Резонанс

Сознание оставалось ясным-ясным, а вот организм к подобным перегрузкам оказался откровенно не готов. Рубаха на спине взмокла, в ушах застучала кровь, ноги начали подгибаться. Попытался выпрямиться — и едва не упал.

— Иди к лампочкам сядь! — потребовал аспирант и попросил коллегу: — Обработай его пока!

Когда я плюхнулся на окружённый металлической рамкой табурет рядом с коробом радиоприёмника, в его динамиках прибавилось хрипов и шумов, но не слишком заметно, да и лампочки мигнули лишь раз или два.

— Поток чистый.

— Уверен? У него негатив в анамнезе!

— Говорю же — у меня чисто! У тебя какие показатели?

— В пределах нормы для своего витка. Температуру на градус поднял — это двенадцать киловатт мощности примерно.

— Меньше на самом деле! — отозвался оператор генератора. — Ты вечно выход завышаешь!

— Не веришь — сам проверь!

Пришлось идти к генератору и браться за ручки с электрическими клеммами.

— Тут всё просто, — последовал краткий инструктаж, — чем больше прокачаешь через себя энергии, тем лучше. И не старайся выплеснуть всё одним чохом! Во-первых, ограничений по времени никаких. Во-вторых, ты лишь проводник, а не источник. Понял?

Я не слишком уверенно кивнул, поскольку мысли были заняты совсем другим.

Градус. Я нагрел тридцать литров воды на один-единственный градус. А рыжий Антон за то же самое время довёл её до кипения или около того! Во сколько же раз он мощнее меня? Ладно — его неспроста самородком назвали, а что с остальными? Я в пределах нормы или…

— Эй, не спи! Приступай уже!

Ничего не оставалось, кроме как вновь обратиться к биению сверхэнергии и попытаться резким усилием воли раскрутить тяжеленный ротор. Щёлкнула искра, и я с испуганным вскриком отпустил снабжённые клеммами рукояти.

— Эй-эй! Ну ты чего творишь?! — возмутился ответственный за прибор. — Спокойней давай! Тут выплески не нужны, потрудись обеспечить стабильность! Чем дольше продержишься — тем лучше!

Я понятия не имел, как можно упорядочить движение силы, которое едва-едва улавливал и почти не контролировал. Ничего путного в голову не шло, решил импровизировать. На вдохе втянул в себя всю доступную энергию и уже привычным напряжением воли раскрутил, но не попытался на этот раз удержать внутри, а без промедления перенаправил ручеёк силы в генератор. Тот басовито загудел, его ротор мал-помалу начал наращивать обороты, пусть и очень неспешно, зато стабильно и без рывков.

— Не вижу признаков негатива. Ход плавный, напряжение не скачет.

Слова приободрили, и я поднажал. Работать с генератором оказалось всё равно что ехать на велосипеде против стремительного течения по ручью с глинистым дном. Приходилось не просто изо всех сил раскручивать внутри себя силу и равномерно вливать излишки в агрегат, но и удерживать её вращение под контролем. Грубо говоря — крутить, крутить и крутить педали в ситуации, когда малейшая заминка, равно как и слишком сильный рывок обернутся неминуемой потерей равновесия. А упущу биение энергии — пиши пропало, испытание прервётся.

Не беда? Наверное, так. Вот только сто к одному, что результаты испытаний будут приниматься в расчёт при дальнейшем распределении. Я толком не знал, какое обучение ещё предстоит пройти, но заранее не желал оказаться в числе отстающих. И потому выкладывался на полную катушку, благо размеренная работа по перекачке энергии давалась несравненно проще, нежели её разовый выплеск при попытке нагрева залитой в бак воды.

Не могу сказать, будто совсем уж поначалу не напрягался, но особых сложностей с концентрацией не испытывал. Раскрутившийся внутри маховик черпал энергию откуда-то извне, а на мою долю оставалось лишь поддержание правильного баланса. Я был не источником силы, но лишь передаточным звеном. Вот только как оказалось — звеном слабым.

