Железное сердце-2.Тайна замка Морунген

— Постараюсь выполнить. Найду помощников и мастеров в Ольденбурге и деревнях. Организую уборку, закуплю кое-какую мебель, белье, детали интерьера…

Он кивнул, потом достал из ящика и положил на стол связку ключей и толстый бумажник.

— Берите.

— Что это? — насторожилась я.

— Символы вашей власти. Ключи от всех помещений замка, от каждой двери и каждого сундука. Вот ключ от сейфа в библиотеке. Потом вернете, когда почините застежку на ожерелье. Лишь одного ключа здесь нет — того, которым я завожу сердце, — он суховато улыбнулся. — Мне он нужнее.

Я невольно посмотрела на его широкую грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки проступали его выпуклые мускулы, но левая большая грудная мышца была изуродована очертаниями металлической дверцы.

Самый важный ключ Август носил в часовом кармане на цепи или на шнурке на шее. Обычно он предпочитал заводить свой механизм сам, но иногда поручал это мне, и такое простое действие — самое простое из всех, которые приходилось выполнять, когда я следила за работой шестеренок в его груди — заставляло меня трепетать.

Оно имело для меня особый смысл. Было страшно и волнительно вставлять ключ в узкую скважину под металлической дверцей в человеческом теле, затягивать тугую пружину, чувствовать легкую вибрацию и гудение. В этот момент Железный Полковник казался сверхъестественным существом. Совершенным, невероятным, но при этом трогательно уязвимым.

— Тут деньги на первые расходы, — мой совершенный и уязвимый мужчина постучал указательным пальцем по бумажнику. — Чеки и наличные.

— Вы настолько мне доверяете? — я не решалась взять бумажник.

— Говорил ведь уже: доверяю полностью. Хоть вы и не всегда поступаете так, как мне хочется. Берите же! На эти недели вы — полноправная хозяйка замка. Через несколько дней нас навестит князь с супругой. Клара побеседует с вами и скажет, что еще необходимо сделать до прибытия гостей. Потом она выйдет на сцену и будет дирижировать этим… приемом. Но хозяйство все равно останется в вашем распоряжении. Справитесь, Майя?

— Так точно, справлюсь! — ответила я с некоторым испугом.

Однако я засомневалась, что справлюсь, когда внимательнее изучила список. Дел предстояло невпроворот. Три недели хватило бы для приведения в порядок лишь небольшого коттеджа.

А тут — целый замок! Да еще такой большой! Да еще такой запущенный!

Но когда я прошла по коридорам, заглянула в нужные комнаты, чтобы оценить фронт работ, то ощутила прилив вдохновения и детскую радость.

Как будто мне подарили огромный кукольный дом, и я могу обустраивать его по своему вкусу! В детстве я редко играла в куклы — предпочитала отцовские инструменты и часовые детали — но теперь собиралась наверстать упущенное.

Услышав о моем назначении, госпожа Шварц помогать отказалась.

— Довольно я поработала тут горничной, — отрезала она. — Больше обихаживать господ не желаю ни в каком качестве. К тому же Август не спрашивал меня, хочу ли я вообще видеть гостей в замке. Так вот, если вам интересно — видеть я их не хочу. Думаю, и этим господам будет не очень-то приятно целовать руку, которая раньше мыла их ночные вазы, — она ядовито улыбнулась. — Но вы развлекайтесь, Майя, работайте. Угождайте моему сыну, раз вам больше нечем заняться.

Госпожа Шварц открыла молитвенник, нашла нужную закладку и приготовилась углубиться в чтение. Не открывая глаз от страницы, она неожиданно добавила:

— Послушайте моего совета: когда прибудут гости, попросите Августа представить вас как мою компаньонку и дальнюю родственницу. Потому что иначе вы окажетесь в неудобном положении. Вы не их круга. Вы не родня хозяину дома. Экономка в развлечениях участвовать не может. Компаньонке хотя бы позволено на них присутствовать. Коситься, конечно, будут, но вы это переживете.

