Железное сердце-2.Тайна замка Морунген

На крышу можно было попасть через нежилую восточную башню. Август отомкнул крепкую дубовую дверь ключом и пояснил:

— Я запретил слугам ходить наверх. И без того довольно болтовни о привидениях и проклятьях.

От такого загадочного пояснения мое любопытство еще больше разгорелось.

Внутри башни стояла плотная мгла. Ее пронизывали редкие оранжевые иглы вечернего света, которые проникали внутрь через бреши в кладке.

Перил не было, приходилось держаться близко к стенам из пористого камня. За краем лестницы была пустота — словно колодец. Чем выше мы поднимались, тем глубже он становился.

Ступени поскрипывали и шатались. Каждая ступень имела свою форму, поэтому следовало смотреть, куда ставишь ногу. Лицо щекотала пыль. Высоко в стропилах возились летучие мыши. Запах стоял затхлый.

Мой спутник заметил, что я робко жмусь к стене, и взял меня за руку, чтобы я не боялась. Подъем пошел веселее. Но, миновав с пяток пролетов, я сильно запыхалась, пришлось несколько раз останавливаться, чтобы отдышаться. Икры начали болеть.

Август терпеливо ждал. И тут я, наконец, поняла, в чем заключается преимущество механического сердца перед живым. После крутого и быстрого подъема дыхание полковника нисколько не сбилось, ритм шестеренок ускорился лишь самую малость. Он шел, как автомат, ровно, легко, и, если бы не я, мог бы взбежать наверх без остановки.

Лестница закончилась невысокой дверцей; снаружи доносился крик ворон, позвякивание и шелест. Август вставил ключ в скважину и со скрипом повернул несколько раз. Дверь распахнулась, в лицо повеяло прохладой. Мы вышли на крышу.

От непривычного вида кружилась голова и подрагивали колени. Я сделала несколько неуверенных шагов к парапету; впереди и внизу открывался удивительный мир. От ощущения высоты и бесконечной дали моя душа наполнилась восторгом вперемешку с испугом.

Здесь было очень много неба. На востоке оно было густо-синим, пугающим. Там уже подступала ночь. На западе горела оранжевая полоса, раскаленный диск солнца почти касался горизонта.

Поместье лежало внизу, как настольная игра — подобные недавно вошли в моду в столичных салонах. Лабиринт напоминал коробку для рукоделия со множеством отделений, выложенных темно-зеленым бархатом. Осторожно перегнувшись через парапет и вглядевшись, я нашла знакомые скульптуры, фонтаны, гигантское механическое сердце в центре. Его бронза, тронутая последними лучами, ярко блестела.

В чаще за поместьем я даже различила остроконечную крышу «Логова кобольдов» — лесной беседки, подле которой нам с полковником довелось попасть под обстрел.

Когда я устремляла взгляд вниз, у меня холодели и потели ладони, а внутри словно натянутая струна звенела. Хотелось лечь и накрыть голову руками. Я отпрянула от парапета и зажмурилась. Август понял мое состояние и успокаивающе положил ладонь мне на плечо. Ладонь была тяжелой, жесткой, и давала чувство устойчивости. Он сам весь был как глыба, как якорь.

— Смотрите вперед, Майя, не смотрите вниз, — посоветовал Август.

Я кивнула и последовала его совету. От панорамы захватило дух; я всматривалась в нее с жадным любопытством.

На востоке до самого горизонта — леса, а там, где темное небо соединяется с землей, проступают очертания гор. На западе среди деревьев пламенеют красные крыши фермерских домиков, тянутся лоскутки полей и огородов, и горят в закатных лучах шпили ратушной башни Ольденбурга.

Подул ветер. Я запрокинула голову под его напором. Прохладный, пахнущий вечерним сосновым лесом, он срывал с плеч шаль, трепал пряди и остужал щеки.

Какой огромный и прекрасный мир! Я хорошо знала лишь небольшую его часть, и как же мне захотелось побывать там, дальше, за линией горизонта, за горами! Подобное чувство приходило ко мне, когда я стояла на пирсе причала в столице…

«Ничего! — сказала я себе, как говорила всегда. — Жизнь моя только началась. Все будет, все впереди!»