Постепенно на поддержание перетока энергии в агрегат начало уходить всё больше и больше моих собственных сил, а достаточно стабильное вращение сделалось прерывистым, пришлось сцепить зубы и задействовать все свои внутренние резервы. По лицу заструился солёный пот, защипало глаза, сбилось дыхание и начало ломить тело, а сердце так и вовсе забилось в каком-то совсем уж лихорадочном ритме, как если бы и в самом деле изо всех сил крутил педали, направляя в горку драндулет с гнутым «восьмёркой» колесом.

Усталость заставила потерять сосредоточенность, а недостаточная концентрация помешала удержать под контролем биение сверхэнергии, и без того уже прерывистое вращение духовного маховика сменилось резким рывком в какой-то новой плоскости, сверкнул электрический разряд, меня ощутимо тряхнуло и откинуло от генератора. Ротор с тихим жужжание начал замедлять вращение, потом остановился.

В голове часто-часто застучало, перед глазами начал мельтешить стробоскоп. Я согнулся в три погибели, пытаясь перевести дух, но спокойно отдышаться не дали.

— Ну-ка!

Один из аспирантов ухватил меня за руку и заставил усесться на окружённый металлической рамкой табурет. Радиоприёмник захрипел, замерцали лампочки, но вердикт остался прежним.

— Фон в норме. Не вижу особого уклона в негатив.

— Да и у меня частота вращения почти не гуляла, — высказался оператор силового агрегата. — Внеси три минуты двадцать пять секунд чистого времени и пятьсот ватт выработки.

Аспирант, уже опорожнивший оцинкованный бак, выполнил просьбу товарища и наморщил лоб.

— Мощность всего девять киловатт? У меня больше было.

— У тебя всегда больше! Ты десять секунд на подготовку даёшь, а потом они ещё секунды две-три пыжатся! И девять киловатт чётко в стартовые двадцать процентов от пикового значения девятого витка вписываются, а двенадцать — уже нет.

— Эти нормы не учитывают реальный разброс значений! Ёлки, да мне пять минут назад бак вскипятили!

— Ну этот-то никак на самородка не тянет! Пиши итоговые девять киловатт и не выпендривайся!

— Да пишу я, пишу!

В этот момент дверь распахнулась и вошёл ассистент толстяка из двадцать второго кабинета.

— О, ты здесь! — припомнил он меня и спросил коллег. — И что у него с негативом?

— Ничего, — ответил аспирант, ответственный за радиоприёмник и гирлянду лампочек. — На уровне измерительных погрешностей.

— Да не может быть! — возмутился Андрей.

Я вытер рукавом рубахи вспотевшее лицо и спросил:

— Что за негатив-то?

— Оперирование сверхэнергией в противофазе. Собственные конструкции в этом случае так себе выходят, зато чужие они разносят — любо-дорого посмотреть. — Аспирант протянул мне учётную книжку и указал на дверь. — Дуй в семнадцатый! А ты, Андрей, если уверен в диагнозе, выпиши ему направление в третий кабинет.

— Не могу, — досадливо поморщился тот и вдруг предложил: — Сходи сам туда, попроси посмотреть.

Я замялся.

— Как же без направления?

— Не хочешь — не ходи. Это тебе надо, не мне.

— Подумаю, — пробурчал я и отправился в семнадцатый кабинет, пребывая в отнюдь не самом добром расположении духа.

И результаты двух новых обследований его тоже нисколько не улучшили. Сначала меня попросили усилием воли поднять установленную на весы килограммовую гирю, и это задание я благополучно провалил, заработав отметку «склонность к телекинезу отсутствует». Потом на весы поставили меня самого, да ещё нацепили широкий брезентовый ремень — не иначе страховочный монтажников-высотников; двумя цепями он крепился к вмурованным в пол железным кольцам.

