Железное сердце-2.Тайна замка Морунген

Придется торчать здесь час, два… пять. Или больше. В холоде и мраке. Маясь от неизвестности.

И — тут как тут — пришла запоздалая паника. Меня охватило дикое чувство одиночества и отчаяния.

— На помощь! Помогите! — крикнула я, и голос мой отозвался глухим эхом, но никто не откликнулся. Ни единого шороха. Но уши как будто слышали чужое приглушенное дыхание, и от этого становилось еще страшнее.

Я поворочалась, скользнула рукой к поясу и с трудом достала рабочий нож. Но против металлической паутины он оказался бессилен. Лезвие скрипело, а потом со звоном лопнуло.

После двух попыток и падений мне удалось встать на ноги. Я сделала крошечный шажок, насколько позволяла сеть. Она была чертовски тяжелой и больно цеплялась за волосы и врезалась в кожу.

И тут случилось еще кое-что крайне неприятное и пугающее.

Махина над моей головой ожила.

Сначала раздался душераздирающий скрип, от которого кровь застыла в жилах и заломило зубы.

Одна из конечностей паука поднялась дерганым движением, на миг застыла в воздухе, а потом с сильным стуком опустилась на пол — и встала на добрых десять дюймов ближе ко мне, чем прежде! Затем в движение пришла вторая нога, затеи третья… я только и успевала, что поворачиваться и уклоняться! Когда движение прекратилось, выяснилось, что сесть я больше не могу. Теперь я была не только опутана сетью, но и заключена в узкую клетку из паучьих ног.

Это было так нелепо и ужасно, что я застонала. Стон я перемежала проклятьями в адрес Жакемара.

Старый безумный черт! Что за дьявольскую игрушку он придумал! И как она не рассыпалась в прах за прошедший век!

Но древний механизм продолжал работать; как только затихли скрип и шевеление, как в брюхе монстра застрекотали пружины, раздалось мерное пощелкивание.

Оно не обещало ничего хорошего. Я закрутила головой, пытаясь понять, что вот-вот произойдет. Сначала ничего не происходило, но откуда-то порой доносился тоненький скрип. Спустя минут пять я глянула на хвост с жалом и обмерла: хвост изменил положение, а кончик жала просунулся в мою тюрьму! После еще пяти минут игры в гляделки удалось уловить, что страшное жало продолжает двигаться — медленно, со скоростью минутной стрелки. Пройдет час, два, и оно зайдет под брюхо монстра. А потом насадит меня, как на вертел. Моя клетка слишком тесная, чтобы уклониться.

Приключение сразу утратило любые комические нотки. Меня охватил смертельный, мерзкий, липкий страх. В глазах запрыгали яркие точки, я чуть не лишилась чувств.

Что было сил, я прижалась к железной лапе так, чтобы оказаться подальше от острия, и замерла. Шли минуты, механизм продолжал бодро тикать. Жало медленно двигалось. Я замерзла до самых костей, губы пересохли от жажды и страха.

Не раз и не два я пыталась призвать мой дар. Если бы получилось увидеть устройство механизма паука или как-то повлиять на его эфирный двойник! Но ничего не выходило. Пришлось оставить попытки, потому что от них сильно кружилась голова. Если упаду в обморок, то могу сама насадиться на смертельное острие. Оно проскользнет между ячейками сети, войдет в мою грудь, и выйдет между лопаток.

При этой мысли меня передернуло от ужаса, и я опять забилась в путах и закричала:

— Помогите! Я в подвале! Я не хочу умирать!

И вдруг — я не поверила своим ушам! — заскрипела дверь. Раздались шаги, и прозвучал голос — гулкий, громкий, тот самый, который я сейчас хотела услышать больше всего!

— Майя? Майя?! Ты тут?!

— Я тут! Август! Спасите меня!

Раздался звук размашистых шагов, грохот. Полковник шел напролом. Он что-то опрокинул по пути, что-то отбросил; зазвенело разбитое стекло, Август выругался. Через миг паучью клетку осветил фонарь, и я увидела моего спасителя.

