Резонанс

Я выполнил распоряжение и напрягся изо всех сил, но какого-либо эффекта не ощутил. Аспирант взглянул на градусник и нахмурился:

— Ну и чего ты ждёшь? — раздражённо спросил он.

— Да я пытаюсь!

— Плохо пытаешься! Эффекта — ноль! — Парень вдруг прищёлкнул пальцами. — Стой! А ты в кинозале был?

Я кивнул.

— В транс входил?

Мелькнула мысль соврать, но ничем хорошим обернуться враньё не могло, поэтому на этот раз отрицательно покачал головой.

— Ну так чего ты пыжишься? — фыркнул аспирант. — Тебе в двадцать второй! Не сказали на выходе разве?

— Нет, — промямлил я.

— Всё, беги! Не задерживай людей!

Я вытер ладони о штанины и, как был с закатанными рукавами, вышел в коридор и поспешил к лестнице. Очереди к нужному кабинету не оказалось, постучал, дождался разрешения, вошёл.

— Чем обязаны? — выжидающе уставился на меня пузатый дядька.

— В кинозале в транс не вошёл, сказали к вам…

Во рту пересохло, сердце лихорадочно колотилось, ожидал чего угодно — даже откровенных насмешек, но хозяин кабинета деловито отодвинул на край стола кружку и блюдце с сушками и позвал:

— Андрей! Посмотри мальчика!

Из-за ширмы выглянул худой ассистент лишь на пару лет старше меня самого. Он зыркнул пристальным взглядом, от которого по коже побежали мурашки, но этим всё и ограничилось.

— Абсолют, Макар Демидович, — заявил ассистент после этого. — Отклик нулевой.

Мне сделалось нехорошо, а пузатый дядечка, напротив, заметно оживился.

— Прямо вот абсолют?

Ассистент неуверенно пожал плечами.

— Ну или около того.

— И насколько — около?

Андрей обречённо вздохнул и указал мне на кушетку.

— Ложись. — Сам он достал колоду странного вида карт, разложил их веером и продемонстрировав звёзды, прямоугольники, волнистые линии и всё такое прочее. — Сейчас я стану посылать ментальные сигналы, твоя задача назвать изображение. Понятно?

— Да.

— Глаза закрой. Поехали!

В голове было пусто-пусто, никаких догадок касательно изображения не возникло, сказал наобум:

— Треугольник!

Так дальше и гадал, пока не прозвучала команда:

— Достаточно!

— Макар Демидович, один из десяти. Говорю же — абсолют!

— Продави его, Андрюша! — распорядился толстяк. — Давай-давай, не филонь! Надо прояснить клиническую картину!

— Да что там прояснять! В последний вагон человек заскочил!

— Тридцать второй румб девятого витка — это далеко не гарантия абсолюта! Абсолют непредсказуем!

Андрей обречённо вздохнул, велел мне сесть и достал из кармана луковицу серебряных часов, начал раскачивать их на цепочке.

— Просто смотри и ни о чём не думай.

Я смотрел и не думал. Ну — старался не думать. Гипнозу не поддался, ощутил только некую болезненную пульсацию над глазами и у темени, будто ледяными иглами кололо. Об этом и рассказал, когда поинтересовались ощущениями.

— Ещё и уклон в негатив! — заметил ассистент, вытирая носовым платком вспотевшее лицо.

— Подозрение на уклон в негатив! — поправил его дядечка и впервые поднялся из-за стола. — Молодой человек, сейчас мы сделаем вам инъекцию одного раскрепощающего сознание препарата. Волноваться совершенно не о чем, это нужно для подстройки под колебания сверхэнергии.

— А это точно необходимо? — забеспокоился я.

— Можете позволить себе провести несколько месяцев в медитациях для достижения состояния просветления? Нет? Тогда давайте воспользуемся передовой медицинской химией!

И мне сделали укол.

— На кушетку ложитесь и ждите, — сказал после этого ассистент, а сам включил проигрыватель грампластинок, но вопреки моим ожиданиям динамики не начали проигрывать музыку, из них доносился один только фоновый шум, да через равные промежутки времени из-за какого-то дефекта повторялся шорох иглы звукоснимателя.

