула Моника.

— Моник, ты действительно не знаешь, что пытки любимая сексуальная игра Реми, или в курсе и пытаешься с ней подобным образом заигрывать? — усмехнулся Реналь.

— Господа, я вас умоляю! — Хоакин был готов повеситься, лишь бы Ремиза не взорвалась. Но к его удивлению, Малкани Шагрин оценивающе окинула взглядом коллегу и вызывающе промурлыкала.

— А ты хорошо смотрелась бы в черной обтягивающей коже, на фоне огня и с раскалёнными щипцами в руках. Ты умеешь обращаться хлыстом?

Находящиеся в комнате мужчины нервно вздохнули от нарисованной картинки, а лицо Моники приобрело зеленый оттенок ее прекрасных глаз.

— Да, вижу, что скорее плетку придется взять мне, а я-то думала, что Темо с удовольствием играют в такие игры, — усмехнулась Ремиза, увидев реакцию коллеги.

— Ремиза, умоляю! — воскликнул Хоакин. Привыкший держать все под контролем, он просто терялся в присутствии обновленной, дерзкой Малкани Шагрин.

— Ну, хорошо. Слушайте.

Эрик решительно вошел в комнату бабки. Чтобы не говорил Анри, молодой человек воспринимал эту внешне довольно эффектную женщину, как древнюю старуху.

— Ты слишком рано, — недовольная, что внук прервал ее отдых, несдержанно бросила Шантэль.

— Я собираюсь уезжать, поэтому если тебе есть, что мне сказать, сейчас самое время.

Удивленно взглянув на наглого юнца, Шантэль кивнула головой в сторону кресла.

— Садись. — Убедившись, что молодой человек расположился достаточно удобно, чтобы выслушать ее длинное объяснение, она довольно кивнула головой. — То, что я тебе сейчас расскажу, является тайной известной единицам, и ты должен поклясться, что все так и останется.

— Извини, но я не даю клятв, — качнул головой Эрик.

— Не поняла, — холодок в голосе бабке неприятно царапнул внука.

— Мой отец не так много уделял внимание нашему воспитанию, но некоторые правил привил нам с раннего детства. Одно из таких правил, никогда и никому не давать никаких обещаний и тем более клятв. Он считал все клятвы и обещания грубым ограничением свободы жизненного выбора. Один человек не должен иметь над другим человеком такой власти, чтобы ограничивать его в чем-либо.

— Довольно неожиданная философия для Корина Темо.

— И тем ни менее, я, как и мои братья придерживаемся этой философии. Поэтому, если ты считаешь возможным рассказать мне то, что собиралась, не беря с меня никакого слова, то пожалуйста. А если нет, то я не хотел бы терять время, мне пора ехать.