Он был в охотничьей куртке, бледный, встревоженный и донельзя изумленный.

Август поднес фонарь, вгляделся и чертыхнулся.

— Уму непостижимо! Майя, как, черт побери… С тобой все в порядке? Ты не ранена?

— Не ранена! — ответила я сквозь слезы. — Вытащите меня отсюда! Скорее! Видите эту штуку? Она движется! Еще немного, и я… и она…

Не говоря ни слова, он поставил фонарь, ухватил обеими руками железный хвост монстра и попытался отломить. Однако механизм был сделан на совесть. У Августа вздулись вены на лбу, жилы на шее напряглись, как канаты. Я затаила дыхание. Наконец, металл крякнул, заскрипел и подался. Август с отвращением отбросил часть хвоста с жалом. Тот загремел, приземлившись далеко. Жужжание шестеренок затихло.

Август вытер пот со лба.

— Теперь надо вытащить тебя отсюда, — заключил он, взявшись за металлический сустав и хорошенько дернув. — Однако это штука крепкая. Черт, помню этого паука… в детстве я как-то забрался в подвал и хотел отломать ему жало, чтобы использовать вместо ножа. Кто бы мог подумать, что эта дрянь оживет спустя сто лет! Ты что, завела его? Запустила механизм?

— Нет! Я просто хотела осмотреть…

Я всхлипнула от облегчения, по щекам потекли слезы. Полковник заговорил: спокойным, мягким, даже нежным голосом, каким давно не говорил со мной.

— Майя, теперь все будет хорошо. Ну, успокойся. Я быстро тебя вытащу. Но придется сходить за инструментом и помощью. Я оставлю фонарь.

— Нет, Август! Пожалуйста, не уходи! Не бросай меня тут! Ненавижу подвалы! И эта сеть… я уже не могу выносить ее! А вдруг эта штука опять оживет? Вдруг паук растопчет меня или придавит?

Мои нервы сдали, не выдержав напряжения последних дней и последнего часа. Я плакала навзрыд и не сознавала, что говорю. Через слова я выплескивала отчаяние, страх и боязнь одиночества.

— Майя, потерпи еще чуть-чуть! — Август протянул руку и коснулся моей спины сквозь стальную сеть. — Я отлучусь всего на пять минут, не больше.

— Подожди! — я пыталась ухватить его за руку, но не могла — сеть не давала. — Август, пожалуйста! Не бросай меня хотя бы сейчас! Постой… еще немного!

— Майя, у тебя истерика. Все уже позади. Спокойно, — полковник говорил очень властно, и я замерла. Невозможно было ослушаться, когда он начинал отдавать команды.

— Теперь дыши. Помнишь, я показывал тебе, как? Вдыхай, пока я считаю до четырех. Выдыхай, пока я считаю до семи. Давай!

— Эй! — мужской голос прокатился под сводами подвала. — Кто здесь?

Август выпрямился и прищурился, вглядываясь во мрак.

— Тейфель? Это вы? Вовремя. Марш сюда, нужна ваша помощь. У вас есть фонарь?

— Есть! — Гаспар Тейфель в подтверждение своих слов помахал вдалеке фонарем.

— Что тут происходит? — удивился он, когда пробрался к нам через завалы. — Майя? О боже, это же Арахнофер, знаменитый железный паук Жакемара! Каков красавец!

Гаспар присвистнул и повыше поднял фонарь, чтобы рассмотреть красавца Арахнофера во всех деталях.

— Жакемар так гордился этой смертельной игрушкой, что дал ей прозвище, как любимому питомцу, — пояснил Тейфель тоном, каким обычно рассказывают о чем-то приятном. — Я читал в одной книге и видел чертеж. Ну и дела! И вы попались в ловушку.

На его лице была смесь удивления и глубокого удовлетворения. Глаза сверкали, ноздри раздувались, уголки губ подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.

— Эта игрушка внезапно заработала и чуть не убила Майю, — в ярости сказал полковник. — А вас, Тейфель, каким чертом вас сюда занесло?