Я оглянулась на Августа, чтобы поделиться с ним своими мыслями, но передумала. Он тоже смотрел за горизонт, но лицо его было вовсе не радостное, и взгляд у него был странный. Не мечтательный, напротив: оценивающий, сосредоточенный. Он смотрел на свои владения и что-то решал в уме. И решения эти не доставляли ему радости.

И неожиданно подумалось: случись такое, что придется выбрать — объездить мир, или провести всю жизнь рядом с наместником, здесь, в этом замке — как я поступлю? И не буду ли я в любом случае жалеть о принятом решении?

Странные мысли лезли в голову на этой головокружительной высоте.

— Что это за шум? — спросила я, осознав, что постукивание и хлопанье стали громче.

— Флюгера и небесные чудовища Жакемара, — ответил Август. — То, ради чего я привел вас сюда. Смотрите, — он сделал шаг в сторону, и я повернулась. Дальняя панорама так поразила меня, что я даже не обратила внимание на чудеса, которые прятались на крыше замка Морунген. Теперь я увидела их и онемела от изумления.

Как и все прочее в этом замке, крыша оказалась странным местом. Изломанная, со множеством коньков, надстроек, закутков, переходов, лесенок и дымоходов. Они образовывали лабиринт не менее сложный чем тот, что раскинулся внизу.

Парапет украшали химеры, горгульи, и разные невиданные животные. Изваяния были заляпаны птичьим пометом, потрепаны дождем и непогодой. Они сидели, сгорбившись, раззявив пасти водостоков. Каменные скелеты возвышались между ними, как стражи.

Но тут среди безжизненных статуй шевельнулось и захлопало что-то крупное; перепуганные вороны снялись с конька и закружились с карканьем, от неожиданности я вцепилась в руку полковника, однако в следующий миг любопытство победило. Я робко двинулась вперед, держась рукой за парапет.

— Что это такое? — я округлившимися глазами смотрела на удивительных механических существ, заселивших крышу замка Морунген.

Существа были изготовлены из стальных реек. Одни походили на скелеты рыб или птиц, покрытых перьями или чешуей; другие напоминали изуродованных насекомых. К рейкам крепились сотни металлических пластин. Ветер приводил их в движение. Пластины крутились, двигались рейки, существа меняли позы, становились то объемными, то плоскими. Раскрывали крылья, поднимали и опускали конечности… натягивались прикрепленные к рейкам стальные струны и цепи, начинали жужжать шестерни. Я словно наблюдала представление в театре марионеток, где кукловодом и главным артистом был ветер.

— Удивительно! Поразительно! — мой голос, наконец, нашелся.

Нет, Кланц ошибался, когда говорил, что Жакемара интересовало только таинство смерти! Таинство жизни интересовало его не меньше. Более того: он мечтал стать жизнетворцем. Он искусно создавал имитацию жизни из металлов и стихий. Использовал механические силы пружин, ветер, воду, огонь, магнитные силы земли. Как и автоматоны, ветряные механические пугала — его дети. Одновременно уродливые и прекрасные, они выглядят … почти живыми.

Полковник тем временем объяснял:

— Флюгера Жакемара как-то связаны с различными механизмами в стенах замка. Цель этого устройства установить не удалось. Оно выглядит бессмысленной забавой.

— Оно может быть частью его опытов по аэромансии, — предположила я. — Кланц рассказал, что Жакемар увлекался…

Я прикусила язык, но было поздно. Сильные пальцы сжали мое плечо, полковник развернул меня к себе и впился в лицо глазами. Я сжалась под волной его гнева, отступила и толкнулась спиной о каменный парапет.

Август лишь крепче сжал мое плечо.

— Ну же, договаривайте, — предложил он ледяным тоном. — И что же рассказал вам мастер Кланц?

— Жакемар увлекался аэромансией и пиромансией, — пробормотала я убитым голосом. — Отпустите, ваша милость, вы делаете мне больно.

Я сказала неправду; боли он не причинил, но было ужасно обидно. Август несколькими словами убил мой восторг.

Он с некоторым недоумением глянул на свою руку у меня на плече и разжал пальцы. Затем оперся о парапет и наклонился, не давая отойти; пришлось смотреть в его сердитое лицо.