Ее совет был разумен, однако пробудил горькие чувства.

Пришлось заручиться помощью Курта. Его смекалка и расторопность оказались кстати, когда дело дошло до найма мастеров и временных слуг. Тут я была спокойна: бывшего денщика не провести. Он и сам кого хочешь проведет, облапошит и уболтает. И все с улыбочкой, с шутками, прибаутками и подкручиванием черного уса.

Первую неделю в замке стояли суета и неразбериха.

Новые горничные путались под ногами и бродили по коридорам с потерянным видом, ойкали при виде каменных скелетов и пугались каждой тени. Потом привыкли, дело пошло на лад. Постепенно исчезла паутина из углов, отмытые перила заблестели воском, с доспехов и щитов сползла ржавчина, и даже каменные изваяния стали выглядеть не только зловеще, но и величественно.

Без шепотков и паники все же не обошлось. Особенно после того, как со стены в разгар уборки сорвался щит и отдавил новой горничной ногу. Немало крику было, и когда из глазниц черепа в коридоре второго этажа разбежался в разные стороны выводок паучков. Или когда летучая мышь влетела в окно кухни и запуталась в шевелюре новой посудомойки. Девчонка визжала так, что со стола упал и раскололся бокал.

Новые и старые слуги шептались о призраках и проклятиях и со злорадством гадали, кто из гостей первым падет жертвой Безголового Кадавра, или Духа замка Морунген, или кобольдов из рудника.

После этих событий пришлось еще раз проверить, хорошо ли заперты двери в нежилые части замка. Не хватало, чтобы кто-то из новичков забрел туда и потерялся. Я и сама-то плохо знала те части замка…

По этой же причине — не пугать обитателей замка лишний раз — я, наконец, взялась за ремонт огромных часов в холле. Нельзя допускать, чтобы они в разгар веселья ошарашили гостей похоронным боем. Впрочем, столичным аристократам такой аттракцион может понравиться, раз уж у них в моде все потустороннее. Но рисковать не следовало.

В сундуке одной из пустующих комнат отыскался старый мальчишеский костюм с короткими брюками и просторной рубахой. Сдается, его надевал лет восемьдесят назад прежний владелец замка для игр на свежем воздухе.

Я переоделась, на голову повязала косынку, нижнюю часть лица замотала мокрой тканью, чтобы не дышать пылью. На руки надела рабочие перчатки с обрезанными пальцами. Вооружилась фонариком, необходимыми инструментами. Шуганула кота, который путался под ногами, открыла потайную дверцу и собралась нырнуть в утробу часов.

Меня остановил короткий вскрик. В дверях стояла бледная госпожа Шварц и прижимала к груди руку. Хозяйка замка тяжело дышала.

— Ну?! Что случилось? — спросила я невежливо, спустив шарф с лица.

— Ад и холера, это вы! Черт бы вас подрал со всеми потрохами! — воскликнула госпожа Шварц, и я чуть не села, услышав из ее уст столь забористое ругательство.

— Простите, — она пришла в себя, беззвучно прошептала молитву и коснулась рукой амулета на груди. — Вы меня напугали. В этом наряде вы словно… привидение. Тот мальчишка… Гансель… ходил в похожем, — она коротко и нервно рассмеялась. — Коричневые штаны, зеленая рубашка, и лицо заматывал, чтобы не жалили пчелы, когда он воровал мед у пасечника. Помнится, Август однажды крепко вздул его за воровство… и пригрозил следующий раз шею свернуть. И чего я о нем вспомнила, ума не приложу!

— Кто такой Гансель?

Госпожа Шварц отвела глаза — отвечать ей не хотелось. Она нагнулась и взяла на руки Фила, который подошел потереться головой о ее юбку.

— Кто это? — настаивала я. — Имя мне знакомо.

— Гансель и Ивонна были дети, которые пропали из замка, — неприязненно напомнила она.