— Попробуйте воспарить над полом, — предложил молодой человек, какой-то слишком уж прилизанный и манерный. — Толкните себя силой, но умоляю — предварительно не стоит её копить. Никаких выплесков, одно только ровное давление.

Ну я и надавил. Уменьшил собственный вес на пару килограмм, обзавёлся записью «склонность к левитации отсутствует» и оказался выпровожен в коридор. Чётко, быстро, по-деловому. На обитателей семнадцатого кабинета мои способности впечатления определённо не произвели.

А сумел ли я впечатлить хоть кого-нибудь? Даже устойчивость к гипнозу была расценена лишь как некоторое отклонение от нормы, а никак не уникальный случай.

Досадно.

Мелькнула мысль и в самом деле сходить в третий кабинет, но сразу выкинул её из головы. Ясно и понятно, что без направления там делать нечего. Проси, не проси посмотреть — толку не будет. Да и не хотелось навязываться. Никогда такого не любил.

Я свернул учётную книжку в трубочку и поспешил к лестнице на второй этаж, а там столкнулся с Ингой и Аркадием.

— Ты не отстрелялся ещё? — удивился мой товарищ. — А мы уже направления получили.

— Ого! И куда?

— Меня на специальные курсы при каком-то ОНКОР отрядили, а Инга вместе с Лией в институте сверхэнергии учиться будет.

— Только на разных кафедрах, — подтвердила девушка и заторопилась. — Аркаша, идём! Надо успеть пообедать, скоро из города машина придёт!

И они ушли, оставив меня в самых что ни на есть растрёпанных чувствах. Поначалу испытал мимолётную радость из-за того, что Аркадия не зачислили в одно учебное заведение с Ингой, но её тут же сменило волнение за собственное будущее.

У меня-то никакого направления ещё нет! Вообще никуда!

И будет ли?

Я прислонился к стене и перелистал учётную книжку. В слишком уж лаконичных отметках ничего толком не понял, кроме одного — мои способности на общем фоне ничем особенным не выделялись.

Постоял, помялся, поколебался. Затем собрался с решимостью и отправился на поиски третьего кабинета. Впустую убил на это минут десять и даже заподозрил аспирантов в розыгрыше, потом только догадался обратиться к вахтёру. Тот указал на уходящую вниз лестницу.

Третий кабинет оказался просторным подвалом с голыми каменными стенами, сводчатым потолком и тёмными проёмами коридоров. Посреди помещения под тусклой лампочкой стоял застеленный клеёнкой стол, на том вместо замысловатых приборов лежали вперемешку с яичной скорлупой хлебные крошки и вывалившиеся из переполненной пепельницы папиросные окурки.

Здешние обитатели были под стать обстановке. Два мужичка средних лет в тёмно-синих рабочих комбинезонах научных сотрудников нисколько не напоминали и самое большее могли проходить по разряду обслуживающего персонала. Но я о вежливости забывать не стал и сначала поздоровался, а потом уже сказал, что меня направили сюда из двадцать второго кабинета.

Дядечка с пышными усами и немалых размеров проплешиной на макушке протянул руку и требовательно прищёлкнул пальцами, а когда я протянул учётную книжку, быстро её пролистал и спросил:

— Направление где?

— Мне сказали так подойти, — промямлил я.

— Кто сказал?

— Ассистент…

Второй из здешних обитателей закурил и посоветовал:

— Трофим, гони его в шею без направления! Это опять Андрейка через голову профессора прыгнуть решил. Надоел пуще горькой редьки уже этот энтузиаст!

На что-то подобное я и рассчитывал изначально, а потому потянулся за учётной книжкой, но усатый только отмахнулся.

— Погодь, Савелий! Возможную склонность к негативу ему, тем не менее, диагностировали.

— Кто диагностировал? Андрейка?

— Нет. Сам!