— Я так и знал, что решите навестить Кланца, невзирая на мой запрет, — сказал он с досадой. — И вы не собирались рассказать мне о своем визите, так?

— Хотите верьте, хотите нет, но собиралась, — возразила я немного дрожащим голосом. — Просто ждала удобного момента.

— О чем вы говорили с Кланцем?

— О вас, разумеется. Август, вы знаете, что вам грозит…

— Опасность, да. Мое сердце может остановиться в любой миг, и для этого я должен немедленно прибежать к Кланцу. Старая песня.

— Вы ему не верите?

— Когда мы заключали договор, он обещал иное. Лишь когда я решил отказаться от его услуг, Кланц заявил, что у моего сердца истекает срок работы. Но толком объяснить причину не смог, да и уверенности у него в таком исходе нет. Кланц плохо понимает работу созданного им устройства. Точнее, слепо скопированного замысла Жакемара.

— Когда у вас начались проблемы с механизмом, вам не приходило в голову, что Кланц мог быть прав?

— Отчего же, приходило. А также в мою голову пришла догадка, что другие мастера сумеют исправить то, что может или не может исправить Кланц. И в результате мы прекрасно обошлись без его помощи. Обойдемся и впредь.

— Отчего вы настроены против Кланца, Август?

— Я уже говорил вам. — Полковник спрятал свой гнев под холодной маской, но на милость его не сменил. Он продолжил размеренно и терпеливо:

— Кланца не зря прозвали дьяволом. Он начисто лишен совести, хитер и умеет получать от людей то, что ему нужно. О чем он просил вас, Майя? Он всегда либо просит, либо требует, либо предлагает заключить договор. Надеюсь, вы не заключали с ним договор? Даже если вы сделали такую глупость, не вздумайте выполнять его условия.

Я покачала головой.

— Кланц всего лишь просил убедить вас встретиться с ним. Поручил поискать в замке чертежи Жакемара. Чтобы найти средство помочь вам. Август, вы несправедливы к нему. Вы не любите менять точку зрения и людей видите однобоко. Пусть Кланц был… непростым человеком семнадцать лет назад, но время перековало его. Так он утверждает. И я верю в это. Я видела его, я беседовала с ним.

— Он из тех людей, которых не перекует даже время. Такие люди становятся с годами лишь жестче, хитрее и упрямее.

— То же самое он говорил о вас. Вы очень похожи друг на друга.

— И это мне вовсе не нравится.

Август убрал руку с парапета, отвернулся и пошел к двери на лестницу. На ходу он приказал:

— Майя, я запрещаю вам встречаться с Кланцем и обмениваться с ним письмами.

Хоть и не хотелось мне дальше сердить полковника, я сказала упрямо:

— Вы не имеете права запрещать мне что-либо. Вы можете попросить, а я могу согласиться или не согласиться выполнить просьбу. Зависит от того, насколько убедительны будут ваши объяснения.

Он открыл дверь и посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.

— Вы правы. Вы не мой солдат и приказывать вам, я, конечно, не могу. Могу лишь надеяться на ваше благоразумие. Все, что необходимо, я вам уже объяснил.

Мой поступок и мои слова разочаровали его, я это видела. Наверное, он считает меня предательницей, и это несказанно расстроило — у меня даже в носу засвербело, и глаза зачесались от подступающих слез

В молчании мы вошли в лестничный колодец и пошли вниз. Лучи почти погасли, теперь здесь было очень темно. Август снял с гвоздя на стене шахтерский фонарь и запалил фитиль.

— Идемте, — приказал он. — Осторожнее, Майя! Не отступитесь.

Он сжал мое запястье и повел за собой, но его прикосновение было неласковым. До самого выхода мы больше не обменялись ни словом. Но молчание Августа громче всяких слов говорило о его недовольстве.

И по своим покоям мы разошлись, обменявшись лишь сухим прощанием.

Глава 7 Хозяйка замка

День закончился плохо, и ночь выдалась скверной. Явились дурные сны. В них я вернулась в мастерскую Кланца. Хозяин мастерской стоял передо мной недвижно и сжимал мертвой рукой механическое сердце. Сердце сокращалось и пульсировало, как живое, из шестеренок сочилась кровь.