— Ах да, верно… — я наморщила лоб. Те далекие события нет-нет да всплывали в разговорах обитателей замка, как будто напоминая о себе с какой-то целью.

— Что вы делаете, Майя? Зачем на вас эти тряпки? — поинтересовалась госпожа Шварц.

— Собираюсь забраться внутрь часов.

Я опять распахнула дверцу и заглянула в начиненную механизмами утробу, прикидывая, не понадобится ли второй фонарь. Тиканье и постукивание стали оглушительным. Хорошо, что Августа нет дома. Он не переносит этих звуков.

Кот внезапно забеспокоился. Он вывернулся из рук госпожи Шварц, шлепнулся на пол и крадучись пошел вдоль стены.

— И что вы собираетесь найти внутри? — мрачно вопросила госпожа Шварц. — Призрак замка, что предвещает беду? Или хотите разбудить рок? Вновь услышать тот похоронный звон?

Когда она начинала говорить вот так, у меня мурашки по спине бегали.

— Я рассчитываю найти там треснувшую шестеренку или что-то подобное, — отрезала я. — А призраки пусть сами о себе позаботятся. У меня и без них хлопот полон рот.

— Вы еще очень молоды, — сказала госпожа Шварц с интонацией своего сына и почти его же словами. — Вы легкомысленно относитесь к вещам не из мира сего, которых не понимаете. Вы такая приземленная, такая практичная… — она покачала головой, и было неясно, ругает она меня, или же хвалит.

— Пожалуй, я понимаю, чем вас увлек Август. Вы видите в нем сломанный механизм, который хотите починить. Как в этих часах. Никто не любит механизмы больше вас. Только не забывайте, что механизмы не умеют любить в ответ.

Она собралась уходить, но потом повернулась и выдала на прощание:

— И не забывайте: дух замка Морунген следит за всем, что вы делаете. Я знаю точно.

Глаза у нее при этом были какие-то безумные.

Я заскрипела зубами. Мне бывало жалко госпожу Шварц, я сочувствовала ей, но давно оставила все попытки понять ее и относиться к ней доброжелательно.

— Да ну вас, — сказала я себе с досадой, когда она ушла — Тоже мне, любительница покаркать!

Я вновь натянула на лицо мокрую ткань и забралась внутрь часов, твердо решив лишить их голоса раз и навсегда. Успеха добилась спустя полчаса, сломав лишь одну отвертку.

Загадка неурочного боя оказалась до удивления нелепой, и ее решение таким простым, что я рассмеялась — и тут же закашлялась от пыли.

Не буду никому не рассказывать о своем открытии, коварно решила я. Пусть оно будет моей козырной картой. Преподнесу ее потом как-нибудь поэффектнее… А то заладили: злой рок! Мистика! Дух замка Морунген!

Чушь на постном масле. Теперь-то мне это точно известно! Замок таит немало тайн, но то, что загадал один человек, сможет разгадать другой. Пусть не сразу, но тем ценнее будет отгадка.

Удачно разделавшись с одной тайной, я взялась чистить и изучать основной механизм часов, но тут успеха добиться не удалось. Просто потому, что механизм оказался ни что не похожим! Показывать время было лишь одной его возможностью… но он создавался мастером Жакемаром и с какой-то другой, неизвестной целью. Передача подключалась к механизмам в толще стен замка. Я попробовала призвать свое второе зрение, чтобы проследить их протяженность, узнать их предназначение, но ничего не вышло.

Может, использовать тот аппарат, который бросил в замке Зандер? Ухофон? Отчего-то эта мысль не вызвала восторга. Да и разбираться с его устройством времени не было.

Я чихнула, почесала лоб и поудобнее устроилась на узкой витой лесенке. Спина затекла; последний час мне приходилось изгибаться под немыслимыми углами, чтобы дотянуться до нужных узлов. Трубочистам и то легче приходится.