Поначалу ничего не происходило, я просто лежал на кушетке и бездумно пялился в потолок, а затем сам не заметил, как дыхание подстроилось под размеренный хрип иглы. Мир начал открываться с какой-то неожиданной стороны, делаться глубже и обрастать дополнительными подробностями. А ещё почудилось давление чужой воли, но легко отмахнулся от них, отрешился, сосредоточился на игре солнечных зайчиков, круживших по потолку в ритме, задаваемом шуршанием проигрывателя.

Стоило только присмотреться к светлым пятнам, и следом начала вращаться вся комната, а потом и кушетка подо мной, но её движение выбивалось из общего ритма, и этот диссонанс вызывал столь сильное ощущение дискомфорта, что даже затошнило. Захотелось раскинуть руки и замедлить вращение, но тело мне больше не повиновалось, тогда попытался, будто находился во сне, изменить окружающую действительность силой собственной воли. И — сработало!

Часть светлых пятен прекратила вращение, замерла на месте, словно сработал эффект стробоскопа. Постепенно начали замирать и другие солнечные зайчики, они сливались, становились всё крупнее и ярче, пока не осталась лишь единственная точка.

Эпицентр.

Я и раньше существовал в одном ритме с ним, но только сейчас сумел это осознать и ощутить переполнявшую окружающую действительность энергию.

Точнее — сверхэнергию.

Больше мне не составляло никакого труда дотянуться до неё, теперь я был способен использовать её по своему собственному усмотрению. Ну или по крайней мере — обладал возможностью для соответствующей попытки. Ещё бы только разлепить веки…

Когда я открыл глаза, бледный и потный ассистент жадно хлебал чай.

— Абсолют и негатив. Макар Демидович, типичный негатив! Меня всего проморозило!

— Если и так, то ничего типичного тут нет! Иначе трёх кубиков препарата точно бы не хватило. Для начала поставим подозрение, а дальше видно будет! — возразил дядечка, сделал в моей учётной книжке какие-то пометки и сказал: — Попробуйте сесть. Ну как, голова не кружится?

— Нет.

— Ведро за ширмой.

«Какое ещё ведро?» — собирался спросить я, но рвотный позыв расставил всё по своим местам.

Ведро! Где это чёртово ведро?!

Я метнулся за белую занавесь, избавился от полупереваренного завтрака, умылся у рукомойника, вытерся висевшим тут же полотенцем.

— Биение энергии ощущаете? — уточнил хозяин кабинета.

— Ага.

— Тогда идите в двадцать четвёртый, а далее по предварительному расписанию.

С учётной книжкой в руке я дошёл до названного кабинета и заглянул в распахнутую настежь дверь. Оказалось открыто и окно, и даже так в комнате пахло чем-то горелым.

— Разрешите?

Подтянутый господин с щегольскими усиками и прилизанными волосами вдавил в пепельницу окурок и поманил меня к себе, забрал медицинские записи, ознакомился с ними и сказал девушке в белом халате:

— Марина Сергеевна, коллеги просят клиническую картину прояснить. Проведите двойной тест, будьте так любезны, — попросил он, доставая из жилетного кармашка золотую зажигалку.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила девушка со слишком худым и строгим, а потому не очень-то симпатичным лицом, и попросила закатать рукава, а после нахмурилась. — Это у вас откуда?

Внимание её привлёк синяк, охвативший багровым браслетом левое запястье, пришлось пояснить.

— Повезло, что не оторвали, — хмыкнул щёголь, раскурил новую папиросу и протянул её помощнице, та затянулась и ткнула меня в руку ярко вспыхнувшим угольком.

— Ай, блин! — вскрикнул я и от неожиданности даже вскочил на ноги. — Совсем обалдели, что ли?!

— Сядьте, молодой человек! — потребовала девица и убрала папиросу в пепельницу. — Придётся немного потерпеть. Да садитесь же! Мы теряем время!

Я немного поколебался, но всё же поднял опрокинутый стул и опустился на самый его краешек. Медсестра откинула крышку алюминиевого чемоданчика и выбрала из заполнявших его стеклянных цилиндров схожий диаметром с папиросой. Вставила трубку в непонятное устройство, поднесла то к моей руке и предупредила:

— Будет немного больно, потерпите.