— И что ты предлагаешь?

— Заводи свою шарманку, проверим парня.

— Тогда ты начинай, мне коридор подготовить надо.

Трофим подошёл к одному из тёмных проходов, включил дополнительное освещение, и только тут я разглядел, что метрах в пяти от входа закреплён холст с нарисованной по центру мишенью.

— Воду уже кипятил? — уточнил усатый дядька, а после моего кивка продолжил: — Всё точно так же — копишь силу и выпускаешь в центр мишени. Только работаешь не с тепловой энергией, а создаёшь волну, будто воздух перед собой толкаешь. Давлением. Усёк?

— Да вроде бы…

— Тогда вперёд!

После изматывающей работы с генератором я уже худо-бедно оправился, но одновременно некоей сопричастности к энергиям высшего порядка утратить ещё не успел, поэтому сконцентрироваться получилось достаточно быстро. На первом вдохе уловил биение сверхсилы, на втором дотянулся до неё, на третьем направил в себя и стал накручивать будто на веретено пряжу. Почти моментально внутри начало концентрироваться нематериальное опаляющее облако, я сколько мог терпел жжение и резь, а когда давление достигло предела, выбросить вперёд руку и толчком воли выплеснул из себя концентрированную силу. Не выплеснул даже — просто перестал удерживать, отпустил.

Сверкнуло!

Пальцы обожгло и на глазах от боли выступили слёзы, но обошлось без серьёзной травмы — помахал кистью, подул и жжение быстро унялось, на коже осталось лишь небольшое покраснение.

— Отвратительное исполнение, ужасная фокусировка, — покачал головой Трофим.

Мой выплеск пошёл вкривь и вкось и зацепил лишь самый край мишени; в холстине там осталась неровная рваная дыра.

Перед глазами замелькали серые точки, в голове зашумело, а ноги стали ватными. Идти к столу я не решился и навалился на стену, а усатый дядька снял раму, и оглядел следующую мишень метрах в пяти за ней — уже неповреждённую.

— Аховая дальность, — вздохнул Трофим, и я пожалел, что послушался совета и вообще сюда пришёл.

— Ну как? — крикнул из другого коридора Савелий.

— Да как, как? В пределах нормы, как! Ты там готов?

— Да, запускай.

Так и подмывало спросить, каким образом ужасная фокусировка и аховая дальность могут соответствовать какой бы то ни было норме, но момент для этого выдался не самый подходящий, поскольку подошло время нового испытания.

— Просто иди, — указал Трофим на тёмный проход. — Почувствуешь сопротивление — проламывайся из всех сил. Только дави не телом, а волей. Понял?

Я не понял, но кивнул и двинулся в указанном направлении. Первые два шага проделал без всякого труда, затем уловил едва уловимое давление словно бы сгустившегося пространства и легко его преодолел. Перешагнул через черту на полу с цифрой два, подступил к следующей и немного даже замешкался, прежде чем сумел продолжить путь. После пришлось наклоняться, будто двигался против сильнейшего встречного ветра, а на пятиметровой отметке и вовсе уткнулся в невидимую стену — мягкую и упругую, но при этом совершенно точно непреодолимую.

— Волей дави! — напомнил свой совет Трофим. — Давай, порази нас! Я верю в чутьё Андрюшки! Ты сможешь!

Стоило только обратиться к сверхэнергии, и незримая преграда разом подалась. Сопротивление никуда не делось, я не провалился вперёд, а продавил себя, сумев продвинуться к следующей черте, и вот там уже залип окончательно и бесповоротно.

— Всё, на шестёрке спёкся! — крикнул Трофим напарнику, и незримая преграда мигом испарилась, чуть на пол не рухнул от неожиданности.

Я на подгибающийся ногах вернулся к столу и без спросу плюхнулся на табурет: на хорошие манеры у меня попросту не осталось сил.

— Скажите, а шесть метров — это как?