Пожалуй, хватит на сегодня. Осталось последнее: остановить часы, как просил полковник. Он не выносит их размеренный, мрачный стук.

Мне удалось обнаружить простой рычаг, повернув который можно было разом остановить ход шестеренок. Я обхватила лакированную рукоятку: стоит потянуть, и гул, и тиканье, и вибрации вокруг меня прекратятся. Наступит тишина. Механический монстр заснет смертным сном. Удастся ли потом оживить его, учитывая, как сложно и непонятно его устройство?

Пожала плечами и потянула за рычаг, но тут же отдернула руку. Меня внезапно прошиб ледяной пот, а сердце заколотилось часто-часто, как у убийцы за секунду до преступления. Вновь положила дрожащую руку на рычаг и вновь отдернула.

Я не могла остановить ход часов! Шестое чувство вопило, что, сделав это, я совершу нечто непоправимое и ужасное.

Да что за глупости! Уж не россказни ли госпожи Шварц на меня так подействовали? Я помотала головой, собираясь сделать третью попытку, но снаружи глухо позвал голос полковника:

— Майя, вы там?

Радуясь отсрочке, я спустилась по лесенке и вынырнула на белый свет. Полковник стоял, сцепив за спиной руки и задрав голову, и разглядывал циферблат.

Когда я появилась, он наморщил лоб и оглядел меня с глубоким изумлением.

— Не ожидал увидеть вас в столь эксцентричном наряде, — он цокнул языком, его стальные глаза стали острыми и внимательными. — Забавный у вас вид.

Я внутренне поежилась, испытывая некоторую неловкость. Наверное, «забавный» значит «ужасный» — мой лоб блестит от пота, одежда перепачкана пылью и маслом, из-под косынки торчат пряди волос…

— Ваша матушка уверяет, что в похожей одежде ходил тот пропавший мальчишка, Гансель. Она рассказала, как вы однажды побили его в детстве за проделки.

Показалось, или полковник слегка изменился в лице?

— Вот как? Не помню. Чем вы сейчас занимались? Решали проблему с этим дьявольским боем?

— Решала и решила. Ваша милость, звонить часы больше не будут, обещаю. Но остановить их ход я не могу, — призналась я, сняла косынку и вытерла лицо.

— Значит, придется мне реже бывать в этом зале, — сказал полковник сухо.

Неприятно разочаровывать его, но иначе поступить было невозможно. С этими часами определенно связана некая тайна. Мой дар пытался дать мне подсказку, но понять я ее не могла. Может, ответ придет, если выполню поручение Кланца и разыщу те недостающие чертежи…

— Как идут ваши дела? — спросил полковник. Он продолжал рассматривать меня в упор, пристальным немигающим взглядом, но при этом как будто меня не видел.

— Хорошо идут, — ответила я скромно.

Пусть не думает, что я выпрашиваю похвалу. Хотя я ее заслужила. Две недели я хлопотала, не давая себе отдыха. Распоряжалась, вела переговоры, проглядывала счета, ругалась, проверяла выполненное и сама не боялась замарать руки… Результат был неплох. Жилая часть уже не вызывала желания бежать из баронского дома, сверкая пятками. И каждую минуту, где бы я не находилась — в холле, в коридоре, в библиотеке — я ждала, что появится хозяин замка, и скажет что-то приятное и отметит мои усилия.

Но этого не произошло ни разу. Наместник был чрезвычайно занят делами округа, вдобавок ему пришлось сесть в кресло судьи. Кого-то он судил, кого-то наказывал, выводил мошенников на чистую воду…

В Ольденбург я не наведывалась, со мной наместник дела не обсуждал, но новости доходили через слуг.