Я проснулась с тягостным чувством и не могла уже уснуть до утра.

По привычке поднялась рано: серый свет только-только пробрался в комнату. Раньше в это время требовалось явиться в покои фон Морунгена, чтобы проверить работу его механизма. Когда миновала опасность, отпала и необходимость в утренних визитах.

Однако устного приказа об отмене старых обязанностей от командования не поступало. Поэтому через пять минут я стояла, нахмурившись, возле баронской спальни.

Стоило коснуться дерева костяшками, как дверь распахнулась. Барон без лишних слов кивнул, приглашая войти.

— Доброе утро, ваша милость, — поздоровалась я со сладкой почтительностью, чтобы показать, как сильно я обижена его вчерашней суровостью. — Вот, прибыла для исполнения. Давайте осмотрим и настроим ваше сердце.

Он покачал головой, а я испытала легкое удовлетворение. Моя холодность не прошла незамеченной. Вид у его милости стал как будто смущенный, но сложно сказать наверняка.

— Не нужно. Теперь у вас другие задачи, лучше обсудим их, — напомнил он миролюбиво. — Если вы не передумали стать комендантом моего замка.

Он едва заметно улыбнулся, переступил с ноги на ногу и потер ладонью затылок. Точно — смущен! Я немного оттаяла.

— Заходите и садитесь. Покажу вам план операции.

Я прошла в комнату, почти ожидая увидеть в углу подобострастную фигуру брадобрея с коробом ухофона за спиной.

Вспомнив предателя, я отчего-то почувствовала не гнев, а жалость. Зандер в момент нашей последней, странной и страшной встречи вел себя вовсе не как подобает закоренелому негодяю. Он выглядел растерянным, испуганным, но в то же время уверенным в своей правоте.

Что им двигало? Только ли жажда наживы?

И где сейчас Зандер, сержант, который спас своего командира, чтобы потом, спустя годы, обменять его жизнь за золото? Раскаивается ли он в том, что совершил? Что, если он где-то рядом? Но не это самое плохое: рядом может быть тот, кто управлял его рукой.

— Вы не пытались найти злоумышленника, кто стоял за Зандером? — спросила я.

— Пытался и пытаюсь, — полковник сел за рабочий стол и вынул пачку плотно исписанных листов. Потом глянул на меня исподлобья и глухо сказал: — Круг подозреваемых невелик. Лишь несколько человек могли связаться с Зандером и дать ему нужные указания. Я внимательно слежу за каждым. Не беспокойтесь, подобное… несчастье мне больше не грозит.

— Да ну?! — в моем голосе было достаточно неприкрытой иронии. — Вы не собираетесь назвать мне этих людей? Кланц считал, что это мог быть бургомистр или даже Курт. Или…

— Это мог быть сам Кланц, — прервал Август.

С моих губ сорвался возглас протеста.

— Я хорошо знаю его, Майя. Старый черт способен на многое ради своих исследований. Именно поэтому мне не понравилось, что вы встречались с ним за моей спиной.

— Но зачем ему вас убивать?

—Масса причин. Возможно, он не хотел убивать, а пытался вынудить меня вернуться к нему.

— Опасно и ненадежно. Он не безумец, чтобы подвергать вас такому риску.

— Нет, не безумец. Но расчетливый человек без принципов бывает не менее опасен.

— Август, вы не правы. Я считаю, Кланц привязан к вам, как к сыну, — я говорила горячо, пытаясь убедить его. — Он не причинил бы вам вреда. Он беспокоится о вас…

— Оставим этот разговор, — Август сделал нетерпеливый жест рукой. — Лучше изучите список.

Он пододвинул листок, исписанный крупным, угловатым почерком, который так хорошо отражал его характер.

— Вот перечень дел. Добавляйте сюда все, что сочтете нужным. Необходимо управиться за три недели. Деньги я дам.

Я пробежала глазами список.

— Займитесь жилой частью. Второй этаж, спальни для гостей, комнаты для слуг на третьем. Нежилые коридоры и восточную башню мы закроем, чтобы гости не шастали там без приглашения.