Тейфель криво усмехнулся.

— А вас? Вы же уехали со всеми на охоту? — дерзко ответил он вопросом на вопрос, а потом повернулся ко мне. Выражение на его лице изменилось; теперь он выглядел пристыженным за свою радость от встречи с Арахнофером.

— Рад видеть, что вы не пострадали, Майя, — сказал он мягко. — Жакемар был злой кукольник. Его игрушки его опасны для несведущих.

— Уж поверьте, я это хорошо знаю, — всхлипнула я.

— Тейфель! — рявкнул полковник. Гаспар вздохнул.

— Я осматривал замок и увидел, что дверь в западное крыло открыта. Зашел, услышал шум из подвала. Кажется, поспел вовремя. Вам вовсе не нужно ломать ноги этой чудной зверюшке, фон Морунген. Майя, вы могли легко освободиться сами. Жакемар обожал ловушки, но всегда давал сообразительной жертве возможность сбежать. На брюхе должен быть рычаг. Найдите его и потяните. Если он сработает, ловушка откроется.

— Мои руки скованы сетью!

— Поднимите руки вместе с сетью.

— Не могу! Она тяжелая.

Гаспар подошел ближе, просунул руку к брюху железного паука, пошарил и отскочил, потому что ноги монстра снова пришли в движение. Медленно одна за одной конечности сгибались и переступали на старое положение. А затем щелкнули и упала леска, натяжение сети ослабло. Двумя движениями я выпуталась, выскочила наружу и мертвой хваткой вцепилась в куртку полковника.

— Вот и конец вашему приключению, — сухо подытожил Гаспар Тейфель.

— Благодарю, — бросил полковник неприязненно. — Без вас мы бы провозились долго. Хорошо, что вы так подкованы в истории замка.

— Не за что. Жаль, что вы оторвали Арахноферу хвост. Послушайте, барон… вы позволите мне исследовать это чудное изделие? Я начинал карьеру в механических мастерских нашей компании подмастерьем и немного разбираюсь в механике. Будет интересно исследовать устройство этой Жакемаровой вещицы.

Август помолчал, а потом ответил.

— Валяйте.

Он положил ладонь мне на спину; я закрыла глаза и прижалась щекой к его груди.

— Майя! — неожиданно позвал Тейфель. — Думаю, что вы тоже захотите покопаться во внутренностях этого монстра. Поможете мне?

Моим первым порывом было сказать: «Нет, нет и нет. Разломайте его и выбросьте с глаз моих долой», но я отлепилась от полковника и ответила:

— Да. Вы правы. Мне будет любопытно.

Август вполголоса выругался:

— Опять ей «любопытно», черт побери!

— Молодчина, Майя, — сказал Гаспар. — Схожу за инструментом. Вы можете присоединиться ко мне, когда оправитесь от своего забавного приключения. В конце концов, ничего ужасного не произошло. Я уверен, вы бы справились с Арахнофером сами. Знаете, барон, — обратился он к Августу, — в таких девушках скрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Он насмешливо поклонился, взял фонарь и ушел.

Мы остались вдвоем. Мои колени по-прежнему дрожали и были очень слабыми. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за локоть полковника. Я поморщилась: кожа на руках саднила от царапин, которые оставила стальная паутина.

Впрочем, надо радоваться, что удалось легко отделаться. Кто знает, на какие смертельные трюки было способно ржавое многолапое пугало.

— Присядем на минутку, — попросила я. — Голова кружится. Отдохну, и пойдем наверх.

Август придержал меня за талию и помог добраться до входа. Там мы опустились на низкую скамейку подле верстака, в квадрате света, падающего из оконца. Отсюда подвал казался таинственной пещерой сокровищ. Рассеянные лучи выхватывали пыльные камни пола, обитый медью край забытого сундука и позеленевшую земную сферу с трещиной посреди Великого Океана.

Противное чувство чужого присутствия ушло, кругом было тихо и почти уютно.

— Возьми, — Август достал из кармана и передал мне флягу с водой. Я жадно напилась, смочила лицо и почувствовала себя куда лучше.