Местному зажиточному фермеру пришлось расстаться с наделом, который он втихую присвоил лет двадцать назад. Племянник бургомистра выплатил огромный штраф за уклонение от призыва на сборы запаса. Банда черных лесорубов угодила в кутузку, к ним скоро должен был присоединиться окружной писарь, который за взятку пускал в архив кого попало…

Теперь мне было сложно занять чью-то сторону в противостоянии наместника и моих земляков. Я знала, что ими двигало, и могла назвать обстоятельства, смягчающие их вину в моих глазах. Но Железный Полковник отмахнулся бы от моих доводов.

Время от времени колола неприятная мысль: помогает ли наместнику ростовщик Лео? Принял ли Август его предложение? Лео ни разу не являлся в замок, и я говорила себе, что Август, конечно же, слушать доносчика не станет. Расспрашивать его не хотелось; я опасалась новой размолвки. Да и случай поговорить не подворачивался…

Август возвращался поздно, очень усталый и сумрачный. Перемолвиться с ним удавалось редко, и все чаще мне казалось, что он избегает меня намеренно.

«Что же такое? — думала я с досадой. — Стараюсь, из кожи вон лезу, а он не встречается со мной лишний раз, уклоняется от разговоров… Всучил связку ключей — как откупился. Можно подумать, ему неприятно меня видеть!»

От этой мысли разгоралась обида. Я вела с Августом бесконечные мысленные споры, которые заканчивались ничем. Потому что было непонятно, о чем спорить, и вообще — не придумала ли я тот интерес и то влечение, которые, как казалось, испытывал ко мне наместник.

— Вам нужна помощь? — я вздрогнула, когда его голос вторгся в мои мысли.

— Нет, — ответила я гордо, хотя помощь бы тоже не помешала. — Обещаю, ваша милость, что все будет хорошо и вы останетесь довольны.

— Благодарю вас, — он кивнул, не глядя на меня, сделал шаг, встал у корпуса часов вплотную, а затем положил ладонь на лакированное дерево и прикрыл глаза, словно сосредоточенно прислушиваясь к вибрациям скрытого механизма или проверяя его ход. Я удивленно подняла брови. Что он делает?

Столь же внезапно он убрал ладонь, повернулся и пошел прочь, более не сказав ни слова.

Когда до приема осталась неделя, барон вернулся в замок с княжеской парой, а через полчаса служанка принесла от хозяина просьбу явиться в гостиную.

Встречаться с Кларой фон Шваленберг и ее супругом Рутардом не хотелось, но отказаться было нельзя.

Во время путешествия в столицу в одной карете княгиня относилась ко мне с вежливым холодком. Стоило мне войти в гостиную и поздороваться, как стало ясно, что ничего не изменилось.

Клара фон Шваленберг строго кивнула аккуратно причесанной головой. В черных волосах радужно блеснули капли бриллиантов. Княгиня не отличалась высоким ростом, и была старше меня лишь на год-два. В пылу разговора она делала изящные жесты округлыми белыми руками, ее соболиные брови выразительно двигались. Голос у нее был густой, властный, а когда она говорила, ее верхняя губа с едва заметными усиками приподнималась и обнажала ровные жемчужные зубы.

Князь смотрел на супругу с обожанием и покорно исполнял все ее прихоти.

Княгиня выслушала доклад о том, как идет подготовка к приему, скупо похвалила, дала указания, как расселять гостей по спальням и какие комнаты отводить их слугам. Вручила меню на те недели, пока гости будут в замке. Пообещала прислать опытных слуг и своего мажордома, чтобы он послужил лицом дома.

— Тогда вам, милочка, станет попроще, — пообещала она.

Потом она принялась увлеченно обсуждать с полковником детали приема. Слушал он терпеливо, в нужных местах кивал, хотя было ясно, что мысли его бродят где-то далеко. После тяжелого дня он бы с большим удовольствием устроился в кресле с бокалом вина под рукой.

Стало интересно: Железный Полковник всегда так терпелив с женщинами? Или только с высокородными? Со мной он, бывало, частенько выходил из себя. Однако старался быстро обуздать свой гнев, голоса не повышал. Впрочем, его спокойный, ледяной тон бывал страшнее крика.