Но нет, когда сиреневой вспышкой мигнул выброс сверхэнергии, никаких особенно неприятных ощущений я не испытал, да и по размерам новый ожог оказался заметно меньше первого.

— Вот молодец! — похвалила медсестра и приложила к запястью обычную на вид линейку. — Тридцать процентов от нормы! — объявила она, измерив диаметр пятнышка опалённой кожи.

Щёголь хмыкнул.

— До нижней границы десятого витка дотянул? Нетипично.

Он внёс данные в учётную книжку, а его помощница сноровисто наложила на моё обожжённое запястье повязку. Этим делом не ограничилось и кожу на правой руке повредили сразу в двух местах — поцарапали обычным скарификатором и для сравнения надсекли устройством для фокусировки сверхэнергии. Больно не было, точнее — не было больно, пока ранки не обработали медицинским спиртом, а там аж перекорёжило всего.

— Зайдите к нам перед двадцать первым кабинетом, — попросил напоследок щеголь. — Только обязательно — нужно будет скорость регенерационных процессов оценить.

Я кивнул и отправился восвояси будто неудавшийся самоубийца — с повязками сразу на обоих запястьях. Рядом с двенадцатым кабинетом в гордом одиночестве подпирал стену Аркаша, он перехватил мой удивлённый взгляд и пояснил:

— Ингу жду. — О повязках спрашивать не стал, у самого были забинтованы обе руки.

Пару минут спустя к нам вышла Инга, и сразу вспыхнула красная лампочка над дверью, а по зданию разлетелся пронзительный звонок. Реакция последовала незамедлительно — двое дюжих санитаров выкатили из служебного помещения каталку и чуть ли не вприпрыжку помчались с ней по коридору. Они сходу влетели в кабинет и очень скоро вывезли оттуда рыжего Антона — тот выглядел слегка ошалелым, обе его кисти оказались замотаны бинтами.

Инга заглянула в дверь и с нескрываемой тревогой спросила:

— Что с ним?

— Пустяки, кипятком ошпарился! — беспечно отмахнулся аспирант, ответственный за бак с водой, и обратился к товарищу: — Представляешь, за один подход вскипятил! Самородок, чтоб его черти драли!

Я нерешительно помялся на пороге, потом шагнул в заполненную паром комнату.

— Можно?

— А, снова ты! Заходи! — Аспирант залил в бак новую порцию воды, сверился с показанием градусника и поправил уже внесённую в мою учётную книжку температуру. — Приступай!

Я опустил кисти в бак и спросил:

— А что делать-то?

— Просветления достиг, так? Ну вот! Тянешься к силе, копишь в течение десяти секунд и выплёскиваешь в воду. Сразу только не останавливайся, вываливай, сколько сможешь. Понял?

— Э-э-э…

— Да что сложного-то? Надуваешься как воздушный шар и сбрасываешь давление в воду. Только не давление, а тепло.

Парень достал спортивный хронометр с секундомером и выжидающе уставился на меня, а я зажмурился и обратился к едва уловимому присутствию сверхсилы, уловил её напряжение и коротко выдохнул:

— Готов!

— Поехали!

Усилием воли я изменил плавный ток энергии, завёл её в себя и попытался удержать, не смог, тогда, повинуясь какому-то наитию, раскрутил подобно волчку. И — сработало!

Давление начало стремительно нарастать и распирать меня изнутри, в груди разгорелось пламя, как если бы пытался слишком долго задерживать дыхание, по жилам потёк жидкий огонь, из глаз — слёзы.

— Жги!

Команда оказалась как нельзя более кстати — бешенное вращение пошло вразнос, и я едва успел вытолкнуть бушевавшую во мне силу вовне, прежде чем та успела сама вырваться наружу неконтролируемым потоком.

Боялся обвариться, но вода лишь чуть нагрелась. Это немного даже разочаровало, но вместе с тем я испытал ни с чем не сравнимое облегчение. И по причине того, что больше не рвала бушевавшая внутри энергия, и от первого наглядного подтверждения собственных сверхспособностей.