Какое-то время мы сидели в молчании. Я отдыхала, сложив руки на коленях, и украдкой поглядывала на Августа. Мне было грустно, как будто я не видела его много-много дней, и это была лишь краткая встреча на долгие годы вперед.

Полковник поморщился, потер шею. Он оперся локтями о колени, сцепил кисти, и хмуро уставился в темноту подвала. Бледный луч выхватывал из полумрака лишь части его лица, отчего оно казалось одновременно пугающим и притягательным. У Августа был красивый, очень мужской профиль — четкий подбородок, крупный нос с горбинкой, высокий лоб и грозные брови. У меня замирало сердце, когда я смотрела на него.

Я стиснула кулаки до боли. Мне хотелось дотронуться до его скулы, провести пальцем вниз по щеке. Очертить линию челюсти… потом положить руку на затылок, притянуть к себе и осторожно коснуться губами его губ… И чтобы не было ничего выдуманного и непонятного, что нас разделяет сейчас. Чтобы он весь был мой, с его темным прошлым и невеселым настоящим. С его мыслями, честолюбивыми мечтами — сбывшимися и несбывшимися, с неутоленными желаниями. С его железным сердцем…

Я горько вздохнула. Август зашевелился, повернулся и спросил:

— Тебе лучше, Майя?

— Да, ваша милость, — теперь, когда прошел момент опасности, я вернулась к прежнему почтительному тону и больше не могла называть его по имени, как мне хотелось.

— Но что привело вас в этот подвал? Вы же отправились со всеми на охоту?

— Верно. Но только мы въехали в лес, я что-то почувствовал, — сказал он медленно, как будто обдумывая каждое слово. — Вспомнил твое лицо, каким видел его этим утром. Бледное, расстроенное. Мое сердце на миг словно остановилось, Майя. Я понял, что с тобой беда и я должен вернуться. Где тебя найти, узнал от Розы — она упомянула, что вы говорили утром.

— Странно, — сказала я тихо.

— У меня хорошо развита интуиция. Не раз выручала на войне, — он покачал головой и мягко улыбнулся. — Но тебя, Майя, я чувствую куда лучше, чем засады противника и грядущие атаки. Вот такие дела. Не только тебе дано слышать биение чужой жизни. Ведь это о моем сердце ты говорила?

— Да. Магнетическая связь. Со временем она исчезнет, потому что теперь я редко бываю рядом с вами. Да и сейчас если захочу, могу… отгородиться. Выбрать не слышать. Поэтому пусть вас это не беспокоит.

Мы помолчали еще немного, а потом Август вполголоса сказал то, что я никак не ожидала от него услышать:

— Ты считаешь меня глупцом, верно, Майя? Думаешь, что я поступил с тобой очень жестоко. Крепко тебя ранил своими словами и решением.

Мое сердце заколотилось и на душе стало еще горше.

— Да, — призналась я. — Я думаю именно так.

— Возможно, ты права. Но иначе было нельзя. Ты обязательно поймешь это со временем.

Я многое могла сказать в ответ, но предпочла промолчать. Лучше бы ему не поднимать эту тему!

— Скоро сможешь уехать отсюда, — пообещал он угрюмо. — Потерпи немного. Я боюсь, что ты попадешь в беду из-за своего дара и того, что меня угораздило заставить приехать тебя в этот замок. То, что произошло сегодня — было ли это случайностью?

— Вы давно предупреждали, что замок небезопасен. Мне следовало быть осторожнее. Теперь я всегда буду брать с собой Кербера, когда отправлюсь исследовать уголки замка.

— Зачем тебе исследовать замок? Ты делаешь это по поручению Кланца? — в его голосе прозвучало недовольство.

— Да. Но не только. Я хочу провести время в Морунгене с пользой, если уж не могу его покинуть. Здесь есть какая-то тайна. И она связана с тайной вашего механического сердца. Мне любопытно.

Услышав последние слова, он поморщился.

— Ты потрясающе безрассудна и упряма, — констатировал он, но без раздражения.